Текст книги "Старт корректора (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Давний ушиб на левой плюсне, – ласково поглаживаю мощного жеребца, любимца наследника, – ничего страшного, он даже не хромает, но на скорости хода может сказаться.

Слегка поглаживаю заднюю ногу близко к копыту. Костную мозоль уменьшить, кость укрепить вливанием зелёной энергии точечно.

– Гулять ему можно, но в ближайшие пару дней серьёзной нагрузки не давайте.

Иду дальше, конюхи слушают с почтительным вниманием.

– Эта кобылка тоже жеребая, – тычу пальцем в животное после осмотра.

Третья на ранней стадии. Лица конюхов светлеют. Понятное дело, недавняя случка прошла успешно, можно не волноваться.

– Ваша милость, а эта как? – показывают следующую.

– Увы, уважаемые, эта пустая. Недельки через полторы пустите к ней жеребца.

Честно отрабатываю постой у графа. Очень настаивал Его сиятельство на поселении у них, а я не очень-то возражал. Немного поломался, чисто для порядка. Сегодня и расположились в замке. Мне здесь нравится. Всегда хорошо гостить у тех, кто к тебе благосклонен.

Утро через пару дней.

– Задержитесь ещё, Стэн, – упрашивает граф.

Мы собираемся в дорогу, нас ждут великие и денежные дела.

– Ваше сиятельство, неделя прошла. Если герцог Фаргонский захотел бы принять меры, он давно бы это сделал. Если не хочет, то кто я такой, чтобы его вынуждать?

– Он пока и на моё письмо не ответил, – признаётся граф. – Но сроки ещё не вышли.

Выясняется, что он сопли на кулак не мотал. Отправил послание сюзерену в первый же день моего появления. Утром следующего дня, если быть точным.

– Вышли, Ваше сиятельство, – вздыхаю удручённо. – Герцог вполне может ответить через неделю, но это будет означать, что он не считает моё дело важным. Разве нет?

Граф вздыхает ответно.

Всё его семейство выходит с нами прощаться, а Лекстер провожает до границы города. Выезжаем. Дорога зовёт нас в путь, соблазняя заманчивыми изгибами.

Через неделю.

Почти пересекли герцогство с юго-запада на северо-восток. Быстро, потому что попали в его узкое место. Герцогство вытянуто с юго-востока на северо-запад. И ещё здесь дороги хорошие. По этому поводу могу в знак уважения снять шляпу. Сейчас нас ждёт суверенное графство Иссерт. Надеюсь, что ждёт. Нет – уверен.

Погода всё чаще пасмурная, но до затяжных дождей мы успеем. В работе на конюшнях они не помешают. А под открытым небом запросто временный навес соорудим. Можно и переждать непогоду под крышей, если экстренного вмешательства не требуется.

– Стэн! – меня нагоняет Дэн, который показывает назад.

Мы всё время так движемся: я с Варнаком в авангарде, он в арьергарде. Объяснять что-то ему уже не надо, сам вижу. Нас нагоняет крупный вооружённый отряд. Кончики копий, стяг, выглядывающие из-за спины луки, мечи – признаков великое множество.

– Противник с тыла! К бою!

В кои-то веки пришлось отдать подобную команду не ради тренировки, а для того, ради чего тренировались. Повозки тут же разворачиваются поперёк дороги, слуги лихорадочно натягивают тетивы на луки, занимая свои позиции. Конные ратники разбиваются на две тройки, вставая по флангам сзади повозок.

Я выезжаю вперёд. Когда я готов и с наполненным, как сейчас, источником, мне и армия не нужна. Отъезжаю шагов на пятьдесят навстречу отряду, до которого остаётся один лиг. Неотлучный Варнак держится позади.

Отряд переходит с рыси на шаг и тут же выстраивается. Но не в боевой порядок (уже легче), а в колонну по четыре, занимая всю дорогу. Впереди трое, один из них знаменосец, тот, что впереди, видимо, командир. Стяг герцога Фаргонского. Хмыкаю. Как-то долго до герцога доходит. И кто же ему виноват?

