Текст книги "Запретное путешествие 2: Реквием (СИ)"

Автор книги: Има-тян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

– А вы хорошо работаете в паре, – с толикой ехидства подметил Бакууб, и напарники переглянулись, а затем, словно договорившись заранее, вскинули правые руки и звонко хлопнули друг другу по ладоням.

– А то! Да мы даже Матку каинде амедха в лёгкую завалим, – гордо заявила Эврид, вскинув подбородок.

– Не зарывайтесь, – скептично усмехнулся такому оптимизму Прямое копьё и обернулся в противоположную сторону арены. Последовав примеру воина, яутка и юнец воззрились туда же, заметив поднявшегося со своего трона Предводителя, жестом руки приказывающего всем немедленно замолчать.

– Наин-десинтье-ди, (Чистый выигрыш) – звучно пророкотал на всю округу Вожак, глядя на победителей битвы. – Видно, что самка хорошо училась у своего ньяка-де. Да и молодой воин показал изумительные результаты. Я горд, что в наших рядах будут такие храбрые воины, – положил Разайд правую руку, сжатую в кулак, на левое плечо и уважительно кивнул.

Вот кому-кому, а Эврид не хотелось слышать такие речи от этого аттурианца. Каждое его слово воспринималось в её мыслях ударом плетью по спине, от чего до безумия хотелось размять занывшие плечи. Как бы она хотела вырвать язык этому с’йюит-де, а затем отрубить голову, как той Таранте. Но вместо этого яутка глубоко вздохнула, чтобы не показывать своё истинное состояние в данный момент.

– Хочу сообщить вам важную весть, мои соплеменники, – сменил внезапно тему Вожак, оглядев строгим взглядом трибуны. – Со следующего кларта начинается Сезон слияния.

– Чего?! – опешила Эврид, округлив глаза от шока.

– Знаю, до него вообще-то не скоро. Но поймите, наш клан понёс огромные потери после битвы с берсеркерами. Поэтому следует пополнить ряды воинов и Учёных новым поколением. Хочу также сообщить, что на время Сезона отменяю запреты рабынь, что принадлежат только одному воину. Теперь они могут совершить соитие с любым самцом для увеличения рождаемости.

– Что?! – воскликнула в неверии Эврид, и её возмущённый вопрос эхом пронёсся по округе. – В каком смысле?

– А что тут не понятного, яутка? – сощурившись, ответил вопросом Вожак, слегка склонив голову набок. – Я убираю любые запреты, кроме двух – не трогать самок, у которых уже есть ещё совсем маленькие детёныши, а также тех, кто не достиг совершеннолетия. Это будет строго караться. На этом всё.

Выслушав своего Предводителя, жители стали расходиться, оживлённо обсуждая услышанное. И Эврид сразу подметила, что всем эта весть пришлась по вкусу. Да только не ей.

– Не было б печали, объявили о всеобщем изврате. Так сказать, «трахайтесь, дети мои!» – фыркнула я в сердцах и в непонимании развела руками, двигаясь по коридору, ведущему с арены на оживившиеся улицы.

– Значит, снимается запрет «рабыня-Шекл». Хм… – задумчиво провёл Тодинд когтями по подбородку, сняв маску.

– И что тебя так это зацепило? – с подозрениями, вскинув одну бровь, посмотрела я на аттури, идущего рядом, на что тот ничего не ответил, лишь бросил на меня многозначительный и лукавый взор, что я аж икнула от ошеломления, дёрнувшись в сторону, как от огня.

– Главное, это не коснётся моей Чи, – счастливо изрёк Бакууб.

– Ей вечно везёт, – съязвила я, напыжившись. Надо по срочному искать убежище, чтобы не встрять по самые уши. А то это не закончится только приставаниями озабоченных морд, к примеру, как той, что идёт рядом. – Ещё и треклятый Шекл, мать его, даже не предупредил заранее.

– Этот «треклятый Шекл» просто не успел это сделать, – вдруг услыхала я позади знакомый грубый рык, вызывающий мурашки по всему телу. Вспомни, вот и оно. Оглянувшись, я увидела Смуглёныша, с серьёзным видом прожигающего меня взглядом.

– Но могу предложить тебе убежище, в виде своих покоев.

