Текст книги "Старт корректора (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Продолжаем тренировку. Наглею быстро. Выхожу из-за колоды, принимаю на щит удары копьём, кулаком, серпами.

– Какой у тебя ранг? – хмуро спрашивает Хендрик, до которого только сейчас доходит.

– Сам же объяснял! Выше, чем у тебя. Давай ещё!

– Всё на сегодня, – отмахивается брат. – Я – пустой.

Проверяю. Почти не врёт, источник заполнен только на четверть. Ладно, хендр с ним!

Триест, улица Благословенная.

Гильдия целителей «Белый лотос».

Через полтора месяца.

– Однако… – у озадаченного Ратклифа глаза решительно штурмуют лоб.

– Что-нибудь не так? – начинаю беспокоиться.

– Для вас ничего страшного, шевалье, – успокаивает меня служитель, – а вот для нас случай необычайный, – затем поясняет, видя моё непонимание: – Создание собственного лечебного плетения даёт право на немедленную выдачу лицензии первой категории. Без всяких экзаменов. Но дать такую лицензию мы можем только целителям второго уровня. У вас лишь третий – да ещё и неоформленный.

Вокруг меня начинается суета, которая слегка напрягает. Мне не нравится быть на виду, предок от такого тоже морщится. Он всегда говорит: «Умеешь считать до десяти, считай до семи».

И вдруг!

– Шевалье, пойдёмте ещё раз ваш уровень проверим.

– Зачем⁈ – округляю глаза и страшно не хочу, я не готов!

– Я же говорю, ваш случай уникальный, – увещевает Ратклиф.

– У меня трёх соверенов нет, – открещиваюсь. – Я только империал с собой взял на оформление лицензии.

– Бесплатно, – убивает мои отговорки на корню служитель.

Ладно бы вечером, источник не был бы так полон, но сейчас, в позднее утро! А мы уже идём по коридору, и я лихорадочно прикидываю, можно ли выпустить лишний пар. «Не суетись, – вдруг одёргивает меня предок, – Чему быть, тому быть».

Нехотя кладу руку на полусферу. Начинает слегка покалывать.

– Пустите немного маны, – командует служитель за столом, не Ратклиф. Тот рядом стоит.

Мне не жалко, пускаю слабенький ручеёк на нижнем пределе своих возможностей. Служитель внимательно глядит перед собой. У него там какой-то индикатор, но как он выглядит, не представляю.

– Всё, можете идти, – лицо хозяина кабинета нечитаемое.

– И что, даже результат не скажете?

Не, молодцы какие! Измерить тебя измерим, а итог утаим?

– Восьмой, – через паузу говорит служитель.

У-у-ф-ф-ф! Это ещё ничего…

– «А ты много знаешь магов такого уровня?» – в словах предка неприкрытый сарказм.

– «Ни одного. Но у меня вообще мало знакомых магов. Возможно, Хендрик может вырасти до такого уровня…»

– «Не может, – предок категоричен. – Его потолок – седьмой ранг, да и то ближе к старости».

– «Вряд ли он доживёт до старости… – замечаю флегматично и нахожу ещё аргумент: – В Академии наверняка есть».

– «Спроси у него…»

Сидим в кабинете озабоченного Ратклифа. Забирает мой империал и выписывает лицензию.

– А вы можете указать там где-нибудь, что я сдал экзамен сразу на первую категорию?

– Не знаю… – Ратклиф глядит озадаченно, но быстро находит выход: – Подождите меня здесь.

Уносится из кабинета, и ждать его приходится полчаса. Знаю, какое решение он принял. Как все служилые чины, убежал советоваться с начальством. Во избежание…

– Да, шевалье! Приписку сделаем, – Ратклиф после возвращения быстро заканчивает документ.

Отдаёт мне готовый. Прежде чем свернуть и сунуть в тубу, так принято хранить важные бумаги, читаю. Быстро пробегаю глазами формализованный текст и вижу в конце искомое: «Особые отметки. При получении лицензии выполнил требования для целителей первой категории». Хм-м, а ведь сильный документ!

