Текст книги "Запретное путешествие 2: Реквием (СИ)"

Автор книги: Има-тян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)

Неимоверный грохот прокатился по всему кораблю, привлекая внимание капитана и его помощника, что продолжали управлять судном, сидя в рулевой рубке. Разом обернувшись на дверь, Хулт’ах и Бакууб в растерянности переглянулись, но затем услыхали ещё один грохот и чей-то вой. Не понимая происходящего, Страж одним нажатием на кнопку поставил корабль на автопилот и вместе с помощником вылетел в коридор, тут же опешив, узрев разъярённую яутку, которая восседала на испуганном, буром, окровавленном аттури, мёртвой хваткой вцепившись в его горло, намереваясь задушить. Сразу поняв, что Сор-зип стал инициатором этого инцидента, внезапно нарвавшись на хороший отпор в лице самки, Хулт’ах тотчас подбежал к ним и с великим усилием оторвал Эврид от обидчика, припечатывая её лицом к полу и заводя руки за спину. Рыча и извиваясь, яутка всё ещё продолжала попытки вырваться, чтобы довершить задуманное, но Страж всеми силами держал её на месте, не обращая внимания на проклятья и угрозы, что летели из уст обезумевшей самки. Сор-зип же, откашливаясь и всё ещё пребывая в шоке от такого напора, подорвался и начал пятиться назад, напоровшись на Бакууба, стоящего позади. В этот же миг Хирон успел сбегать в каюту, где хранились медикаменты, и принёс шприц с транквилизатором, шустро делая инъекцию взбешённой самке, чтобы она в конец успокоилась. И результат не заставил себя ждать. Буквально через две минуты Эврид заметно утихла, тяжело дыша, и перестала сопротивляться в руках Шикло. Бранные ругательства и проклятья стихли, лишь её сбивчивое дыхание разбавляло наступившее затишье.

Спустя мгновение эту тишину нарушил тихий смех Хирона, что через минуту перерос в громогласный хохот, эхом отдаваясь от стен узкого коридора. Удивлённо взглянув на обезумевшего лекаря, Хулт’ах перевёл взгляд на всё ещё испуганного Сор-зипа, что чуть ли не прятался за спиной Бакууба. И тоже чуть не последовал примеру собрата, вовремя подавив приступ смеха.

– Видел бы ты себя со стороны, Сор-зип, – всё ещё хохоча, проговорил Хирон, в то время как Хулт’ах стал поднимать обмякшее тело самки, беря на руки.

– Дайте мне возможность… убить этого… гада, – через подступающую с каждой секундой дрёму, промямлила яутка, чувствуя, как тёплые объятья Шикло сменяются прохладой, исходящей от простыней кушетки, на которую её положил аттури, занеся в каюту, где лежал раненый Тодинд.

– Не сейчас, – коротко обосновал Страж, глядя на засыпающую самку. – Или по прибытию на планету тебя безоговорочно казнят.

После этих слов Хулт’ах удалился, а Эврид окунулась в царство небытия, не в силах противиться действию лекарства. Веки налились свинцом, и их невозможно было открыть. Разум заволокло лёгкой дымкой и сложилось впечатление, словно мысли улетучились, оставив пустоту. Спустя мгновение перед взором яутки вспыхнули красочные картины привычного хаоса, возвращая её в тот самый кошмар. Снова всполохи пламени на горизонте повисли оранжево-красной грядой, рыжий песок под ногами, что утопали в нём. Но не было никого. Лишь через миг показались расплывчатые очертания тёмных фигур на горизонте, и они приближались, превращаясь в Охотников. Они проходили мимо Эврид, словно не замечая вовсе. В них она узнавала павших воинов аттури и чернокожих берсеркеров, совершенно не понимая происходящего. До умопомрачения захотелось обернуться, и она сделала это, увидев высокого и статного Чёрного Воина, что стоял и встречал тех, кто направлялся к нему. Но от чего-то он смотрел не на них, а именно на Эврид, пронизывая до костей своим проникновенным и строгим взглядом линз чёрной маски, что горели алым светом. В руках он сжимал огромное копьё, а с его плеч струилась мантия тёмно-серого цвета. Два больших загнутых рога увенчивали голову. Не было сомнения в том, кто именно стоял перед самкой. Это же сам Великий Кетану! И от понимания того, что она видит его, находясь в рядах погибших воинов, возникло опасливое осознание, что она тоже мертва. От этого паника накрыла в одночасье, а взор вновь устремился на высокое божество.