– Ага! Ещё чего, – буркнула я, насупившись. – Может ты и называешь меня Квей, но я не настолько глупа.

– Решать тебе, – коротко и ясно отчеканил Хулт’ах и кинул косой взгляд на Тодинда. – Но я не смогу постоянно быть рядом. И этим могут воспользоваться.

– Отбилась от берсеркеров, значит, и от незадачливых ухажёров отобьюсь, – фыркнула я и резко развернулась, решив удалиться.

– Значит, твой Сезон вдруг как-то быстро прошёл? – остановил меня на полпути Шикло, и я невольно задумалась о том, что совсем позабыла об этом. Да и раньше как-то и не вспоминала. Не до этого было. Да и желания не возникало при виде самцов. А вдруг всё опять вернётся на свои места, и удручающее действие Сезона слияния вновь скажется на мне не в подходящий момент? Вдруг это произойдёт как раз тогда, когда кто-то всё же попытается соблазнить? А я не смогу отказать. И что делать?!

– Но решать тебе, Квей, – повторился Хулт’ах, обогнув меня, и с чувством выполненного долга зашагал вперёд.

– Может, ты уже пойдёшь, обмоешься? – неожиданно отвлёк меня от тяжких дум вопрос Тодинда, и я снова взглянула на своё тело, полностью испачканное в тёмной слизи.

– Лучше не буду. Как раз таким методом буду отпугивать от себя самцов.

– Ты бы лучше и правда помылась и топала к Мануле, – предложил Бакууб, осмотрев меня повнимательней.

– А ты не смей разглашать сведения о том, где находятся наши покои, – наказала я аттурианцу, с серьёзным видом пригрозив пальцем.

– И где же? – тут же нашёлся наш юморист, вытянув шею и немного склонившись.

– А вот тебе, похабник, я этого точно не скажу, – показала я язык Тодинду и решила, наконец, удалиться.

Ожившие улицы аттурианского поселения вмиг заполонил гомон жителей. Вот замечаю, как две аттурианки, весело хихикая, словно что-то задумали, срываются с места и бегут куда-то, наталкиваясь через мгновение на мимо проходящих воинов. Вот и попались. Ехидно улыбаюсь, мысленно пожелав им удачи, и сворачиваю по направлению джунглей, чтобы уйти от этой суеты. Да и попасться в лапы всяким-яким не охота. По пути всё же встречается один такой напыщенный самец, но сразу шарахается от меня и отходит на несколько шагов в сторону, брезгливо поведя жвалами. И тут я вновь вспоминаю, что до сих пор вся в этом рьете. И вправду действует как отпугивающее средство. Может не мыться пока? Да не, я сама уже не могу терпеть эту липкость на теле, да и запашок такой, будто сама сдохла, а не эта тварь.

Вновь сворачиваю по незнакомой дорожке, выложенной из природного камня, и на глаза попадается маленькое озерцо, возле которого раскинуло свои висячие ветви сгорбившееся дерево. А вид-то какой завораживающий! И тут я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии посторонних на расстоянии несколько десятков метров, а затем решаю искупаться именно в этом озере. Подойдя к зеркальной водной глади, замечаю насколько оно прозрачное. Даже мелкая галька хорошо проглядывается. Да что там, успеваю даже яркую рыбку заметить, что проплыла, вильнув хвостом. Неизвестные мне крылатки неожиданно вспорхнули с дерева, восхищая своим ярко-зелёным окрасом, а следом, на уровне глаз пролетела ящероподобная живность с перепончатыми крыльями, приземляясь на одну из провисших веток. Хотела получше рассмотреть это чудо природы, но маленькая ящерка замечает меня раньше и снова устремляется в полёт. Вдоль бережка из гальки произрастают оранжевые цветы в тёмную крапинку с пятью широкими лепестками. Рядом, тут и там, словно чьи-то глазки, виднеются кипельно-белые цветики, колыхаясь от лёгкого ветерка. Широкие «кисти» папоротника раскинулись кустарником возле основания дерева. Словно я попала в совершенно другой мир, в котором нет проблем и забот, где нет злобы и ненависти. Вздохнув поглубже, наслаждаюсь минутами умиротворения, но всю идиллию тут же перебивает запах от самой себя. Надо помыться.

