Текст книги "Старт корректора (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Сидят за общим столом страшно довольные, только Хендрик иногда бросает на меня настороженные взгляды. Иногда отвечаю своим, многообещающим: помни, брат. Не забывай о моих предупреждениях!

Оживлённый трёп, в котором активно участвуют все, кроме нас с Дэном, пропускаю мимо ушей. О том, что сказал какой-то граф, что сделал некий виконт, как отличился маркиз Мертонский Великолепный. Хотя надо отдать должное, заколол маркиз оленя технично…

– Наверное, долго тренировался…

На мне сфокусировались непонимающие глаза родных и близких. Я что, вслух это сказал? Ничего, проглотите.

Все мы знаем, на кого работает вся гурьба егерей и загонщиков. У гостей своя функция – подбадривать и восхищаться. Главное, чтоб было чем. Главное, совсем не ударить в грязь лицом нашему маркизу.

Отстраняюсь от общей темы, откупаясь дежурными восклицаниями. Иногда невпопад, но никто не замечает. Или делают вид. Полагаю, намеренно меня не вовлекают, а то опять что-нибудь ляпну.

Кабинет отца.

Полностью от общения с любимой семьёй не уйдёшь. Вот и отец после ужина вызывает к себе.

– Какое-то дело ко мне, Ваше сиятельство? – усаживаюсь в кресло рядом с величественным столом без разрешения.

По одной равнодушной реакции можно догадаться, что во мне есть нужда. Иначе сразу рычать бы начал. Ну, то есть, мог попробовать.

– Нам нужны деньги, – граф берёт быка за рога.

Не уточняю, кому это «нам», меня там точно нет.

– А у тебя они есть, – папашка сверлит меня неумолимым взглядом.

– Ваше сиятельство, – официальное обращение с моей стороны это тоже намёк, – конечно, они у меня есть. Только вот вес у нас разный. Это всё равно что вёдро по капле наполнять. Что тебе мои полсотни или даже сотня соверенов? Расходы на полдня?

– По моим прикидкам ты можешь выложить двести золотых, – строго смотрит на меня граф. – Это уже сумма.

Как-то неприятно сознавать точность его сведений. Но от того, чтобы поёжиться, удерживаюсь. Лицо тоже держу.

– Может, и могу, – равнодушно пожимаю плечами. – Но точно не сразу. У себя я оставляю только на текущие расходы. Основной капитал держу в банках, причём разных и векселях. Наличные в большом количестве мне сейчас не нужны.

– Собери по своим банкам, какие трудности? – граф берёт меня в осаду. – Векселя тоже пригодятся

– Объяснить, какие трудности? – неподдельно удивляюсь. – Везти наличные из другого города, это ведь не дело нескольких часов. Вооружённая охрана нужна. Если поручать самим банкам, – показательно морщусь, – они такой процент сдерут…

– О каком городе речь?

– Векселя? – радостно улыбаюсь. – Я прямо предвкушаю, какое у вас сейчас лицо будет, Ваше сиятельство. Короткие векселя от Фаркана подойдут?

Его действительно перекашивает под мой весёлый смешок. Это же придётся иметь дело с тем, кому сделал гадость. Просить о чём-то. А просить придётся, векселя не дают права требовать деньги немедленно. Попросить можно, согласившись на скидку. Иначе нет. Можно его продать, но опять со значительной скидкой.

Заодно ответил на вопрос о городе.

– Ваше сиятельство, давайте честно? Я бы не дал вам денег, даже если мог бы. Потому что возвращать вы их будете долго и тяжело, если вообще вернёте. А мне нужна огромная сумма на учёбу в Академии, которую вы мне оплачивать не станете.

– Почему ты так решил? – глаза графа сужаются.

– Да просто не сможете, даже если захотите, Ваше сиятельство. Тысяча соверенов в год на нас с Хендриком? Плюс деньги на проживание в столице, это ещё сто-двести золотых. При этом огромные расходы на расширение владений. Такие огромные, что вы даже ко мне обращаетесь. Нет, за моё обучение вы точно платить не будете. Вам бы на Хендрика наскрести.

