Текст книги "Запретное путешествие 2: Реквием (СИ)"

Автор книги: Има-тян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

Не веря своему счастью, Тодинд ощупывал хрупкую фигуру своей Чи, наслаждаясь её теплом, чувствуя, как жар распространился по сердцу и волной прокатился по телу, останавливаясь где-то внизу, в чреслах, тем самым вызывая нестерпимое желание обладать этой самкой полностью. Когтистые руки юнца невольно легли на соблазнительные ягодицы яутки и с довольным стрекотом сжали их, вызывая благоговение и трепет.

– Ты не борзеешь, юнец? – с недовольством откликнулась на подобное хамство Эврид, упираясь ладошками в торс самца, ощутив мелкую дрожь по его телу и участившееся сердцебиение.

Ничего не ответив, Весельчак молча подхватил яутку на руки и быстрым шагом побрёл в только ему известном направлении.

– Ты куда меня несёшь? – взвизгнула протестующе Эврид, воззрившись на молчаливого наглеца, в голубых глазах которого заискрился недобрый огонёк. И яутка ни на шутку струхнула. – Отпусти меня сейчас же! – потребовала она, стараясь не выказывать своего волнения. Но Весельчак даже не отозвался, будто и вовсе не обращал на неё внимания.

Ощутив нарастающий гнев, Эврид с силой дёрнула юнца за один из свисающих по плечам валар, пытаясь тем самым напакостить и одновременно вразумить юнца, но в ответ неожиданно услышала такое грозное рычание, что было сродни с тем, что издавал её Шикло, когда злился на неё. И яутка поспешно, и словно бы рефлекторно, сжалась в комок, перестав даже дышать, испугано уставившись на молодого воина. Сразу заметив, что от такого рода рыка самка присмирела, Тодинд мысленно усмехнулся, взяв этот способ на заметку.

Через время они зашли в постройку, служившую местом обитания только для самцов, и Эврид снова насторожилась, оглядываясь вокруг.

– Да куда ты меня несёшь? – взвилась яутка, пытаясь выкарабкаться из стальных тисков самца.

– В жилой отсек, – коротко отчеканил Тодинд.

– Но мой отсек находится в другой постройке! – не унималась Эврид, возмущённо фырча.

– А я разве сказал, что несу тебя в твой? – наградил Весельчак яутку ехидным взглядом и приподнял надбровную дугу, клацнув верхними жвалами.

Эврид аж вздрогнула, ощутив табун мурашек, пробежавших по спине от затылка. А когда юнец уже занёс её в нужное, скудно обставленное мебелью помещение, яутка стала неистово вырываться. Но в ответ на её протесты, самец швырнул Эврид на ложе и пригвоздил своим телом к разложенным поверх меховым шкурам, которые неприятно кололи открытые участки кожи.

Не на шутку испугавшись, яутка взвизгнула и зажмурилась, сжимаясь в комочек. И только после этого затуманенный похотью рассудок юнца прозрел, охлаждая пыл. Злость на самого себя рассеяла наваждение, и Тодинд был готов убить себя за такую халатность. За то, что посмел испугать свою Чи.

– Прости, – проклиная всё на свете, воин легонько коснулся пальцами лица самки и упёрся широким лбом в её, прикрывая веки. – Я не хотел испугать.

И Эврид облегчённо выдохнула, заметно расслабившись.

– Я думала, ты совсем лишился рассудка, – пролепетала яутка, положив свою ладонь поверх его.

– Так и есть, моя Чи, – низким гортанным тоном произнёс воин, и Эврид удивлённо уставилась в сверкающие сапфирами от нежности голубые глаза, притемнённые полумраком ночи, которую рассеивали серебряные лучи спутника, нахально заглядывающего в проёмы окон.

– Ты же знаешь, что я принадлежу другому самцу...

– Мне всё равно! – решительно перебил её юнец.

– Да ещё вдобавок я беременна от него, – добавила Эврид.

– Это не факт! – снова возразил Весельчак, приподнимаясь и садясь на ложе, и яутка последовала его примеру, не спуская с него глаз. – Может и от меня. Учитывая, что было между нами.

– Хирон может это легко доказать, – попыталась возразить Эврид. – Зачем тебе нужна самка, которая намного старше тебя? Ведь вокруг полно других кандидатур.

