Текст книги "Старт корректора (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12
Знание – сила

Триест, улица Полуденная, жилище Флисса.

Позднее утро следующего дня.

– Тебя как зовут? – стою перед закрытой дверью и постепенно теряю терпение.

– Герда, – девочка отвечает после паузы.

Эта самая Герда отказывается меня впускать, ссылаясь на строгий наказ отца. Хорошая девочка, послушная. Только почему-то меня это раздражает. Сделаю ещё попытку, не получится – пусть идут к демонам.

– Твоя мама может сейчас говорить?

– Да, немножко…

– Иди, скажи ей, что пришёл человек, который лечил её вчера. Не забудь упомянуть, что ты меня не впускаешь.

– Какой человек? Вас двое было, потом ещё приходили.

До чего дотошная!

– Тот, который со шпагой был. Высокий и красивый.

Не такой уж я и высокий, но для маленькой девочки все взрослые – гиганты. Герда уходит, через полминуты слышу приближающийся топот и шуршание отодвигаемого засова.

– Проходите, мама вас ждёт…

Это она уже говорит вслед мне, направившемуся в знакомую комнату широким шагом.

– Доброго дня! – ответные политесы не слушаю. – Лежите! У меня мало времени.

Времени мало, а неясностей нет. Вчерашние воздействия возымели самый благотворный эффект. Поэтому смело накладываю оздоровительное плетение средней силы.

– Слушай меня внимательно, Герда, – начинаю инструктаж стоящей рядом девочки. – Мамочке своей даёшь только жидкое. Сладкий чай, компот, бульон. Ничего твёрдого. Вставать и недалеко ходить разрешаю только вечером. Завтра можно немного варёных овощей и всё. Можно недолго ходить, но на улицу её не выпускай. Там сами увидите, что дальше. Если что, бегите в лечебницу Святого Антония и спрашивайте стажёра Стэнарда. Всё понятно?

Девочка энергично кивает, женщина пытается причитать во славу мне.

– Много разговаривать вам тоже нельзя, – строго обрываю славословия и удаляюсь, грозно отгоняя мелкоту, заглядывающую в комнату: – Ну-ка кыш!

Лечебница Святого Антония.

– Давай ты, – Ландер вытирает вспотевший лоб, – я пустой.

Дружески кладу ему на плечо руку:

– Нет, баронет, ты не пустой. И вообще, надо верить в себя, – завершаю пафосно.

Ландер встряхивается и смотрит удивленно.

– Я знаю, что с ними делать, – объясняю свою лень, – вот дойдём до сложных, тогда я возьмусь за них, а ты понаблюдаешь. Ну и позже пройдёмся – я на всех средние тонизирующие накину. На ночь сильные, а завтра выпнем всех домой.

– Даже не знал, что так можно, – бормочет заряженный мной под завязку и сильно ободрившийся Ландер.

– Накопителями, что ли, не пользовался?

Вопрос остаётся без ответа.

Приехал на работу без него, хотя уговаривал остаться до обеда. Сначала он действительно увязался за нами в школу фехтования. Постоял там, посмотрел, буркнул что-то вроде «данунафиг!» и свалил домой на извозчике.

Относительно сложным пациентом оказался только один, с переломами рёбер, слава небу, закрытыми. Аккуратно наложил на грудь тугую повязку, регулируя давление, с помощью Тени добился идеального совмещения и быстро срастил. Уже не своим самопальным, а изученным плетением. Оно намного эффективнее.

– Повязку не снимать до вечера, – команда обращена к дежурному санитару и самому больному.

Ландер утвердительно и начальственно кивает.

Стажёрство в лечебнице позволило мне сильно продвинуться в лекарском искусстве. Уже совершенно не жалко платить империал за получение лицензии. Самые трудные случаи – множественные оскольчатые переломы, это одну-две кости срастить несложно. А на такой случай существует набор плетений, которые часто приходится комбинировать, выстраивая самую оптимальную схему лечения.

На выходе из зала нас отлавливает эрдат:

– Прошу зайти ко мне, шевалье.

Мне не трудно, беззаботный трёп с Ландером и другими целителями от меня никуда не денется.