– Я что, тоже погибла? – с опаской и страхом решила поинтересоваться Эврид, боясь услышать ответ. Но Чёрный Воин отрицательно покачал головой, тем самым давая возможность страху и волнению отступить.

– Тебе ещё не время, – внезапно услышала яутка грубоватые, отчётливые слова. – Ты не прошла свой путь.

– Тогда, что я здесь делаю? – вновь вопрошала самка, стоя на том же месте. – И в чём состоит мой так называемый путь?

И Эврид тут же почувствовала боль в правой ноге, услыхав уже далёкий ответ «Узнаешь», после чего сразу окунулась во тьму. Следом стали слышны какие-то непонятные шорохи и стрекот, а затем её веки дрогнули, впуская в глаза свет реальности и рассеивая туман в сознании.

Очнувшись ото сна, яутка глянула в сторону и увидела Хирона, перевязывающего раны Весельчака. Боль в ноге, а точнее в ушибленной лодыжке, снова дала о себе знать, после чего самка зашипела и принялась растирать это место. В голове до сих пор стояли обрывки сна. С чего вдруг ей приснилось такое? Её путь ещё не окончен. Неужели он только начинается? Но будущее всё ещё окутано пеленой тайны, и лишь время постепенно будет снимать эту невидимую завесу и открывать раз за разом то, что сулит уже изрядно натерпевшейся яутке. То, что суждено ей.

– Болит? – вдруг прозвучал на всё помещение громкий вопрос, произнесённый лекарем, и Эврид повернулась, кивнув в ответ. – За время твоего отсутствия в реальности тут кое-кто очухался, – поспешно указал Хирон на раненного воина, и тот обернулся, блеснув синевой глаз, вызвав у самки всплеск радости.

Не медля ни секунды, яутка подскочила к Тодинду и наградила самой счастливой улыбкой. На самом деле именно счастье и облегчение переполняли Эврид в данный момент. Она очень переживала за молодого аттури, боялась, что он не выживет и больше не откроет такие необычные и завораживающие глаза.

В ответ Тодинд довольно проурчал и коснулся коготками щеки самки, словно говоря о том, что он рад видеть её во здравии. Эту тихую молчаливую идиллию осмелился нарушить Хирон, тихо прострекотав. А затем и вовсе отвёл Эврид на другую кушетку, принявшись осматривать лодыжку и производить новую перевязку. Когда же весь заботливый процесс был окончен, Хирон ушёл, а яутка вдруг перевела внимание на кожаную сумку, в которой до этого принесла медикаменты. И она подошла к ней, выудив из её недр своё великое «сокровище» – маску Рла, погибшего от рук Вожака этого клана. Пальцы по привычке прошлись по лобной части, очерчивая иероглифы, двинулись вниз до линз и скул. В ту же секунду самка тягостно вздохнула, и воздух наполнился грустью и печалью, что разрывали нутро скорбящей яутки в данную минуту. За ней всё это время не переставал следить Тодинд, стараясь забыть о ноющей боли от глубокой раны в животе. И он вздрогнул, когда в каюту вошёл Хулт’ах, поочерёдно посмотрев сначала на него, а затем на свою подопечную, которая тут же виновато опустила глаза, будто не хотела встречаться с Шикло взглядом.

– Может, теперь соизволишь объяснить своё внезапное нападение на Сор-зипа?

Услышав слова Стража, Тодинд от удивления расправил нижние жвала и округлил глаза, уставившись на совершенно спокойную и тихую яутку.

– Он первый начал, – многозначительно и решительно ответила Эврид, продолжая рассматривать маску Но-Кхана. – Просто моя чаша терпения переполнилась.