Он думает, что невозмутим, но понимаю по его лицу: я абсолютно прав. Во всём.

– Что у тебя произошло с Хендриком?

– С Хендриком?

Стараюсь быстро сообразить. Я ему в просьбе отказал, значит, можно обвинения выдвигать. Привычно и знакомо. Нам обоим.

– Мне графиня всё рассказала, – взгляд становится тяжёлым.

– Она не могла вам всё рассказать, потому что сама мало что знает, – хмыкаю пренебрежительно.

– Ты избивал брата на её глазах!

– Ну и что? Она не могла видеть и знать, что Хендрик применил против меня боевую магию. Не в смертельном варианте, врать не стану. Но ведь и я его не убил.

«Когда и где?», – молчаливый вопрос считываю без словесного сопровождения.

– Накануне в тренировочном поединке, когда понял, что проигрывает, применил «воздушный кулак». В комнате матери тоже так сделал, но в тот раз я ему не дал довести плетение до конца.

– Ты врёшь. Не мог ты ему помешать. Если Хендрик захотел бы – ударил бы, – цедит граф.

– Мог. Вы просто забываете, что я тоже маг, хоть и самоучка. Думаете, я животных уговорами и травами лечу?

Граф открывает и закрывает рот. Видимо, вспомнил, что я ему сказал когда-то. О его неосведомлённости о возможностях магов, в том числе, целителей. Однако презрительное сомнение в его глазах остаётся. Начхать!

Комната Сесилии.

Успеваю заскочить к сестре. Мне ведь и пяти минут хватит.

– Извини, отец задержал…

– И как прошло?

– Как обычно. Будто дерьма объелся…

Глава 3
Я как терминатор

Две кости и белый череп,

Вот моя эмблема.

Называй меня теперь

Термина-а-атр Нэ-э-э-мо!

© группа «Ленинград».

Гронкс, замок Тревзен.

Утро следующего дня.

Наши клинки мелькают с такой скоростью, что свист становится каким-то звенящим. Звук будто ввинчивается в уши. Дриз ведёт в счёте, но с большим трудом и не всегда. Разок-другой ловлю его на том, что он теряет меня из фокуса внимания. Ненадолго, конечно. Невидимым я становиться не умею.

С самого начала он прокололся. Нынешнего меня он не знал, поэтому сразу схлопотал первый укол, вызвавший у него вспышку досады. «Быстрое» зрение я сразу включил. Моментально наставник стал внимательным и сосредоточенным. Сначала сравнял счёт, затем вырвался вперёд. Так дальше и пошло. Я ответно сравниваю счёт, он снова с напряжением всех сил вырывает очко в свою пользу.

Вот то, чего у меня давно не было! Даже Брук с Кетригом вдвоём не могли заставить меня так отчаянно выпрыгивать из штанов. Сверхнапряжение, постоянные попытки перешагнуть свои возможности – до надрыва связок и хрипоты дыхания. Даже вспомнить не могу, когда такое случалось.

Удар палкой по висящему металлическому диску обрывает поединок. Мы оба измотаны, но Дриз больше. Я-то моложе. Перевожу дыхание, утирая со лба, освобождённого от защитной маски, пот. Вдруг замечаю вокруг толпу: ратники, слуги. Удивляет не наличие зрителей – они есть всегда – и не количество. Обращаю внимание на мёртвую, какую-то пришибленную тишину. Словно неожиданно разглядели жуткого монстра в милом и славном мальчике, которого знали с детства. Все ясно осознают, что я легко и мимоходом могу насадить на узкую полоску стали любого из них. Или сразу нескольких. За время, которого им не хватит, чтобы моргнуть. Сам наставник Дриз, признанный не только в графстве мастер фехтования, тоже скоро перестанет быть исключением.

– Ну вы и выдали, шевалье! – немного подрагивающей рукой Дриз снимает маску. – Я вас прямо не узнаю. Могу смело вас поздравить – по отношению к вам я полностью выполнил свой долг наставника.

Отмечаю его переход на уважительное обращение и хитренько улыбаюсь, но принародно не спорю. «Быстрым» зрением я смог уловить пару незаметных движений, которым он меня не учил. Хендрика тоже, тот просто не смог бы усвоить. Видимо, Дриз какой-то неприкосновенный резерв оставляет лично для себя. Не осуждаю.