Сняв обмундирование и оставшись в чём мать родила, я пальчиками пробую воду и с шипением одёргиваю ногу. Прохладная. Но озеро прямо так и манило, чтобы я окуналась в её прозрачные воды, смыла с себя все тяготы реальности. И я стала медленно заходить вглубь, поёживаясь и покрываясь мурашками от непривычной прохлады. Странно, вроде светило жарит хорошо, а вода всё равно прохладная. Сделав прерывистый выдох, я приготовляюсь и резко ныряю.

– Как же замечательно! – выныривая, высказываю мысли вслух, ладонями зачёсывая валары назад. И тут же шарахаюсь, вздрогнув от знакомого набора щелчков, какие могли производить представители мужского населения расы Науду. Оглядываюсь испуганно по сторонам, но никого не нахожу. Может, показалось? Может это уже моё воображение играет со мной в злую шутку, подкидывая слуховые галлюцинации от страха?

Осмотревшись ещё раз, убеждаюсь в том, что точно с катушек съехала, и продолжаю наслаждаться прохладной водичкой, проплывая небольшое расстояние. Но в следующее мгновение снова шарахаюсь, когда совсем рядом слышу говор самцов, что с каждой секундой приближались. Затем слышу шелест кустов неподалёку, и из них тут же выходят два незнакомых аттурианца, одновременно замечая меня. Нервно сглотнув, я начинаю ёжиться, почти до носа приседая в воду. Оба в масках и амунициях, пытливо рассматривают и стрекочут, выказывая явный интерес. Один из них вдруг кивнул другому, и они, как по команде, направились ко мне. В этот миг я почувствовала, как внутри всё оборвалось, сердце ушло в пятки, а затем гулкими толчками отразилось в висках. Мыслительные процессы заработали на всю катушку, ища выход из ситуации, но глазами я не находила ничего, что могло помочь, пока двое аттурианцев продолжали приближаться. И как только они подошли к самой кромке водной глади, я вознамерилась завизжать на всю округу, да только крик так и застрял в горле, сменяясь ошеломлением, когда перед ногами незнакомцев в землю вонзился клинок, отражая лучи светила. Не только я удивилась неизвестно откуда взявшемуся оружию, аттурианцы в шоке рефлекторно отпрыгнули назад, недоумённо глядя на клинок. Один самец резко поднял голову и взглянул на дерево, сразу напрягшись всем телом. Второй же, последовав его примеру, тоже что-то замечает среди ветвей, а потом неожиданно привлекает внимание первого похлопыванием ладони по плечу и жестом указывает на то, чтобы уйти. Снова посмотрев в мою сторону, вызвав новый прилив страха внутри, незнакомцы всё же разворачиваются и уходят прочь, недовольно ворча ругательства. И кого они увидали среди кроны дерева?

Поддавшись любопытству, всё же решаю сначала подойти и рассмотреть клинок, постоянно озираясь по сторонам и украдкой смотря на дерево. Но листва была настолько густая, что невозможно было что-то разглядеть. Прерывисто дыша, я прошлась взглядом по всей длине оружия, узнав в нём ритуальный кинжал с зазубринами по краям и переплетённой рукоятью. Но внезапно снова услышала короткое урчание со стороны, и с дерева молниеносно спрыгнул очередной самец. Завизжав от испуга, я стремглав устремилась на середину озера, успев несколько раз споткнуться о гальку на дне. Последний такой «камень преткновения» приносит несусветную боль, и я хватаюсь за пальцы ног, еле удерживая равновесие в воде, повизгивая и поскуливая. В ту же минуту с берега раздаётся заливистый басистый смех, и я оборачиваюсь, увидев хохочущего Тодинда.

– Ах ты, тупоголовый салага! Ошибка генной инженерии! Да чтоб тебе гхекуоны яйца оторвали, хренов комедиант! Я чуть Кетану душу не отдала. Какого к’жита ты тут делаешь?

– Слежу, чтобы моментом никто не воспользовался, пока ты тут прохлаждаешься, – посерьёзнев от моих красноречий, ответил Весельчак и привалился спиной к стволу дерева, сложив руки на мощной груди.