– Спасибо, господин Ратклиф! – я даже слегка кланяюсь. – Вы меня просто осчастливили.

– Только помните, что вы теперь член гильдии и у вас есть кое-какие обязанности, – плещет щедро дёгтем в бочку мёда Ратклиф. – Вот, держите памятку.

Он протягивает – слава небесам, небольшой! – лист бумаги с текстом. Читаю. Стараюсь не вздыхать с облегчением. Для целителей третьей категории обязанности невеликие и естественные. Мобилизация в случае массовых заболеваний и в труднопредставимом случае осады столицы вражескими войсками. Всех свободных целителей в этом случае загребают в ополчение. Ладно, это мы стерпим.

Интерлюдия. Полчаса назад.

Кабинет Верховного нобиля гильдии, титулованного графа Тациана.

– Это точно, Ратклиф? Ранг высшего магистра? Как у меня?

– Артефакт такой результат показал.

Нобиль стучит пальцами по столу, думает.

– Сколько ему лет? Ещё шестнадцати нет? Значит, до девятого уровня точно дорастёт…

– Осмелюсь добавить, Ваше сиятельство. Штарк говорит, что очень сильный восьмой уровень, уже близкий к девятому.

– Однако… – нобиль снова задумывается, затем озвучивает свои мысли: – Девятого уровня у нас один Картмейер. Он настолько стар, что отвечает только на призыв короля. И характер у него… мерзкий, – после недолгой паузы принимает решение: – Напиши, что он хочет. И вообще, будь с ним ласков и обходителен. Если выпустишь из рук парнишку, до конца жизни будешь дворником работать.

Ратклиф проникается.

Глава 14
Предгрозовая

Триест, южный рынок.

Две недели назад.

– Привет, Лючия! Ой, извините, обозналась… – дородная тётка за прилавком, уставленным мешками с овощами зимнего хранения, не смущается, а просто отмахивается.

Хорошенькая девушка, улыбаясь, подходит ближе. За ней подруга гренадёрского роста и сложения и крепкий мужчина, вооружённый короткой дубинкой.

Продавщица напряжённо вглядывается, затем догадка озаряет её краснощёкое лицо:

– О-о, я поняла! Ты младшая сестра Лючии! Какая хорошенькая! – она всплёскивает руками. – Нет, Лючия очень симпатичная, но ты прямо красавица.

– Это и есть Лючия, тётушка Загра, – очень низким контральто гудит девушка-гренадёр.

Сама Лючия ничего сказать не может, заливается счастливым звонким смехом.

Слегка очумевшая продавщица сначала хлопает глазами, всматривается в Лючию и её подругу, потряхивает головой.

– Дорина, это же ты? – вопрошает неуверенно.

Неуверенность из глаз неохотно и не сразу уходит, когда Загра окидывает взглядом могучую фигуру. Такую не подделаешь.

Сопровождающий охранник с тоской во взгляде, но стоически выносит вспышку неизбежной бабьей болтовни, в которой участвует даже Дорина.

– Да что такое ты говоришь, тётушка? – от души веселится Лючия. – Я всегда такой была!

Загра машет руками протестующе. Охраннику надоедает женская страсть к интригам и намёкам.

– Она всегда такой была, – его вмешательство Лючия поначалу встречает благосклонно, но дальше следует: – Просто она наконец-то научилась умываться, вот и всё!

Продавщица, к которой чуть погодя присоединяется Дорина, разражается оглушительным хохотом. Возмущённая Лючия набрасывается на мужчину с кулачками, тот добродушно позволяет стучать по своей широкой груди. Под курткой всё равно кожаный доспех, который даже дюжему разбойнику ножом проткнуть непросто.

На разыгравшуюся сценку с любопытством оглядываются прохожие. Некоторые останавливаются, приглядываясь к товару.

– А это что? – один тычет пальцем в небольшую кучку непонятных грязно-бурых клубней.

