Текст книги "Старт корректора (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Хендрик невнятно рассказывает, как славен и могуч великолепный маркиз. Как сильны его связи, родственные и дружеские, какой он непревзойдённый дуэлянт.

– В этом году он серьёзно ранил на дуэли двух дворян. Один умер…

Хмыкаю. Братан, надеюсь, по пьяни… хотя нет, не надеюсь. Он местами просто тупой, а местами безнадёжно. Забыл, что шестнадцать лет мне исполнится только в конце весны. До этого срока имею полное право отказать в дуэли любому совершеннолетнему. Мне никто даже слова не скажет. Зато много чего наговорят зачинщику. А уж если я соглашусь на дуэль и выиграю, то противнику моему наступит полная кабзда. Его репутация ухнет с головой в помойную яму.

Сегодня братец пропустил вечернюю тренировку, завтра, вернее, уже сегодня утром в Академию никак не смог бы пойти. Если только шатаясь, а то и ползком. Это я настоял на светском выходе только накануне единственного выходного. У кого-то из нас двоих должна быть голова на плечах. В тот салон я больше не ходок. Даже разложить на диванчике в нише ни одну из красоток не получилось. То будуары заняты, то всех стоящих разобрали. Но и без того на вино и закуски ушло два соверена. Конские цены и никакой отдачи. Только разборки с маркизом греют душу. И то, даже в морду ему не дал. Печалька.

Триест, дворец герцога Асфанского.

Спустя неделю.

– Молодой человек, не хотите присоединиться? – меня чуть не ослепляет обаятельной улыбкой импозантный мужчина с небольшими бакенбардами и в стильном сюртуке. – Барон Сеншаль к вашим услугам.

Его товарищи по игровому столику тоже вежливо улыбаются. Этикет категорически запрещает самостоятельно знакомиться только с дамами. Мужчинам можно. Тоже представляюсь.

Знаком я пока лишь с герцогиней, хозяйкой дома. Этот момент никак не пропустишь, она всех встречает на входе. Так, а где Хендрик? Оглядываюсь, не нахожу – зал большой, с колоннами и массой народа. Долго высматривать не могу, уже вступил в беседу.

– К чему вы предлагаете присоединиться, Ваша милость? – карты я вижу, но конкретика не помешает.

– Нам нужен четвёртый, двумя парами в вист играть веселее, – приветливо улыбается барон. – Базовая ставка всего одна крона. И давайте попросту, шевалье!

Почти удерживаю взметнувшуюся вверх бровь. Однако! Сам не игрок ни разу, но доходили до меня истории о партиях, начинавшихся с дикса или даже фолта, которые кончались общим банком в десятки соверенов.

– Хотите поживиться за мой счёт, барон? – гляжу хитренько-хитренько с лукавым пониманием, почти заговорщицки. – Я даже правил игры не знаю, а вы сразу цену задираете. Прямо уже чувствую, как мой кошель пустеет.

– Вы не играете? – удивлённый барон переглядывается с соседями. – Настоятельно советую научиться. Но есть ещё одно дело. Вы всё-таки присядьте, шевалье.

Мужчина делается серьёзным. Мне представляется несколько опасным садиться за общий стол, если что – беседу в дальнейшем оборвать будет труднее. Всё-таки сажусь, отказ выглядит невежливым.

– Шевалье, а Хендрик ди Гревис кем вам приходится? – Сеншаль обнаруживает знакомство с братом.

Узнав, что мы родные браться, воодушевляется:

– Дело в том, дорогой шевалье, что Хендрик задолжал мне почти дюжину соверенов, – барон глядит проникновенно, голосом почти извиняется. – После пары неудачных для него игр. Могу показать его расписки.

– Не надо, – делаю отстраняющий жест. – Долги Хендрика – это его долги. Ко мне никакого отношения не имеют. Он достаточно взрослый человек, чтобы самостоятельно разбираться со своими обязательствами.

– Карточный долг для дворянина – дело чести, молодой человек, – наставительно изрекает усатый сосед барона.

Если правильно помню, камергер королевского двора, тут таких много.

– Наверное, – пожимаю плечами. – Но не чужой же долг.

– Вы – родные братья, одна семья! – настаивает камергер.

