Текст книги "О чем молчит город (СИ)"

Автор книги: Грейзе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Напротив нее еле-еле угадывались очертания мужского силуэта. Единственное, что было хорошо видно, белоснежный стол между ними.

– Вот. Это для первой, – Мортинова аккуратно поставила на него флакон с прозрачной жидкостью, – желательно попасть в лицо. Но по ситуации. Возможно, задеть только шею и плечи.

Рука в черной перчатке забрала флакон в темноту. Елена сжала подлокотники, стараясь разобрать, что происходит в метре от нее. Этого человека подобрал сам Астрагор, так что осечек быть не должно… но все же. Да, Драгоций поручил ей отдать некоторые долги, так как у старика сейчас полно своих проблем. А Мортинова с радостью воспользовалась возможностью.

На Лиссу ЧарДольскую в Змиулане хранился такой компромат, что эта рыжая стерва вылетела бы из своей редакции быстрее, чем успела бы написать новую статейку. Но Драгоций разрешил ей действовать на свое усмотрение, а значит, Елене плевать на ее увольнение, плевать на репутацию и загубленную карьеру. А вот на смазливое личико и синие глазища совсем не плевать. Пускай, эта мерзавка и дальше марает бумагу, вот только Нортона она ей не отдаст. Точнее Огнев сам не посмотрит на Лиссу, если хорошенько подукрасить ее…

Из соседнего кресла раздался странный звук. Елена сразу же подобралась, но скорее всего это был простой смешок.

– А вот со второй будет сложнее… Он хочет, чтобы щенок вернулся обратно на привязь… а для этого надо подбить его суку. Так, чтобы ему стали понятны условия. И так, чтобы она сама ничего не поняла. Вот более точная информация.

На стол легла тонкая папка. Елена сглотнула потяжелевшую слюну. Скоро. Скоро она останется одна. Все, кто мешался ей, уйдут… даже Астрагор с его вечной манией величия. Старик вряд ли выкрутится в этот раз, и статейки Лиссы хватит не только на Марка, но и на него… Хм-м, хоть где-то этой рыжей можно сказать спасибо. Елена даже решила оплатить ей курсы реабилитации, как все закончится. Ей и ее милой дочке, когда эта малолетняя прохвостка перестанет кружить голову Драгоцию и отвяжется от него.

Елена забыла про гостя и растянула губы в хищном, довольном оскале. Осталось подождать совсем немного и Нортон сам приползет к ее ногам. А там она уже подумает, как развлечь себя.

========== Глава 45. Василиса ==========

Он сердился на нее. Василиса поняла это сразу, как она вышли за порог квартиры. Фэш засунул руки в карманы пальто и смотрел сычом.

– Знаешь, о чем мы говорили с папой?

Драгоций вымученно вздохнул, показывая, как его все достало. Василиса принялась рассказывать.

– Может дашь ему позавтракать, пап, – ее отец с самого утра хотел испортить всем настроение, ничего нового, – и где мама? Она что, уже не выдержала и сбежала…

Нортон мрачно посмотрел на дочь.

– Лучше ты скажи, за какие хорошие дела, притащила в мой дом Драгоция.

ЧарДольская честно не хотела начинать разговор в таком тоне, но это небрежное «мой» почему-то разозлило ее.

– Потому что этот Драгоций заботится о твоей семье больше, чем ты! Знаешь, кто вытащил Дейлу… ах, прости… ты ведь даже не знаешь, где была твоя дочь.

– О чем ты? – Огнев прищурил свои глаза, похожие на пару фисташек.

– Да так, не бери в голову… тебе же не…

Василиса не договорила, так как отец неприятно дернул ее, утаскивая за пару колонн. Нортон нахмурился, словно размышляя, как у него и красавицы-Лиссы могло получиться такое.

– Скажи, пап, – тихо спросила девушка, – ты хоть кого-то из нас любишь? Хоть капельку?

– Хватит, – голос отца отливал сталью, – ты сама прекрасно все знаешь. Я не собираюсь потакать твоим капризам.

– Капризам?

– Да, капризам, Василис… вы уже достаточно взрослые, чтобы самим отвечать за свои поступки и не, – тут Нортон особенно понизил голос, – перекладывать ответственность на других.

