Текст книги "Старт корректора (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11
Развитие

Триест, особняк ди Гревисов.

Малая гостиная, вечер следующего дня.

– Стэн, ты мог бы помочь брату деньгами, – папаша глядит на меня со строгим осуждением.

Граф прибыл в столицу перед праздником зимнего солнцестояния. От него новый год отсчитывается. В особняке сразу стало многолюднее.

– Чтобы он опять их в карты проиграл?

Строгие отцовские взгляды в мою сторону давно отскакивают от меня, как капли дождя от валуна.

Даже Хендрик это понимает, и никакого торжества в его глазах не просматривается. А вот опаска появляется, когда выдаю его пристрастие к карточной игре.

– Не так уж много он проиграл… – граф совершает защитный манёвр.

– Дайте ему волю – он всё графство просадит. Я вот научусь по-хорошему, пусть со мной играет. Если что, статус наследника на кон поставит. Хотя нет, не хочу быть наследником. О, вот этот особняк на меня запишите!

Граф брюзгливо отмахивается.

– Как дома дела? – меняю тему, и соскочить он с неё не может. – Как матушка, как сёстры?

– Хорошо всё. Сесилия на сносях, матушка к ней в гости поехала.

– Опередила, выходит, Амалию, – замечаю флегматично.

– Надеюсь, ненадолго.

Отец рассказывает также, что происходит на юге. Там мы продвинулись ещё дальше. Не разобрал его чувств, когда он высказывается о Дортинах.

– Владений у них сейчас столько, что ещё немного – и на полноценное графство хватит.

– Город построят – будет и графство, – замечаю невозмутимо. – Отец, а ведь интересно выходит. Если среди ваших вассалов появится граф, то вам, хочешь не хочешь, придётся стать герцогом.

Папаша впадает в приятную задумчивость, Хендрик приосанивается. Да, в таком случае сладкое перепадёт не только отцу. Хендрик станет маркизом, а я виконтом или бароном, почти не прикладывая к этому усилий.

– Хендрик, когда станешь маркизом, выделишь мне какое-нибудь баронство? Мы же братья. Родные.

Смотрю на него прямо, весело и дружелюбно. Братец впадает в ступор. Согласиться не может, всё нутро на дыбы встаёт. Отказать прямо – боится. Я ведь запросто могу отомстить кулаком в морду.

– Сначала станем герцогством, а там посмотрим, – граф спасает наследника. – Между прочим, дальше король нам запретил двигаться. Южные земли вплоть до моря он назвал маркой Сейтон и даже маркграфа назначил. Племянника королевы, виконта Браста.

Недовольства этим обстоятельством у отца не вижу. Не лишним будет поддакнуть:

– Удобно. Сейчас королевские легионы сбросят степняков в море, и наши с Мертонами владения перестанут быть пограничными и опасными.

А вот теперь раздражение в глазах графа появляется. Догадываюсь о причине: на моём месте должен быть Хендрик, но он только глазками лупает бестолково.

– Выхода к морю не получим, – бурчит граф.

– Да пропади он пропадом! – жизнерадостно выдаю я. – На строительстве флота последние штаны снимешь. А там то пираты, то заморские дрянные болезни занесут, с которыми не знаешь, что делать. Кстати, если король вас с герцогом обяжет помочь маркграфу, выторгуйте себе кусочек побережья. С проходом туда.

Раздражение графа достигает критического уровня, потому что братец опять слова вставить не способен. Отец хлопает ладонью по столу:

– Ладно, поздно уже. Пора спать. Хендрик, зайди в мой кабинет!

Ухожу к себе. На столике возле кровати обнаруживаю своё «пончо» из лечебницы и шапочку. На накидке на правой стороне груди и передней части головного убора вышита надпись «Стажёр». Вызываю дворецкого, приказываю передать служанке мою горячую благодарность в виде пары диксов. Сегодня у меня выходной, есть время озаботиться формой.