Вот пристал!

– Господин Орнис, я – младший брат и не обязан погашать долги старших. За Хендрика отвечает наш отец, граф ди Гревис. Я не стану узурпировать отцовскую власть.

Моя концепция заставляет их задуматься. Барон явно разочарован:

– Шевалье, передайте Хендрику, что мы ждём возврата долга, – Сеншаль выжимает из себя последние остатки приветливости.

– Всенепременно, барон! – откланиваюсь.

Возлюбленного брата моего ждёт тяжёлый и неприятный разговор. Пока он где-то прячется. Вижу его, когда начинаются танцы, затем снова исчезает. Совершенно мистическим образом.

– Дорогая, а ты не преувеличиваешь?

Притормаживаю рядом с троицей величавых дам, среди которых хозяйка дома. Это она недоверчиво смотрит на породистую блондинку. Не очень юную, но явно моложе моей матушки.

– Я тебя уверяю! – блондинка говорит с жаром. – Эффект совершенно чудесный! Волшебный крем!

– И долго этот эффект держится? – деловито замечает третья, худощавая шатенка.

Блондинка вздыхает и признаётся:

– Не очень. Действие заканчиваетсяч на следующий день, но небольшие улучшения остаются надолго. На пару недель, – затем она возбуждается: – Нет, а что вы хотите⁈ Всего пять соверенов за флакон! – тут она замечает меня и мои навострённые уши: – Сударь, вы что-то хотели?

– Шевалье… – герцогиня щёлкает пальцами, вспоминая.

– Стэнард ди Гревис, – подсказываю с наивозможнейшей любезностью. – Видите ли, дамы, я обладаю скромным даром целителя, и меня живо интересуют подобные вещи. Не подскажете ли имя мастера, изготавливающего столь замечательное зелье?

Не сразу, но аристократки соглашаются.

– Купить не получится, там очередь на месяц вперёд расписана, – предупреждает виконтесса Ландор, та самая блондинка.

– Полагаю, месяца мне не хватит, чтобы состариться и умереть, – пожимаю плечами.

Мой комментарий вызывает смех, и мне раскрывают имя волшебника. Мастер Крейзер. Адрес тоже называют.

Глава 10
Карьера фельдшера

Триест, улица Цветочная.

Лавка мастера Крейцера.

Два дня спустя.

– Доброго вам дня, щедрых клиентов и удачи в делах, уважаемый мастер!

– Приветствую… Ваша милость, – с равнодушной и не особо доброжелательной скукой отвечает мужчина средних лет.

Крейцер, за которым по моей просьбе сходил приказчик, мужчина не старый. Брюнет без заметной седины, средней комплекции и полноты. Пожалуй, самый молодой из всех виденных мной мэтров разных ремёсел. Больше на лавочника похож.

Могучий вал моей доброжелательности и авансовой приязни разбивается как о неприступную мощную скалу. Не вызывая никакой ответной приветливости.

Сползание своей улыбки в состояние оскала останавливаю. Но мне стоит некоторого усилия сохранить доброжелательность. Лишь приходится добавить долю ехидной насмешки, ровно столько, чтобы её мог не заметить непроницательный человек.

Мастер и не замечает, зато мне намного легче. Вежливо представляюсь и сразу приступаю к сути:

– У меня к вам интереснейшее дело, мастер Крейцер. Для нас обоих.

– Поразите меня, шевалье, – лёгкой насмешливостью мастер-лавочник черту не пересекает, но топчется прямо на ней.

– В случайном разговоре с герцогиней Асфанской я узнал, что вы снабжаете аристократок неким зельем для освежения кожи.

Упоминание столь высокого лица заметно убавляет ему спеси. Возможно, даже удерживает от каких-то рискованно невежливых замечаний.

– Вы продаёте эти зелья за пять соверенов, несмотря на кратковременность их действия. И пользуются они огромным спросом.

– Вам они зачем, шевалье? – на этот раз тон мастера просто холоден. – Вряд ли вы женаты. Или вы обручены и у вас есть невеста?

– Моё предложение не в этом, мастер. Дело в том, что у меня есть дар целителя и опыт улучшения внешности молодых особ. Признаюсь, не очень большой, но удачный. Возможно, я смог бы улучшить свойства вашего крема. Подумайте, ведь если, например, удастся продлить эффект до месяца и более, тогда цену можно заметно увеличить.