– Они тебе не ровня! – вновь изумил юнец. – Мне нужна только ты.

– Увы, – отрицательно покачала головой Эврид, – если тронешь беременную самку, тебя обвинят в преступлении, а затем прилюдно кастрируют. А Хулт’ах, как очнётся, оторвёт тебе голову.

– Это тоже не факт! – заявил воин, ввергая Эврид в замешательство.

– Что тебя объявят преступником?..

– Что он очнётся, – выдал Весельчак на полном серьёзе, и Эврид нахмурилась.

– Не смей так больше говорить, Тодинд! – гневно произнесла яутка. – Или, клянусь, я тебя возненавижу.

И воин прикусил язык, виновато опустив взор. А затем с печалью, плескавшейся в глазах, вновь посмотрел на самку и осторожно прикоснулся к её щеке рукой.

– Я знаю, что это эгоистично с моей стороны... Но сердцу не прикажешь... Я хочу, чтобы ты была моей! И я не отступлю от своих слов, – посерьёзнел Тодинд. – Даже, если мне придётся бросить вызов Хулт’аху!

– Глупый юнец, – с усмешкой выдохнула Эврид и ласково прикоснулась к его перепонке, вызвав у воина довольное урчание. – Ты льстишь мне. И ты не сможешь так просто победить моего Шикло.

Повисло неловкое молчание. Они неустанно смотрели друг на друга. И каждый боролся с внутренними терзаниями. Тодинду до безумия хотелось наплевать на всё, заключить свою Чи в объятия и не отдавать никому. Эврид же мучила совесть, ей так не хотелось ранить чувства этого юного, уверенного и, чего греха таить, страстного и нежного самца. Да только её мысли и сердце уже принадлежали смуглому аттури с проникновенными ярко-алыми омутами глаз...

Комментарий к Глава 24. *кларт – день

**тот самый пейзаж пирамиды, если кто забыл – https://vk.com/photo55156363_363433507

Вдовновили на главу следующие треки: “Alan Walker – Faded (Restrung)”, “Skillet – Salvation+Intro”.

====== Глава 25. ======

Дни пролетали быстрой вереницей. Даже не заметила, как минул почти месяц. Потому что каждый этот день был наполнен приятными мгновениями и заботами. Я помогала Мануле, нянчаясь с Сид’минд-Геллом. Малыш всё больше радовал и удивлял. Хотя в последнее время мне стало немного труднее с ним играть. Носить на руках мне вообще его не дозволяют. Оно и не мудрено. Вырос и округлился мой живот знатно. Ведь уже на сносях.

Я помогала многим самкам, а Тодинд помогал мне. Он вообще старался чаще проводить время со мной. Из-за этого получал взбучку от Бакууба – нашего теперешнего Вожака. Может временного, а может и нет. Ведь Хулт’ах так и продолжал находится в мире грёз. Это ужасно расстраивало меня. Каждый раз, стоило увидеть его, мирно спящего в медкапсуле, слёзы невольно текли по щекам.

Хирон не разрешал мне приходить в медицинский отсек, чтобы лишний раз не горевала и не вредила тем самым малышу внутри себя. Но разве могла я взять и просто так послушаться его! Конечно же нет. Когда Хирон отсутствовал в медотсеке, я втихаря прокрадывалась туда и могла долгое время стоять возле спящего Шикло, созерцая его безмятежный спящий вид. Прям тайные свидания у нас.

Вот и сейчас я вновь стою возле него, с грустью вздыхая и поглаживая свой большой живот, где то и дело барахтался мой ещё не рождённый детёныш. И кстати. Он начинал активничать именно возле своего отца. Будто чувствовал его.

– Уже почти месяц прошёл, Хулт’ах. А ты всё не просыпаешься, – в полголоса обращаюсь к нему, положив свободную руку на стекло медкапсулы. – Как бы я хотела прикоснуться к тебе, услышать твой гортанный голос, от которого дрожь пробирает до самых костей. Увидеть твои родные алые глаза. Я так соскучилась по твоему вечному недовольному ворчанию, по твоим упрёкам, нежности и ласке.

И снова слёзы наполняют глаза. Вновь солёные дорожки прокладывают путь по щекам. С губ срывается тихий всхлип, а слезинки капают на стекло, скатываясь с него вниз. Отвожу взгляд и прерывисто вздыхаю, чтобы немного успокоиться. Малыш снова толкнулся внутри, будто бы в упрёк. Мол, мамочка, хватит уже раскисать! Снова вздыхаю, взглянув на Шикло, и уже собираюсь уходить, как за дверью послышались грузные шаги. Ёпт... Хирон кажись.