По шуму со двора понимаю, что отец с Хендриком отправились куда-то развлекаться. Пусть их. Верчу в руках бронзовую двойную трубу – прообраз микроскопа. Две трубки, соединённые на мелкой резьбе. Пробую, рассматриваю всё подряд. Выясняю, что нужно довольно яркое освещение, ведь захват поля зрения очень небольшой. Обдумываю следующие детали. Надо макет делать. Из какого-нибудь недолговечного материала вроде глины…

Триест, школа фехтования «Быстрая рапира».

Утро следующего дня.

Пять – пять! Маленькая победа, рубеж большого пути. Долгое время наши рандеву с Дризом упорно выходили на счёт пять – четыре в его пользу. Наставник первым хитрым манёвром пробивал мою защиту, я тут же сквитывался. Но никогда мне не удавалось вырваться вперёд.

Сегодня при счёте четыре – четыре он снова вознамерился поставить финальную точку. Поставил. Вот только одновременно со мной. Довольно улыбаясь, подхожу к нему, привычно пускаю по его телу тонизирующую волну, снимающую ушибы.

– Растёшь, Стэн, – Дриз не проявляет ни малейших признаков досады.

Не знает, а я говорить не буду, что у него и сейчас нет против меня никаких шансов, если я включу «быстрое» зрение.

Воспитанники школы расходятся по своим местам. Мастер Гровз не только не препятствует им глазеть на наши поединки, наоборот, настоятельно рекомендует. Тоже приступаю к своим упражнениям, сегодня это работа с двумя клинками сразу. Дриз только головой качает. Гровз поглядывает с уважением, мелкота – благоговейно.

Случайно услышанными обрывками разговоров до меня дошли слухи, распространившиеся среди учеников. О том, что когда-то в детстве я брал уроки у Гровза. Мастер либо сам намекнул, либо не препятствует. «Хороший маркетинговый ход», – одобрил несомненное лукавство предок. Разрушать складывающийся миф не стану, Гровз натурально сильный мастер. К тому же чувствуется сродство стилей его и Дриза. Мне всё равно, но, возможно, в юности они прошли одну школу.

Триест, улица Цветочная.

Лавка мастера Крейцера.

Четыре недели спустя.

– Моё зелье «Кларен» готово?

Любезный приказчик водит пальцем по журналу:

– Шевалье Стэнард ди Гревис… да, конечно, – и отлучается к шкафу у дальней стенки. Приносит мой флакончик, но в руки не отдаёт. – С вас три соверена.

– Сначала посмотрю, мало ли что вы мне подсунете.

После недолгих препирательств, под моим давящим взглядом уступает, отдаёт флакончик. Скептически хмыкаю. Полезный объём не больше сливы, тяжёлая по виду маслянистая жидкость золотистого с зелёным оттенком цвета. Прищуриваюсь. Чтобы видеть магию, надо переводить зрение в особый режим. Обнаруживаю свечение слабого салатового цвета. Судя по его насыщенности, целебной магии в зелье скудное количество. Но есть.

– Срок годности – неделя, – уведомляет приказчик. – Через неделю эффект не гарантируется.

Хмыкаю презрительно.

– Какой состав? – откручиваю колпачок, принюхиваюсь.

В целом запах приятный, хотя чувствуются нотки прелой травы. И нечто знакомое. Где-то я этот аромат слышал.

– Состав вам никто не скажет, – приказчик пожимает плечами. – Тайна мастера.

Без него знаю, что ответа не будет. Слушаю не его, а голоса из-за двери, откуда приходил Крейцер. Нет, показалось. Не торопясь выхожу на улицу. Самоё лёгкое сделал, и что дальше? Оглядываюсь на шум – из калитки, ведущей во внутренний двор мастерской, выходят люди. И не только Крейцер мне знаком, вот какая штука. Второй знакомец отшвыривает носком сапога ком снега, свалившийся на расчищенную дорожку.

– Ваше сиятельство, каким судьбами?