– В охранниках не нуждаюсь. А в наблюдателях тем более, – всё ещё пыхтя от злобы, для верности прикрываю руками грудь, не решаясь выйти из воды. Хотя плевать! Пусть смотрит. Гордо вскинув подбородок, опускаю руки и дефилирую по направлению к берегу, замечая по пути огромный плоский валун в сторонке. Вот как раз там-то я и усядусь, чтобы отстирать вещички. Всё равно от палящих лучей светила тонкая ткань высохнет моментально.

За всеми моими действиями неустанно наблюдает злосчастный самец, в удивлении вскинув надбровную дугу. Но даже не шелохнулся, не отошёл от дерева. Притаился и нагло пялится. Раздражённо хватаю одёжу и направляюсь к огромному камню. Забираюсь на него и отворачиваюсь от юнца, начиная непринуждённо заниматься своими делами. Но спустя время, когда я уже почти достирала последнюю штанину ласин, услышала лёгкий всплеск воды позади. Обернувшись, я сразу обомлела, стоило завидеть приближающегося ко мне хищника в полной наготе. Нет бы отвернуться или подскочить, возмущённо заорав, так нет же, сижу и как завороженная пялюсь на вздымающийся мощный торс, на соблазнительные кубики пресса под упругой молодой чешуйчатой кожей светло-зелёного оттенка, на которой виднеется свежий шрам от ранения. А затем встречаюсь с омутами голубых глаз, в которых тотчас утопаю без остатка, замечая, что самец уже подошёл вплотную и упёрся когтистыми руками в камень. Разум в одночасье обволакивает масленичный сладко-горький запах его тела, а из горла юнца вырывается утробное урчание, завораживая своим звучанием.

– Знакомая ситуация. Не правда ли? – томным рокотом раздались в затуманенном рассудке его слова, а затем горячий язык обжёг шею, заставив невольно простонать, прерывисто вздохнув. Шершавые пальцы почти невесомо и нежно коснулись талии и провели вдоль, добравшись до груди, а потом аккуратно, без резких движений сжали её, вызывая приятную истому внизу живота. Я ощутила, как в мгновение ока внутри разожглось пламя вожделения, как по телу прошёлся тёплый трепет, стоило горячему языку переместиться на зону декольте, чтобы затем, будто невзначай прикоснуться к чувствительному розовому ореолу, вырвав из горла протяжный стон.

– Что ты творишь, Тодинд? Прекрати, – почти шёпотом пролепетала я, не замечая, что мои пальцы уже скользят по чешуйчатой коже на плечах самца. – Я принадлежу другому.

– Но запрет снят самим Вожаком, – тихо рокочет юнец на ухо, щекоча валарами шею, неустанно лаская пальцами тело и слегка царапая коготками спину.

– Всё равно. Я так не могу. Меня совесть замучает, – придерживаясь команд отголосков здравого смысла, я упираюсь ладонями в мощную грудь и начинаю отталкивать от себя самца.

– Ты не пожалеешь об этом, а сполна ощутишь всю мою нежность и ласку, – тихо и маняще прорычал Тодинд, заставляя поддаться соблазну, вверить себя в руки этого самца. И тут вспоминаю о том, что это опять происки Сезона. Как пить дать. И я всё же не могу… не могу устоять перед соблазном. Слишком приятны нежные горячие прикосновения, будоражащие всё естество. Он не делал резких движений, даже не царапал кожу когтями, а только проводил ими по спине и бёдрам, словно изучая, пробуя меня на вкус. Гибкий язык ласкал шею. Порой Тодинд слегка прикусывал плечи клыками, но после этого не оставалось ни единой капли твея или раны. Лишь стоны удовольствия срывались с моих губ. Всё совершенно иначе, чем с Хулт’ахом, который превращал прелюдию в животную страсть – резкую, болезненную и немного унизительную, но тоже не менее желанную. А сейчас я испытываю совсем другие чувства – более нежные, лёгкие и непринуждённые, что всё трепещет внутри подобно тонким крыльям насекомых. В этот миг замечаю, что полностью подчинилась воле юнца, что уже добрался до заветного места пальцами, коснувшись эрогенной точки, и я резко вскрикнула от неожиданности. На моё удивление Тодинд сразу остановился, словно боясь спугнуть меня или сделать что-то не так. Но затем, сначала ропотно, потом немного уверенней провёл подушечками шершавых пальцев вниз до разгорячённого лона и посмотрел мне в глаза. И в его взгляде я смогла отчётливо прочесть немой вопрос, словно он спрашивал разрешения на дальнейшие действия, старательно не торопясь. А ведь я успела заметить, что самец уже еле сдерживает свой порыв, что изрядно удивило. Обычно всё происходило иначе, и в порыве страсти самцы резко брали самок, подминая их под себя, рыча, словно изголодавшийся зверь, что добрался до желанной добычи. Может, этот юнец просто не опытен? Кто его знает.