Молчание вокруг меж тем поначалу неохотно уступает место всеобщему гомону, наполненному самыми разными эмоциями. Какая из них самая главная? Прислушиваюсь. Восхищение будущим сюзереном? Восторженно хлопающий меня по плечу Дэн всех заразил? «Данунафиг!» – мысленно выкрикиваем с предком. Одно из его любимых выражений. О смысле только догадываюсь, а предок сказал, что этого достаточно.

Поворачиваюсь к главному зданию. На террасе стоят все. Сесилия с неотлучной Миной, граф с графиней и Хендриком. Сестра улыбается и демонстративно медленно хлопает в ладоши. Символически сводит ладони вместе несколько раз отец. Матушка вымученно, а Хендрик кисло, улыбаются. Вот оно, настоящее свидетельство моего триумфа!

Кабинет графа спустя четверть часа.

– Ты можешь такое сделать с Дризом? – на сухой вопрос графа Хендрик только опускает голову.

– Не можешь, – сокрушается показательно граф, но тут же обесценивает своё разочарование: – Не знаю никого, кто может.

Хендрик осторожно кивает, но от следующего возгласа отшатывается. Он продолжает стоять, граф не разрешил ему садиться в кресло.

– А Стэн может! Он скоро вашего наставника по всей площадке будет, как новобранца, гонять!

Хендрик лихорадочно ищет слова и возражения. Это видно по периодически открывающемуся рту. В глазах графа нарастает злоба на недотёпу сына.

– Стэн намекал мне, что может противостоять твоей боевой магии. Это правда?

От изумления Хендрик отвешивает челюсть вниз, затем в глазах возникает сомнение:

– Не знаю, отец. Впервые слышу, чтобы целитель мог сразиться с боевым магом…

– А ты разве не боевой маг? – граф криво ухмыляется. – Однако Стэн избил тебя, как мальчишку. Только не говори мне, что ты не пытался ударить его магией! Не поверю!

В глазах Хендрика неуверенно зажигается понимание. Нет, не может быть! Невозможно!

– Получается, что Стэн сильнее тебя и как маг. С какой стороны ни возьми, он сильнее, – с удручённым спокойствием граф подводит итог. – Это ты в столице ухитрился истратить полторы сотни соверенов, а он в это время их заработал. Наверное, даже больше. Ты даже не знаешь, как это делать, а он зарабатывает.

– Выходит, Стэн больше достоин стать наследником? – Хендрик смотрит на отца мрачно и прямо.

– Тебе повезло, а мне – нет, – раздражается граф. – Стэн мне прямо сказал, что не хочет становиться графом и откажется от статуса наследника, даже если я буду настаивать.

– Вы ему предлагали стать наследником? – Хендрик смотрит исподлобья.

– Нет. Наоборот. Я ему сказал, чтобы он даже не мечтал, а он меня высмеял, – граф сжимает от злости губы. – Но если ты не дотянешься хотя бы до плеча младшему брату хоть в чём-то… тебе тоже наследником не быть. Возьму кого-нибудь из детей Амалии или Сесилии. Или племянников матери. А тебя засуну в какое-нибудь захудалое баронство.

Тренировочная площадка. Перед ужином.

На лице наблюдающего за мной в сторонке отца замечаю выражение «О, Праотец, ещё и это!» С Дэном и ратниками мы работаем палашами. Я сразу с двумя, отрабатываю индивидуальную технику боя. Попутно мы рубим кучи хвороста и веток, что накидали нам слуги. Кто-то предприимчивый из них выдвинул идею, сумев убить сразу двух зайцев. Сэкономить свои силы и угодить замковой страже. Помочь воинам в тренировках.

Жалко папашка не видел, как я стрелы руками ловлю. Зато ошивающийся рядом Хендрик порадовал меня перекошенным лицом. Недолго. Быстро ушёл.

С двадцати шагов уже не получается ловить, но сбивать удаётся. Не знаю, удастся ли трюк, если стрелять будут прямо в меня. Но, с другой стороны, стрелы пускают под острым углом, в мишень рядом со мной. Так что должно получится. «Быстрое» зрение – это нечто.