Аристократ, прощающийся с Крейцером, поднимает на меня взгляд, и лицо его озаряется искренним восторгом:

– Стэн! Как же я рад тебя видеть! Всё собирался к тебе заехать… – тут он запинается по понятной мне причине. – Как же хорошо, что я тебя встретил!

– А что вы здесь делаете, граф?

– Ну как «что»? Ты думаешь, откуда берутся деньги за лекарственные травы? Мастер Крейцер один из закупщиков, – Фаркан кивает на лавочника.

– И сколько он вам платит? – любопытствую больше из вежливости, но вижу, как поджимает губы Крейцер.

– Хорошо он платит, – Фаркан улыбается, но сумму озвучивать не спешит.

– Более выгодных скупщиков не пробовали искать? Простите, но именно этот мне кажется подозрительным, – не могу удержаться от мелкой, но такой сладкой мести.

От моего замечания лицо Крейцера приобретает выражение, от которого молочные продукты, будь они рядом, моментально скисли бы.

– Ваше сиятельство, прошу вас… – мастер-лавочник находит в себе силы разомкнуть уста.

– О, уважаемый! – перебивает граф. – Совсем голову потерял! Мастер, это мой друг и партнёр шевалье Стэнард ди Гревис. Стэн, это Крейцер, мастер зельеварения. В основном я ему мирт продаю.

Мирт! Точно! Вспомнил этот запах! Теперь можете не рассказывать мне о составе, я знаю основной компонент.

Когда граф увлекает меня к своей карете, только успеваю сделать знак Варнаку, чтобы моя следовала за нами. Крейцер так и остаётся стоять у своей калитки, будто его приморозило.

Фаркан повёз меня в свой особняк, засыпая новостями и приветами от Дианочки и Аманды. Мог бы и коротко сказать, что все веселы и здоровы… Чего⁈ А я совсем забыл!

– Аманда родила недавно. Крепкого мальчика. Назвали Теодором.

– Красивое имя, – в любом бы случае так сказал, но имя мне действительно нравится.

Пообедать пришлось у Фаркана. Хотя почему «пришлось»? Обед был что надо. Гусей я не люблю, но кушать – очень даже. Задержаться не мог – пора в лечебницу. Зато выпрашиваю у графа немного мирта. Всего полграна (гран – примерно двадцать четыре грамма) высушенной, приятно пахнущей травы. Опять же Фаркан подогрел меня двумя дюжинами соверенов. Моя доля за прошедшее время.

На прощание и я его порадовал:

– Граф, давайте поступим так, – я уловил некое выражение его глаз, когда он мне деньги отдавал. – Это ваша последняя выплата мне. При случае я вам накопители и так заряжу, мне не трудно. Но вы и без меня где угодно их зарядите. Договорились?

– Но как же Стэн… – ожидаемо он начинает противиться.

– Всё-всё, граф! – останавливаю его очень решительно. – Мою долю забирайте себе и с неё же оплачивайте услуги посторонних магов. Я только рассчитываю на ваши поставки по сложившимся ценам. Есть вероятность, что они мне понадобятся.

– Хочешь сам зелья варить? – в голосе облегчение и понимание.

– Да, попробую.

Лечебница Святого Антония.

Тот же день.

– Вы почему не на обходе⁈ – возмущённый и властный глас эрдата Кантора затапливает всю комнату.

Да, время обхода, а мы с Ландером сидим, травим байки и попиваем горячий чай. Баронет, между нами говоря, изрядная сволочь, но притерпеться можно к кому угодно, как к постоянному противному запаху. С течением времени его просто перестаёшь замечать. К тому же стоит баронету пересечь некую красную черту, как ему тут же прилетит в глаз. Он это знает на собственном опыте и ведёт себя как почти приличный человек. Я обложил его красными флажками со всех сторон.

Пожаловаться он не может. Во-первых, он дворянин какой-никакой, поэтому сразу нарвётся на немой вопрос – почему не дуэль? Во-вторых, следов я не оставляю, а если вдруг появятся, то быстро сниму. Нет следов ударов – не было ударов.