– Ты спала целый кларт, – резко перевёл тему Хулт’ах, не желая более говорить об этом. – Через ещё один мы прибудем на Аттур. И я хочу посоветовать впредь вести себя тихо. На планете с тобой не будут церемониться.

– Я поняла, – неожиданно и удивительно быстро подчинилась яутка, тем самым вызвав у смуглого лёгкое изумление. Но больше не проронив и слова, полностью удостоверившись в том, что сообщил нужные требования своей подопечной, Страж развернулся и покинул помещение.

Ровно через день путники добрались до места назначения. Выйдя на орбиту планеты Аттур, что пестрела в одном полушарии коричневыми пустынями и песками с холмами, а с другой зелеными островами и оазисами, спасательный челнок по глиссаде начал проникновение в первые слои атмосферы. За всем процессом следил зоркий глаз смуглого аттурианца, что решительно сжимал в сильных когтистых руках штурвал судна, постоянно всматриваясь в окно иллюминатора и сверяясь с координатами и данными на голографической карте. Позади него в ожидании выстроились те, кто присутствовал на корабле, с замиранием сердца наблюдая посадку. Каждый был углублён в свои думы. По лицу лекаря можно было прочесть некое недовольство и настороженность, Сор-зип излучал раздражение и нервозность, словно боялся чего-то. Так же должна была по идее реагировать и та, которой не место на родной планете тех, с кем уже на протяжении многих оборотов велась холодная война. Но Эврид испытывала лишь отрешённость, словно смирилась со своей участью. А что она может ещё испытывать в этот момент? Её мнение и мысли никого не интересовали, даже того, кому она успела довериться. Хулт’ах неожиданно резко стал холоден к ней. Будто всё возвратилось к стартовой точке, когда она только-только попала на корабль аттурианцев. И вот опять всё по новой.

Челнок уже приблизился к поверхности планеты на расстояние, при котором можно совершать посадку. И перед взором присутствующих в рулевой рубке предстала огромная каменная площадь, выложенная из одинаково обточенных глыб, уложенных с точностью до миллиметра. По краям стояли высокие фигуры представителей науду: кто-то держал в руках огромный свиток с какими-то надписями, другие с высоко поднятым подбородком сжимали в когтистых лапах копьё и веероподобный диск, третьи же просто стояли, своим видом показывая, что они наблюдают за теми, кто осмелился прибыть сюда.

– Веди себя тихо. И не вытворяй глупостей, – прозвучал ледяной приказ Хулт’аха, адресованный яутке, что стояла возле трапа, который вот-вот должен был открыть свой зев, выпуская из судна. И её заметно передёрнуло от холодного и колкого тона Шикло, тенью стоящим позади неё. И вот настала та самая минута, когда трап с тихим шипением медленно стал опускаться, открывая перед гостьей неведомого мира вид на ту самую площадь, на которой успели собраться зеваки-аттурианцы. В лицо порывисто дунул сухой и горячий ветер, встрепенув золотые валары, а взгляд уловил на заднем фоне густые леса. Сделав шаг, Эврид посмотрела вправо и ахнула от изумления. На многие десятки метров простирались каменные площадки, ступени, арки, прямоугольные бассейны, водопады и пальмы, а в центре всего этого великолепия возвышалась огромная пятиступенчатая пирамида с лестницей до самого верха. Позади неё, как исполины, виднелись высокие статуи с драконьими мордами, из пасти которых изливались водопады, у самого подножья статуй превращаясь в молочный туман. От всего этого пейзажа исходила аура древности, будто этим постройкам столько же столетий, сколько всей этой планете. Повернувшись в противоположную сторону, Эврид увидела совершенно другой пейзаж: первым делом в глаза бросался невысокий, поросший обильной растительностью мост с полукруглыми стеклянными постройками на нём, что были увенчаны длинными металлическими пиками. Дальше виднелись каменные постройки разных форм и размеров, храмы со статуями на высоких пьедесталах. И весь этот жилой комплекс порос разнообразными вьющимися растениями, что словно охватывали своими зелёными пальцами каждый дом, храм или арку. А ведь Эврид ожидала по прилёту узреть совсем иное. Ей казалось, что для такой более развитой цивилизации будут присущи металлические постройки, в которых не найдёшь и капли растительности. И это изрядно ошеломляло и изумляло. Взглянув вверх, яутка увидала голубой небосклон, на котором повис огромный спутник этой планеты, а чуть поодаль излучало ослепительные лучи светило, уходящее в предзакатную зону.