ЧарДольская сложила руки на груди. В ней вдруг все замерзло. Вся та накипающая спесь, что теплилась в груди, превратилась в свалившуюся кашу.

– А как называется это? – девушка достала из кармана маленький черный кинжал, – разве это – не перекладывание ответственности, папа? Ты отдал мне эту вещь, даже не потрудившись объяснить, что она значит… если бы я знала, тогда бы все было по-другому.

Нортон усмехнулся и чуть отстранился от дочери. Он мягко взял у нее из рук кинжал и погладил его по холодному острию. Василиса осознала, что наблюдает за отцом почти с ревностью. Черт, как надо отбить голову, чтобы ревновать к металлу? И как надо трогать металл, чтобы заставить ревновать родную дочь?

– Ты уже разгадала его секрет?

– Допустим.

– Василис, – отец вернул ей кинжал и вздохнул, будто собирался окунаться в воду, – я отдал его Лиссе. Это был обмен: она возвращает мне пакет акций через тебя, а я – часть ключа. Но то, что она решила оставить его у тебя… Знаешь, пожалуй я даже рад.

Ей тут же вспомнился подвал, Лешка и тот гнилостный запах плесени, пробирающий до горла… Неужто мама догадывалась обо всем и с легкой руки сама одобрила подобное?

Наверное, за столько лет ЧарДольская должна была разучиться удивляться любым поступкам семьи. Разучиться осуждать их, разучиться жалеть себя и просто принимать то, что ее родители в какой-то степени конченные люди. Но каждый раз она по-новому доходила до этого. И каждый раз это вызывало в ней лишь одно желание – бросить все и бежать.

– Я долго думал над тем, как все сложилось… девочка, у которой не стало ни семьи, ни защиты завладела самым ценным сокровищем. Наверное, это был знак. Знак для всех нас… скажи, вторая половина же тоже у вас? Я более чем уверен, ты именно за этим притащила сюда Драгоция.

Василиса чуть размяла липкие ладони. Она уже тогда поняла, что надо делать.

– Ну и я сказала, что теперь это наше дело. Сказала, что ключ не попадет в руки Астрагора, но и ему он не достанется… это ведь правильно, как считаешь? – Василиса перевала дыхание и уставилась на Драгоция.

Они уже затормозили на какой-то заправке с неоновыми вывесками. Вокруг ездили машины и несло бензином. Черный, грязный снег сбивался по краям обочины похожий на кротовые тоннели, а внутри забегаловки мерцал тусклый свет, блестели маслом столы. И вообще все выглядело так, будто завтра они собирались закрываться.

Фэш вертел в руках пластиковый стаканчик с дрянным кофе из автомата. Он то и дело морщился, отпивая слишком горячий напиток.

– Я считаю, что если мы возьмем здесь поесть, то непременно пожалеем. Но черт с ним, давай рискнем…

– Драгоций. Я серьезно.

– Я тоже. Ты будешь хот-дог или пиццу? Учти, пицца тут с грибами.

Василиса откинулась на потрепанный диванчик и сдула с лица прядь. Только Фэш умел так, одним словом сделать ее чуточку счастливее и напомнить, что не все так уж и плохо. Наверное, завтра будет даже лучше.

Официантка за стойкой уже пару раз обглодала Драгоция взглядом и с каждым разом все более настойчиво. ЧарДольская знала, что сейчас есть заботы поважнее, но все равно хмурилась.

– Давай два хот-дога, но без горчицы… и еще пиццу. Да, и кофе.

Фэш насмешливо окинул ее взглядом, будто ища пару карманов, куда это все можно засунуть.

– Что? Я не ела со вчерашнего дня. Иди уже, пока я не придумала еще чего, – Драгоций изобразил гримасу ужаса, – и… Фэш, та девушка очень милая, правда.

– Да что ты? Пойду, гляну поближе.

Василиса проводила Драгоция взглядом, не переставая улыбаться, а потом задумалась и влезла рукавом прямо во что-то жирное. Черт. Она успела совсем забыть, где находится. Пришлось кое-как оттирать грязь влажными салфетками, пока Фэш мялся за стойкой. Интересно, и чего он так долго выбирает там и почему эта девица все говорит и говорит ему что-то?

– Вот, – наконец перед ней опустилась пластиковая тарелка, груженная жирной и горячей пищей, такой, что во рту начинала скапливаться слюна, – чего задумалась. Все еще жалеешь себя?