Колонна приблизилась и по команде останавливается.

– Полусотник Трентон, – крепкий мужчина в самом матёром возрасте приветствует меня небрежным жестом.

– Шевалье Стэнард ди Гревис, – прикладываю руку к шляпе.

– Вы-то нам и нужны, – заявляет полусотник, не спуская с меня внимательного взгляда.

Слегка наклоняю голову, вежливо жду. Трентон достаёт небольшую карточку из плотной бумаги. С герцогским гербом и текстом, который я внимательно читаю. Он короткий:

Шевалье Стэнарду ди Гревису

Приглашение

Дорогой шевалье! Буду рад видеть вас у себя во дворце в самое ближайшее время. Смею вас уверить, что нам ест, что обсудить. Надеюсь, вы не откажетесь побыть несколько дней моим гостем.

Кассельт, герцог Фаргонский

Подпись настолько размашистая, что по занимаемому месту конкурирует с текстом записки. Чем выше особа, тем внушительнее подпись.

– Сожалею, полусотник Трентон, – протягиваю записку обратно. – В силу непреодолимых обстоятельств никак не могу принять приглашения Его светлости. Не откажусь от встречи, например, в графстве Иссерт в ближайший месяц. Однако сам к герцогу прибыть не могу.

– Шевалье, вы что, думаете, – полусотник полностью игнорирует возвращаемую записку, – Его светлость поскачет за вами в чужое графство?

В голосе презрительное недоумение. На каменном лице, однако, ничего не отражается. Его помощник справа насмешливо фыркает.

– Зачем Его светлости скакать в соседнее графство? – страшно удивляюсь. – Вы что, с ума сошли⁈ Он же герцог!

Против бесспорных тезисов моим собеседниками возразить нечего. А я перехожу на обычный тон:

– Разве герцог не может послать на переговоры доверенное лицо? Уверен, у него много верных людей, способных выполнить такое простое поручение.

Полусотник переглядывается с помощником:

– Может, – он равнодушно пожимает плечами. – Но Его светлость приказал нам доставить вас незамедлительно.

– В приказе упоминалось, что в случае отказа вы имеете право применить силу?

Вопрос остаётся без ответа. Его я читаю в глазах. Это не трудно. Трудно представить, что какой-то жалкий шевалье отвергнет приглашение самого герцога.

Принимаю решение:

– Варнак, перо! – через минуту слуга подаёт чернильницу с пером.

Дощечку, на которую положил приглашение, он придерживает для удобства. Пишу на обратной стороне. Только там достаточно места, и всё равно приходится быть кратким.

На этот раз полусотник не может не обратить внимания на мой жест. Принимает. Долго читает, встряхивает головой, перечитывает. Смотрит на меня, и на этот раз изумление всё-таки проступает на его каменном лице.

– Шевалье, вы серьёзно? Вы отвергаете приглашение Его светлости? Вы понимаете, что это оскорбление?

– Почему же оскорбление, полусотник? Мне представляется, что указанная причина вполне уважительная для отказа, – чуть подумав, втыкаю Трентону шпильку: – К тому же это не вам решать, оскорбление для Его светлости мой отказ или нет. Оставьте всё-таки этот вопрос в ведении герцога.

Город Трир, столица Фаргонского герцогства.

Дворец Его светлости, восьмью днями ранее.

Герцог сидит в малой гостиной перед камином, задумчиво крутит в руках послание Стоксена. Снова этот наглый шевалье. Письмо от этого выскочки в прошлый раз отправилось в этот самый камин. Герцог Кассельт поддался вспышке раздражения: что себе позволяет этот наглый мальчишка! Но текст его письма словно выжгло в памяти…

Ваша светлость! Бесконечно благодарен Вам за огромные возможности, которые Вы, пусть и невольно, мне предоставили. Должно быть, Ваша светлость уже знает о недоразумении, которое произошло у меня с Вашим вассалом, графом ди Хемфолтом. На случай, если Вас не уведомили, сообщаю об обстоятельствах дела. Со своими людьми мы работали на графа больше месяца и за вылеченных лошадей и других животных не получили от него ни фолта. Ваш вассал нас бесстыдно обманул.