Я ещё некоторое время терялся в догадках, почему Ландер вызов не бросает. Пока по его случайной обмолвке не понял, что кто-то из его малолетних родственников и детей друзей занимается в «Быстрой рапире» у Гровза. Сразу всё стало на свои места, особенно после прямого вопроса баронета:

– А ты действительно двухклинковым боем владеешь?

– Трудно сказать, баронет. Когда с двумя шпагами выхожу, своего наставника придавливаю сразу. В традиционном же стиле он для меня очень крепкий орешек. Даже ничья с трудом даётся. Так что, пожалуй, да, можно сказать, владею. В какой-то степени.

Если учесть, что я – графский отпрыск, а он – не наследный сын барона, то как-то незаметно он стал ведомым в нашем дуэте.

– В самом деле, баронет, а почему мы не на обходе?

– Трудно сказать, шевалье, – Ландер подхватывает мой тон. – Может, потому, что обходить некого? Что с тем парнишкой обожжённым? Который у нас последний был?

– Откуда ж я могу знать, баронет? – округляю глаза. – Я через полчаса после приезда его из лечебницы выпнул. Нечего тут здоровым делать. Так что не знаю. Может, опять ищет, где обжечься.

– Такой недотёпа запросто найдёт, – Ландер поддерживает светский расслабленный тон, даже когда потерявший дар речи эрдат стремительно покидает ординаторскую.

– Баронет, скажи мне, как аристократ аристократу: ты точно мне все свои заклинания передал?

– Все ли? – Ландер, подлая гнида, задумчиво заводит глаза к потолку. – Ну, точно могу сказать, что не передал тех, которыми не владею.

Делаю злое и многообещающее лицо, он ведь этого ждёт.

– Если их не учитывать, тогда да, все.

Тщательно ощупав его подозрительным взглядом, сую руку в карман. И размашистым жестом хлопаю ею по столу. Ландер слегка дёргается и косится на увесистый, заманчиво поблёскивающий империал.

– Моя благодарность в твёрдой материальной форме.

– Не-не, Стэн, прекрати, – Ландер не может не повредничать. – Учить тебя – моя обязанность по уставу лечебницы. Мне вроде даже что-то там приплачивают.

На его возражения отвечаю привычным аргументом:

– А в глаз не хочешь?

Баронет тяжко вздыхает, неохотно – натурально неохотно, с-сука! – забирает монету. Прид-дурок!

К концу смены снова врывается эрдат:

– Хватит бездельничать! Быстро в зал! Вам больных привезли!

Ландер было дёргается, но останавливается, глядя на неподвижного меня. Я продолжаю вальяжно отдыхать на диване, раскинув руки по спинке и закинув ноги на пуфик.

– Сколько привезли, господин эрдат?

– Пятерых!

– Господин эрдат, ради такого мизерного количества работы я задницу отрывать от мягкого не собираюсь. Сначала обеспечьте нам соответствующий объём, потом приходите. Мы ещё немного здесь побудем.

Ландер еле слышно фыркает. Кантор уносится, что-то бормоча под нос.

Через час в больничный зал входит эрдат, сразу идёт в сектор Ландера. Пальцем подманивает санитара, требует доклада.

– Что они делали, точно не скажу. Поколдовали вон с тем, которого мы уже списали. Его бык на рога взял. Сейчас спит. А эти двое ушли.

– Остальные?

– Тоже спят. Они как-то быстро по всем прошлись…

Кантор задумчиво оглядывает наполовину опустевший зал. Такое случалось не часто. Точнее, никогда. В лечебнице всегда существовало только два режима работы. Первый, когда больных очень много, и второй, когда их класть уже некуда. Как оказалось, возможен и такой, полупустой.

Одна из улочек столицы глубоким вечером.