Прерывисто вздохнув, я закрыла глаза и слегка приподняла голову от нескрываемого удовольствия, тем самым давая некое согласие. И в то же мгновение я почувствовала, как меня схватили за бёдра и пододвинули ближе к краю камня, а затем в изнывающее от возбуждения нутро резко проник горячий орган, войдя на всю длину и невольно вызвав табун мурашек, подхваченный громким стоном. Прогнувшись в спине и задрав голову к небу, я услышала довольное и протяжное шипение юнца над ухом. А затем он начал медленные ритмичные движения, прижав к себе ближе, то и дело издавая всё то же шипение, в котором порой проскальзывало тихое гортанное рычание.

Разум мой отключился окончательно, стоило горько-сладкому мускусу приятной дымкой заволочь мысли. Нежная и трепетная истома удовольствия дрожью прокатывалась по телу при каждом движении, прикосновении и урчании. Я уже не помнила саму себя, поглощённая в собственный круговорот чувств. Возникало ощущение, что меня поднимали до небес, словно я парила в мире наслаждения. Даже не замечала, как с губ то и дело срывались громкие стоны. Монотонные толчки, приносящие удовольствие, прикосновение горячих сильных рук, рычание, мои стоны, – всё смешалось в неудержимый круговорот эмоций и чувств, с головой захвативших меня.

Не помня себя, я почувствовала, как волна экстаза резко охватила всё тело, заставляя зажмуриться и взвизгнуть. Каждую мышцу скрутило приятным спазмом, дрожь мурашками прокатилась по коже, а ногти невольно впились в сильные напряжённые плечи. И следом, всё ещё находясь в забвении, я слышу грозный рык самца над ухом, что упёрся жвалами мне в шею, обжигая дыханием кожу. А затем ощутила пульсацию внутри себя и разливающееся там тепло, от чего стало неимоверно приятно, будто я снова испытала оргазм. Но в следующий миг неожиданная боль вырвала меня из головокружительной неги, резко возвратив в реальность. И я невольно завизжала, тотчас опустив взор вниз и увидев, как острейшие когти юнца с силой процарапали кожу бёдер, оставив глубокие бороздки, которые сразу засочились твеем, ужасно заныли и защипали.

– С’йюит-де! Больно ведь. Можно было без лишнего фанатизма? Теперь шрамы останутся, – запричитала я, хлопнув Тодинда ладонью по плечу. На что тот ничего не ответил, а лишь заурчал и отстранился. – Тц! Опять теперь мыться, – пробубнила я, щупая болезненные царапины и видя на пальцах собственный твей.

– Ну, так иди, – совершенно спокойно пророкотал Весельчак, а затем резко поднял меня и со всей силы швырнул вглубь озера. Завизжав, я плюхнулась в воду и торопливо всплыла на поверхность, хватая ртом воздух.

– Ты совсем обнаглел? Кто так делает? – заорала я, видя ухмыляющегося Тодинда, который тут же поспешил ко мне, сразу приподнял за бёдра и расположил мои ноги по обе стороны туловища, тем самым поддерживая. Мне оставалось только прижаться к нему и ухватиться за мощную шею, чувствуя жар его тела и часто вздымающуюся грудь.

– Ты стала моей первой самкой, яутка, – вдруг признался Тодинд, уперевшись мордой в шею. – И хрен я тебя отдам этому хитрожопому садисту.