Ужин в большом зале.

– Стэн, как тебе удаётся? – любопытствует Сесилия.

Мужчины нашей семьи мрачно отмалчиваются, только отец слегка дёргается, когда понимает, что речь не о клинках.

– Первый раз вижу такое. Никогда бы не подумала, что стрелы можно руками ловить.

– Просто никто не пробовал, – расправляюсь с телячьей отбивной.

Сестра ожидает пояснений, иду ей навстречу:

– Я – целитель, могу совершенствовать своё тело в широких пределах. В том числе улучшать реакцию и скорость движений. А не только поправлять цвет твоего лица.

– Только своё, или можешь так воздействовать на других? – граф заинтересовывается не на шутку.

– Могу, но практически ничего не выйдет, – приходится его разочаровывать и, разумеется, меня это не огорчает. – Это надо работать по несколько часов в день в течение года или больше. Может, когда-нибудь придумаю, как сделать быстрее, но пока не умею. Над собой я как раз примерно год работал. Недавно закончил.

Спустя два дня.

Поместье Дортинов.

– Нет, Дэн, – придерживаю прыть друга. – Твой же отец не одобрит такой суеты. Лучше переночуем, а завтра с утра поедем.

– Так мы до ночи успеем, если сейчас выедем, – не понимает Дэн.

– Да. И придётся там ночевать, оставив поместье без защиты.

Довод сокрушительный. Конечно, полдюжины воинов на территории усадьбы есть, но как-то легкомысленно барон к безопасности собственной семьи относится.

– Я с вами поеду! – безапелляционно заявляет Лорелея.

Илания, её многотерпеливая матушка, в бессилии перед упрямством дочки заводит глаза к потолку.

– Вот интересно, Дэн, – подчёркнуто игнорирую нахалку, – все девушки-дворянки такие избалованные?

Девочка морщит носик и фыркает. Но я продолжаю. В свои пятнадцать лет уже за словом в карман не лезу, спасибо предку.

– Такие наглые, упрямые, несносные, противные…

Лора от неожиданности расширяет глаза. Подозреваю, таких «комплиментов» ей никогда не говорят. Остальные тоже притихают, с интересом ожидая, когда закончатся нелестные эпитеты. То, что их будет много, понимают по интонации.

– … вредные, непослушные, капризные, бестолковые, – на этом слове Лора дёргается, но я не останавливаюсь: – глупые, невоспитанные и некрасивые.

«Ого! – восхищается предок. – Козырем зашёл?». Ещё как! По лицу девочки видно, что если весь нелицеприятный ряд даже искры не высек, то последнее слово бьёт наотмашь. Но все предыдущие определения появились не на пустом месте, Лора упрямо поджимает губки и бычится.

– С последним ты переборщил, Стэн, – мягко осаживает меня Илания. – Лорелея у нас красавица.

«Красавица» не успевает воспрять духом, как наношу новый удар:

– Во-первых, баронесса, такое можно сказать только о взрослой даме. Например, о вас, – женщину легко обезоружить подобным пассажем, у неё моментально пропадает охота спорить. – Во-вторых, понятие красоты очень широкое. По моему глубокому убеждению, капризную и глупую девушку нельзя назвать красивой, даже если внешне она куколка.

Логика настолько убийственная, что обе дамы замолкают. Дэн смотрит с восхищением. А я, подняв вверх вилку с кусочком мяса, закрепляю успех:

– К тому же мы поедем верхом. Никаких карет и повозок. Лора, ты умеешь ездить верхом?

– Умею! – огрызается девочка, проявляя ещё одно качество, о котором я не упоминал. Лживость.

– Хорошо, – я мягок и покладист. – Но всё равно не сможешь. Понимаешь, в походных условиях действуют особые законы. Все беспрекословно подчиняются командиру. Мне. Ослушавшиеся подлежат немедленному наказанию. А так как ты обязательно совершишь непозволительное, то придётся тебя высечь.

Лора вытаращивает глаза, Илания замирает с открытым ртом, Дэн давит смешок восторга.