– Земляные яблоки. Из заморья доставили.

– Уже куплено! – встряхивается Лючия. – Можете не смотреть.

Загра сноровисто взвешивает, говорит цену, Дорина сгребает в мешок.

– И всё-таки, девки, что же с вами случилось-то? Я смотрю, и Дорина светится, как свежее яичко.

– Да это всё барич наш, он у нас маг-целитель, – торопится объяснить охранник, неинтересно ему торчать и слушать бесконечную бабью трескотню. – Все наши девки как с ума сошли…

– А тебе что, не нравится? – Дорина напирает на него мощной грудью.

– Ну… нравится… – мужчина вдруг теряется, одобрительного взгляда на неё скрыть не получается.

Дорина победно усмехается, Загра и Лючия посмеиваются. Мужской расчёт на обрыв болтовни оправдывается не полностью. Женщины находят продолжение.

– Барич – целитель, скоро бумагу от гильдии получит, как это… лихсенцию.

– Лиц-цензию, дура, – поправляет мужчина и быстро отступает на шаг.

– Мазь ещё есть волшебная, – добавляет Дорина.

Загра меж тем отвешивает один товар за другим. Почему-то болтовня не мешает женщинам делом заниматься.

После того как покупатели уходят, Загра быстро распродаёт жалкие остатки с непомерной скидкой. От Гревисов всегда берут помногу. Новость жжёт язык и страстно рвётся наружу, так что нечего тут рассусоливать. Срочно бежать в ближайшую чайную, час всеобщего внимания ей обеспечен.

Триест, салон мадам Симоны.

Спустя два дня после получения лицензии.

– Не интересно, – мадам с оскорбительным равнодушием отодвигает флакон с моим зельем обратно ко мне. – Мы пользуемся «Клареном» от мастера Крейцера, и он нас устраивает. В том числе и по цене.

Свою настойку я незатейливо обозвал «Примой». Конструкцией просто горжусь. Я не стал фильтровать её, убирая использованный мирт. Поступил намного остроумнее («Себя не похвалишь – никто не похвалит», – хмыкает одобрительно предок). Внутрь флакона вставляется разрезанное упругое стальное кольцо с натянутым на него полотняным лоскутком. Не даёт смешиваться с настойкой хлопьям сушёного мирта. Не даёт болтаться кристаллу кварца. Зато не мешает контакту растения и кристалла с маслом. Оно постоянно насыщается маной. Настойка не выдыхается в течение месяца, дольше пока не проверял.

Вот поэтому мне приходится прятать обиду при виде такого пренебрежения. Ещё и рандеву добился не сразу. Приходил вчера, назначили на сегодня. Предок предупреждал, что я сам изначально встаю на слабую позицию, но других вариантов не видел.

– Зря, – копирую равнодушие хозяйки, пряча флакон в карман.

Дарить не собираюсь. Во-первых, стартовая цена для продажи не меньше дюжины соверенов. Во-вторых… а об этом сейчас скажу:

– Хотя не совсем зря. Дело в том, что сила воздействия увеличивается десятикратно, когда применяю мазь лично. В таком случае она становится просто вспомогательным средством для моих целительских плетений.

– Вы целитель? – меня укалывает острый взгляд. – Лицензию вашу можно посмотреть?

Можно, отчего нельзя. Протягиваю свиток. Читает, хмыкает и тут же отодвигает:

– Третья категория. У нашего целителя Бринкса вторая.

– Вы до конца не дочитали, – выбрасываю последний козырь. – Последнюю строчку посмотрите.

Вот ещё дело! У многих просто нет привычки внимательного чтения даже важных документов. Но во второй раз мадам всё-таки вникает и хмыкает уже с другой интонацией:

– Всё-таки не верю, что ваши целительские умения превосходят искусность Бринкса.

– Я этого не утверждаю, – пора заканчивать, поэтому встаю, – но работать эффективно с «Примой» могу только я. Сударыня, разрешите вас покинуть?