Крейцер впадает в задумчивость согласно моей рекомендации. Завершение раздумий к положительному итогу, однако, не приводит:

– Не вижу никаких перспектив, шевалье. Допустим, у вас всё получится, вы удвоите срок действия. И что? Да, мы сможем поднять цену вдвое, но и понадобится зелий в два раза меньше. Я ничего не выиграю.

Аргументы у меня есть, только чувствую, что он уже закрыл дверь и без того приоткрытую лишь на узкую щелочку.

– Если у вас всё, шевалье, то не смею задерживать.

– Но заказать один флакончик я у вас могу?

– Получение через месяц, – пожимает мастер плечами и, уже уходя, бросает помощнику через плечо: – Оформи ему заказ.

Приказчик общается намного приветливее, такова его доля. Сдирает с меня два соверена аванса и назначает время исполнения заказа. Натурально – пять недель! Выхожу из лавки, чувствуя себя ограбленным и оплёванным.

Особняк ди Гревисов, малая гостиная.

Через три дня, вечер выходного дня.

Сидим играем в вист. До меня дошло, что это ещё одно необходимое дворянину умение. По крайней мере, столичному. Нас четверо. Кроме меня и брата с нами Дриз и Варнак. Учиться лучше всего в процессе. Дриз знаком с игрой, но не знаток, мы с Варнаком – неофиты.

Столик с картами освещает не только лампа, света добавляет цветистый фонарь под глазом Хендрика. Оченно недовольного этим обстоятельством. Зато я – и украдкой Варнак – любуюсь его обширностью и богатством красок. От красноватой желтизны по краям к лилово-фиолетовым переливам, подпирающим правый глаз снизу. Время от времени Дриз тоже поглядывает на притягивающий взгляд натюрморт.

Автор украшения на фасаде брата я. Вчера произошёл у нас примечательный разговор. Хендрик рвался на очередной приём, соглашался, на худой конец, на салон мадам Симоны. Негласным подтекстом подразумевалось моё финансовое обеспечение. У него-то в карманах даже мелкой медяшки не найти. Я ему так прямо и сказал:

– На какие шишы ты собрался гулять? У тебя ничего нет, кроме долгов! Ты же голодранец!

Хендрик вспылил и начал что-то возмущённо орать. Очень убедительным и высокомерным тоном, но кроме громкости голоса, ни одного стоящего аргумента я не услышал. Нет, он, презрительно скривившись, пригрозил дать расписку уже мне. Вот только папашка наш её у меня всё равно не примет. Просто порвёт – и всё. Иначе я ничегошеньки в нашей семье не понимаю.

Вопли Хендрика продолжались даже во время полёта и оборвались только в момент падения. Выбило ударом тела о пол воздух из лёгких. Машинально братец попытался скастовать ударное плетение, но его остановили мои ласковые очи всего в ладони от его лица.

– Подумай хорошенько, дорогой брат, – я нежно ему улыбнулся, – ты правда хочешь стать бездарным?

Раскручивать конфликт дальше ему всё-таки идиотизма не хватило. А я с опозданием понял, что случайно нашёл самый замечательный выход из сложного положения. Хендрик ведь мог без меня уехать и наделать ещё долгов. Барон Сеншаль наверняка не единственный ловкий игрок в столице. А со своим счастьем Хендрик их всех почтит своими расписками. Но теперь, с таким позорным, я бы даже сказал, простонародным украшением он выйти на публику не осмелится. Подумываю взять на вооружение. Очень эффективный метод.

– Две взятки, – делаю заявку.

Карты у меня довольно сильные, теоретически могу взять четыре, но сначала поупражняюсь в осторожной игре. Если почувствую, что могу взять лишнее, солью сильную карту. Взять больше – лучше, чем набрать меньше заявки, но намного хуже точного соответствия. Возьму две, как объявил, будет двадцать очков. Если же возьму три, то три очка и получу. Перфекционизм рулит в этой игре.