Насторожившись, бегло оглядываю помещение в попытке найти укрытие, и в последний момент прытью прячусь за той медкапсулой, где сама лежала после прилёта с планеты берсеркеров. Затаилась. Даже не дышу. И как только умудрилась сюда спрятаться с таким-то животом? Дверь с типичным шипением открывается. И точно. Хирон. Вот бы влетело мне от него. Лекарь прошёл вглубь, остановился, шаркнув по полу когтем на ноге, и бросил беглый взгляд сначала на Хулт’аха, а затем осмотрел всю комнату. Неужели вычислил уже моё присутствие? Стоит, задумался. Хмурится, принюхивается. А потом поворачивается спиной ко мне и направляется к столу. Что-то стеклянное брякнуло, лязгнул металл, опять дзынькнуло стекло. Продолжаю тихонько сидеть в укрытии, надеясь, что серокожий соизволит снова уйти по своим делам.

– Если тебе не надоело прятаться, Эврид, тогда выходи, – ошарашил внезапный говор Хирона. Обречённо вздыхаю и с трудом вылезаю из-за капсулы. – Я сразу почувствовал твой запах, когда зашёл, – отвечает лекарь на мой молчаливый вопрос. – И как только поместилась туда со своим пузом?

– Сама диву даюсь, – посмеиваюсь нервно, поправляя подол одеяния.

– Ну и? – оборачивается Хирон, бросая на меня укоризненный взгляд. – Снова ослушалась? Снова пришла навестить его? – кивает он в сторону Хулт’аха, а я лишь виновато пожимаю плечами и глупо улыбаюсь.

Взгляд вновь останавливается на Хулт’ахе. И снова накатывает печаль. В этот момент серокожий аттури подходит и ложит огромную лапищу на моё плечо, начиная слегка трясти его, словно пытаясь успокоить.

– Скоро он очнётся или нет? – прерывисто вздыхаю.

– Очнётся, Эврид. Очнётся. – И в его голосе отчётливо слышны нотки печали. Он тоже переживает за товарища. А потом резко переводит тему. – Сегодня будут проводить показательный бой воинов на арене. И Тодинд вновь будет участвовать.

– Надеюсь, он не будет опять сражаться с той самой огромной тварью, как тогда?

– Не-а. В этот раз всё будет интересней.

Народу на арене было уйма. А то! Собралось всё поселение. Вон и Бакууб восседает в ложе Вожака, свысока глядя на всех. Возле него сидит Манула с малышом на руках. Решаю приветственно помахать ей рукой, на что она отвечает зазывающим жестом, чтобы я шла к ним. Удивительно. Я же ни какая-то там важная персона. Сообщаю свои мысли ей, после чего подруга махнула на эти рассуждения ручкой, а затем пригласила присесть рядом. Пожав плечами, решаю подчиниться и осторожно плюхаюсь на подлокотник каменного трона Манулы.

Толпа начинает бесноваться в тот момент, когда створы дверей для воинов открылись, и оттуда гордо прошествовали пять аттурианцев во главе с Тодиндом. И не скрою, Весельчак сейчас выглядил совершенно по-другому, чем обычно. Более серьёзный, воинственный, гордый. Со стороны зрителей раздались восхищённые визги аттурианок. И в основном были они адресованы именно молодому воину. Вот же. И чего ему другие самки не по вкусу? Вон их сколько. И большинство из них готовы по одному щелчку лечь у его ног. А он утверждает, что ему нужна только я. Да. Это льстит. Но другому принадлежит моё сердце.

Тем временем все вышедшие воины распределились по своим позициям, приняв выжидающие боевые стойки, держа в руках кто копьё, кто хлыст, обоюдоострые мечи, а кто-то метательные диски. В таком показательном бою ни в коим разе не допускались плазменные пушки или ещё какой огнестрельный арсенал. Это мне недавно сам Тодинд объяснил. А потом строго-настрого наказал мне, чтобы обязательно присутствовала в рядах зрителей и держала кулачки за него. Да мне и самой интересно узнать, как всё обернётся. Была бы моя воля, стояла бы сейчас вместе с ними на этой арене. Но увы. В виду своего интересного положения, лишаюсь такой привилегии. А хотелось... До сих пор помню этот сладкий вкус победы, когда побеждаешь опасное существо и торжественно оповещаешь о своём триумфе громогласным криком. Ну, ничего. Глядишь, потом наверстаю ещё и не раз.