Драгоций показал ямочки, пытаясь, видимо, смягчить слова.

– Еще скажи, что я ною, – Василиса рывком придвинула к себе приборы, а потом отбросила их и прямо руками схватилась за кусок пиццы.

Фэш хмыкнул, но ничего не ответил. ЧарДольская яростно отгрызла четверть куска, тут же морщась. Тесто оказалось горяченным.

– Как думаешь, почему вам так много сходит с рук? Почему Дейла смогла сбежать с собственной свадьбы и скрываться дома, пока сама не решила выйти к Марку? Почему ты спокойно защитила своего отца на суде? Почему твой идиот-братец вечно путается у всех под ногами и никто до сих пор не отвесил ему хорошего пинка? – ЧарДольская перестала жевать и теперь во все глаза смотрела на Драгоция. – Да потому что Нортон как может бережет ваши шкуры. А вы… да вы просто семейка самоубийц. Вечно лезете на рожон, где только можно… черт, да на месте Огнева любой бы уже махнул на вас и пошел делать новых. Прости, Василис, но ты должна была это услышать. И понять.

Девушка все еще не могла заставить себя проглотить кусок. Ей казалось, что все горло свело, и она проведет полжизни сидя тут и давясь остывшим пепперони.

– То есть… ты хочешь сказать, что он… защищал нас?

Фэш, наверное, больше бы хотел открутить ей голову и спокойно доесть.

– Я уже все сказал, что хотел.

– А как же… как же…

– Василис. Твой отец не настолько всемогущ, чтобы исправлять все ваши косяки. Да и вы уже давно не дети, чтобы следить, что и кого вы тащите к себе в постель. Так что да, вам тоже перепало. Как и всем нам. А то, что вас не целовали перед сном в лоб и не рассказывали сказку… ну тут уже можешь предъявлять какие-то претензии, согласен.

ЧарДольской казалось, что ее мир взяли, перевернули и теперь пора учиться ходить на головах. Отец всегда казался ей неприступной глыбой, крепостью, призраком из прошлого, от которого надо бежать, пока не затянуло… А за любую теплоту, за любое доброе слово, исходящее от него, однажды придется платить. Но Фэш не стал бы ей врать, не стал бы заступаться просто так. Ведь Драгоций слишком хорошо знает, что такое жить без семьи.

ЧарДольская открыла рот. Фэш тут же весь подобрался, будто готовясь к обстрелу.

– Расслабься, я не собираюсь впадать в истерику. К тому же, ты… действительно сказал правду… часть правды. Знаешь что, давай просто забудем о них всех хоть ненадолго. Уедем куда-нибудь, хотя бы на этот вечер. В такое место, где нас никто не будет искать.

Фэш допил свой кофе, вытер салфеткой губы и выглянул за окно. Серое небо, черный снег и грязные бока машин – мрачно ответили ему.

– Давай, Огнева. Только все разговоры о своей семейке оставь здесь, в этом месте. Поверь, они прекрасно подходят друг другу, – Драгоций ловко подцепил с ее тарелки половину хот-дога.

Василиса вымученно усмехнулась, наблюдая за ним.

– И спасибо тебе, – Фэш удивленно уставился на нее, – ты прекрасно знаешь за что, Драгоций. Не притворяйся. Спасибо.

Василиса крепко сжала его руку, лежащую на замызганном столе, а потом уткнулась в плечо. Фэш чуть опустился, чтобы ей было удобнее и глубоко вздохнул. Девушка прижалась к серому свитеру, чувствуя, будто перенеслась в другой мир. Тут было тепло, пахло ландышем, а под щекой размеренно билось что-то тяжелое и спокойное. Ей вдруг отчаянно захотелось почувствовать себя девчонкой и спросить какую-нибудь глупость

– Фэш… а что тебе во мне нравится? Ну… больше всего.

Драгоций то ли хмыкнул, то ли вздохнул где-то сверху.

– Отвечай, давай. Или следующий вопрос будет еще хуже.

– У тебя классные ступни. Я в них влюбился, Огнева, так что береги ноги.

– Еще вспомни, как я тебя ими побила утром. Ты тогда их рассмотрел?

Драгоций, кажется, чуть не задохнулся от возмущения.