Но любование и изумление самки нарушил отрезвляющий толчок в бок, произведённый смуглым аттури, что пытался достучаться до благоразумия яутки, намекая на то, чтобы она не выпадала из реальности и следовала вперёд. И Эврид, хоть и недовольно зыркнула в сторону самца, послушно поковыляла вперёд, наткнувшись взглядом на не менее удивляющую и ошеломляющую картину. И было чему дивиться, ибо впереди стоял тот, кто повинен во всех её бедах, кто в один миг изменил её судьбу и судьбу её клана, которого нет теперь и в помине. За несколько часов по распоряжению этого субъекта было стёрто с лица Науд-Аурит’сенея целое поселение. И вот теперь она вновь встретила этого убийцу и палача, на котором пестрела злосчастная белая маска с надписями на выступах, окаймляющих лобную часть. И Эврид смогла каждой клеточкой своего тела прочувствовать в мгновение проснувшуюся ненависть и презрение, невольно сжав кулаки и прерывисто задышав. Даже Хирон, Тодинд, Сор-зип и Секвелла, что шли впереди, отчётливо ощутили кожей тот всплеск негативной энергии, что выплеснулся наружу, исходя от яутки, которую просто трясло от клокотавшей ярости внутри. И они, как один, разом обернулись, опасливо оглядываясь на самку, устремившую свой прожигающий взор в одну точку, которой был сам Вожак племени аттури, стоящий впереди и встречающий прибывших. Но в ту же секунду на плечо Эврид легла тяжёлая обжигающая ладонь Хулт’аха, воткнувшись когтями в кожу, вызывая резкую боль, что сразу утихомирила эмоции яутки. А затем в сознание ворвались отчётливые и таящие угрозу слова Шикло, говорящие о том, чтобы она не совершала глупостей, или он самолично расправиться с ней, даже не моргнув глазом. И вслед за мгновенно отхлынувшей ненавистью пришло знакомое паническое чувство страха от моментально сработавших инстинктов самосохранения. Сразу умерив свой пыл и вернувшись в состояние отрешённости от окружающего мира, Эврид вперила взор вниз и последовала за остальными, приближаясь к Вожаку.

– Рад видеть живыми своих бравых и преданных воинов, – с уважением в голосе объявил Предводитель аттурианцев, стоило путникам подойти ближе, и Хулт’ах тотчас припал на одно колено подле его ног, почтительно склонив голову.

– Мы проиграли, мой Вожак, – с прискорбием и печалью заявил он, не поднимая головы. – Мы не смогли отстоять Атолл и потерпели ужасное поражение.

– Я знаю, Хулт’ах, – с грустью проговорил Вожак, жестом приказав аттурианцу подняться. – Но и я потерпел поражение, когда был ужасно ранен, – и в этот момент Разайд продемонстрировал перевязку на животе, где слева пестрело зелёное пятно от твея. – Подчинённые отправили меня в туйо-ти на Аттур после этого. И теперь я чувствую себя трусом, сбежавшим с поля битвы. Я сожалею, что не смог сражаться с вами бок о бок… Как я понял, кто-то из наших был предателем.

– Именно так! – тут же отозвался Страж, прерывисто задышав, будто пытаясь сдержать гнев. – От Лидера этих чёрных «псов» я узнал, что один из наших на Атолле помог незаметно проникнуть их челноку на судно, а затем запустить систему самоликвидации.

– Сколько бравых и храбрых воинов погибло в этой нелепой войне, – печально вздохнув, оглядел выжившую горстку прибывших Вожак, и его взгляд тут же остановился на Эврид, что стояла позади Хулт’аха. – Яутка… Та самая храбрая яутка, о которой я был наслышан на Атолле. Как твоё имя, дитя?