С наигранной злобой гляжу на Дриза по завершении партии. По всему видать, не такой уж он неопытный игрок, как говорил. Подсунул-таки мне лишнюю взятку, так что я пролетел мимо премиального десятикратного зачёта очков. В свою очередь Хендрик не дал ему добрать взятку и загнал в минус. Этот круг выигрывает он. Варнак тоже перебрал.

Удовлетворённый братан вальяжно следит за раздачей:

– Стэн, а почему бы нам на деньги не сыграть? Будет гораздо интереснее.

– Слишком мы разные, брат, – рассматриваю карты и размышляю. – Для Варнака пара талеров – заметные деньги…

– Хорошо твой слуга живёт, – замечает Дриз. – Для меня это тоже деньги.

– Всё-таки не такие, – будет он мне рассказывать, ага. – Его жалованье всего полкроны в месяц. Премии, правда, есть. Только ведь это дело такое: то есть, то нет. У вас, наставник, всё-таки побольше будет. Четыре взятки закажу…

Остальные говорят своё слово. Варнак записывает.

– Ты, брат, вообще на нуле. Отец тебе что-то выделит, только изрядно на покрытие долгов уйдёт. Один я богатенький среди вас и могу себе позволить. Но у меня тоже есть дыра, источники дохода отсутствуют.

Игра идёт на новый круг. На этот раз выигрывает Варнак. Заказал две и взял две. Хендрик уходит в минус, Дриз тоже, я снова перебрал к своему несказанному удивлению.

– Брат, не смотри на Варнака так злобно, а то я решу, что твой украшенный фонарём глаз выглядит намного добрее.

Дриз хмыкает, Варнак сидит с непроницаемым лицом – до них явно дошло. До Хендрика нет, но что-то он чувствует. Понятно, каким местом. Тем, которым он обычно думает вместо головы.

Вроде взрослый, а не понимает элементарных вещей. Нормальный человек даже если приголубит пинком или словом не то что чужого слугу, а всего лишь лошадь или собаку, после такого обязан извинится. А лучше так не делать. Это посягательство на чужое имущество и расценивается, как оскорбление.

Триест, улица Благословенная.

Гильдия целителей «Белый лотос».

Следующий день после обеда.

Хмыкаю, глядя на вывеску. Название гильдии чуть-чуть не дотягивает до бордельного. Стоящий рядом Варнак подхмыкивает. От привычки читать по слогам вывески, шевеля губами, он давно избавился.

Любуюсь на снежинки, уютно устраивающиеся у него на шапке. Зима вступает в свои законные права. Надеюсь, этот снег не растает, предзимняя слякоть, противно хлюпающая под ногами, изрядно надоела.

– Подожди меня в карете.

Поднимаюсь по ступенькам, монументальный швейцар в красивой форме с серебряными галунами преграждает путь.

Пока страж дверей, больше похожий на гвардейца в парадном облачении, не выяснил, кто я и зачем пришёл, не пропустил. Наконец-то вхожу и попадаю в лапы ещё одного. Он уже и направляет в нужный кабинет.

– Заплатить целый империал только за желание вступить в гильдию? – поражаюсь я, не сразу разобравшись в монотонных объяснениях человечка в чёрной мантии.

– Нет, – терпеливо продолжает объяснения гильдейский. – Империал вы заплатите позже, когда комиссия будет рассматривать собранные вами бумаги. Вступительный взнос. Какой у вас уровень источника?

– Не знаю, никогда не проверялся, – пожимаю плечами. – Пятый, наверное, может быть, шестой.

– Тогда надо проверить. Стоимость проверки – три соверена. Минимальный уровень для кандидата – четвёртый. Если ваш источник сейчас полон и деньги с собой, то можно прямо сейчас.

– Нет, не полон, – отрицательно мотаю головой, – и денег столько с собой нет.

Договариваемся на завтра. Мне надо разрядить источник наполовину, до уровня Хендрика, который снова дополз до пятого ранга. Или не разряжать? Есть у меня надежда, что чем выше уровень, тем охотнее мне выпишут лицензию. Мне хватит третьего, низшего класса. Да другой и не дадут, мне уже рассказали, что через ступеньки в этом деле не попрыгаешь.

Триест, улица Благословенная.

Гильдия целителей «Белый лотос».

Через два дня.