– Ты? Меня? Да я поддавался… и вообще ты чуть с кровати не грохнулась, дуреха.

Василиса тихо рассмеялась, а потом резко отстранилась от Драгоция. Ей пришла в голову одна мысль и держать ее в себе было все равно что, перекидывать в ладонях раскаленный уголь.

– Я знаю, что надо сделать с ключом. А потом знаю, что надо сделать с нами.

========== Глава 46. Лисса ==========

В Черноводе ей отчего-то было спокойно. Лисса ходила по комнатам и везде ее встречали призраки прошлого. На том диване Дейла и Василиса вечно играли в куклы, строя замки из подушек и покрывал. Получались целые царства из бежевых, голубых и алых шатров, где жили принцессы и никогда не выпадал снег… А там раньше стояла ваза, которую Норт случайно разбил. Ох, сильно же тогда ему досталось от отца…

Лисса подошла к стене с абстракцией какого-то известного художника – а в ее голове там до сих пор висели детские каракули, достающиеся ей на каждый праздник: день матери, дни рождения, сочельники и просто так. ЧарДольская могла припомнить каждый рисунок: полосатого тигра, пирата, огнежара, белую фею у водопада… их было так много.

Не верится, что все это было с ней. В ее жизни. Что раньше ее ждали и встречали радостным писком. Стало так грустно, будто ты пытаешься вспомнить вчерашний сон, а он ускользает от тебя, стирая последние воспоминания – и единственное, что остается, приятное тепло в груди.

– Это одна из последних работ Примаро Драгоция, слышала о таком? Он рисует весьма эксцентричные полотна, но всегда безошибочно передает суть, – Огнев встал так близко, что Лисса почувствовала свежесть его парфюма. – Здесь он изобразил вечное время, складывающееся из секунд. Силу предназначения. То, что должно произойти – наступит, как бы мы не противились.

ЧарДольская прищурилась, рассматривая странный меч без рукояти.

– И ты веришь в это?

– Нет, я не верю в судьбу, как и в удачу… и во все, где замешен человеческий фактор, будь это даже прогнозом погоды.

Нортон усмехнулся, хотя ничего смешного сказано им не было.

– Тут раньше были работы других художников. Помнишь? Хотя бы одну, – Лисса прекрасно знала, что кроме отчетов о продажах и цифрах в балансе ее муж не помнит ничего.

– Тут раньше многое было другим, Лисса. Но те времена прошли…

ЧарДольская вдруг вспомнила разговор с Василисой, где ее потянуло на откровения. На откровения о «тех самых временах», которые прошли.

Когда она пришла, дети уже спали. Лисса знала, что завтра им рано вставать, а значит, ни о каких послаблениях режима речи быть не может. В прихожей женщина как можно тише разделась, убрала перчатки и шарф. В комнате горел тусклый свет, и длинные тени гуляли вокруг.

– Мама? – очень тихо позвали ее из гостиной, – мама… ты пришла.

Сонная Василиса в одной пижаме выбежала к ней, стуча пятками по каменному полу. Кажется, Нортон опять не проследил за ними, или же это няня не отвела их в кровать. Завтра надо будет разобраться, почему ее ребенок босой бегает по спящему дому.

– Принцесса… как же я могла не прийти, – Лисса аккуратно подхватила девчонку, чтобы та не простыла, – а вот что ты тут делаешь?

На самом деле в последнее время женщина слишком часто задерживалась на работе допоздна. А еще это предложение от Астрагора… и должность главного редактора, стоящая на кону. Лисса так и не придумала, как лучше поговорить с Нортоном обо всем этом… конечно, муж ее поддержит, он сам говорил, что ей пора уходить из-под опеки Нерейвы.

– Мам, ты такая холодная, – Василиса легонько дотронулась до щеки Лиссы, – а я просто совсем-совсем не хочу спать. Честно.

– Дейла и Норт опять не взяли тебя в игру, – устало спросила женщина.

Все эти склоки между детьми начинали напрягать ее. Старшие дети Нортона были славными, и Лисса правда старалась любить их также сильно, как и свою принцессу, но в них было слишком много от Ниры. А они как будто чувствовали ее отношение и отдалялись все дальше.

Василиса угрюмо притихла у нее на руках.

– Пойдем, пока папа нас не увидел. А то кто-то завтра останется без сладостей.