Как только внимание многих присутствующих здесь аттурианцев перевелось на её персону, самка вздрогнула и торопливо огляделась, ощутив наплыв внезапного волнения. Но её взор тут же переместился на смуглого аттури, который так же пристально смотрел на неё, ожидая действий. Отвечать яутка не смела ещё с минуту, прибывая в молчании и осмысляя происходящее, и лишь через мгновение она глубоко вздохнула, возвращая былую уверенность.

– Эврид, – без эмоционально провозгласила она, горделиво приподняв подбородок.

– Не такое имя я слышал на Атолле, – вдруг прищурил один глаз Разайд и слегка склонил голову набок. – Скажи имя, которое тебе дал твой Шекл!

И снова её застали врасплох слова Предводителя. Нервно сглотнув, самка посмотрела на Хулт’аха, что продолжал следить за её эмоциональным фоном и поведением. Но поддержки от него она не ощутила, лишь одну отрешённость и холодность.

– Венра, – совсем тихо, с хрипотцой в голосе ответила Эврид и потупила взгляд.

– А почему ты уважительно не преклоняешь голову перед Вожаком племени, к которому ты теперь принадлежишь? – словно с издёвкой поинтересовался Разайд, сделав шаг навстречу, и этот вопрос всколыхнул всё нутро Эврид, заставив напрячься.

– Вы уж простите. И не примите за грубость… Но я не собираюсь преклоняться перед тем, кто повинен в истреблении моего родного клана!

От дерзких слов яутки по толпе зевак в одночасье пронесся удивлённый шёпот, подхваченный коротким, недовольным и предупреждающим рыком Хулт’аха. Разайд же на такое красноречивое высказывание довольно хмыкнул и обнажил лик, сняв белую маску, уставившись на самку проникновенным взором жёлтых глаз, в глубине которых проскользнули мудрость, решимость и целеустремлённость. И именно эти показатели действительно были присуще любому Предводителю. Уместив маску в левой руке, Разайд сделал ещё несколько шагов, окончательно приблизившись к Эврид вплотную, но даже это не заставило самку растеряться, она продолжала держаться достойно и непоколебимо, решительно и смело глядя в жёлтые глаза с янтарным вкраплением.

– Ты действительно храбра и непреклонна, – внезапно без утайки проговорил Вожак. – Ты сильна духом. И мне такие нравятся!.. Я почувствовал твою храбрость и решимость ещё на Харпее… Хотя, нет… Ещё на Атолле, когда ты выбежала на меня и ранила. Я всё ещё помню ту дерзость, – ухмыльнулся Разайд и проурчал, при этом продемонстрировав шрам на том самом месте, куда Эврид в своё время нанесла увечье Предводителю. – Но хочу сказать тебе вот что, Венра… Это война! А на войне выживают сильнейшие!

От последних слов сердце яутки больно кольнуло, обида и скорбь тотчас завладели рассудком, и на её глазах непроизвольно выступили слёзы, а губы предательски задрожали. Мысли заполнили тягостные воспоминания злосчастного дня нападения аттурианцев на клан. Потеряв самообладание, Эврид отвернулась в сторону, и даже в инфракрасном зрении Разайд смог заметить одинокую слезинку, скатившуюся по её щеке. О нахлынувшей печали говорили и исходящие от самки эмоции, которые отчётливо улавливал Вожак, словно сам испытывал их. Но на этой ноте их разговор был окончен, после чего Разайд развернулся и стал удаляться в неизвестном направлении, дав молчаливый знак остальным следовать за ним. А Эврид до мельчайших деталей ощутила омерзительный привкус тщеславия этого Вожака, тошнотворной слизью лёгший на язык. Сейчас не время для мести. И она это знала. Слишком малы шансы на победу. И это угнетало ещё больше, одновременно выводя из себя и заставляя злиться.

– Секвелла! – внезапно обратился Хулт’ах к аттурианке, последовав за Предводителем. – Отведи её к поселению самок, – кивнул он в сторону яутки, и обе удивлённо переглянулись.

– А почему именно я? – воскликнула аттурианка, нахмурившись.