– Госпиталь «Небесный рыцарь», – служитель гильдии Ратклиф придвигает по столу ко мне бумагу. – Заведение элитное, примите к сведению. Направляем вас туда, учитывая происхождение.

Одним пальцем вращаю бумагу. Читать вверх тормашками не слишком удобно. Добавочной информации, кроме подробного адреса, нет. Направление как направление. Такого-то шевалье предлагается взять на работу стажёром для приобретения практического опыта. О зарплате ни слова. Ну, значит, её не будет.

– Элитное заведение?

Молчаливый кивок.

– Для аристократов?

Кивок.

– Косметические процедуры стареющим дамам и лечение возрастных болячек пожилым лордам?

В глазах недоумение: а ты чего хотел?

– Нет, – вежливо отодвигаю лист обратно. – Я хочу настоящую практику, уважаемый. Связей в аристократической среде у меня и без того хватает. Я сам, знаете ли, аристократ и живу среди них.

– Не могу же я вам предлагать лечебницу для простонародья! – Ратклиф натурально в недоумении.

– Почему? Это запрещено?

Сначала спросил, затем сам догадался. Сословное общество – только что об этом говорили. Я, наверное, с собой справлюсь, если придётся подчиняться доктору низкого происхождения, но со стороны будет выглядеть странно. И даже вызывающе.

Впрочем, служитель задумывается и кое-что всё же находит:

– Лечебница Святого Антония, юго-восточная окраина столицы. Эрдат лечебницы – магистр Кантор, титульный виконт. Есть среди штатных целителей один баронет.

Ему удаётся подобрать место хотя бы с какой-то средой под меня. Предка, чувствую, сословные границы здорово раздражают. Ладно, разберёмся.

Удивительно. Честно говоря, предполагал, что меня прокинут с вступлением в гильдию. Но почему-то вижу открытые ворота – только заходи. Выше третьей категории ничего не светит, пока Академию не закончу, но право лечить простонародье у меня будет. Дворян пользовать тоже не запрещено, только они сами носы станут морщить. Им ведь всё лучшее подавай, сам такой.

Лечебница Святого Антония.

Тот же день, ранний вечер.

– Нет, – любой идиотизм надо отвергать с порога и безапелляционно.

Знакомство с эрдатом Кантором прошло без замечаний. Недоверчивый изучающий взгляд, просмотр бумаг с подхмыками, пока не дошёл до строчки, где указана сила моего источника. На момент проверки в гильдии я решил поступить по принципу «ни вашим, ни нашим». Реальную силу не показывать, но и до упора не снижать. Поэтому гильдейский артефакт выявил уровень «семь минус». То есть я чуть-чуть не дотягиваю до ранга магистра.

Конкретно приспустил перед проверкой источник. Тогда какой же у меня реальный ранг? Не ниже восьмого – точно! А какой у главы заведения? Слегка сужаю глаза, больше показанного мной, но настолько, что почти незаметно. Седьмой, выходит. Ранг магистра. Это серьёзно.

– Сколько вам лет?

– В конце весны шестнадцать исполнится.

Эрдат озадаченно замолкает. Затем выдаёт предложение, которое я встречаю отказом. Режим работы совершенно несуразен и никак не стыкуется с моим распорядком дня. Мне предложено молотить с восьми до восьми каждый день. Выходные дни по согласованию, всего два в месяц. О жалованье ни слова.

– Что вас не устраивает? Стандартный порядок для всех стажёров.

– Находятся идиоты, которые соглашаются? – мне натурально интересно.

Хотя и без пояснений понятно. Простолюдины и не на такое пойдут, чтобы лицензию заполучить. На Академию денег у них не хватит, но и с третьим разрядом прожить не фокус. С виллана много не возьмёшь, а вот на лавочниках, купцах и ратниках погреть руки несложно.

– Ну а что? Столоваться на месте будете, можете с собой что-то приносить.

– Ваша милость, дело не только в этом. Жалованья мне ведь не полагается, верно? Значит, я на положении практикующегося студента. Но ни в каком учебном заведении не бывает занятий по двенадцать часов в сутки. Так работают только вилланы, и то не больше месяца в году.