– Мам, я уже без сладостей… тетя Азалия сказала, что у меня желтеют зубы.

– Ну-ка, скажи «и-и-и», – Лисса придирчиво осмотрела беленькие зубки дочери, – тетя Азалия просто… пошутила. Я сама поговорю с ней.

Василиса расплылась в довольной улыбке. Конечно, Лисса понимала, что слишком балует дочь и часто потакает ее капризам, но ничего не могла с собой поделать. Это был ее первенец, ее принцесса, ее… копия. И никто в этом доме не смел обижать ее. Ни няня, ни дети Ниры, ни даже Нортон.

– Так-так, эта лисица опять привирает? – к ним как раз вышел последний. Мужчина был в домашнем халате и явно собирался идти отдыхать. – Ты не позвонила, как отъехала. Хотя мы договаривались.

– Я закрутилась… и вообще под таким контролем я чувствую себя какой-то мишенью.

– Лисса…

– Норт, давай не при детях, – Василиса как раз навострила уши, хотя старалась притвориться, что пуговица на пиджаке увлекает ее куда сильнее разговора родителей, – так что там она натворила?

– Изваляла вещи сестры в муке, – мужчина усмехнулся глазами.

– Она первая… – Василисе вздрогнула на руках мамы, видимо, чувствуя себя под полной защитой и не боясь перечить отцу.

Маленькая, смелая принцесса. Лисса подумала, что встанет на сторону дочери вне зависимости от ситуации.

– Помолчи. Я знаю, что Дейла назвала тебя «фейрой», но мы же уже говорили, что на слова нельзя бросаться с кулаками.

Женщина теснее прижала к себе Василису. Внутри все покрылось льдистой коркой от мысли, что ее девочку обижают в ее же доме, пока Лиссы нет рядом. И никто: ни муж, ни няня – не пытаются пресечь это. Конечно, малышке приходится обороняться самой.

– А Дейлу наказали? – тихо спросила Лисса, – или обзывать родную сестру считается нормальным? Азалия лишила ее сладкого или отвела в угол… что-то я сомневаюсь, Нортон.

Мужчина гневно прищурился и так посмотрел на притихшую дочь, будто хотел за шкирку стащить ее с материнских рук. Бедная девочка… как же ей тут тяжело приходится без нее.

– Сегодня ты поспишь со мной, принцесса. А завтра мы обсудим эту ситуацию уже с Дейлой и Азалией… я не потерплю, чтобы мо… – тут женщина слегка замялась, – чтобы мои дочери ссорились по пустякам.

– Ты ее балуешь сверх всякой меры, Лисса. И в итоге вырастишь капризную разнузданную девицу, – дождавшись, когда Василиса скроется, начал страдать Нортон. В последнее время он слишком часто лез в их с дочерью отношения.

– Ее должен хоть кто-то любить и баловать в семье! Ты посмотри, твои двойняшки изводят ее, а эта карга во всем им потакает, Нортон. Наша девочка, – Лисса укоризненно посмотрела на мужа, как будто стараясь отпечатать эти слова у него на лбу, – наша девочка заслуживает лучшего.

– Она сама часто лезет на рожон. И ты только посмотри… начала врать, – мужчина подошел к жене и приподнял ей лицо, заглядывая в глаза, – Лисса, если бы ты любила «моих двойняшек» хоть в половину также сильно, как «нашу девочку», то все были бы куда счастливее.

– Я люблю их, Нортон. Как могу, – женщина чуть вздрогнула в его руках, – поверь, куда сильнее, чем любая другая на моем месте. Я просто… просто Василиса так похожа на меня.

– Знаю, – Огнев мягко привлек в себе жену, уткнувшись губами ей в волосы, – поэтому я и хочу, чтобы она выросла такой же сильной и… а ты вечно идешь у нее на поводу.

Женщина грустно улыбнулась. Да, в этих словах была правда. Но как мать могла любить своего единственного ребенка меньше? Она и так не додавала ей времени, теплоты и заботы, а как она может не додавать еще и любви.

– У нас с тобой прекрасные дети, верно? – спросила Лисса, – мне кажется… мне кажется, они вырастут чудесными людьми и будут счастливы.

Нортон очень внимательно слушал ее, словно ждал еще чего-то.

– Надеюсь, все так и будет.