Одаряю её напоследок обаятельной улыбкой.

Мадам кивает, в светлых глазах мелькает и тут же прячется лёгкое сомнение.

– Вполне возможно, шевалье, мы когда-нибудь вернёмся к этому вопросу.

– Да, возможно, – улыбаюсь ещё более ласково. – Но тогда уже вы придёте ко мне. А я не могу дать никакой гарантии, что отвечу согласием. Будущим управлять не умею и даже предсказывать его не способен.

Триест, особняк ди Гревисов.

Тренировочная площадка вечером через неделю.

– Против огненного копья нужен другой щит, – доброжелательно замечает виконт Пренстон, приятель Хендрика. – Универсальный не так хорош.

Да уж понял! Еле успел увернуться, когда оно универсальную защиту прошило.

Хендрик привёл его, потому что он огненный маг, правда, только четвёртого ранга. Не задаром, разумеется, пришлось снова разориться на пять соверенов.

– Есть более плотный, – продолжает Пренстон, хрупкий с виду юноша. – Называется «броневой». Только им надо уметь пользоваться, это именно щит, всю сферу вокруг тебя он не экранирует.

«Наверное, поэтому более эффективен», – домысливаю про себя. Энергия не размазывается, а концентрируется в узком секторе.

– Но… – Пренстон мнётся, а затем решается: – Хендрик обещал, что ты заплатишь.

Хмыкаю. Конечно, те пять соверенов он забрал себе, кто бы сомневался.

Выясняется, что виконт ждёт той же суммы.

– Договорились. Но сразу после того, как освою плетение. Плюс эту неделю ты приходишь меня тренировать. С меня ещё один соверен, и ужинать будешь с нами.

Виконт Пренстон оказывается не гордым, соглашается. Видно, что сам разговор о деньгах ему неприятен.

Мне это надо. Я вдруг понял, что Раффин от меня не отстанет. Сразу, как только получил от него ответ, где он соглашался на мои условия. Подождать моего шестнадцатилетия и дуэль без магии. Мой расчёт опозорить его фактом вызова на дуэль подростка несильно сработал. По слухам, оправдался тем, что просто не знал. Но я же не лыком шит, я же рассказал друзьям Хендрика, что из салона Симоны выкинул его вместе с друзьями, спустив с лестницы.

Сказалось отношение света к маркизу, все злорадно и с наслаждением смаковали тот позорный для Раффина эпизод. Сам удивился, когда меня спросили, сколько пинков по заднему месту я отвесил маркизу. Когда сказал, что не было такого, наткнулся на непонимание и скрытое неудовольствие.

– Да поймите вы, барон! – я даже немного закипятился. – Я физически не мог его пнуть! Волок за шиворот, а затем с рывка швырнул на ступеньки.

Показываю как. Барон и группка его приятелей расцвели от вида представленной картины. Решил подсластить пилюлю:

– А вот его друзьям по пинку досталось, тут спорить не буду.

Меня захлестнул возбуждённый гвалт. Главный лейтмотив – мы же говорили, что без этого не обошлось!

Кое-как от них тогда отделался. Открыл для себя одну истину: аристократы обожают сплетни не меньше сельских кумушек. Они, аристократы, после стали говорить, что я всех вынес на пинках, не уточняя, кому сколько досталось. Когда даже по прошествии изрядного времени эта тема перешла в разряд обыденных салонных шуток, я понял, что дуэли не избежать.

– Парни, – спрашиваю виконта и Хендрика уже за ужином, – а какой ранг у Раффина?

Брат с гостем переглядываются.

– Как-то слышал, что седьмой, но это было года два назад, – осторожно говорит гость. – С тех пор он мог вырасти.

– Выходит, маркиз не выше старшего магистра?

– А ты, что же, думаешь, этого мало⁈ – вдруг раздражается Хендрик.

Вслушиваюсь. Нет, его отношение ко мне – постоянный фон, но есть что-то другое. Похоже на зависть и уже не ко мне.