– Я в затруднении, Стэн, – говорит эрдат, садясь в своё начальственное кресло. – По всему ясно, что практику ты прошёл успешно и задолго до конца срока. Но по регламенту ты обязан отработать три месяца, не меньше…

Быстро ухватываюсь за появившуюся возможность:

– Есть предложение, господин эрдат. Измените мне график работы. Регламент ведь не диктует жёстко, сколько часов и дней в неделю я должен работать. Давайте я буду приходить через день…

– В моменты наплыва больных… – начинает Кантор.

– Каждый день, пока поступление больных не снизится до прежнего уровня, – предугадываю его запрос.

– Ещё одно, – эрдат задумчиво постукивает пальцами по столу. – Ландер мне докладывал, что ты пользуешься какими-то неизвестными заклинаниями при лечении простудных и заразных заболеваний. Я бы попросил тебя…

– Я понял, – догадаться нетрудно, и на Ландера обиду не держу. – Дело вот в чём. Там три заклинания моей собственной конструкции. На три разные болезни. Но дело в том, что ни Ландер, никто другой не сможет их различить. Они очень похожие, с одинаковыми симптомами. Поэтому без меня вам придётся действовать наугад. Подождите немного, я разработаю универсальное плетение для всего букета лёгочных заболеваний. Испытаю его, и если всё будет хорошо, передам его лечебнице.

– Звучит разумно, – эрдат кивает.

– Но прошу вас подготовить специальный документ, что я передаю вам плетение собственной разработки…

– Для гильдейской комиссии, – эрдат понимающе улыбается. – Ты предусмотрительный молодой человек. Я как-то сразу не подумал.

Триест, особняк ди Гревисов.

Тренировочная площадка, вечер следующего дня.

Увлеченно отрабатываю по висящему мешку с песком и соломой разнообразные удары. Ногами, руками, локтями, даже головой. Сначала сам удар, чтобы поставить его и нарастить силу. Затем в каскаде нескольких ударов с разных направлений.

Снисходительность в глазах Дриза, поглядывающего на меня, давно умерла. Наверное, после того, как приземлился на спину после мощного удара ногой в живот. Она сменилась глубочайшим недоумением. Сейчас он вообще не знает, как к этому относиться. В регламентированных дуэлях простонародные удары руками, а тем более ногами, недопустимы. Это факт. Однако на поле боя главенствует лишь один принцип: эффективность в достижении победы. Как опытный ветеран, Дриз прекрасно это понимает.

– Упражняешься? Ну-ну… – в кривой ухмылке Хендрика столько глумливой снисходительности, что я от неожиданности цепенею.

Очень давно подобных интонаций от него не слышал. Очень-очень давно. У меня даже язык к нёбу примёрз. Впрочем, стандартный с некоторых пор вопрос «А в глаз не хочешь?» брат прекрасно считывает. Много ума для этого не надо, а спинной мозг у него нормально развит.

– Брат, в этом смысла нет, – ухмылочка его под давлением моего взгляда угасает, но не до конца. – В реальном бою без правил твоё трюкачество не поможет. Тебя снесут и не заметят.

– Давно в глаз не получал? – осведомляюсь ласково.

И опять он меня изумляет до крайности:

– А давай! Попробуй! – встаёт в неуклюжую боевую стойку, выставив кулаки перед грудью. – Хотя нет! Сразу договоримся, проиграешь – платишь мне десять соверенов.

На что он рассчитывает?

– Поверил в себя? – участливо пытаюсь подобрать объяснение его поведению. – Где-то раздобыл эликсир бессмертия?

Заинтересованный Дриз подходит ближе.

– Что, Никчёмный? Наделал в штанишки? – Хендрик начинает глумиться так открыто, что версию о наличии у него чудесного эликсира не нахожу сил отбросить.

– И что, у тебя даже десять соверенов есть? – нащупываю хоть какое-то слабое место в его наглой самоуверенности.

– Мне не понадобится!

– Понадобится, – ухмыляюсь уже я, Хендрик явно пытается отвести глаза от своей уязвимости. – Если у нас пари, то делай ставку. Неси свою десятку.

Дриз тоже глядит на брата ожидающе.

– Нет у меня столько, – прячет глазки. – Не увиливай давай. Или скажи честно, что боишься.