– А как же иначе? Мы же не дадим их в обиду… никому не дадим. Я хочу, чтобы каждый из них сам выбрал то, что ему нужно. И не ошибся.

Огнев посмотрел на нее без прежней прохлады. Его глаза мягко мерцали фисташковым блеском, а лицо разгладилось и смягчилось.

– Ты права… Ты права, Лисса. Все так и будет.

В этот миг женщина почувствовала, что можно рассказать о предложении Астрагора. О новой работе и о той плате, что ей надо будет отдать. Но потом Нортон так нежно привлек ее к себе, что она решила отложить этот неприятный разговор. Впереди у них еще бесконечное число дней – успеется.

В ее кровати уже сопела Василиса в обнимку с плюшевым огнежаром. Девочка чуть вздрогнула, когда мама легла рядом, подтолкнув одеяло. Лисса какое-то время молча наблюдала за дочкой, а потом шепнула ей:

– Ты будешь самой счастливой, принцесса. Самой-самой.

Наверное, в тот вечер пошли первые трещины, расколовшие их семью. И наверное, Лисса ЧарДольская могла остановить их просто загляни она в спальню к двум другим своим детям, также ждавшим ее полночи и отчаянно всучивающихся в каждый шорох. Вот только женщина никогда не считала их «своими» до конца.

– Иногда я думаю, что была не самой лучшей матерью, – неожиданно даже для себя сказала Лисса. – Или вообще ею не была.

Нортон косо глянул на нее. Видимо, ему не нравились все эти разговоры, ворошащие прошлое, но ЧарДольской действительно было важно знать правду, поэтому он собрал нервы в кулак и ответил:

– Им было плохо без тебя, Лисса. Наверное, это единственное, что тебе нужно знать…

– Может быть… – женщина глубоко вздохнула, будто в комнате стало душно, – может быть еще не поздно все исправить… мы ведь были не такой уж плохой семьей, Нортон.

Лисса посмотрела на мужчину, хотя это было сложно. На секунду ей показалось, что не было этих лет разлуки, ссор и холодного одиночества… что он все тот же Норт, волнующийся, когда она не звонит после работы.

– Ты за этим приехала? За этим решила помочь?

– Нет… то есть, – Лисса закрыла глаза, собираясь с мыслями, – я просто устала быть одна. Я чувствую, что все это время мы могли бы быть счастливы, Норт. Могли бы провести его вместе, рядом, с семьей… а вместо этого мы прячемся за старыми обидами, которые уже давно пора оставить в прошлом. Мы потратили столько лет ни на что… столько счастливых лет. Ты никогда не думал о них?

Огнев не смог скрыть удивления, и его светлые брови чуть сдвинулись, но мужчина больше никак не выдал себя. Лисса почувствовала, будто с нее содрали кожу и вскрыли все нарывы разом. Но ЧарДольская ни капли не жалела о своих словах, если время чему и научило ее, то это не терять момент.

– Я хотел съездить к Мираклу… у нас есть пара нерешенных вопросов. Ты еще не собираешься покидать нас?

– Меня волнует отъезд Василисы… как бы они с Драгоцием не натворили дел, – Лисса дотронулась до волос, – нет, я еще немного попользуюсь твоим гостеприимством.

– Дочери, – Нортон вымученно вздохнул, – с ними вечно столько проблем… а этот мальчишка еще и любимец Астрагора. Я дал ему понять, что Василису не должны касаться его разборки с племянником. Он ее не тронет.

ЧарДольская нахмурилась.

– А – его? Норт… этот парень помог нам. И он любит Василису.

Огнев оставил ее вопрос без ответа, но так поджал губы, что стало ясно – на Драгоция ему плевать. Мужчина остановился в дверях и вдруг резко обернулся. Секунду он смотрел на Лиссу, будто в первый раз видел ее.

– Не уходи сегодня никуда, – тихо попросил он, – а еще лучше поехали со мной.

– Нортон… что это с тобой? Ты же не веришь во все это…

– Не знаю. Просто дождись меня тут, – мужчина поморщился, словно, ему самому было неловко от своих слов.

– Хорошо, у меня не было никаких планов.

Огнев сухо кивнул, а потом чуть приоткрыл рот. Наверное, ему хотелось что-то сказать. Что-то важное.