Поймите меня правильно, Ваша светлость. Я вовсе не ставлю этот прискорбный случай в вину лично Вам. Готов поклясться в этом перед Праотцом. Наоборот. Как уже упомянул, у меня появились весьма соблазнительные возможности. А именно:

Теперь я имею полное право брать с заказчиков плату авансом. Их возражения легко сниму описанием происшедшего в Вашем герцогстве.

С прискорбием к сему сообщаю, что в дальнейшем не смогу работать в Вашем славном герцогстве. Уверен, что у вас достаточно знающих и опытных людей, которые успешно справятся со своей работой без моего участия.

С глубочайшим уважением к Вашей светлости

Шевалье Стэнард ди Гревис.

Вот прохвост! Делает вид, словно не понимает, какую славу создаст мне во всём королевстве!

Теперь Стоксен описывает работу шевалье в замковой конюшне. Герцога впечатлило. По словам графа, его конюший говорил о Стэнарде с огромной почтительностью. Также граф осторожно интересовался, что станет с его добрым соседом графом ди Хемфолтом, и просил сильно на него не злиться. «Всякие недоразумения случаются, Ваша светлость…»

Где-то он раньше слышал имя этого наглеца, герцог мучительно вспоминает, но бесполезно.

Ужин в обеденном зале.

– Что-то ты хмурый сегодня, папочка, – Имельда своим щебетанием пытается растормошить отца.

Герцог отмахивается. Мужчины не склонны перекладывать свои трудности на любимых женщин. Но вдруг Кассельт замирает, глядя на дочь. Это же она – да, точно она – говорила об этом наглом не по возрасту юнце!

– Скажи, Имельда, – тон герцога вполне соответствует обычной семейной беседе, – ты что-то рассказывала мне о некоем шевалье… как его?

Герцог щёлкает пальцами, искусно делая вид, что не помнит имени.

– Каком шевалье? – раскрывает свои большие и прекрасные глаза маркиза.

– Ну, этот… коней он вроде пользует…

– Ах, этот! Ди Гревис, брат Сесилии, маркизы Мертонской, – Имельда тут же вспоминает и начинает трещать: – Он тогда всех удивил. Не знаю, сколько он заработал у Мертонского, но на свадебный подарок вместе со своим другом, провинциальным баронетом, выложил аж триста пятьдесят соверенов. Я рассказывала, папочка!

Маркиза закатывает глаза и хихикает, потом продолжает:

– Помню, как один граф по соседству за столом аж почернел от унижения. Ему пришлось быстро писать вексель на сотню золотых, чтобы хотя бы приблизиться к какому-то шевалье…

Изо всех сил изображая вежливую заинтересованность, герцог выслушивает с предельным вниманием. И ведь дочка уже рассказывала об этом, почему он пропустил мимо ушей? Всего лишь ещё одна пикантная история, решил он тогда.

Выждав, когда общий разговор свернёт на другую тему, герцог подзывает слугу:

– Кастеляна и полусотника Трентона ко мне. Сразу после ужина жду их у себя.

Лицо герцог держит благожелательным, совсем не гармонирующим со строгим тоном. Лицо – оно для семьи, приказы – слугам.

Герцогство Фаргонское, близ границы с графством Иссерт.

Настоящее время.

У-ф-ф! До пограничных столбов на дороге и дежурной стражи не больше лига. Сзади никого в пределах видимости. Почти никого. Несколько телег и мелких конных групп в обоих направлениях не в счёт. Они точно не по наши души.

Переходим на шаг. Лошадки устали, но до загнанности им далеко. Мои кони намного выносливее любых других. Благодаря мне, разумеется.

– Оторвались, милорд, – фиксирует очевидное Варнак.

Ухмыляюсь. Не видел лица Трентона, но представляю его ярко, когда он понял, что погоня не складывается, и не понял почему. Я тогда просто развернулся и поехал к своим нарочито неторопливо. Зато Варнак понёсся со всех конских ног, донося мой приказ срочно и ускоренно продолжать свой путь.