– Я не увиливаю. С удовольствием набью тебе морду бесплатно. Но ты сам о деньгах заговорил. Давай!

– Ты первый назвал сумму призовых, Хендрик, – наставник берёт на себя роль арбитра.

Выдавливаем в итоге с него пять соверенов. Говорит, что больше нет. Не замедлил отомстить ему, обозвав голодранцем. Варнак приносит мои деньги, отдаём их Дризу, как судье поединка. Правила озвучивает тоже он:

– Бой до тех пор, пока один не признаёт себя проигравшим, либо будет не способен продолжать.

Хендрик стоит в открытой позиции, украсив свою противную морду наглой ухмылкой.

– Ну, давай, Никчёмный! Ты же хотел мне в глаз дать? Попробуй.

Охренеть! Но это он зря, очень зря. Подлил мне в кровь дурной злобы и любезно предоставил возможность её выплеснуть. Делаю шаг и со следующим подшагом выхожу на дистанцию. Левый кулак со змеиной скоростью летит к цели. Даже если Хендрик планировал увернуться или закрыться, то не успел бы.

Удар сильный, но не нокаутирующий, сама техника больше пристрелочная. Предок называет такой удар джебом. Голову Хендрика слегка отбросило, чтобы удержать равновесие он делает шаг назад. И снова ухмыляется.

А я с уже раздражающим изумлением потираю ушибленный кулак. Как будто по железному истукану врезал. Снять ушиб недолго, но сам факт из ряда вон. Приглядываюсь, пустив в глаза капельку энергии. Тело брата необычно мерцает, в районе груди просматриваются руны плетения. Какое-то заклинание неуязвимости? Так-так, и что теперь?

– Это всё, что ты можешь? – Хендрик снова ослепляет меня глумливой улыбочкой. – Ребёнок сильнее ударит.

Нет, дорогой, это не всё, что я могу. Я так понимаю, что переданный телу противника ударный импульс не исчезает бесследно. Повреждений не остаётся, по крайней мере, синяков и ссадин не будет, но уронить соперника вполне можно.

Делаю быстрый подшаг и наношу намного более серьёзный удар. Правый боковой. Это не канонический хук. Кулак движется по крутой дуге и в омерзительное лицо брата не впечатывается. С виду безобидно чиркает по подбородку.

Улыбочка Хендрика будто замерзает, а зрачки разъезжаются так, словно он хочет заглянуть за свой затылок. Падает на колени, затем на четвереньки. Наблюдаю только до этого момента. Ссадину на костяшках правого кулака уже залечил, можно продолжать. Тело Хендрика продолжает мерцать, значит, могу действовать без оглядки.

Шаг в сторону, чтобы выйти во фланг, ещё шаг на сближение, прыжок. Обеими ногами с одновременным разгибом для усиления бью сверху в бок. С этой стороны у него печень, должно пронять.

Через некоторое время я по достоинству оцениваю новые возможности. Отличная груша для битья! Она же живая и шевелится!

Для Хендрика дальнейшее, наверное, стало обидным. Зато я разминаюсь вволю. У меня нет лежачих тренажёров, поэтому спешно заполняю пробелы в тренировках. Когда лицо брата становится более осмысленным, сильно бью по голове, и он тут же теряет ориентацию. Тоже, кстати, очень полезно. Я же не просто так луплю, не глядя куда. О нет! Выбираю точки, регулирую силу, смотрю результат.

– Это защитное плетение «булатная кожа», – осведомляет меня подошедший ближе Дриз.

– Сразу не мог сказать, – бурчу недовольно и снова: ту-у-м-м!

– Сразу я не догадался, – поясняет наставник. – Я и видел такое раз или два в жизни. Доступно магам с пятого уровня. А много ли их, мастеров, в королевстве?

Вон оно как! Присаживаюсь рядом с возящимся на утоптанном снегу Хендриком.

– Братан! – у меня моментально созрело предложение: – Отдам тебе призовые деньги, хотя ты проиграл. Но если быстренько научишь меня этому заклинанию.

– Вот тебе! – с гадким наслаждением он показывает мне кукиш.

Сразу за этим пытается ударить. Отскакиваю. Затем впечатываю подошву ему в лицо.