– И как же ты будешь сидеть в седле с посечённой попкой? – наношу завершающий удар.

Дэн не выдерживает, фыркает. Однозначно радует его такая перспектива обращения с надоедливой сестрицей.

Следующий день.

Баронство Дортин.

Слуг оставил в поместье, дав им задание обиходить повозки и проверить амуницию. С нами только неотлучный Варнак и трое ратников. Лора больше не пыталась нам навязаться и вообще вела себя тихо. Необычно тихо, как заметила баронесса.

Проезжаем мимо маленькой рощи. Как-то задавался вопросом, почему и откуда вдруг среди степей или каменистых пустошей появляются кучки деревьев. Предок презрительно на мою несообразительность хмыкнул: «Это значит, что вода рядом. Родник бьёт или грунтовые воды близко. Есть смысл рыть колодец, например».

– Цель – отдельно стоящие деревья справа! К бою! – периодически отдаю такие команды по дороге. Иногда мишени расставляю.

На ходу снимая луки, скачем на «врага». Свистят стрелы, впиваясь в стволы деревьев. Подскакав вплотную, с азартом срубаем низко торчащие ветви.

Стрельбе конными нас научили степняки. Раньше в королевстве даже не догадывались, что такое возможно. Кони должны быть обучены управлению только ногами, в этом главная хитрость.

Степь. Новые владения Дортинов.

Это уже не совсем степь. Распахана полосами поперёк направления экспансии. Возможно, чем-то засеяны. Какими-нибудь озимыми, плохо в этом разбираюсь. Грозные охранные башни вдалеке, почти на горизонте.

– Эка вы размахнулись, – оцениваю захваченное пространство. – Ещё немного – и очень даже неплохое баронство может получиться. Обширное.

На два-три села точно места хватит. Если на глазок оценивать.

Поворачиваем коней к поселению. Полагаю, на его месте и будет главная усадьба.

Застаём барона на стройке небольшого баронского замка. Рядом пыхтит дымом небольшая домна, выпекает кирпичи. Камень везти долго и дорого, но на фундамент всё равно возят.

– Дэн! Стэнард! Вернулись! – барон встречает нас радостными криками, обнимает сына, не забывает и меня.

После краткой экскурсии и рассказа о великих делах подходит время обеда. Здесь Дэн поднимает отцу настроение и аппетит докладом о финансовой помощи со своей стороны.

– Семьдесят соверенов⁈ – Дортин от удивления мотает головой, как от удара. – Сын, ты прямо спасаешь нас. Денег постоянно не хватает.

Хмыкаю. Понятное дело, война и захват территории всегда бьют по карману.

– А где Гров?

На мой короткий вопрос следует обстоятельный ответ. Гров занимается обучением своей будущей дружины. Стрельба из лука, работа копьями и палашами, действия в строю. Дэн немедленно загорается желанием присоединиться к брату. Охлаждаю его пыл:

– Некогда. Нам скоро в дорогу. Деньги сами себя не заработают.

– Да, сын, – поддерживает меня барон. – Продолжай нас выручать, а то мы не вытянем.

– Лавку у себя заведите, – даю неожиданный для всех совет. – Товар будете закупать партиями, обойдётся дешевле. Наценку чуть побольше, чем в городе, до которого всё равно никто ездить не станет. Тогда деньги будут крутиться у вас на месте.

Ошеломлённый идеей барон чуть трясёт головой, я продолжаю объяснять:

– Деньги своим людям даёте, а где их тратить? Будет лавка – часть денег на жалованье станет возвращаться вам обратно. Примерно до четверти. Сначала даже больше, соседи к вам начнут ездить отовариваться. Или вы сами передвижную лавку организуете.

Задумывается барон, Дэн смотрит на меня уважительно. Хотя он всегда на меня так смотрит.

Баронство Дортин

Утро через два дня.

Заканчиваем очередную тренировку на ходу. Взял такое правило – не терять времени даром. Выехали из поместья сразу после завтрака, до обеда проведём два-три коротких занятия. Как говорит предок, хочешь мира, готовься к войне. Я очень хочу мира для себя, поэтому со своих парней не слезаю.