По итогу выбиваю субботу в качестве выходного и в пятницу сокращённый день. Воскресенье, общепринятый выходной, для лечебниц самый жаркий. Как и праздничные дни. Народ на отдыхе отрывается вплоть до отрыва, условно говоря, конечностей. Рабочее время с часу дня до восьми вечера.

Требование фиксации на бумаге моего личного графика работы возражений не вызывает. Подмигиваю портрету за спиной эрдата, человеку с длинной бородой и мудрыми глазами. Легендарный целитель, архимаг Аведонн, умерший полтора века назад. Сколько он прожил – точно никто не знает. Известен стал в серьёзном возрасте, опять-таки никто не знал, сколько ему тогда было, но погиб он через девяносто лет.

Эрдат заканчивает скрипеть пером и вызывает секретаря для оформления документа. А я в это время жадно всматриваюсь в книжный шкаф у стены, заманчиво плотно уставленный книгами. На самой верхней полке разместились несколько внушительных фолиантов.

– Ваша милость, не позволите мне попользоваться вашей библиотекой? В ней вроде есть книги по лекарскому делу?

Эрдат задумчиво глядит на книги, переводит взгляд на меня:

– На вынос дать не могу, они очень дорогие. В свободную минутку можете почитать здесь. Не в самом кабинете, а у секретаря. Ему же и будете оставлять прочитанное.

Замечательно! Вот и договорились. О том, что выйду на работу завтра, тоже условились. Когда подхожу на улице к своей карете, вижу, как в приёмное отделение втаскивают носилки со стонущим человеком. Под накинутым серо-синим покрывалом не поймёшь кто. Я даже пол не разобрал.

– Работа кипит, – довольно говорю Варнаку, терпеливо дожидающемуся меня в карете. – Это тебе не лазарет для пукающих старпёров.

Лечебница Святого Антония.

Первый рабочий день.

Первые два часа прошли бы скучно, если бы я был в знакомом месте. Переодеваюсь, а вернее, снимаю верхнюю одежду до рубашки, накидываю халат и шапочку.

– На шапочке надо сделать надпись «стажёр», – назидательно произносит баронет Ландер.

Меня к нему прикрепили, больше оказалось не к кому. Сразу он мне как-то не глянулся. Шатен неубедительного телосложения с надменными глазами и постоянно недовольным лицом. Я его уже осторожно прощупал – сильный четвёртый ранг. Интересно как! Мой братец Хендрик что, обладает незаурядным даром? Как-то быстро он вырос до шестого ранга и сейчас его восстанавливает.

Немного поразмышляв над словами Ландера, прихожу к выводу, что грубо послать его в дупу – неправильно. В его указании есть смысл, иначе как меня будут отличать от других, полноценных целителей?

– Показывай, где тут у вас что, – требую от своего патрона.

– На обход пойдём, тогда и покажу, – кривится недовольно.

– В какое время обход?

На мой вопрос кидает взгляд на настенные громко тикающие часы и, вздыхая, встаёт.

– Пошли.

У него свои пациенты, поэтому большую часть кроватей в большом зале, наполненном стонами, гулом разговоров и прочим гамом, мы пропускаем. Диагностическое плетение мною изучено самым первым, поэтому узнаю его сразу. Дальше тоже ничего нового не вижу. Баронет проходится по своему уголку, накидывает каждому общеоздоровительное плетение и на этом заканчивает. Про себя хмыкаю: на каждого больного он тратил энергию очень скудно и к концу исчерпал свой источник на три четверти.

– Так-то и я могу, – замечаю разочарованно. – Ты как-то без разбора просто энергии им капнул и всё.

– Так смоги! – немедленно крысится мой «учитель».

– Пойдём.

Разворачиваемся обратно. Отдёргиваю простыню с бледного тихого мужичка. Женщин здесь нет – мужское отделение. Дышит с хрипами, явно сильно простужен. Оборачиваюсь к Ландеру:

– Чем он болеет? Какой диагноз?

– Лёгочная простуда.

– Как лечить?

Ландер кривится:

– Ты говоришь, можешь малое лечебное кинуть? Так давай.