– Ничего не думаю, тупо не знаю, – отмахиваюсь. – Таких вообще много?

– Очень мало, – сочувствующе улыбается Пренстон. – В нашей Академии их всего четверо, один из них ректор. Остальные преподаватели, в основном, семёрки. Раффин считается гением.

Медленно пережёвываю ужин и важную новость. На Раффина мне начхать, а вот я, получается, тоже гений? Если ещё учесть возможности от предка, то я вне конкуренции. Прямо, по понятным причинам, никогда не спрашивал, но я бы заметил, если бы при мне какой-то целитель нырнул в Тень. В этот момент аура целителя как бы внедряется в тело пациента.

– Девятки? – вопрошаю после длинной паузы, когда уже переходим к лёгкому десерту.

– Гроссмейстеров в королевстве… – Пренстон морщит лоб, вспоминая.

– Трое, – опережает его Хендрик.

– Вроде есть ещё один целитель, забыл, как его зовут.

– Не считается, он – не боевой, – отрезает брат.

Пренстон пожимает плечами. Заметил уже, что он не любит спорить. Новость, скорее всего, обнадёживающая, есть кому дать укорот Раффину, если что. Вот только…

– А что может архимаг? – отставляю полупустую чашку с чаем.

– Много чего, – криво усмехается Пренстон, Хендрик помалкивает. – Если огненный, то всю столицу может утопить в огненном шторме. Маг земли может создать большую пропасть, раздвинув землю. Или вытащить на поверхность океана остров. Артефакт могут создать размером с коня. Много чего могут.

– Что-то мне грустно от таких слов становится, – допиваю чай и прощаюсь.

Меня ждут малочисленные слегка больные слуги. Маловероятно, но возможно. Коней сегодня смотреть необязательно, вчера их проверял. Меня заботит не только неизбежная дуэль, но и отсутствие спроса на меня, как на целителя-косметолога. Обработал дворовых девок, они пылают энтузиазмом, здоровьем и красотой, и на этом всё. Среди аристократок никакого шевеления.

Перед сном заходит Варнак с ежедневным отчётом. За время прибытия в столицу у меня сквозь пальцы утекла почти сотня соверенов. При этом доходов никаких. М-да, а ещё говорят, что в столице денег куры не клюют. Наверное, именно за счёт провинциальных простачков вроде меня и Хендрика.

– Скажи, Варнак, а тебе никогда не приходила в голову шальная мысль удрать с моими деньгами?

Мой доверенный слуга вытаращивает на меня глаза:

– Милорд?

Полюбовавшись его потрясением, продолжаю:

– О нет, мой дорогой, я в тебе уверен полностью. Только есть одно обстоятельство, о котором ты должен знать.

– Есть ли такие обстоятельства, милорд? Моя жизнь принадлежит вам, с вами я счастлив.

– Преданность и доверие, – кручу рукой перед собой, – это свойства человеческой натуры, а есть ещё законы бытия. Сейчас объясню.

Делаю паузу, подбирая слова.

– Ты можешь украсть с десяток крон, удрать и благополучно где-то осесть. Жениться, обзавестись хозяйством и жить тихой мирной жизнью…

Варнак вдруг морщится. Неожиданная реакция.

– Но если ты стащишь с десяток соверенов, тем более полсотни, то жить ты будешь счастливо, но очень недолго. Не больше месяца. Такие деньги один человек удержать не в состоянии. Его рано или поздно убьют и ограбят. Те, которые знают, что большие деньги может иметь только группа. Неважно, банда это или баронство.

– Если узнают, убьют запросто, – Варнак соглашается, но не совсем. – Но могут не узнать.

– Не могут! – отрезаю жёстко. – Или ограбят, ожидая добычу в несколько талеров, а получив несколько империалов. Думаешь, откажутся удачливые воры от такого куша?

С этим никто не согласится, вот и Варнак не соглашается.