Вытаскиваем стрелы из мишеней справа от дороги, слуги следом выдёргивают их. Это шесты с довольно узкими щитами – не больше локтя шириной. В поддавки при обучении я не играю.

– Непорядок!

В одном щите торчат две стрелы, а в соседнем – ни одной. Подзываю, показываю. До меня доходит одна боевая тонкость, которую тут же довожу до парней:

– Вот ты, Рон, сидишь последним. Значит, твоя цель – самый крайний нападающий. Тот, что на правом краю, если смотреть от дороги. Ты, Крентон, сразу после Рона, поэтому стреляешь во второго врага…

«Распределение целей по секторам», – флегматично резюмирует предок.

– Иначе один враг примет на себя все стрелы, а второй до вас добежит.

Так и едем до Саргана, столицы Сарганского графства.

Торжище в десятке лигов от Саргана.

Спустя два дня.

– На кой мне твой хозяин сдался? – вальяжный осанистый купец с кривой усмешкой смотрит на Варнака. – У моих конюхов глаз намётанный, и я не вчера родился. В лошадях разбираюсь.

– Зубы, копыта и стать вы увидите, – Варнак не спорит. – А скрытые болезни? Вылечить на ходу ваши конюхи могут? Мой господин может, у него дар целителя и опыт. Он уже не одну тысячу лошадей и коров вылечил.

Магия больших чисел заставляет покупателя и его слуг задуматься и смывает с лиц пренебрежение.

– Если какую-то скотинку уже купили, тоже можно посмотреть и вылечить прямо здесь, – соблазняет Варнак. – Подходите, если что. Мы на южной стороне стоим. Герб Гревисов увидите. Снежный барс на фоне двугорбой горы.

Варнак уходит, не дожидаясь ответа.

Стэн.

Разослав самых говорливых слуг по всем сторонам, сам околачиваюсь рядом с площадкой… «предпродажной подготовки», – вмешивается предок. Здесь меняют подковы, подрезают отросшие копыта, ставят клейма, моют и чистят животных.

– Да стой ты спокойно, зараза! – рявкает на фыркающего и дёргающегося жеребца дюжий мужик в фартуке кузнеца и с мощными руками.

Знакомая картина. Всё-таки опыт у меня гигантский, если разобраться.

– Уважаемый, он щекотки боится. Подожди, я помогу. Рон, иди сюда.

Поглаживаю животное по шее:

– Не волнуйся, малыш. Добрый дядя щас тебя переобует. Знаешь как здорово на новых подковах скакать? – конечно, я не просто так болтаю. Посылаю волну приятного умиротворения.

Рон поглаживает коня в основании бедра, блокируя ощущение щекотки. Кузнец окидывает нас недоверчивым взором и снова осторожно берётся за очистку копыта. Животное стоит на удивление смирно.

– Малыш, вторую ножку сам придержишь? – конь всхрапывает и кивает головой. – Рон, ты всё равно с другой стороны ему руку положи.

Обрадованный спокойствием жеребца кузнец сноровисто и быстро берётся за вторую заднюю ногу. Коняга то ли привыкает к рукам дюжего мужика, то ли спереди щекотки не боится, но манипуляции кузнеца с передними копытами мы уже не страхуем.

– Шевалье Стэнард ди Гревис, – вежливо представляюсь напоследок, приподнимая шляпу.

Кузнец отвешивает лёгкий поклон.

Иду дальше.

– Славная коровка, – одобрительно гляжу на ладное и крупное животное с богатым выменем. – И, наверное, молока много даёт?

– А то ж… – гордо отвечает дюжий крестьянин, по-видимому, хозяин коровы, которой сейчас подрезают копыто. – Две с половиной четверти за раз (четверть – примерно три литра).

Рядом стоит ещё один, тоже виллан, наверняка покупатель.

– Если бы не маленький недостаток, цены б ей не было, – равнодушно подсовываю шпильку обоим.

– Да что вы такое говорите, Ваша милость⁉ – возмущается хозяин. – Лучше коровы вы во всём графстве не сыщете!

Покупатель подозрительно сужает глаза:

– Что не так, Ваша милость?