– Да щас прям! Не надо быть таким самоуверенным, – прыснула я, отстранившись и заглянув в синеву проницательных глаз. – Побаловались немного, и будя. Лишь бы ещё не досталось мне за свою шалость.

– Я спрячу тебя, и ты будешь принадлежать только мне! – уверенно заявил самец, и я опешила от такого возмутительного желания.

– Ну уж нет! Тут я не соглашусь. Так как мне, хоть и временно, но дали полную свободу. И я не собираюсь провести её взаперти. И тем более не хочу шататься по рукам самцов, которые на меня глаз положили.

– Ты отказываешься быть со мной, а предпочитаешь того, кто чуть что, сразу плетью тебя избивает?

Честно признаться, меня эти слова заставили призадуматься.

– И с ним я не хочу быть, – спустя мгновение ответила я на полном серьёзе, а затем выскользнула из объятий юнца, направившись к валуну, где досыхала одежда.

Через некоторое время я покинула прекрасную лагуну и направилась в свою опочивальню. Многое предстоит мне сегодня переосмыслить и обдумать. За многое придётся корить себя. Следом невозмутимо шёл Весельчак, не отставая и на шаг, постоянно посматривая на проходящих мимо самцов и предупреждающе рыча на них. Даже забавляет такой расклад. Соблазнила молодого воина, запала в душу, а теперь он меня защищает. Не укладывается в голове.

– Хватит идти за мной, юнец, – всё же остановилась я и обернулась. – Сама дойду. Без провожатых.

Тодинд с минуту молча смотрел на меня, то наклоняя голову в одну сторону, то в другую. На нём была маска, по которой невозможно было прочитать его эмоции, лишь в прорезях линз иногда промелькивали задумчивые голубые глаза. Через мгновение юнец сделал шаг навстречу и навис надо мной угрожающей тенью. Я даже немного струхнула, нервно сглотнув, не спуская с самца пристального взгляда, готовясь ко всему. Сердце тут же зашлось в бешеном ритме, выдавая проснувшийся страх. И с чего вдруг я испугалась?

– Подумай над моим предложением, – гортанно прорычал Тодинд и провёл кончиками когтей по щеке. – Я бы никогда не сделал тебе больно.

– А недавние царапины мы уже в расчёт не берём? – с издёвкой пролепетала я, хмыкнув, и Весельчак заметно смутился, отведя взгляд.

– Просто не сдержался, – как-то даже обиженно признался он, и я тихо прыснула, сдерживая смех.

– Не слово о том, что было. Просто забудь об этом, – сразу посерьёзнела я. Внутри всё равно скреблась тревога. Я немного боялась. Где-то глубоко внутри я боялась, что узнай об этом Хулт’ах, он безжалостно вздёрнет меня и вырвет позвоночник, объявив всем, что я просто провинилась.

– Не будет этого, – внезапно заявил Тодинд, и я шокировано уставилась на него.

– И ты тоже мысли мои читаешь? – насупилась я.

– Чтобы понять, о чём ты думаешь, не нужно читать даже мысли. Ты как рассекреченная информация на компьютере, не нужны коды, чтобы узнать, что скрывается за мнительной защитой. Стоит только почувствовать запах тревоги, исходящий от тебя, и обо всём догадаться.

Услышав очередную правду о себе, я уныло вздохнула и потупила взгляд. Это правда. Сколько бы я не старалась, а скрыть свои эмоции не могу. Даже такой салага, как он, способен понять их. Эх… не быть мне разведчиком. Из раздумий снова вывело тихое урчание самца, что с нежностью провёл рукой по моим валарам, пропустив несколько между пальцев. А затем он вдруг снял один унтар с головы и тут же надел его на один из моих обрубков спереди, ужасно удивив таким поступком. Ошеломлённо вздрогнув, я оттянула валар и увидела бронзовое колечко с квадратным зелёным камнем посредине.

– Зачем? – только и смогла выдавить я, в недоумении смотря на юнца.

– Просто так, – коротко ответил тот, развернулся и пошёл в противоположную сторону, оставив меня в полном одиночестве, переваривать произошедшее. Непонимающе фыркнув и скривив губы в нервной усмешке, я проводила самца взглядом, а уж потом всё же решила продолжить свой путь.