– Лисса… когда все закончится, – он наклонил голову, – когда все закончится, давай вернемся к этому разговору.

А потом дверь за ним хлопнула, и Лисса ЧарДольская осталась один на один с тишиной в квартире. А за окном стелилась беспроглядная ночь.

========== Глава 47. Фэш ==========

Они неслись по шоссе на скорости не меньше сотки. В салоне гремела музыка настолько резвая, что хотелось отбивать ритм, прямо той ногой, что лежала на педали. Вокруг не было ни души – только столбы фонарей и гладкое полотно асфальта.

– Ты знаешь, куда мы едем?! – прокричала Василиса, стремясь заглушить орущие динамики.

– Да, – Драгоций послал ей кривую усмешку, – мы едем к океану. Как ты и хотела.

Василиса издала какой-то радостный звук, похожий на крик чайки. Фэш подумал, что эту ночь они запомнят надолго… он прибавил громкости, и, кажется, весь мир потонул в шуме мотора, стуке барабанов и расстилающейся дали впереди. Драгоций подумал, что если у свободы есть вкус, то он точно отдают бензином и солью.

Астроград быстро перешел в низкий пригород с редкими коттеджами, провожавшими их одинокими горящими окнами. А потом ушли и они, осталась только приближающееся черное полотно. Оно вырисовывалось все ближе и ближе – вот уже виднелся остов маяка и полоска серого гравия. Фэш свернул в сторону обледенелого причала.

На губах сразу стало солоно.

Фары осветили часть бетонной дороги, выхватив ее у темноты. Драгоций заглушил мотор, и какое-то время они сидели в полной тишине, словно остались одни в целом мире.

– Ну что, прогуляемся? – улыбнулся он, первым выходя из машины.

Отсюда был слышен плеск волн, и казалось, они вот-вот намочат ботинки – хотя до берега было не меньше трех метров. Фэш пошел по причалу, уходящему куда-то в кромешную темноту. Под ногами хрустел снежный наст.

– Тут жутко… и тихо, – сзади раздались шаги Василисы, похожие на маленькие взрывы, – как думаешь, мы тут одни?

– Что? Испугалась, Огнева? – Фэш усмехнулся. Ему самому было на удивление спокойно, будто они прогуливались во внутреннем дворике.

– Жди еще! Я просто… эй, куда ты так спешишь.

Она догнала его и пошла так близко, что он чувствовал затылком каждый шаг. Вдруг что-то ударилось о причал с глухим звоном. Огнева чуть не запрыгнула на него, как мартышка. Фэш только и успел удержать ее, пока эта дуреха не полетела в холодную воду.

– Можем вернуться? – предложил Драгоций, уже зная ответ девушки.

– Что это было?

– Бутылка. Или другой мусор, прибившейся к свае, – Фэш покрепче прижал ее, – а может… может и кто-то из моих. Пришел по наши души.

Василиса разом сжалась у него в руках так, что Драгоций мысленно дал себе подзатыльник. Ну что его тянуло вспоминать о своей чертовой семейке, будь она не ладна. На Василисе и так лица нет.

– Тогда пускай убираются куда подальше, – неожиданно зло прошептала она, – я тебя никому не отдам, ясно?

Василиса вдруг крепко сжала ему руку и взглянула своими синими глазищами. В темноте они казались почти черными, и что-то в них напомнило о Марке… Фэш помотал головой.

– Никому, понял, – твердо повторила девушка, а потом обогнала его и пошла первой.

Вот же… Драгоций проводил ее удаляющуюся фигурку взглядом. И как его угораздило спутаться с кем-то из Огневых.

Василиса дошла до края и села прямо на расчищенные, холодные доски, подогнув одну ногу. Ее волосы чуть мерцали в тусклом свете маяка, похожие на скорлупки каштанов, которые Фэш собирал в детстве. И вся она показалась ему до странности знакомой, будто он когда-то уже видел все это… море, причал, лед и девушку с рыжими волосами…

– Мне холодно сидеть тут одной, Драгоций.

Фэш тут же понял намек и пристроился рядом. Он развернул к себе Огневу лицом и не торопясь поцеловал ее. На самом деле, ему хотелось сделать это еще в машине или на той замшелой заправке, где Василису опять повело и она несла какую-то несусветную чушь.