Я уже заметил, что плетение словно подсвечивается в момент удара. Поэтому сейчас тупо его запоминаю – надежда разобраться есть.

Есть и ещё одна возможность. Через ауру дотягиваюсь до тела братца и выдёргиваю пару рун ближе к началу. Предок посоветовал. Следующий пинок – тестовый. По внешней стороне бедра. Хендрик вскрикивает, скорее всего, от неожиданности, не так уж сильно я ударил. Зато дальше пинаю его от души. Но голову уже не трогаю – он, бедняга, и так на неё больной.

Запустить заклинание снова он, видимо, не способен. Для этого надо сосредоточиться, но сделать это затруднительно. Отвлекает непрерывный поток вспышек боли.

Завершает экзекуцию удар в лицо. Он же просил, а мне для любимого брата не жалко. Не сам фонарь под глазом ставит точку, конечно, а вопль Хендрика:

– Хватит! Прекрати!

– Сдаёшься? – демонстративно снова замахиваюсь.

– Сдаюсь!

С чувством глубокого удовлетворения любуюсь, как болезненно кряхтя, Хендрик кое-как воздевает себя в вертикальное положение.

– Брат! Отдаёшь мне плетение, и я плачу тебе пять золотых, – объявляю новое предложение.

– Ты говорил десять! – Хендрик прикрывает правый глаз ладонью.

– Ты ж не согласился, – пожимаю плечами. – Получай новые условия.

Передача плетения – особая процедура. Хендрик становится рядом и формирует его, а я как бы перехватываю и накидываю на себя. Сложность в том, чтобы удержать его достаточно ярким и на расстоянии. А мне надо быстро его присвоить. Подозреваю, немногие понимают механику этого процесса – или даже никто. А я делаю осознанно. Меняю персональный идентификатор на свой. Давно выяснил, где он находится.

– Получилось? – с тайной надеждой спрашивает Хендрик.

– Не знаю, брат, – отвечаю беззаботно. – Буду разбираться. Держи свои пять.

Возвращаю ему его же деньги. Остаёмся при своих, только он хорошо так избит, а я славно потренировался.

Одно хорошее дело сделано, меня ждут другие. У меня была идея сходить на рынок к торговцам маслом и определить, какое из них берёт за основу мастер Крейцер. Всё некогда и некогда. Зато именно сейчас додумываюсь, как облегчить себе задачу.

– Уважаемый Мартен, можете сказать, что это за масло? – протягиваю главному повару флакончик.

Тот сначала нюхает, затем щедро плещет на ладонь. Меня аж передёргивает.

– Мартен, снадобье пять соверенов стоит!

– Да? Ну извините… – он берёт жидкость на язык.

Если сейчас не скажет, то… нет, я его не убью. Просто из жалованья вычту половину стоимости флакона.

Однако повару удаётся избежать штрафа:

– Тут что-то ещё есть, с запахом, а масло ореховое. Дорогое – страсть!

– Какие орехи? – они ведь разные бывают.

– Обычные лесные, – повар отдаёт мне ополовиненный флакончик. – Хотя могут ещё какие-то добавить.

На нашей кухне ореховое масло отсутствует. Беру плошку обыкновенного растительного. Поэкспериментирую.

Наблюдение за купленной настойкой «Кларен» показывает, что магическая энергия оттуда рассеивается. Примерно по четверти каждые три-четыре дня. Значит, за неделю ослабеет наполовину.

Самое очевидное решение – использовать небольшой накопитель энергии. Причём среднего или даже низкого качества. Идея тривиальная: закрепить на дне флакона или просто бросить туда заряженный кристалл кварца. Как раз кварц считается дешёвым накопителем. Плохой и дешёвый он потому, что рассеивает энергию вовне. То, что нужно.

Придётся поэкспериментировать. Настаивать мирт на разных основах, в разных режимах и определяя самое оптимальное время. Самый первый вопрос: а сам мирт нужен? Разберёмся.

– Ваша милость, вы нас звали?

По моему повелительному жесту заходят две служанки. Попросил дворецкого прислать мне пару девушек. Тот вздёрнул бровь на количество, но вопросов задавать не стал.

– Как зовут?