Через несколько мгновений створки дверей под нами разошлись в стороны. Поначалу противника было не видно, словно струсил. А затем на открытое пространство, озираясь, выбежали два существа, каких я не видела прежде, только слышала о них. И они были просто прекрасны своей грацией, своим видом и могуществом. Это были два великолепных Грурка – четырёхлапые хищные создания с далёкой планеты Грур. Их тело покрывали жёсткие щитки панциря, которые было трудно пробить даже наручными клинками. Длинный тонкий хвост оканчивался булавой из острых наростов, с помощью которого они могли отбрасывать своего противника, одновременно вспарывая брюхо и ломая кости. А мощные лапы вооружены тремя длиннющими когтями. Высотой в холке достигали больше половины роста воина аттури. Заострённые уши, мощная челюсть. Мускулы так и играли под плотными щитками, грациозные движения завораживали. Их рык, не хуже рычания рассерженного науду, вызывал первородный страх, заставляя кожу покрываться мурашками.

Две особи, размахивая хвостами и рыча, медленно надвигались на воинов, скалясь острейшим набором зубов. Тот, что подкрадывался слева, первым ринулся в бой. Толпа с трибун взревела, один из аттури отбил атаку когтей, но не успел увернуться от хвоста-булавы, после чего отлетел в сторону, гулко приземляясь на песок. Из ран на животе и торсе тотчас проступает кровь, но воин не поднялся. Так и остался лежать на своём месте, пару раз дёрнув ногой. Видимо, этот удар сломал рёбра и грудную клетку.

Следующим в атаку кинулся грурк, что был справа, как раз на Тодинда. Я даже вскочила и подалась вперёд, чтобы не пропустить ни одного выпада. Юнец ловко отбил удар хвоста копьём и всадил его наконечник между щитками на теле зверя. Особь взвыла и резко отпрыгнула, истекая бурой жидкостью из раны. Но не отступает, а вновь бросается в бой. В их схватку вмешивается третий аттури, замахиваясь обоюдоострым, изогнутым мечом. Грурк молниеносно зажал в мощной челюсти его оружие и без особых усилий просто переломил металл напополам, отбрасывая кусок в сторону. От такого поворота событий аттурианец немного растерялся, но тотчас встрепенулся, откинул остатки меча и вооружился двумя веероподобными дисками, достав их из-за поясницы и приведя в боеготовность.

Другая тварь уже успела в это время справиться с ещё одним воином, что оказался явно не готовым к столкновению с таким опасным противником. И десяти минут не продержался. Пал так же, что и первый.

– Трое против двоих, – отзывается Манула, нервно прикусывая губу и крепче прижимая малыша к себе.

А маленький Сид’минд-Гелл рвётся из рук матери, протестующе пища, чтобы тоже увидеть развернувшееся сражение на арене. Молодец какой. Чтоб ещё там понимал! А уже желает лицезреть смертельные бои сородичей. Далеко пойдёт детёныш с такими показателями.

Тем временем Тодинд, не жалея сил, отбивал мощные атаки хвоста и когтей, молниеносно ставил блоки копьём, в унисон рыча вместе с грурком. Зрители всё так же бесновались, взрыкивали, ревели и визжали. Шум, гам, рык и лязганье металла о прочный панцирь – вся эта какофония звуков слилась воедино, закладывая уши. Чувствую, как начинает беспокойно толкаться малыш внутри. Оно и не мудрено. Сама тоже как на иголках. Всё равно волнуюсь за юнца. Он уже весь изранен, но продолжает рваться в бой с нескрываемым энтузиазмом и азартом.

Один из остальных воинов смог с великим усилием победить зверя, отрубив тому голову в тот момент, когда существо совершило атакующий прыжок. Так и рухнуло мощное безголовое тело на взрыхлённый песок, заливая его своей кровью. Второй, что был с веероподобными дисками, произвёл атаку, но грурк ловко выбил оружие из рук аттури, а после сделал ему подсечку, ударив по ногам мощной лапой, опрокидывая воина. Зверюга уже намеревалась воткнуть свой острый хвост ему в грудь, как это обычно делали Каинде, да только точным ударом копья Тодинд вмиг отрубает эту “булаву”. Грурк снова взвыл и с остервенением кинулся на юнца, но на полпути его тело обвил хлыст третьего воина, тем самым остановив.