За спиной я слышал резкие команды Трентона, его строгий приказ мне немедленно вернуться и последовать за ним. Перед этим без всяких взмахов руками пустил мощную волну, отнимающую силы. У коней, не у людей. Если уж пришлось демонстрировать свои возможности, то не более необходимого. Пешими они нас точно не догонят.

Пришлось напрягаться. После нескольких минут быстрого галопа – езда шагом и тонизирующие процедуры для коней. Затем повторение цикла. После часа напряжённой гонки темп сбавляем и спустя ещё час мы на границе. Через пол-лига власть герцога кончится. Если Трентон посмеет преследовать нас на чужой территории, то мне не трудно ещё раз лишить сил его коняшек. Но вряд ли. Кони придут в себя окончательно часа через четыре, не раньше. То есть ещё через два на настоящий момент.

– Цель въезда в графство? – запрашивает старший патруля почти строго после того, как я представился.

– По личному приглашению Его сиятельства графа Иссерта.

Глава 7
Дорожные приключения

Графство Иссерт, поместье графа.

Спустя четыре недели.

– Тебе всё-таки придётся чуток задержаться, Стэн, – объявляет улыбчивый и круглолицый граф Иссерт.

Мы уже дня три как готовы выехать. Ну ладно, день. К зимнему периоду надо было готовиться, поэтому запаслись походными печками, дополнительно утеплили повозки. На случай ночёвки под открытым небом сшили огромный шатёр для лошадей. Так что теперь им и сильные ночные морозы не страшны.

Граф не просто честно, а с каким-то удивительным удовольствием заплатил нам за работу. Четыреста десять соверенов. Правда, наличными только пятьдесят. Но банковские чеки столичного банка – это практически те же деньги, только украсть намного труднее. Я сам и настоял на безналичном расчёте. Дэну тоже так удобнее. С досадной, на грани приемлемости комиссии (от трёх до пяти процентов), обычные короткие векселя принимают без возражений все банкирские дома. Но с нас в том же столичном банке вычтут всего половину сотой доли. Если мы в том же банке счёт заведём.

В малую гостиную граф приглашает меня после обеда. Сейчас стоит у окна и хитро улыбается. После деликатного стука в дверь заглядывает слуга:

– Ваше сиятельство, доверенное лицо графа Хемфолта, господин Херст,– следует доклад.

После разрешающего взмаха графской руки заходит незнакомый мне фрукт. С бакенбардами, среднего роста и неубедительного телосложения, украшенного аккуратным брюшком. Типичная канцелярская крыса. Так о чужих говорят, был бы мой человек, причём тот же самый, сразу стал бы уважаемым стряпчим.

Херсту сесть не предлагают. Не обязательно. К тому же сам граф стоит у окна, это я нагло попираю своим задом кресло.

– Вы позволите изложить моё дело к шевалье ди Гревису? – почтительно вопрошает Херст после приветствий.

Разумеется, граф ему дозволяет.

– Ваша милость, я прибыл по поручению его сиятельства графа ди Хемфолта. Он отправил со мной письмо Вашей милости, а также оговорённую вами плату за работу, – с лёгким поклоном подаёт письмо.

Срываю печать, быстро пробегаю глазами текст. Если опустить все экивоки, то там сдержанные извинения за возникшее между нами недоразумение, перевод стрелок на лукавого кастеляна и указана доставленная сумма.

– В письме указана не та сумма, которую я жду, – небрежно отбрасываю листок на столик. – Уточните, пожалуйста, уважаемый, сколько именно денег вы привезли?

– Согласно договору, Ваша милость, – Херст подпускает в голос долю недоумения. – Триста восемьдесят пять золотых.

Так и знал, что без хитростей никак. Граф Хемфолт делает вид, что не имеет представления о том, что планка поднялась. Он может так сделать, ведь официального извещения от меня не было. Не верю, что граф Стоксен не сообщил ему напрямую или через герцога, но моё неверие – вещь не материальная. Зато сейчас никто не мешает мне кое-что сделать.

– Тогда приступим к процедуре? Вы всё привезли наличными? Выкладывайте.