– Ты же ведь туда направляешься сейчас? – уверенным тоном обрубил на корню Хулт’ах все дальнейшие пререкания, требуя немедленного подчинения. И Секвелла не посмела более возразить, лишь раздражённо фыркнула, гневно зыркнув на Эврид.

Комментарий к Глава 14. *Пифц – существо, обитающее на снежной планете Ива. Не очень умное, но опасное. Единственный рог на голове используется для схваток с самцами того же вида.

«Не капай мне твей каинде на рану!» – приблизительно то же самое выражение, что «не сыпь мне соль на рану».

Пейзаж Аттура справа: http://vk.com/photo55156363_363433507

Пейзаж Аттура слева: http://vk.com/photo55156363_363433654

Образ Секвеллы: http://vk.com/photo55156363_363435050

====== Глава 15. ======

Горячий ветер дул в лицо, принося свежие, приятные и пряные запахи растительности. От выложенных из камней помостов, лестниц и маленьких площадок исходил жар, накопившийся за время, когда молчаливый красный гигант озарял эту планету своими жгучими лучами. Теперь же воздух постепенно наполнялся прохладой, что знаменовала пришествие вечернего времени суток, после чего последует ночь, усеивая чёрный бархат небосвода триллионами звёздных скоплений. Спутник планеты неподвижно повис посреди вечернего неба, всё больше приобретая синеватые оттенки. Крики и возгласы представителей местной фауны раздавались с разных уголков поселения, оповещая о том, что они проснулись, готовясь к своей охоте. Эврид задумчиво и молчаливо следовала за черноваларой аттурианкой, направлявшейся к обширной постройке в несколько этажей. Эта постройка представляла собой овальное каменное сооружение, усеянное проёмами, которые можно было назвать окнами, из которых пробивался свет от освещающих устройств, что применяли местные жители.

Пройдя через высокую арку, что служила входом, Эврид с интересом оглядела огромную площадь, где бегали маленькие детёныши, весело резвясь и смеясь. А затем на глаза попались представительницы женского населения аттурианцев. Некоторые из них, завидев новоприбывших, с подозрением сощурили раскосые глаза, словно оценивая внешний вид незнакомых самок. Но в большей степени смотрели именно на Эврид. Ведь появление яутки здесь было поистине удивительным и шокирующим зрелищем.

Всё ещё испытывая недовольство, Секвелла буркнула Эврид следовать за ней, пока они не приблизились к нескольким беседкам поодаль, которые заросли вьющимися лианами с редкими широкими листьями и яркими цветами. Из одной такой беседки им навстречу вышла высокая черноваларая аттурианка с глазами цвета предзакатных лучей – таких ярких, огненных, отливающих янтарным свечением в бликах, отражающих свет. Именно её проницательный взгляд был первым, что успела завидеть яутка, на мгновение растерявшись и даже оцепенев. Никогда ранее она не лицезрела такого цвета очей. А затем взор Эврид скользнул от макушки этой незнакомки, на которой бронзой блестел витиеватый венец с вкраплением голубых камней на верхушках зубцов, тремя рядами идущих посередине всей этой красивой короны, поднимаясь выше там, где были скреплены большой унтарой воедино несколько длинных валар, убранных с лица. Наряд незнакомки был на вид скромен: стройные ноги скрывала лёгкая длинная юса, состоящая из нескольких лоскутков, налегающих друг на друга, и скреплённых в одно целое с помощью широкого металлического пояса. Объёмная грудь была закрыта перевязью из чёрной ткани, крест-накрест подвязанная на шее, где мерцало в лучах заходящего светила ожерелье полумесяц с гравировками, вензелями и красными камнями.

Подойдя к новоприбывшим, незнакомка вычурно вздёрнула подбородок и окинула взглядом сначала Секвеллу, а затем пристально и нарочито долго задержала взор на Эврид, оглядев с головы до ног.

– Рада снова видеть тебя во здравии, матушка, – спустя миг податливым голосом обратилась Секвелла к аттурианке, слегка склонив голову в уважительном поклоне.