Зверь яростно взревел и попытался выпутаться из удерживающего оружия, да так и не смог. Копьё Тодинда взметнулось ввысь, толпа затихла в ожидании. Миг, и голова животинки отлетает в сторону, отрубленная быстрым и молниеносным ударом. Зрители возликовали пуще прежнего. Даже я поддалась порыву восторга и ликующе заголосила, задирая руки, сжатые в кулаки, вверх.

Три воина триумфально взревели, поддержав общий галдёж. Тодинд поднял голову убитого зверя и продемонстрировал её остальным, стуча кулаком по своей грудине. Молодец! Достойно и мужественно сражался.

Через мгновение Бакууб жестом приказал всем замолчать. И все, как один, подчинились, возвращая тишину.

– Вы и сегодня показали себя с лучшей стороны. Чистая победа, – объявил Прямое копьё, обращаясь к победителям. – Храбрые воины. И прилежные ученики своего наставника. Ведь вы учились у Хулт’аха. Ведь так?

– Да! – тотчас уверенно отвечает один из воинов на арене, делая шаг вперёд. – Чтобы о нём не говорили, лично я не перестал уважать его. До сих пор считая наставника самым сильным из всех нас. И мне плевать, что его многие называют предателем. Это неправда!

– Вот как! – не наигранно удивился Бакууб.

Да такие речи и меня изумили. Вон и остальные с трибун зашушукались между собой. Правда после, многие зрители стали выкрикивать отрицания и даже оскорбления в адрес Шикло. Вот же глупые, недальновидные аттурианские морды. Неблагодарные твари! И тут я просто не выдержала.

– Да заткнитесь вы!!! – заорала я во всю глотку, оглядывая трибуну. И те, на удивление, послушались. – Неужели не понятно, что Сор-Зип оклеветал его! И именно Сор-Зип являлся настоящим предателем.

– Тебе-то откуда знать это, яутка? – прорычал один из аттурианцев с трибун.

– Он сам сознался в своих деяниях перед тем, как лишился головы, – уверенно отвечаю, награждая умника колким взором. – Именно Сор-Зип заключил сделку с Лидером берсеркеров. Именно он был повинен в разрушении Атолла, обломки которого сейчас дрейфуют где-то там в космосе. И никто иной, как Сор-Зип обманул вашего бывшего Вожака, дав ему ложные сведения о том, что его Первый помощник является предателем.

На миг я замолчала, переводя дух и снова оглядывая присутствующих, что явно пребывали в смятении от услышанного.

– Но мне ли не знать, что Хулт’ах до мозга костей был верен своему Лидеру. – Продолжаю через минуту и слышу в собственном голосе нотки печали. Но затем грусть сменяется гневом. – А вы вот так просто решили списать его со счетов! – завопила я, чуть ли не рыча от распирающей злости на этих пресловутых аттурианцев. – Того, кто обучал и был наставником для многих из вас. Для него вы всегда были не просто воинами. Каждому из вас он доверял, как самому себе.

В этот момент мой голос надломился, а на глаза навернулись слёзы. Мне было просто обидно, что они так просто отвернулись от Шикло, что жизни ради них не пожалел бы. Несправедливо!

– И сейчас получается так... – продолжаю свою речь, чувствуя, как слезинки стекают по щекам, – ...что это ВЫ предали Хулт’аха, а не он вас... Неблагодарные!

На этой ноте я развернулась и решила покинуть это место. Снова испытывая пустоту внутри, я побрела куда глаза глядят. И ноги сами привели меня в медотсек, к тому, кого я яро защищала только что, решительно высказывая всё, что накопилось внутри. Смотря на спящего Хулт’аха, я молча размышляла о случившемся. А в груди сжималось сердце, ворох эмоций разрывал нутро. Печаль, ярость, тоска и обида.

Спустя некоторое время послышалось шипение открывающейся двери. В ноздри ударил знакомый запах крови науду. Оглянувшись, я увидела Тодинда, что тоже смотрел на меня. Мой взгляд переместился на зеленеющие раны на его теле.