Выкладывает. Да, всё привёз наличными. Пересчитываю. Большая часть золотом, сотня соверенов в империалах.

– Документик, Ваша милость, – подсовывает мне бумагу стряпчий.

Расписка в получении и отсутствии претензий. Получить-то я получил, а вот насчёт претензий…

– Ваша милость… – Херст растерянно читает мои письмена.

– Сто пятнадцать соверенов – штраф за попытку уклонения от платы по договору, – любезно поясняю я. – Впрочем, можем переписать документ, если вы добавите эти деньги к общей сумме выплаты. Не возражаю против надёжного векселя.

– У меня нет таких полномочий, – растерянно бормочет стряпчий.

– И денег больше нет?

Херст разводит руками.

– Тогда вам придётся удовлетвориться этим документом. Впрочем, напишу ещё графу записку.

Мне надо официально уведомить герцогство, что пока штраф не будет выплачен, моей ноги там не будет. Хемфолт пусть сам объясняется со своим сюзереном.

Одно из северных баронств.

Спустя неделю.

Караван наш увеличился. У Иссерта приобрели две пары тягловых лошадок, его мастера соорудили нам ещё одну повозку. Дэн времени даром не теряет и понемногу обрастает личной дружиной. Восемь человек дополнительно, шестеро из них – ратники. Им тоже лошадей подавай и снабжай. Но это уже забота Дэна, не моя. Хотя набор людей без моего участия не проходит.

Без участия нового приобретения Дэна, матёрого воина Краста, тоже не проходит. Он его у Стоксена нашёл. В королевских войсках служил. После тяжёлого ранения в ногу вернулся в родное графство и скучал в графском замке. Мастер копейного боя, неплохой мечник. Сильно хромает, поэтому и комиссовали. Хромал. Сейчас почти нет.

– Ты за него заплатишь, Дэн. Десять соверенов, – когда сказал это, долго смотрел в глаза другу, выискивая возмущение и досадливое недоумение.

Безрезультатно. Ничего, кроме ожидания разъяснений. Я их дал, конечно:

– Он должен быть благодарен тебе, а не мне. Поэтому я выступаю как наёмный лекарь, которому ты платишь. И он должен знать об этом.

Немного подумав, решаем, что обмолвиться об этом должен я. И это сделано. Когда Краст начал рассыпаться мне в благодарностях, огорошил его:

– Дорогой мой, мне за тебя заплатили. Почему бы и не вылечить за такие-то деньги. Сам ты мне не очень интересен, ты не мой человек.

Слукавил, конечно. Мне было интересно выправлять застарелую травму (перебитое мощным ударом меча в горячей свалке бедро), неправильно сросшиеся кости, перекрученные мышцы. Первую неделю Краст провёл на костылях. Заставить его лежать оказалось невозможно.

Въезжаем в какую-то деревню. Не самую маленькую, видали и меньше. Самый главный признак зажиточности селения – наличие постоялого двора и трактира. Эти принципиальные обстоятельства обеспечивают постоянный приток денег. На такие важные заведения всегда завязывается местная сельская экономика. Охотникам есть кому добытую дичь сдать, крестьянам – сбыть дары земли, всякие овощи, фрукты и злаки. Финансовый ручеёк от путников придаёт местным второе экономическое дыхание.

Только мы отклонились от основных трактов. Замечательная дорога идёт через Фаргонское герцогство, однако мы вынуждены его объезжать.

– Может, ничего и не будет, – предположил Дэн, когда я обозначил на карте изрядный крюк.

– То есть ты сам не уверен, что мы спокойно проедем?

На моё замечание друг с готовностью заткнулся.

Останавливаемся на самом краю почти пустого с виду поселения. По понятной причине: на погосте клубится огромная толпа. Кого-то дружно хоронят.

Даже не успеваю посмотреть на Варнака, как тот уже на своём Росинанте направляется к кладбищу. До него не больше лига.

Нам пришлось немного подождать, но мои люди не скучают. Кормят лошадей, осматривают их и повозки. Мужчине в дороге всегда есть чем заняться.