– О, явилась! – воскликнула сходу Манула, стоило мне зайти в покои и с непринуждённым видом пройтись до своего ложа по правую сторону. – Ты где бродишь, героиня? Тебя обыскались.

– И кто же? – улеглась я на постель и повернула голову к подруге, вертя между пальцев новое украшение.

– Угадай с трёх раз, – лукаво пролепетала Манула и ехидно улыбнулась, после чего я настороженно подорвалась, уставившись на неё.

– Хулт’ах?

– Именно!

– И что он хотел? – не унималась я, чувствуя возрастающую тревогу внутри себя.

– Мне откуда знать, – непринуждённо протянула подруга и пожала плечами. – Ты где хоть была?

– И не спрашивай, – сделав паузу, выдохнула я и приуныла, вспоминая пикантные моменты забытья рядом с юнцом, после чего невольно улыбнулась, возрождая внутри те чувства, что переполняли меня в ту минуту.

– Наверное, что-то хорошее случилось, раз ты так счастливо улыбаешься? – неожиданно спросила Манула, и я испуганно вздрогнула, мысленно коря себя за то, что так легко выдала своё состояние с потрохами.

– Вот ты где! – испугал меня неожиданный голос со стороны двери, и я увидела Хирона, что только что вошёл, хмуро глядя на меня. – А мы тут тебя обыскались, храбрая победительница, за миг прославившаяся на всё поселенье. Пойдём! Тебя и Тодинда хочет видеть наш Вожак.

Идя вслед за лекарем, я гадала причину такого внезапного желания Вожака видеть нас обоих. И я немного удивилась, снова увидев Тодинда возле входа, ведущего в здание с тремя остроконечными пиками, где ранее проводилось пиршество. Не знаю почему, но меня вдруг охватила неловкость. Думала, что хотя бы кларта два видеть его не буду, чтобы обо всём забыть. А не тут-то было! Завидев нас, Весельчак заметно напрягся, а затем кивком поприветствовал Хирона, за считанные секунды поднявшегося по лестнице.

– А где Хулт’ах? – неожиданно даже для самой себя поинтересовалась я, когда лекарь обернулся в мою сторону.

– Он возле Вожака. А что? – недоверчивым взором окинул меня Хирон и свёл надбровные дуги к центру, когда я мимолётно посмотрела на молчаливого юнца, не спускающего с меня глаз. – А что это у тебя за царапины на ногах?

Вот тут-то я и попалась. К’житово внимание этого аттурианца и треклятое инфракрасное зрение. Ничего не утаишь. А с другой стороны, чего я хотела!

– Это меня… Таранта поцарапала, – соврала я и снова украдкой взглянула на невозмутимо стоящего молодого воина.

– Пятипалой клешнёй, которой нет? – с ехидством переспросил Хирон, вскинув одну бровь, а потом с некой проницательностью изучающе осмотрел нас обоих, сощурив глаза и скрестив руки на груди. – Между вами что-то явно произошло, дружочки, – уверенно заявил он следом, и я готова была топнуть ногой от негодования, от того, насколько догадлив этот плут. Но тут же пришло внезапное и удивительное чувство пацифизма.

– И что с того? – совершенно спокойно ответила я, склонив голову набок, и внимательно посмотрела на Хирона. – Хочешь осудить меня или отчитать?

– Да нет, – ехидно повёл жвалами лекарь и тихо фыркнул. – Просто рад, что кто-то перестал быть замкнутым, – проурчал Хирон и, развернувшись, потопал к входу в здание. Мне оставалось пребывать в состоянии непонимания этого аттури. Взглянув на Тодинда, я в недоумении пожала плечами и решила тоже последовать за серокожим лекарем.

Просторная зала встретила нас тишиной, что зазвенела в ушах. В воздухе витал запах пыли и странный горьковатый аромат. А на плечи вдруг стал давить невидимый пресс, словно на меня свалились все тяготы мира. И стоило поднять глаза, как я увидела причину своих предрассудков. На высоком троне, за которым была стена, усеянная масками павших воинов и их оружие, гордым исполином восседал Вожак клана, жёлтыми глазами поблёскивая из полумрака помещения. А рядом также блестели пронизывающие всё нутро угольки алых глаз Хулт’аха, что стоял рядом со своим Предводителем и не смел отойти и на шаг, верно дожидаясь приказа.