– Кого, нас? – девушки затупили с порога. Это замечательно.

– Моё имя мне известно. Вам тоже.

Одна – здоровая, высокая и плечистая девка – звалась Дориной. Вторая – сравнительно мелкая и хрупкая – Лючией. Занятный выбор сделал дворецкий, но мне начхать.

Организую диспозицию. Дорину усаживаю на стул с высокой спинкой, попутно замыкаю дверь на ключ. Вытаскиваю из шкафа верёвку, бросаю Лючии.

– Привяжи её к стулу.

Сопротивление могучей Дорины исключено, я об этом позаботился. Презрительно кривлюсь на потуги Лючии, берусь за дело сам. Чему меня только братья Дортины не научили в добавление к науке от Дриза.

Ставлю Лючию сзади привязанной и уже напуганной этим обстоятельством Дорины. Любое большое дело надо начинать с мотивации. Проще всего – пафосная речь.

– Девушки! Вам выпало великое счастье участвовать в важной миссии! Впереди вас ждут тяжёлые испытания, возможно, случится что-то с вашим здоровьем и внешностью. Но вы должны знать – вы внесёте огромный вклад в развитие целительского искусства в королевстве. Гордитесь, девушки! Муа-ха-ха-ха!

Да, зловеще похохотать тоже не забываю. Это важно. С предвкушающей кривой ухмылкой медленно приближаюсь к побледневшей Дорине. Мелко трясущаяся Лючия отшатывается назад. Неторопливо с гадкой сладострастной улыбочкой расстёгиваю верхние пуговицы на платье близкой к обмороку девахи. Затем резким движением распахиваю и сдираю с плеч. Мне нужны голые плечи. Для начала.

Глава 13
Сложности светской жизни

Его сиятельству маркизу Раффину.

Ваше сиятельство, я с огромным трудом подбираю слова, чтобы по достоинству оценить ту гигантскую услугу, которую Вы мне оказали. Позвольте объяснить, Ваше сиятельство.

С одной стороны, Вы – полноправный член высшей аристократии королевства, опытный и умелый боец из числа лучших, а возможно, лучший в столице и всей Ардании. К тому же боевой маг высокого ранга. С другой стороны, я – мало кому известный провинциальный дворянин, не обладающий даром боевого направления. Ваш вызов меня на дуэль, пусть ненадолго, ставит нас на один уровень. Ведь противники на ристалище всегда равны. По крайней мере, до результата. Не могу выразить словами, насколько я польщён Вашим предложением. И не смогу удержаться от того, чтобы не похвастаться везде честью, которую Вы мне оказали.

К сожалению, принять Ваше лестное предложение мешают два серьёзных обстоятельства.

Первое. Шестнадцать лет мне исполнится только в конце весны, то есть примерно через три месяца. До того момента сразиться с Вами – означает покрыть Вас несмываемым позором. Как Вы понимаете, учитывая всю глубину моего к Вам уважения, я не могу такого допустить.

Второе. У меня отсутствует магический дар боевого направления, в силу этого я не могу согласиться на любезно предложенную Вами магическую форму дуэли. Иначе получится нечто несуразное: Вы станете бить по мне боевыми заклинаниями, а что делать мне? Лечить Вас при этом? Ведь мой дар – целительский.

Но я готов охотно принять Ваше приглашение на дуэль с двумя условиями, которые отменят эти два досадных обстоятельства.

1. Время дуэли назначить на любую удобную для нас дату сразу после моего шестнадцатого дня рождения.

2. Дуэль по обычным правилам, без применения магии. На шпагах.

С огромной благодарностью и уважением шевалье Стэнард ди Гревис (печать, подпись).

Пятнадцатого дня месяца фебрариуса.

Триест, особняк ди Гревисов.

Через три дня, утро после занятий в «Белой рапире».

– Можно было просто написать «Пошёл в жопу!», – замечает Варнак. – Коротко и в вашем стиле, милорд.

Молодец он у меня. Третий раз переписывает ответ маркизу Раффину и не жалуется. Третий вариант меня устроил, поэтому подписываю и ставлю личную печать. Кольцо-печатка у меня всегда на руке. С его изготовлением была отдельная история, и обошлось оно мне аж в пять империалов. Чрезвычайно грабительская цена – я так прямо и сказал ювелиру – даже учитывая материал (золото) и наличие рубина среднего размера. Камень всё равно не видно, это заложенный в конструкцию специальный артефакт. Печать может сработать только на моей руке после подачи маны.