Возвращается Варнак. Рядом с его неторопливо вышагивающим конём рысит какой-то мужичонка в задрипанной шапчонке, но в сапогах, которые пока не развалились. По одному этому моменту понятно, что не рядовой виллан сейчас почтит меня своим вниманием.

– Ваша милость, я – Закр, староста деревни, – мужичонка мнёт в руках шапку. – Вы у нас погостите?

– Ты спрашиваешь или приглашаешь?

– Приглашаю, Ваша милость, приглашаю! – староста буквально захлёбывается словами, еле успевая их упорядочить в связную речь.

С огромным сомнением оглядываю захудалую деревеньку, перевожу взгляд на свой караван, насчитывающий пару дюжин человек и столько же лошадей. Проявляются издержки путешествия большой компанией. Приемлемые удобства нам может обеспечить только графский замок или поместье. Барон ещё может, но не всякий. Хотя не первый день в пути, так что сложности знакомые и преодолимые.

– Ох, беда у нас, Ваша милость, ох, беда! – причитает староста, показывая дорогу.

Посадил его на облучок передовой повозки, пешим ходом угнаться за конским шагом не всякий может.

Рассказ старосты дополняет своей тихой речью едущий рядом Варнак.

Бер рядом с деревней обосновался. Крупный матёрый медведь. И в зимнюю спячку не залёг. То козой полакомится, то корову задерёт. А хоронили убитую им бабёнку, за какой-то надобностью сунувшуюся в лес. Вернее то, что от неё осталось.

– Барон наш обещал помочь, да только сколько ещё народу и скотины до его помощи лишимся, – повествует горестную историю староста. – Ратников-то у него хорошо если десяток наберётся.

Доехав до дома старосты – всё-таки просторнее, чем остальные крестьянские халупы – оставил своих устраиваться, а сам двинул в сторону леса. Без сопровождения. Так велел предок.

На самом большом и раскидистом хвойном дереве вижу шевеление, а вслед приветственно горящие жёлтым светом глаза. «Давно пора вас познакомить», – довольно ворчит предок. Слезаю с коня и отхожу в сторону и вглубь леса. С дерева спрыгивает огромная кошка, больше всего похожая на барса. С удовольствием подставляет башку под поглаживание и почёсывание. После довольно продолжительного тактильного приветствия озадачиваю фамильяра:

– Лео, ты ведь уже понял, что надо сделать, – вопроса в моих словах нет, но барс согласно мурчит.

Он ещё немного трётся рядом, затем исчезает в густых зарослях. Возвращаюсь.

Дома старосты на всех явно не хватает. Для пары дюжин взрослых мужчин уже нужна небольшая казарма. Поэтому раскидываем шатёр для лошадей, повозки снабжаем дровами, в них тоже можно спать. А вот трапезничаем уже в доме, в два захода.

– С какой стороны обычно бер приходит? – спрашиваю старосту после ужина.

– С той! – машет рукой. – Но, бывает, обходит.

Повозки расставляю вдоль всей деревни, назначаю ночную смену. На каждом посту по четыре человека, вооружённых луками, копьями и палашами.

– Коней выпрягайте и присматривайте за ними.

В доме наседаю на старосту и заставляю нарисовать карту. Корявая и схематичная, но сойдёт. Мне надо составить план поимки и жестокого убийства взбесившегося бера.

Ночью проверяю посты.

– Костры жжёте? – вопрошаю риторически, но караульные пускаются в объяснения.

Отмахиваюсь. Запрета на костры не было, а на цепь засад по периметру всей деревни людей у меня не хватает. Тем более подготовленных. Слугам тоже прививаю боевые навыки, но без особых успехов. Из лука ещё могут в человека попасть. Если он стоит и расстояние не больше двадцати шагов. Потрясающие бестолочи. Хорошо хоть Варнак не такой. И хорошо, что простых слуг у нас только четверо.