– Мастит у неё. Это такое уплотнение в вымени. Хотя сейчас вы его не нащупаете, оно только начало расти. Через полгода-год корова уже столько молока давать не сможет. Забить придётся.

– Да не слушай ты его! – отчаянию продавца нет предела.

– Выдоите её досуха и сами пощупайте, – присев, тычу пальцем: – Вот здесь.

Голословно можно что угодно сказать, но если есть способ проверить…

– Надумаете, могу вылечить. Если о цене сговоримся, – ухожу дальше. – Я пока тут поблизости буду.

Подходят они через полчаса, когда убеждаю ещё одного коневладельца, что у его подопечного противные глисты:

– Сам посмотри его «яблоки», не побрезгуй. Увидишь таких маленьких, беленьких и юрких. Не смертельно, но скотинка становится беспокойной.

Недовольный владелец чудесной коровы и покупатель терпеливо меня дожидаются. Оборачиваюсь к ним. Продавец молчит, а покупатель докладывает:

– Да, прощупывается что-то плотное…

– За сколько покупаешь?

– За две с половиной кроны.

Ого! Богатые у кого-то вилланы! Хотя, скорее всего, это наши крестьяне мне, молодому и неопытному, голову морочат своей показушной на словах бедностью. Дескать, для них медный пятак – огромные деньги. Да-да, я теперь стану им ещё больше верить, ха-ха-ха!

– Вылечу за два талера и дикс (десять медных фолтов). Кто платит?

Мужички коротко переговариваются. Продавец вздыхает с мученическим облегчением. Платит покупатель, а продавец на означенную сумму делает ему скидку.

Вылечить мне не трудно, дело уже знакомое. Но делаю это осторожно, в два приёма. Мужички недоверчиво щупают, убеждаются, что всё в порядке. Получаю деньги, иду дальше.

Вечером за ужином подбиваем итог, не вдохновляющий моих ребят.

– Это что же, Ваша милость, вы за весь день только полсоверена заработали? И зачем тогда мы здесь? – разочарованно вопрошает один из ратников.

Хотел осадить вопросом «вам-то что?», но вспомнил про их процент:

– Быстро вы к хорошему привыкли, – ухмыляюсь. – Парни, так всегда бывает. То густо, то пусто. Нас здесь не знают. Мало ли кто может всякое о себе рассказывать.

Торжище под Сарганом.

Спустя ещё два дня.

Вчера случился взрывной рост заработков. Целый соверен упал в мой карман. Очешуительная выручка, сам над собой ржу.

– Этот табунчик вы уже купили? – набредаю на перспективную группу людей и животных.

Завожу разговор после представления с крепким мужчиной с жёстким взглядом. На Брука похож не только статью. Одежда, оружие, сопровождающие ратники – всё говорит о чьей-то сильной дружине. Скорее графской и выше. Из баронов мало кто способен держать даже несколько десятков всадников. Он и представился как сотник, хотя не сказал чей.

– Да, – он со спокойным удовлетворением оглядывает приобретённое поголовье.

Навскидку около полусотни коней. Очень приличных, на уровне тех, что Дортины разводят. А у них отдельный конь запросто может за золотую десятку уйти. Кстати, ввели недавно в королевстве новую денежную единицу – империал, равный десяти соверенам. Мне пока не попадались. Их, скорее всего, больше в межгосударственных расчётах используют. И при очень крупных сделках. Лично я не дорос.

– Драхарская порода, – гордо заявляет сотник.

Уважительно киваю. Да, та самая, с которой конкурирует культивируемая Дортинами Халтекская. Строго говоря, они не совсем конкуренты. Драхарцы более мощные, для рыцарей в тяжёлых доспехах, Халтеки – относительно лёгкие и быстрые.

– Можно глянуть? – поясняю на вопросительный взгляд: – У меня очень большой опыт, в конях хорошо разбираюсь. Вылечил их не одну сотню. Да, умею их пользовать, у меня дар.

В глазах сотника сомнение, но военные предпочитают смотреть опасности в лицо. Окончательно ломается, когда говорю:

– За погляд денег не беру, только за лечение.

– Давай! Харрас, проводи!