– Пиши второй экземпляр и добавь в обоих внизу две строки. Слово «Свидетель» и место для печати и подписи.

Братец мой Хендрик, не скрывавший своего злорадства при передаче мне письма от Раффина, на роль свидетеля не годится. Родственник. Зато у него куча знакомых. Осталось уговорить. Не проблема: если что – в глаз дам и сам найду.

Сам осознаю некую порочность столь мелочном удовольствий, но не могу отказаться. Слишком ярко впечатаны в память острые моменты детства. Злое наслаждение, прочно угнездившееся на лице Хендрика, когда он сначала ломает мою игрушку, а затем безжалостно и жестоко меня избивает. Синяки от тумаков заживают быстро, а вот издёвки и обиды словно выжжены в голове.

– Варнак, ты не понимаешь одной вещи, – только сейчас сформулировал достойный ответ на его замечания, когда он уже закончил оформлять послание. – Короткий ответ «Пошёл в жопу!» подобен скоротечному половому акту…

Варнак немедленно начинает ухмыляться.

– Величина удовольствия близка к нулю, – продолжаю невозмутимо. – Нет, мы пойдём другим путём. С чувством, с толком, с расстановкой опишем дерзнувшему дорогу в указанное место. Со всеми подробностями обрисуем, как ему там будет тепло, тесно и уютно, какие вонючие запахи будут его пропитывать насквозь. И что ему придётся пропускать через себя время от времени.

Варнак уже открыто смеётся.

– Вот поэтому ты не прав, Бычий Хвост.

Приходится ещё рассказывать ему этот анекдот. Разумеется, я узнал его от предка. Как и многие другие и вообще об этом замечательном жанре.

После обеда и окончания занятий в Академии на пороге особняка Хендрика встречает дворецкий.

– Ваша милость, Его милость Стэнард приказал мне сопроводить вас к нему, – немного помявшись, добавляет: – Немедленно.

Лицо Хендрика медленно наливается кровью.

– Передай Стэну, что если ему надо, пусть сам приходит!

– Прошу простить, Ваша милость, – дворецкий почтительно кланяется, – но на этот случай Его милость предупредил: если ему придётся зайти самому…

– Чего замолчал? – Хендрик злобно сужает глаза.

– Простите, Ваша милость, – дворецкий снова кланяется, – он велел передать, что в таком случае сначала сломает вам руку и только затем поговорит о деле.

– О, добрый день, Хендрик, – доброжелательно встречаю возникшего у входа пышущего бессильной злобой брата. – Заходи, дело есть. Тебе понравится.

Садится на стул, смотрит мрачно.

– Скажи, у тебя ведь есть друзья с правом подписи?

Такое право возникает у любого дворянина с шестнадцати лет. Обычно ограниченное, но мне хватит.

Излагаю суть предложения.

– А мне что за дело? – Хендрик встаёт и собирается уходить. – Тебе надо, ты и находи таких знакомых.

Его моментально останавливает сильный аргумент, брошенный в спину. И это совсем не призыв к семейной солидарности:

– По соверену каждому из вас. Итого три соверена. Всего лишь за полчаса и без всякого напряжения.

Не зря считаю его нищебродом. Соглашается сразу, даже не торгуясь. Только требует, чтобы деньги отдал ему, а уж со своими друзьями он как-нибудь сам. Разумеется, не спорю.

Карета ди Гревисов на одной из улиц столицы.

Всё прошло штатно и спокойно. К воротам особняка маркиза вышел дворецкий. Ему и вручили послание с подписями свидетелей, виконта и баронета. Мой второй экземпляр тоже подписали. Зачем – не пойму, но предок настаивал.

Друзья Хендрика так веселились, так задорно хлопали меня по плечу, что даже брат оттаял. К тому же три соверена грели его мятежную душу. Они прочли текст, сразу поняли, как опростоволосился маркиз, отсюда их повышенное настроение. Ещё больше их порадовала причина конфликта – инцидент в салоне.