Выдвигаюсь к лесу, подзываю Лео. Он всем телом и взглядом показывает направление. Вытягиваю туда лепесток ауры. Я могу делать это на полтора лига (300 метров). Обнаруживаю слегка пульсирующий алый сгусток на расстоянии в неполный лиг. По размеру именно бер. Или человек соответствующих габаритов. Наблюдаю.

Тварь ходит по краю леса, но приближаться к деревне опасается. Костры её явно смущают.

– А ты можешь его задрать? – лукаво смотрю на барса.

– М-м-ы-р-р? – слушает удивлённо мой смех.

Деревня Вязники.

Позднее утро следующего дня.

– И это всё? – упираюсь в старосту удивлённым взором.

– Дык… – разводит тот руками.

Со всей деревни он смог собрать только полтора десятка мужичков разного возраста. Хотя тотальная мобилизация, которую я восхотел, должна была обеспечить полсотни. У всех остальных хата с краю? Ну-ну.

Лица у собравшихся энтузиазмом не пылают. Их настроению полностью соответствует хмурое небо, надёжно закрывшее солнце. Хотя бы дождя нет.

Если с небом ничего не могу поделать, то уж воздействовать на эту унылую публику – запросто.

– Быстро состроили весёлые и бравые морды! – приказываю непринуждённо. – А то мне придётся кнутами вас взбодрить.

Молча поворачиваюсь лицом к своим парням. Хихикнувший Варнак немедленно дублирует мои безмолвные команды жестами. Спустя несколько мгновений над толпой разносятся звонкие щелчки кнутов. Реально пока никому не достаётся.

– Сделали весёлые и бодрые рожи, я сказал! – рыкаю ещё раз.

Затем мои ребята выстраивают мужичков в ряд. Командами и подзатыльниками. Разбиваю их на три группы вместе со своими. На каждую пятёрку – по три ратника или слуги. Для командования и прикрытия, если бер вздумает наброситься.

Поставив задачу, вместе с ударной группой выезжаю к месту засады. Нам надо сделать крюк, поэтому загонщики начнут через полчаса.

– Парни, я сейчас подзову своего котика, – предупредить надо обязательно, – тому, кто в него выстрелит, отверну башку. Он у меня такого не любит.

Щёлкаю пальцами и делаю подзывающий жест. Лео выскальзывает из зарослей и пристраивается рядом. Мои ратники глядят с изумлением и восхищением. О фамильярах они только в легендах слышали.

Еле успеваем к намеченной точке. Здесь разрыв леса, вырубка была. Линия деревьев вытягивается в нашу сторону языком. Самое узкое место для пересечения открытого пространства, удобнее всего беру преодолеть его здесь.

Главная ударная группа – это я и Краст с ещё двумя копейщиками. Они пока новобранцы, но парни крепкие. Шум меж тем приближается. Три группы загонщиков идут к нам широкой сходящейся дугой.

Сначала навостряет уши Лео, а затем вскрикивает один из копейщиков:

– Вот он!

Вознаграждаю идиота долгим и хмурым взглядом. Вряд ли бер нас услышит, но всё равно незачем орать.

Вперёд на открытое место выходит Краст. Пока один, мы себя не показываем. Бер мчится не прямо на него, забирает вправо. Ещё правее выходят лучники, беру приходится поворачивать на Краста. Тот начинает орать нецензурно и делать неприличные жесты. Настолько неприличные, что даже для зверя оскорбительные.

– Приготовиться, – бросаю команду через плечо копейщикам, они должны выйти в самый острый момент.

Когда огромный зверь уже совсем близко, Краст быстро поднимает копьё, упирая его конец в землю.

– Вперёд! – ещё одна команда копейщикам, они должны встать в ту же позицию по бокам.

Дальше мне пришлось включить быстрое зрение, потому что схватка моментально становится сверхскоростной. Бер встаёт на задние лапы и натыкается грудью на копьё. Сломать прямым напором не может, пяткой копьё надёжно упирается в землю, середину придерживают мощные руки Краста.

Зверь успевает притормозить, поэтому копьё входит неглубоко. Ударив рёвом по нашим ушам, он делает два взмаха могучими лапами. Верхняя половинка сломанного копья отлетает в сторону, бер припадает к земле, готовясь к атаке на Краста, вытаскивающего палаш. Может и не успеть. А где страхующие копейщики?