– Больше не холодно? – спросил Драгоций, выпустив облачко пара прямо ей в лицо.

– Да иди ты… – Василиса растеклась, словно комок теста. Фэш запустил руки под распахнутое пальто, жмурясь от накатывающего тепла ее тела. Так близко…

– Драгоций, расскажи мне что-нибудь.

– Что? – Фэшу вообще не хотелось говорить или думать в этот момент, у него и так было чем заняться, – ты и так знаешь обо мне достаточно…

– Нет. Расскажи мне… ну не знаю, о своей первой девчонке.

Драгоций нахмурился. Почему-то все девушки, с которыми он сближался, рано или поздно начинали выведывать имена своих предшественниц. Как будто кошки проверяли, кто жил в доме до них и насколько сильно он ободрал диван. Фэш уже успел смириться и принять эту истину, как что-то неизбежное.

Драгоций поднял голову вверх. Здесь, далеко от города, звезды были настоящие, а не те блеклые огоньки, теряющиеся в свете многоэтажек. Почему-то он вспомнил о сестре и о доме, о лете, когда они, наконец, стали родными по-настоящему.

– Нет, я расскажу тебе кое-что другое… слушай и говори, если замерзнешь… Все случилось одним жарким днем…

В Драгшир пришел зной. Настоящее летнее пекло, такое, что вся трава превращалась в сухую солому и колола босые ноги. Но Фэша это не особенно доставало, он ходил на рыбалку, плескался вместе с мальчишками в озере и воровал яблоки из соседского сада. Ему было плевать на прогнозы синоптиков, плевать на засуху… впереди каникулы, а вокруг был целый мир – в десять лет такого хватает, чтобы забыть обо всем остальном.

– Ну возьмите меня! – Захарра уперлась кулаками в бока и яростно наступала на него. – Чего вам стоит?

Фэш поморщился, кто в здравом уме захочет играть с девчонкой. Они же вечно ноют, льют слезы и всего боятся, даже дохлых лягушек. От последних у девчонок вообще случается припадок. А Захарра еще и младше его.

– Да ты испугаешься и убежишь, малявка. А мама потом еще…

– Я не малявка! – сестра изо всех сил толкнула его, но Фэш даже не сдвинулся. – А ты… ты вредина, каких поискать! Расскажу родителям, кто лазает в соседский сад, мигом тебе уши надерут.

А вот это было страшной подлостью… Фэш чуть не задохнулся от возмущения. Надо бы как-то избавиться от нее, а то Рэт с Феликсом засмеют, что вместо пиратов он играет в дочки-матери, самую дурацкую девчоночью игру.

– Хорошо, – мальчик медленно кивнул, – хорошо, мы возьмем тебя, – Захарра так и засияла, мигом перестав дуться, – но тебе нужно пройти испытание.

– Испытание?

– Угу, – его Фэш придумал только что и был уверен, что сестра сдуется, – залезть на липу в саду. Это несложно, я по ней взбираюсь каждый день…

У них в саду росла старая, ветвистая липа, папа еще хотел срубить ее, но мама запретила, сказав, что будет читать в ее тени. Липа упиралась ветками прямо в окна второго этажа, где были детские спальни, и Фэш, бывало, карабкался по ней втайне от родителей. Захарра наблюдала за ним с завистью, но сама лезть не решалась – дерево было все в бугорках, а кое-где приходилось прыгать с ветки на ветку.

Мальчишка усмехнулся, уже чувствуя себя победителем. Вот бы поскорее умчаться к ребятам, а то он пропустит половину игры, а там наверно уже все делятся по командам и чертят карту… интересно, Рэт принес деревянные мечи, как обещал?

– Хорошо.

– Что? – Фэш пару раз моргнул, забыв, о чем они тут разговаривали.

– Я полезу! – Захарра вскинула подбородок.

Червячок сомнения неприятно кольнул его… Может остановить ее? Вдруг еще что случится. Но Фэш лишь мотнул головой. Ну получит пару ссадин и сразу слезет, или вообще передумает. Не будет он подаваться.

– Тогда пойдем. Пока мама с папой не пришли.

У липы стало заметно, как Захарра переживает: у нее чуть тряслись руки, а с лица пропала извечная лукавая улыбка. Девочка подошла к дереву и задрала голову, словно пытаясь разглядеть просвет в зеленной листве.