– Ты правда спустил их с лестницы⁈ – поразились молодые люди.

Сразу видно, как «любят» маркиза в обществе. Видать, многим ноги оттоптал. Теперь я полностью уверен, что мой план сработает. Пикантная новость разнесётся по всему столичному обществу.

– Стэн, а ты что, не знаешь, что по правилам это ты выбираешь форму дуэли? Это ведь тебя вызывают, – просвещает меня баронет.

– Не знал. Это ведь моя первая дуэль. Я в этом отношении девственник.

На мой ответ весёлые парни заливаются хохотом.

Карета останавливается у известной ресторации «Фуркет». Вся троица дружно выпрыгивает наружу. Хендрик при деньгах, вся компания гуляет. В принципе, честно. Давать деньги дворянину за работу не комильфо, а вот так вместе прогулять – лучше не придумаешь.

– Стэн, если всё-таки дуэль случится, обязательно нас позови, – дружески хлопает меня по плечу виконт.

– Будем делать ставки! – подмигивает баронет.

– Советую ставить на меня, – на мои слова Хендрик морщится, но не спорит.

Бросаю прощальный взгляд на троицу друзей, весело шагающую к входу с настолько яркой и большой вывеской, что её прекрасно видно сквозь лёгкую метель. Уходящая зима ведёт арьергардные бои.

Четверть часа – и я вхожу в особняк, стряхивая с себя налипшие снежинки. Мне не хочется сходиться с маркизом в магической схватке не потому, что я не способен её вести. Просто есть сомнения в собственных возможностях. Моё умение разрушать чужие плетения на взлёте – близкого радиуса действия. Тридцать шагов максимум. Ну, может сорок. Если маркиз ударит издалека – мне станет очень кисло. Мои целительские плетения по своему назначению тоже близкодействующие, хотя… тут я задумываюсь. Просто не возникало раньше такой задачи – дистанционное исцеление. Кое-какие дальние и объёмные плетения у меня есть. Однако они почти все не на человека заточены. Но кто мешает их модифицировать? Есть ещё плетение лишения сил, оно тоже дальнее. Только не знаю, подействует ли на мага. О! На Хендрике потренируюсь!

Вечерние процедуры.

Обе девушки смирненько сидят на стульях. Абсолютно голые, но под простынями. Всё-таки представать передо мной полностью обнажёнными они не готовы. Хотя за постоянно стреляющую глазками Лючию не поручусь. Дорина смотрит просто благосклонно.

Девчонки после первого же вечера поняли, что я их запугивал исключительно по живости характера. Женщины как-то очень тонко чувствуют настоящее к себе отношение. Так что работаю беспрепятственно. С лицами я завершил, теперь занимаюсь телами. На мордашки как раз и ушёл весь невеликий запас «Кларена». После этого стоило девушкам посмотреть в зеркало, как они полностью вручили себя в мои загребучие руки.

Технологию, которую отработал на Инессе Эзарт, продвинул намного дальше. Очистка эпидермиса, уничтожение очагов бактерий (пресловутые прыщики или сыпь). Следующий шаг отработал на Сесилии. Как раз в этом деле баронесса мне сильно подыграла. Я бережно сохранил в памяти текстуру её бархатистой кожи. Её повышенная гладкость связана со структурой наружного рогового слоя. Но не только. У редких женщин, как та же Инесса, отсутствует на лице атавизм, доставшийся нам от пещерных времён. Оволосение кожи до сих пор свойственно человеку. Женщинам меньше, особенно на лице, но фолликулы (волосяные гнёзда) остались. Как, собственно, и очень короткие волоски тоже. На поверхности они образуют лунки. Так что микроскопические волоски на носу, под глазами и на щеках уничтожаются, лунки выравниваются.

Всё по стандарту, заданному Инессой. У неё фолликулы сильно атрофированы, практически это просто канальцы для работы сальных желез. Кстати, их количество тоже уменьшаю до состояния нормальной кожи, не жирной и не сухой. Всё, как у Инессы.

На этом не останавливаюсь, но здесь надо отвесить поклон предку. Он создал ещё пару видов энергоботов, которые могут работать под слоем «Кларена». Примерно час. Но за это время каждая партия – запускаю их по две – обрабатывает площадь размером с ладонь. Затем пелена зеленой энергии истончается и боты исчезают, если я не добавлю маны от себя.