Флисс, банковский счетовод, плетётся домой, погружённый в тяжёлые думы. Руку оттягивает сумка с непритязательными продуктами. Мало того, что приходится брать дополнительную работу, так ещё надо зайти в лавку до её закрытия. Отпрашиваться тяжело, начальник отделения сразу начинает смотреть, как на фальшивый вексель или даже хуже. Поэтому Флисс отлучается в конце рабочего дня, затем возвращается к работе. Начальник Бринкс всё равно смотрит неласково, но хотя бы молчит.

Флисс не замечает, насколько пустынна заснеженная улица. По зимнему времени глубокий вечер давно перетёк в длинную ночь. Все лавки уже закрыты ставнями наглухо, двери заперты.

Машинально мужчина сдвигается ближе к стене очередного дома, когда слышит за собой стук копыт и шелест колёс. Он даже не смотрит в ту сторону. Что нового он мог увидеть в очередной карете? Они сотнями по городу носятся. Но оглянуться приходится, потому что карета вдруг останавливается, и хруст снега говорит о двух спрыгнувших наружу людях раньше, чем Флисс их видит.

Поздно замечает, слишком поздно. Толчок с разворотом – и некрупный Флисс плюхается задом на сугроб, прижатый к стене дома.

– Деньги есть? Кошелёк сюда, быстро! – грозный окрик подкрепляется пугающей близостью сверкающего жала шпаги.

Сердце замирает, а затем обрушивается куда-то ниже желудка. Трясущейся рукой Флисс снимает с пояса из-под пальто тощий кошель. На сверкающую сталь в опасной близости от горла старается не смотреть.

– В-вы м-меня убьёте? – сипло спрашивает он грабителей.

Вдруг Флисса охватывает полнейшее равнодушие, смешанное с парадоксальным чувством облегчения. Пусть убивают. Все проблемы снимутся разом. И вечно недовольный начальник – самая меньшая из них. Не надо судорожно искать недостающие деньги на дорогое лечение жены, которая стремительно угасает от ураганной лихорадки. Не надо думать, что станет с малолетними детьми, когда они останутся без матери, а значит, без присмотра.

– Это что за хрень⁈ Ты что, правда считаешь это деньгами⁈ – на Флисса смотрят молодые, яркие и беспощадно злые глаза.

Мужчина устало прикрывает веки. Скорей бы уж. Как будто он виноват, что в кошельке остался только талер и какая-то медная мелочь.

– С виду приличный человек, а взять нечего, – презрительно кривит губы второй.

Дальше происходит совсем неожиданное. Юноша, убравший шпагу, поручает приятелю держать кошелёк раскрытым и вытаскивает свой. Выгребает оттуда горсть монет, среди которых, как почудилось Флиссу, блеснуло жёлтым, и пересыпает в его кошелёк. Суёт в его безвольные руки.

– Держи!

После этого Флисса бесцеремонно хватают за шиворот и грубо вталкивают в карету.

Стэн.

– Надо отвезти его домой. А то ещё ограбят по дороге и заберут наши деньги.

Варнак, остававшийся в карете, смотрит с осуждением. Настоящий казначей, мать его…

– Сколько вы ему дали, Ваша милость?

– Сколько ни дал, все – мои. То есть теперь его, – навскидку там было меньше двух соверенов, если на золото переводить.

Подобранный нами прохожий лезет в кошелёк, пересчитывает монеты, шевеля губами.

– Двух крон не хватает…

Переглядываюсь с ошалевшим Ландером, и нас одновременно валит с ног приступ хохота. Свалил бы, если бы мы не сидели.

– Нет, ты погляди на него, Стэн, – стонет Ландер. – Двух крон мы ему недодали… ну и наглец…

Отхохотавшись, снисходительно выслушиваем сбивчивые объяснения:

– Меня зовут Флисс. Простите великодушно, господа. Ничего такого я не хотел. У меня тяжело болеет жена. Немного денег дома есть, но даже с вашими не набирается пяти соверенов. А ни одного целителя не дозовёшься, если нет хотя бы пяти золотых…

– А зачем нас дозываться? – прерываю словоизлияния флегматично. – Мы уже здесь.