– И тебе позволила совесть вернуться, беглянка? – как хлопок плётки прозвучал ответ незнакомки, наградившей молодую самку недовольным взглядом, нахмурив брови. – Много насобирала самцов в свой гарем?

Но вот Секвелла не торопилась отвечать на заданные ей вопросы. Лишь виновато потупила глаза в землю и скривила губы.

– Зачем привела сюда яутку? – снова вопрошала аттурианка, мельком взглянув на Эврид, что продолжала наблюдать за загадочным и пока непонятным для неё диалогом. – С каких пор ты стала якшаться с представительницами её расы?

– Мне было приказано привести её сюда, – наконец соизволила объясниться Секвелла, всё ещё не поднимая глаз.

– Ты прибыла с Атолла с остальными? – внезапно обратилась незнакомка уже к яутке, на что та послушно кивнула. – Ты что, нема? Как твоё имя?

– Эврид.

– Кто твой Шекл? И по какой причине находишься в рядах аттурианцев?

– Она принадлежит Хулт’аху, – ответила вместо яутки Секвелла. – Он и приказал привести её сюда.

Изрядно удивившись такой новости, аттурианка в изумлении вскинула брови и тихо усмехнулась.

– Никогда бы не поверила, что Хулт’ах решится взять в самки яутку, – задумчиво проговорила незнакомка, потерев подбородок когтями. – Я так понимаю, ты будешь теперь жить среди нас.

– Наверное, – без эмоционально пожала плечами Эврид и оглядела округу.

– Насчёт тебя я лично уточню у Хулт’аха, – прищурилась аттурианка и как-то ехидно ухмыльнулась, а затем подозвала к себе ещё одну самку невысокого и худощавого телосложения. – Вайлур (Застенчивая) покажет тебе комнату, а позже дорогу в зал пиршества.

Мягко улыбнувшись, щуплая самка даже немного преклонилась перед Эврид, а затем жестом попросила следовать за ней, на что яутка бескомпромиссно согласилась, снова взглянув на аттурианку, отдавшую распоряжение, уже окончательно понимая, что она здесь является главной, имеющей большое уважение среди остальных. Один горделивый тон чего стоит.

– Будешь жить со второй яуткой, что тоже недавно прибыла на туйо-ти, – вдогонку крикнула главная, и после этого Эврид резко остановилась, обернувшись в её сторону.

– Ещё одна? – опешив, переспросила она, не понимая.

– Так и есть. Та яутка была с младенцем на руках. И какого было моё удивление, когда я узнала, что это отпрыск Бакууба… Нынче самцы пошли со странными предпочтениями. На других зарятся, словно своих самок не хватает.

Услышав мнение аттурианки, Эврид иронично фыркнула в ответ и укоризненно покачала головой. А потом развернулась в прежнюю сторону и, не проронив более и слова, решила последовать за своей временной проводницей, точно догадываясь, кого имела в виду аттурианка, когда говорила про ещё одну яутку. Это может быть только Манула. Как же она, наверное, обрадуется, вновь завидев живую и здоровую соплеменницу.

Идя шаг в шаг за худощавой самочкой, я неустанно вертела головой в разные стороны, рассматривая окружающую обстановку внутри здания. Через аркообразные проёмы внутрь пробивался свет от заката, окрашивая полы, выстланные узорчатыми коврами, в рыжеватый цвет. Из этих окон можно было хорошо рассмотреть прилегающие неподалёку джунгли. Мимо проскальзывали металлические двери, порой между окнами на серых каменных стенах висели различные виды холодного оружия, видимо служащие для декораций. Хотя, если присмотреться повнимательней к режущей кромке, то можно увидеть отчётливые царапины и слегка погнутые края. А это значит, что оружие в своё время побывало во многих битвах.

Отвлёкшись на декорации, я не вовремя заметила, как аттурианка свернула за угол. Пришлось шустро догонять её, чтобы не отстать и не заблудиться. Шли мы в полной тишине, не перемолвившись даже словечком. И правда, застенчивая самка. А также не разговорчивая.