Пожимаю плечами, мне нетрудно. Зелёная волна, намного более мощная, чем жалкий выплеск баронета, вливается в худощавое тело. Через несколько мгновений щёки больного становятся не такими серыми, а дыхание – чуть менее хриплым. Для верности касаюсь его и ныряю в Тень. «Пневмония», – авторитетно заявляет предок. И разражается лекцией, пока я подбираю ключ к незнакомому для меня вирусу. Занятие это довольно долгое. Когда заканчиваю, обнаруживаю, что Ландера уже нет. Прохожусь по другим больным. Что могу, то и делаю. А могу то, чему на животных натренировался и родной сестричке. Но не всё, далеко не всё.

Одно из этого «не всё» появляется ближе к концу моей смены. Санитары – один просто встревоженный, второй бледный, как побелённая стена – пробегают через распределитель прямиком в костоправную. Бледный мужчина в расцвете сил (и, видимо, дури, раз так попал) на носилках бессильно мотает головой при каждом повороте.

По реакции сразу можно сказать, кто всякого навидался, а кто новичок. У первых в глазах лёгкий интерес, некоторые равнодушно кривятся. В глазах вторых плещется ужас.

Ландер из первых, опытная сволочь (извини, прадед, само вырвалось). С нескрываемым ехидством что-то разглядывает на моём лице. А я что? Нет, открытого перелома конкретно голени воочию не видел, но удивить меня видом крови? Я вас умоляю! Забоем скота целенаправленно никогда не занимался, но организовывать хирургический дренаж банальным проколом – со стороны выглядит, как удар ножом животному в бок – доводилось. Пару раз приходилось резать. Когда ещё не набрал силу и опыт как целитель. Скотину важно забить до того, как она сама сдохнет.

– Помогать будешь, – разочарованно командует баронет.

В голосе надежда ещё не умерла.

– Что делать?

– По моей команде соединишь кости. Сумеешь? – опять надежда, на этот раз на то, что я облажаюсь.

– Если не смогу, покажешь, как правильно.

Что-то буркает и приступает. Первое заклинание, я так понимаю, обезболивающее и усыпляющее. Позже спрошу. Затем очистка раны. К этому моменту при моей помощи ногу освобождают от штанины, без затей срезая её. При снятии ботинка нас обдаёт ядрёным запахом вспотевшей ступни. Ландер морщится и делает отстраняющий жест. Вонь исчезает.

– Давай, стажёр!

Руки-то я не помыл! Ладно, разберёмся. Совмещаю торчащие наружу обломки и ныряю в Тень. Надо посмотреть, что со второй костью. Тоже надломлена. Давлю в нужных местах, выправляю.

– Теперь ты, баронет. Давай, пока я держу… – с места перелома руки убираю, держу ногу снизу и сверху.

Знакомое плетение, но не такое, как моё самопальное. Более совершенное и намного более экономное. Кость мгновенно спаивается.

– А вторую? – гляжу на Ландера, который уже рану закрывает.

– Что «вторую»?

– Вторую кость. Она тоже сломана.

«Учитель» озадачивается, а я про себя хмыкаю. Он не видит!

– Шину наложим.

Так тоже можно, одобряю!

Всё-таки подстраховываю. Докладывать не собираюсь, ибо нефиг. Посылаю точечный заживляющий импульс на вторую кость. Санитары тем временем сноровисто накладывают шину.

Возвращаемся в бытовку. Иногда здесь мелькают другие лекари, но сейчас пусто.

– Давай, Ландер, рассказывай, что и как делал, – наружу прорывается страсть к знаниям, которую так редко удаётся удовлетворить. Кто бы знал, как мне надоело ходить наощупь.

– Два соверена, – криво и гадко ухмыляется «наставник».

Некоторое время смотрю на него, до предела удивлённый.

– Ты на карете сюда приезжаешь, – поясняет с кривой улыбочкой, – значит, богатенький мальчик.

Если кто не знал, то сообщаю: в некоторых случаях в качестве платы вполне сойдёт удар по рёбрам. Согнувшегося баронета угощаю вдобавок оглушительной затрещиной, тот валится на пол.

Теперь я одаряю его гадкой улыбочкой, присев рядом на корточки:

– Баронет, ты мне сейчас всё расскажешь, иначе тебе будет очень плохо. Это лечить я ещё толком не умею, а вот подпортить тебе здоровье – запросто.