– Ты как? – коротко полюбопытствовал он и сделал несколько шагов навстречу.

– Нормально, – отвечаю, и снова на мгновение повисает молчание.

– Что на тебя нашло? – вкрадчиво спрашивает Весельчак.

– Просто надоело молчать! – отчеканиваю решительно, чувствуя возросшую злобу. – И мне плевать, что подумают остальные. Я сказала то, что действительно было правдой.

Тихо заурчав, Тодинд приблизился и легонько провёл ладонью по моим валарам, будто успокаивая.

– Тебе нужно обработать раны, – снова обратив на них внимание, заявляю я.

Молча направившись к полкам, где Хирон обычно хранил антисептик и регенерирующий гель, беру всё необходимое. Когда же я развернулась, юнец присел на край свободной медкапсулы, уже шустро освободившись от доспехов. Обработка ран не заняла много времени. Только при каждом моём прикосновении, Весельчак выдавал откровенно довольную трель стрекотания, от чего его торс вибрировал, не давая нормально сосредоточиться на выполнении немаловажного дела.

– Да что ты такой довольный? – возмутилась я, намазывая глубокий порез регенерирующим гелем.

В ответ юнец снова протяжно заурчал и ласково провёл кончиками пальцев по моей щеке, слегка царапая когтями. Что-то с ним явно не так.

– Щекотно, – вдруг выдал этот пройдоха, тем самым изумив меня. И я решаю немного поиздеваться над ним, чтоб не повадно было.

– А так? – безжалостно втыкаю ноготь прямо в ранку, и Тодинд громко рявкает, вздрагивая и отклоняясь назад. А следом обиженно фыркает и вскакивает, собираясь уйти. – Стоять! – нагло приказываю ему, и тот послушно останавливается в двух шагах от выхода и поворачивается. – Я ещё не закончила.

Подойдя вплотную, замечаю, как юнец начинает часто дышать. Неужели настолько разозлила его? Дёрнув плечом, набираю на пальчик гель и, как ни в чём не бывало, снова начинаю обмазывать им уже другой порез. И снова из горла Тодинда вырывается довольное утробное урчание вперемешку с низким рыком.

– Да что с тобой? – недоумевающе интересуюсь, закрывая гель крышечкой.

Только я намереваюсь отойти от юнца, чтобы положить баночку с лекарством на место, как Весельчак неожиданно хватает меня за запястье и притягивает к себе, полностью сграбастав мою пузатенькую персону. И в этот момент я откровенно запаниковала.

– Тодинд, ты чего? – решаю спросить, упираясь ладонями в часто вздымающийся торс, да только сильные руки ещё сильнее обвивают тело.

Мне пришлось прогнуться в спине, так как боялась, что он может сильно зажать выступающий живот. А там и причинить боль. Но юнец как-то ловко выгнулся, зарылся пальцами в мои валары и уткнулся жвалами в шею.

– Тодинд, сейчас же успокойся. Что на тебя нашло? – уже начинаю откровенно злиться. Ну это уже ни в какие рамки! Совсем у юнца крыша поехала.

Только намереваюсь снова принять попытку оттолкнуть наглеца, как за спиной слышится подозрительный “пшик”, а затем раздаётся короткий грозный рык. Секунда, и кто-то внезапно отталкивает Весельчака, а меня хватает за плечи и прижимает к сильному, напряжённому торсу. В щёки тотчас впивается ворс меха, а в ноздри ударяет до боли знакомый запах. Шокировано задираю голову и вижу того, кто прижимает меня к себе.

– Хулт’ах! – восклицаю писклявым надломившимся голосом, не веря собственным глазам, и замечаю, что он впечатал ошеломлённого Тодинда в стену, удерживая за глотку, оторвав его от пола.

Из горла Шикло вырывается протяжный, полный ярости рык. Алые глаза горят огнём ненависти, жвала угрожающе оттопырились, обнажив оскал. Рука сильнее сжимает горло бедного озадаченного юнца, что в ту же секунду хватается за его запястье, сдавлено прохрипев.

– Хулт’ах, не надо! Ты убьёшь его! – не на шутку испугавшись, молю Шикло, положив ладонь на часто вздымающийся торс, и тот резко обращает свой взор на меня.