Остановились мы в нескольких шагах от ступенек, ведущих к трону. Хирон отошёл в сторонку, поближе к колоннам, оставив меня и Тодинда перед оценивающим взором Вожака. Не знаю почему, но в этот момент я почувствовала, как табун мурашек от нахлынувшего смятения пробежался холодной колющей дрожью по коже спины, оставляя после себя растерянность и недоумение. Сердце вдруг часто заколотилось, словно я волновалась в этот миг, но я постаралась тут же утихомирить разбушевавшиеся эмоции внутри, ибо они сейчас абсолютно неуместны.

– Вы двое сегодня изрядно удивили меня своими продуманными, сплочёнными и смертоносными действиями во время битвы, – пророкотал Вожак, нагло разрывая тишину залы, словно тонкую материю. И новый табун мурашек прокатился по спине, уже вызывая раздражение и злость на саму себя. – И я с уверенностью могу сказать, что вы будете лучшими среди воинов армии, которую я готовлю, чтобы разгромить берсеркеров.

– Разгромить берсеркеров? – переспросила я, дабы уточнить, изрядно удивившись.

– Да. После Сезона слияния моя армия доблестных воинов аттури устроит контратаку, чтобы уничтожить охотничьи угодья этих псов и отомстить за смерть павших, а также за уничтожение Атолла. И первым делом займёмся истреблением их Лидера и его приспешников.

Вот тут-то меня и передёрнуло в ужасе. Озарение пришло само собой. Ведь среди того клана берсеркеров, что напали на корабль, был и Йейинде. И, как я поняла, он занимает сейчас должность помощника Лидера, а это значит, что в первую очередь опасность грозит именно ему. Значит, этот с’йюит-де вознамерился убить каждого, гонимый местью. Только вот я не хочу, чтобы и сына убили так же, как и Но-Кхана. Я этого допустить не могу. Он единственное, что осталось у меня в этой жизни. И желтоглазая аттурианская морда думает, что я соглашусь на эту бредовую затею?! Дудки! Не собираюсь идти в бой под предводительством этой сволочи против своего же сына.

– А теперь по существу, – прервал Вожак тираду моих гневных раздумий. – Вы не нашли никаких сведений или предположений насчёт того, кто может быть предателем?

– Пока нет, мой Вожак, – незамедлительно заявил Хулт’ах. – Но всё же есть предположения.

– Если есть, действуйте! – в приказном тоне выдал Предводитель, и в тот же миг его прервал внезапный стук открывающихся дверей.

– Кар’клей! – приковал к себе внимание прозвучавший голос, и мы разом обернулись к источнику звука, которым являлась главная аттурианка, что так не понравилась мне своим ехидством с первого взгляда.

– Ты что-то хотела, Мармен? – деликатно поинтересовался Вожак.

– Там твой сын устроил драку посреди улиц. Он позорит честь своего рода! И я не в силах его остановить.

– Хулт’ах! – грозно обратился Вожак к Шикло, и я повернулась обратно. – Разберись.

– Слушаюсь, – какой же он покорный. Ответил незамедлительно. И в ту же секунду Смуглёныш сорвался с места, по пути приказав мне и Тодинду следовать за ним, чем изрядно удивил. А мы-то там зачем?

Уже через мгновение я услышала потасовку и яростные рыки самцов, а уж затем передо мной предстала картина развернувшейся битвы. Сор-зип с особым рвением избивал одного молодого аттурианца, нанося тяжёлые удары ему по морде, от чего тот уже захлёбывался флуоресцентным твеем, пытаясь оттолкнуть противника. А остальные выстроились маленьким кругом и наблюдали за всем этим бредом, рыча и задирая руки вверх. Словно они ополоумели. Я даже не успела заметить, как Хулт’ах вмиг оказался возле этой толпы и молниеносно подскочил к Сор-зипу, наотмашь заехав по жвалам с кулака, после чего бурый отлетел в сторону и плюхнулся на землю спиной.

– Какого к’жита ты вытворяешь?! – зарычал на всю округу Шикло, и присутствующие зеваки заметно вздрогнули, узнав вмешавшегося в драку.