Слова мои оказались пророческими. Мы прибыли к жилищу Флисса.

Заходим туда, забрав с собой озябшего кучера. Отца семейства встречает небольшая кучка детей в количестве трёх штук. Старшая – девочка лет девяти, ещё одна младше её на пару лет и совсем маленький карапузик. При виде нас испуганно забиваются в угол прихожей.

– Показывайте, где больная, и займитесь детьми, – скидываю с себя тёплый плащ и иду за суетящимся хозяином.

А вот Ландер даже ходить умеет надменно. Надо бы у него поучиться…

Стоим в какой-то каморке над худощавой, измождённой женщиной, лежащей в постели. Даже на расстоянии ощущается сильный жар, и руку ко лбу прикладывать не надо. Ландер всё-таки трогает и тут же одёргивает руку.

– Ого! – говорит брюзгливо.

– Что скажете, наставник? – одновременно с вопросом выпроваживаю хозяина из комнаты.

– Ей кабздец, – прямодушно выдаёт Ландер. – Жить осталось несколько часов.

– Был бы кабздец, – не только я учусь, Ландер тоже кое-что от меня перенял, – если бы мы не появились. Малое тонизирующее можешь дать?

– Могу. А почему не ты?

Скрываю смущение. Сильное запросто могу дать, среднее уже с напряжением, а малое мне не даётся. Трудно мне отмерять энергию по каплям в стандартных заклинаниях. А сильное воздействие для стоящего на краю гибели очень опасное дело. Тот случай, когда лечение может убить.

– Тебе полезнее. Когда опустошаешь источник до дна, он приобретает склонность к росту.

Баронет на мгновение сосредотачивается. Я тем временем ныряю в Тень.

– Всё ясно, – удовлетворяю вопрошающий взгляд Ландера. – Воспаление лёгких. В тяжелейшей форме.

Никаких затруднений. Очень похожая болезнь есть у лошадей. Сталкивался с ней и в лечебнице. Так что собственноручное плетение у меня есть. Его и накладываю. Здесь энергию можно не калибровать, удар наносится по вирусам.

Стоим, наблюдаем. Даже искушённый взгляд Ландера улучшений не замечает. Только в Тени можно заметить, как организм, уже готовящийся к капитуляции, словно замирает в недоумении. Злой и почти добившийся победы враг вдруг исчез.

– Пойдём, подождём немного.

Выходим в гостиную, без спроса располагаемся на чём-то напоминающим скамью со спинкой. Вокруг нас тут же начинают суетиться искательно заглядывающий в глаза Флисс и старшая дочка. Нас угощают горячим компотом. Младшая девочка забилась в обнимку с братом в дальнем старом кресле. Оба не спускают с нас глаз. Улучив момент, когда на меня никто не смотрит, показываю им язык и на мгновенье корчу рожу. Дети цепенеют.

– Не знаю, Флисс, – честно отвечаю изнемогающему хозяину. – Подождём немного. Ты слишком много времени протянул. Надо было сразу к нам в лечебницу Святого Антония везти. Она же бесплатная. Так, – смотрю на пригревшегося кучера: – Иди, меняй Варнака! И не смотри на меня так. Скоро домой поедем.

Кучер приказ выполняет тут же, но так замедленно, что не очевидно только самому тупому – очень ему не хочется выползать на улицу в мороз.

– Сейчас напоите больную чем-нибудь, – указываю Флиссу, которому уже шепчет что-то на ухо возбуждённая дочка. – Да хоть бы этим компотом. На ночь хорошо бы куриного бульончика, хотя бы несколько ложек.

Снова беготня и суетня, за которой наблюдает уже и Варнак, с наслаждением попивающий горячий напиток.

– Кажется, мы больше тут не нужны, – делает очевидное для всех замечание Ландер. – Мне ещё надо как-то домой добраться.

– А зачем тебе туда добираться? – ответствую равнодушно. – Переночуешь у меня. Свободная комната для тебя найдётся.