Вместо них выскакиваем мы с Лео. Кошак, в силу своих инстинктов, немедленно огибает бера, заходя ему в тыл. Не пойму, что свистит громче – клинок Краста или лапа бера? Наш бравый вояка наносит удар по летящей к нему лапе. Заметный результат только в том, что палаш отлетает в сторону.

При обычных обстоятельствах Краст был бы обречён. До его смерти оставался один бросок бера. Но происходит наоборот. От мощного невидимого удара зверя самого отбрасывает назад.

– Лео, осторожно!

Кошак дурную храбрость не проявляет, кружит вокруг зверя, прижав уши и грозно шипя. Отвлекает.

Дальнейшую свалку – изрядно бестолковую – трудно описать связно. Свистят стрелы прибежавших лучников, сверкают палаши. Но клинками мы не работаем, на близкой дистанции зверь чересчур опасен. Всё заканчивается так неожиданно, будто обрывается. Выключаю быстрое зрение. Так и неиспользованный палаш возвращается в ножны. Мне пришлось только ещё пару раз бить зверя воздушным кулаком. Серп использовать так и не решаюсь. Сила его ненамного превышает удар клинком, а его бесполезность уже видел. Всё равно, что пытаться бревно перерубить.

– Молодец! С меня талер, – киваю лучнику, которому удалось воткнуть стрелу прямо в глаз зверю.

Тот сияет. Скорее всего, случайно попал, но ведь стрелял именно в голову. Догадался.

Сбежавших копейщиков находим через полчаса. С помощью Лео и моей. Пригоняем их обратно, заставляю их отрезать голову бера. Шкуру не снимаем – куда нам её издырявленную? Ругань Краста на своих помощников останавливаю:

– Прекрати. Они уже не наши. Оставим их тут, в деревне.

Подходят загонщики, с ними Варнак. Местные опасливо оглядывают тушу. Они-то, с моего разрешения, шкуру сдирают. На шапки, на обувь – у крестьян всё в дело пойдёт. Приходит в голову ещё одна идея:

– Варнак, у тебя мелочь с собой есть?

После инвентаризации наличности выстраиваю деревенских и вручаю им по три фолта за помощь.

– Это зачем ещё? – Варнак морщится от моего широкого и бессмысленного на его взгляд жеста.

– Политика, друг мой, политика, – подмигиваю.

Деревня Вязники.

– Это мои люди, Стэн, – хмурится Дэн на моё решение отчислить двух струсивших.

Ухмыльнувшись, приказываю привести их. Краст пригоняет экс-копейщиков милостивыми пинками. Продолжаем при них.

– Это твои люди, Дэн, всё правильно. А значит, что?

Друг мой смотрит хмуро и загнанно.

– Это значит, что ты за них отвечаешь, – разъясняю ласково. – Меня вполне удовлетворит их изгнание. Не прошли проверку в деле, бывает. Выгонишь – снимаешь с себя ответственность. Но если решишь их оставить, тебе придётся заплатить мне за каждого десять соверенов.

От озвученной суммы Дэн всего лишь хмурится, а штрафники бледнеют.

– Они бросили твоего сюзерена в самый опасный момент. Подвергли меня смертельной опасности. Тем самым подвели тебя, ведь ты за них отвечаешь.

Пока Дэн думает, делаю знак Красту, тот прогоняет дезертиров. Мы остаёмся на крыльце.

– Думай, Дэн, думай. Время у тебя до отъезда. Твои ратники должны бояться тебя разозлить больше, чем любых врагов. Тогда из них получатся воины. А если целость собственной шкуры останется для них самым дорогим на свете, то зачем они тебе?

– Милорд, вы обещали мне объяснить, зачем вы заплатили вилланам? – негромко спрашивает любопытный Варнак, когда Дэн отходит.

– Подумай сам, – ухмыляюсь немного гадко. – Мы ждали человек сорок-пятьдесят, а пришло полтора десятка. Что это значит?

Ему тоже даю время подумать.