На теле такую глубокую обработку не делаю. Там и без того сальных желез намного меньше, чем на лице. Просто выравниваю кожу, ликвидирую целлюлит, убираю пигментные пятна.

Сегодня использую настойку собственного изготовления. Тот же мирт в ореховом масле. Не знаю, какие там ещё секреты прячет Крейцер, но отличий в худшую сторону от оригинального зелья не замечаю. Они могли бы проявиться с течением времени, но этого не случится, когда стану забрасывать во флаконы заряженные кристаллы кварца.

– Щекотно, – хихикает Лючия, передёргивая плечиками.

Возможен такой эффект, знаю.

– Это моя волшебная магия делает тебя неотразимой, Лючия, – заявляю высокопарно.

– Ваша милость, – глубоким и томным голосом произносит Дорина, – другие девочки нам иззавидовались. Не смею даже говорить, но не могли бы вы… а, Ваша милость?

– Мог бы, – тут же соглашаюсь. – Но только по разрешению дворецкого Итана. Если девушка работает честно и усердно, то я не против.

Укрепляю власть дворецкого, тем самым делаю его своим человеком. И зависимым от себя. Я ведь как дал инструмент, так могу его и отнять. Собственно, решаю не тянуть кота за хвост, поручив девушкам вызвать его ко мне. Немедленно.

Через пять минут после того, как шуршащие одеждой служанки одеваются и убегают, заходит Итан. Радую его новыми возможностями, которые тот принимает с обычным достоинством.

– Только я тебя предупреждаю сразу, Итан. Никаких поборов!

– Как вы можете, Ваша милость! – оскорбляется тот немедленно.

Не обращаю внимания, дежурная реакция.

– Через меня проходит весь персонал, невзирая на возраст и пол. Мужчин просто лечу, женщин лечу и прихорашиваю. Ваш рычаг поощрения и наказания простой: сдвигание очереди. Отличился – идёт вне очереди, провинился – сдвигается в конец. Но пройти курс должны все. В случае серьёзного заболевания отправляете ко мне немедленно. Уже без всяких очередей.

Всё, как я делал в замке.

Триест, особняк ди Гревисов.

Тренировочная площадка, вечером через неделю.

– Против маркиза тебе не поможет, – с ноткой злорадства бурчит Хендрик.

– Это почему?

Только что отразил его атаку лезвиями универсальным щитом. Плетение доспеха тоже навесил. Вдобавок встал за большую деревянную колоду, в которую целился Хендрик. Ни разу ему не доверяю, тот запросто может пустить заклинание выше в сумасбродной надежде меня поразить, поэтому готовился упасть на утоптанный снег.

Скорее отправится к демонам, чем добровольно научит меня хоть чему-то. Он и отказал. На целых три дня. Затем, помаявшись, согласился всё показать за пять соверенов.

Кстати, мои лечебные заклинания проходят любой щит, словно его нет. Только булатный доспех немного их ослабляет, но не критично. Не воспринимает защита зелёные плетения как угрозу. Зря.

– Чтобы твой щит отразил атаку, ты должен быть рангом выше. Хотя бы на один, – злорадства в братском голосе ещё больше. – Потому что ты не огненный маг.

– Это если ты бьёшь, например, ледяным копьём, то огненный маг должен быть сильнее на одну ступень, чтобы отразить его?

– Ну да, – соглашается почему-то неохотно. – Только он может парировать его огненным кулаком. Тогда более высокий ранг не нужен. Может даже ниже быть.

Так, между делом, выясняется преимущество огненных магов перед другими. Всплывают и другие подробности. Плетение «воздушный кулак» таким требованиям не подчиняется. У него более слабое ударное воздействие.

Хм-м, кажется мне нужны систематические знания.

– Хендрикос, а не мог бы ты дать мне учебники по магии?

Злорадство на лице братца уже неприкрытое:

– Нет. Нам их дают только в библиотеке, и выносить их за территорию Академии запрещено.

Правда это или сиюминутная выдумка, я потом выясню. И если наврал, то держись, брат.