– Значит ты яутка и самка Хулт’аха? – вдруг прозвучал мелодичный голосок, и я даже вздрогнула.

– Это ты мне? – растерялась я, тыкнув в себя пальцем, глядя на только что повернувшуюся лицом аттурианку.

– Ну, я больше никого здесь не вижу, – добродушно расплылась в улыбке она, и только после этого я обратила внимание на её внешность. На вид она оказалась и не такой уж и щуплой: милое лицо, правильной овальной формы, пухлые губы, изумрудные глаза и рыжие валары, подобранные с правого плеча и переходящие на левое. На лбу жёлтая повязка и диадема из белых ракушек на тонкой верёвочке, а под левым глазом иероглиф, обозначающий её имя, нанесённый какой-то коричневой краской, въевшейся в клетки кожи и напоминающая тату. Одета она была в белый топ из лёгкого материала с рукавами колокольчиками, но при этом плечики были открыты и на них виднелся коричневый и нежный загар, как и на лице. На шее несколько золотых колец, на которые с помощью верёвочек подвязаны разноцветные яркие перья и две ракушки. А худенькие ножки скрыты под тонкими полупрозрачными шароварами голубоватого оттенка, закреплёнными на щиколотках лентой синего цвета.

– Я не его самка, – до конца рассмотрев образ проводницы, изрекла я через минуту, и от собственных слов захотелось отвести взгляд, что я и сделала через секунду.

– Тогда кто? – с явным интересом в сверкающих глазах продолжала допытываться аттурианка, и я невольно улыбнулась, увидев её выражение лица.

– Не важно, – решила я отмахнуться. Не хотелось заводить тему такого разговора. – А откуда ты знаешь Хулт’аха? – и правда, как я раньше не подумала задать ей этот вопрос. Неужели он и на Аттуре довольно известная личность.

– Мы выросли с ним вместе, как брат и сестра.

– То есть, – не поняла я и растерянно захлопала ресницами.

– Мать Хулт’аха умерла при родах, – начала разъяснять аттурианка, повернувшись и продолжив путь по коридору, – и Мармен взялась его воспитывать.

– Это та главная, что нас встречала?

– Да, – обернулась Вайлур и снова наградила улыбкой. – Она моя родная мать. Как и Секвеллы.

– Вот те раз! – хмыкнула я, удивившись.

– Я не видела Хулт’аха с того момента, когда его взял в помощники наш Кар’клей. И, узнав о том, что Хулт’ах отправляется на Атолл, Секвелла сбежала с планеты вслед за ним.

– Так она слепо следовала за этим чрезмерно эгоистичным самцом ещё с юношества? Глупая, – фыркнула я на такие подробности. Так вот почему он испытывает раздражение к Секвелле, которая его просто достала за это время.

– Из-за того, что она сбежала, Мармен и ополчилась, – снова разъяснила аттурианка и остановилась возле одной из металлических дверей. – Теперь будем жить по соседству. Я живу в следующей комнате, – указала она рукой на дверь справа и нажала на зелёную кнопку на панели, встроенной в стену, тем самым открывая вход в помещение, что отныне будет служить мне опочивальней.

И не успела я переступить порог и окинуть комнату взглядом, как услышала радостный возглас подруги, что до этого сидела на кровати возле детёныша, а затем кинулась душить меня в объятьях. Сразу из её уст вырвались причитания насчёт моей беспечности. Что я совсем глупая самка, раз так отчаянно кинулась в бой с супер-хищниками, но она ужасно счастлива снова видеть меня живой и невредимой. Как я и думала.

– Мне нужно проводить вас в зал пиршества, – подала вновь голос Вайлур, застенчиво переминаясь возле двери.

– А что празднуете? – в недоумении поинтересовалась я. – Победа была не за аттурианцами. Да и корабль взорван.

– Так распорядился Кар’клей. Он приказал собрать всех, чтобы возрадоваться возвращению самых лучших воинов.

– Но другие ведь погибли в этой глупой бойне, – всё ещё не понимала я причин для празднования такого странного повода.

– Значит, так распорядился Чёрный Воин, – коротко ответила аттурианка и снова попросила следовать за ней.