Его взгляд тут же меняется с яростного на растерянный. Словно Хулт’ах очнулся от наваждения и пришёл в себя. Через секунду он снова посмотрел на Тодинда, потом вновь на меня. Озадаченно. Будто не понимал происходящего. А затем слегка отшатнулся назад, попутно отпуская юнца и хватаясь за голову. Зажмурившись и издав протяжный вой, наполненный болью, Шикло стал терять равновесие и заваливаться назад. Рефлекторно хватаю его и обвиваю руками туловище, пытаясь удержать. Но вес Шикло не маленький. В последний момент Хулт’аха подхватывает Тодинд и возвращает в вертикальное положение. Снова придя в себя, он тряхнул головой и, оттолкнув нас обоих, пошатываясь, потопал к своей медкапсуле, а затем и вовсе завалился в неё, тяжело дыша.

Переглянувшись с Тодиндом, всё ещё находясь в шоке от произошедшего, осмеливаюсь и медленно приближаюсь к стонущему и поскуливающему Шикло. Признаться честно, ещё ни разу не слышала от него таких звуков. Аж сердце защемило. Бедняжечка.

– Хулт’ах? – снова взываю к нему, подойдя ближе. В ответ получаю хмурый взгляд алых глаз.

Вновь схватившись за голову, Смуглёныш взвыл и перевёл взор на юнца. Приподнявшись на локтях, Хулт’ах опять ощетинивается.

– Малец! – внезапно зарычал Шикло с нескрываемой злобой. – Какого к’жита трогаешь ту, что тебе не принадлежит?!

И сердце моё пропустило удар от вибрации тембра такого родного, грозного, пробирающего до костей голоса. На глаза тотчас навернулись слёзы. Я перестала даже дышать. Волна счастья и радости захлестнула в одночасье. Как же я ждала этого момента! Как же я желала вновь услышать этот голос. Эмоции выплеснулись потоком слёз радости. Зажав дрожащей ладонью рот, чтобы не всхлипнуть, я неотрывно смотрела на моего Шикло. А тот, в свою очередь, шокировано глядел на меня. Не веря счастью, протягиваю руку и прикасаюсь к его плечу. Словно не веря в реальность.

– Что тут у вас происходит? – неожиданно прозвучал грозный голос Хирона со стороны двери. – Каинде меня задери! Хулт’ах, дружище! Ты очнулся!

– Что со мной произошло? Я вроде сдохнуть должен был, – рычит Хулт’ах, приняв сидячее положение.

– А тебе так не терпится отправиться к Чёрному воину, который решил смиловаться над тобой, дав ещё один шанс? – юморит лекарь, начиная осматривать и ощупывать пациента. – Каким-то чудом ты оказался живучим, друг. А потом почти месяц находился в коме.

От услышанного Шикло аж опешил, удивлённо приподняв надбровные дуги и растопырив жвала. Я же просто, как завороженная, не переставая счастливо улыбаться, не отрывала взгляда от Смуглёныша, еле сдерживая желание прямо сейчас заключить его в крепкие объятия.

– А что ты такой испуганный, Тодинд? – обращаем все вместе на юнца внимание.

Хулт’ах снова издаёт злобное рычание. А Весельчак весь напрягается, невольно отступая на пару шагов.

– Что уже натворил? – хмурится Хирон, заметив реакцию товарища. – Снова к Эврид приставал? Я же сказал, не трогать её! Вали отсюда, пока не вколол порцию успокоительного.

Обиженно фыркнув, юнец всё же беспрекословно подчинился и, раздражённо рыча, покинул медотсек. После этого Хулт’ах заметно расслабился, тихо и протяжно заурчав.

– Что по поводу Разайда? Он выжил? – с ходу спросил он у лекаря, и я нервно вздрогнула, почувствовав, как участилось сердцебиение. И это не осталось без внимания Шикло, что взглянул резко на меня, а потом подозрительно прищурился.

– Эврид, выйди пока, – тут же скомандовал Хирон, указывая кивком на дверь.

Дважды повторять мне не пришлось. Сразу всё поняв, послушно направляюсь к выходу, бросив перед уходом виноватый взгляд на Шикло, прожигающего меня угрюмым взором. Ведь он может не обрадоваться тому, что я сделала с бывшим Вожаком. Ну, мало ли. Вот Хирон и решил перестраховаться.