Харрас, его ратник отводит к табуну. Без него меня шуганут в сторону, чужих не подпускают.

Через минуту я попался. В чём со смехом признался Харрасу и пообещал, что больше не буду. Не буду лечить без спроса. Чисто машинально убрал на кобыле следы укусов оводов.

А вот дальше мне здорово повезло. А кому-то – нет! Ну, когда-то же должно было такое произойти!

– Вот этого коня в сторону отведите, – командую Харрасу. – Болезнь у него неприятная и заразная.

Так образуется ещё одна группа из восьми лошадей после проверки всего табуна.

– Подержите их отдельно, не смешивайте с остальными.

Харрас даёт отмашку недоверчиво глядящим на нас остальным ратникам. Идём докладывать сотнику Нерту.

– Новости для вас не очень приятные, сотник, – гляжу на него с сочувствием.

Тот сужает глаза и сжимает губы.

– У пары-тройки коней с зубами не всё в порядке…

– Мы проверяли, – перебивает сотник.

– Там сразу не увидишь. Коренные, да с задней стороны, – машу рукой. – Не усмотришь. Следы укусов насекомых, в принципе, ерунда, но тоже могу легко убрать. Есть несколько коней со следами ушибов, опять-таки – не страшно. А вот копытная плесень… это очень неприятно. Если ноги будут в сухости, то ничего. Может только через год проявиться. А потом – всё. Не сдохнут, конечно, но ездовыми уже не будут. На мясо только забить.

Сотник мрачнеет, лицо аж каменеет:

– Харрас, где тот торговец, что нам их продал?

– Так это, тин (обращение к старшему, принятое у военных), мы ведь не у одного покупали. Кто-то уже уехал.

– Они сами могли не знать, – подкидываю мыслишку. – Большинство же перекупщики.

Меня просят отойти. Мне не трудно и есть чем заняться. Прикидываю, сколько с них содрать. Не меньше половины коней тянут по цене на империал. Если предполагается сложное лечение, а выведение плесени – процесс трудоёмкий, то меньше соверена брать не стану… мне делают знак подойти.

– Мы вас не знаем, Ваша милость, – сотник рубит сплеча. – Вы запросто можете сов… ошибиться. Как вы докажете, что правы?

Хотел сказать «можете соврать», но вовремя вспомнил, с кем говорит.

– Выберите любую лошадь из тех восьми, – быстро прикидываю способ. – Хотя нет, лучше я выберу, у них разная стадия. У некоторых зараза в самом начале. Выбираем лошадь, и пусть сутки-двое постоит в сырости. Привяжите где-нибудь и воды под неё налейте. Через два дня белый налёт на копытах сами увидите.

Военные хмуро переглядываются. Сотник молча делает знак, идём выбирать. Для страховки выбранному коню пускаю по капельке энергии на каждое копыто. Зараза должна взбодриться.

– Мы на южной стороне стоим. Увидите стяг с гербом.

На нашем биваке меня встречает Варнак, пытающийся отбиться от старушки с козой.

– Помогите, милый! Век хвалу Праотцу возносить за вас буду! – старушенция причитает и не отстаёт.

В процессе выясняю, что животное укусила собака и рана гноится.

– С тебя дикс, бабуля, – выношу вердикт, и на меня обрушивается цунами жалоб на скудную жизнь, в которой селянке кое-как хватает на пропитание.

«Знаем эти подходы, – хмыкает предок. – Сначала ты сделаешь бесплатно, затем она растрезвонит по всей округе о твоей глупой доброте. Завтра к тебе выстроится очередь любителей дармовщинки». М-да, мне такая слава ни к чему.

– Нет денег?

На мой вопрос сыпятся искренние заверения в их полнейшем отсутствии.

– Врёт, – уверенно заявляет Варнак. – Она тут на рынке козьим молоком и сыром приторговывает.

– Давай, бабуля решай вопрос с оплатой. Нет денег, круг сыра подойдёт, – подумав и послушав причитания, сбавляю: – Ладно, полкруга, – полный-то круг может на полтора дикса вытянуть.

Старушка кое-как сваливает. После того, как я рану обеззаразил. Говорить об этом не стал, конечно.