– Так что произошло с ним? Он погиб? Или тоже остался жив? – вновь полюбопытствовал Хулт’ах, когда Эврид покинула медотсек.

– Погиб, – коротко отвечает лекарь, тяжело вздыхая. – Лишился головы.

– И кто же в этом постарался?

– Эврид, – не без гордости признался Хирон, и Страж мгновенно пришёл в изумление, издав серию разнотональных щелчков. – Но только не смей её в этом упрекать! – тут же повысил тон лекарь, тыча когтем в товарища. – Она сделала то, что было нужно. Выполнила долг. И ещё как!.. Ты бы видел, как она убивалась от горя, думая, что потеряла тебя.

После сказанного, Хирон опечалился, вспоминая тот самый момент, когда яутка обессиленно упала на песок и стала рыдать в голос. Тогда сердце серокожего аттури сжалось от жалости к той, что стала для него, словно дочь. Хулт’ах же от услышанного призадумался, находясь в некой растерянности. Ему и льстило это, и одновременно грызло чувство вины. Ему ли не знать ту боль потери близкого существа. То же самое он ощущал, когда погибла его первая Чи. Это чувство бессилия что-либо изменить. Вернуть было невозможно, помочь тоже. Слишком поздно. Оставалось испытывать огромную вину за то, что не смог этого предотвратить. И лишь месть в виде хладнокровного убийства того, кто был повинен в её смерти, немного притупила боль, разрывающую на клочки всё нутро вместе с сердцем.

– Поговори с ней, Хулт’ах, – вкрадчиво прорычал Хирон. – Она больше всех переживала за тебя. Каждый день проливала слёзы, стоя часами возле твоей медкапсулы. Я запрещал ей находиться здесь. Сам понимаешь, в её положении нервничать противопоказано. Но разве она послушалась, – усмехнулся лекарь.

– Упрямая самка, – без утайки озвучил свои мысли смуглый.

– Этого у неё не отнять, – хекнул Хирон. – Как хоть себя чувствуешь?

– Паршиво, – отозвался на вопрос Страж. – Голова чумная. И ощущения, будто выжали все соки.

– Оно и не мудрено, – с сарказмом прорычал Хирон. – Столько спать. На месяц вперёд, пади, выспался.

– Кто теперь стал Вожаком? – вдруг поинтересовался Хулт’ах.

– Бакууб. Но он однажды сказал мне по секрету, что не очень рад этой должности. Он тоже будет рад узнать, что ты очнулся.

– В отличие от остальных, – иронично фыркнул смуглый, глядя на собрата, что уже направился к дверям, где за ними дожидалась личность, о которой вёлся ранее разговор.

– Не парься пока об этом, – махнул рукой серокожий аттури.

Эврид нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, закусывая нервно губу и дожидаясь дальнейшего развития событий. Малыш внутри толкнулся, и она поспешила утешительно погладить живот. Как раз в тот момент, когда двери медотсека отворились с тихим шипением, и оттуда вышел лекарь. Яутка с явным волнением уставилась на него, ожидая, что же он скажет.

– Ну как он? – с ходу полюбопытствовала она, чувствуя, как сердце увеличило ритм.

– Более-менее. Но всё ещё слаб, – отчеканил аттури, видя, как нервничает самка. – Волнуешься?

– Даже боюсь, – правдиво высказалась Эврид и смущённо хмыкнула, опустив взор.

– Иди к нему, – положил Хирон руку ей на плечо, и яутка озадаченно посмотрела в серо-жёлтые, мудрые глаза. – Ведь ты так долго ждала этого.

Открыв дверь, Хирон сам подтолкнул нерешительную самку внутрь, и Эврид замерла, растерянно глядя на сидящего в медкапсуле Шикло, что словно пытался своим прожигающим алым взглядом проникнуть в самую глубь её сознания, дабы распознать, о чём она думает, узнать о эмоциях, что клубком свернули внутренности волнующейся самки. И в следующий миг ему это удалось. И преобладали над её разумом два сильных чувства – страх и счастье. Такие противоречивые и всепоглощающие. А затем он узнал истинное и нестерпимое желание яутки. Прикрыв на мгновение веки, Хулт’ах тихо усмехнулся. Вновь посмотрев на нервничающую самку, животик которой выделялся под туникой свободного покроя, Страж заурчал, склонил голову набок и медленно расставил руки в стороны, вытягивая их вперёд.