– Спать тебе надо, в это время ты беззащитен. Помнишь, как я во время поездок всегда назначал ночную стражу? Вот! У тебя её не будет. Могут что-то подсыпать в еду и питьё. Сам ведь себе готовить не всегда будешь. Что тебя ждёт на лесных дорогах? Тебе придётся передвигаться с купеческими караванами, но их тоже грабят. А тут ты такой богатенький, за которого никто не вступится. Ты станешь очень вкусной добычей. А если я объявлю, что половина украденных денег уйдёт на премию за поимку, то шансов у тебя никаких. Сами воры и разбойники мне твою голову на блюдечке принесут.

– Зачем? – искренне удивляется слуга.

– За тем, чтобы узаконить свои деньги и жить долго и счастливо. Ты заметил, что я даже здесь, в столице, никогда не хожу без охраны, хотя редко имею в кармане больше десяти соверенов? Именно поэтому. А если возьму сотню, то вместе с ней полдюжины вооружённых всадников. Иначе никак. За сотню соверенов даже здесь, в столице, найдутся желающие меня выпотрошить.

– Вас никто не сможет взять, – уверенно заявляет Варнак.

– Почему же? Могут издалека сбить стрелой или арбалетным болтом, когда не ожидаю нападения. Могут ударить сзади. Могут отравить. Варнак, неуязвимых людей нет. Но ты правильно заметил, я – это я, а ты – это ты. Тебя в одиночку любой ратник одолеет. Понимаешь, что хочу сказать? Дело не только в твоей преданности, которую я очень ценю, не сомневайся. А ещё в том, что невозможно обратить кражу у меня денег себе на пользу.

Варнак размышляет, и не скажу, что мне это сильно нравится. И не уверен, правильно ли я поступил, затеяв разговор об этом. Ведь сейчас он волей-неволей прикидывает варианты. Но, слава небесам, не находит. Вижу по глазам. Как следует себя прятать он не научился.

Триест, западная окраина.

Дуэльное ристалище, конец месяца майеса.

– Последняя возможность отказаться от дуэли, либо смягчить условия, – приступает к финалу регламента главный распорядитель, высокий дядька с суровым лицом.

– Я не против, – высказываюсь мирно тоном и по смыслу.

– Нет, – жёстко отвечает маркиз, смотрит непримиримо и с ненавистью.

– Итак, – провозглашает распорядитель, – бой до конца с антимагическими браслетами для обоих, смерть не обязательна, но возможна.

Маркиз откровенно морщится, но видно сразу – распорядитель возражений не примет.

Мы обмениваемся гарантийными письмами. Это ещё одна попытка с моей стороны избежать дуэли. Я потребовал от отца маркиза, герцога Раффина, письменное обязательство, что род Раффинов не станет преследовать меня и членов моей семьи в случае гибели маркиза. Надеялся, что герцог отговорит сына от этой авантюры. Зря. Мой-то папашка даже не раздумывал, пожал плечами и подписал с лёгким сердцем. Вроде всё про него давно знаю, но всё равно слегка охренел.

Это было вчера. Сегодня стою на своей стороне круглого манежа, окружённого металлической стеной в рост человека. Не простое препятствие. Сооружение начинено артефактами, защищающими трибуны от магических ударов. Магические дуэли тоже здесь проводят. Круговая стена формирует в момент включения невидимый защитный купол, который, по слухам, способен выдержать удары девяток.

Оглядываю трибуны. Не скажу, что полный аншлаг, но наполнение приличное. На три четверти точно. Вместимость на две тысячи человек, так что полторы тысячи зрителей у нас есть. А кто у нас там в вип-ложе сидит? Рядом с герцогиней Асфанской? Вроде знакомая мордашка, но отсюда не разгляжу. Слева от главных мест сидят отец с Хендриком и Дризом, справа герцог Раффин с супругой и парой разнополых подростков.

Если кто-то думает, что отец порадовал меня подарком на день рождения, то сильно ошибается. Папашка даже не вспомнил, а я не подсказывал. Мои дни рождения давно не отличаются от обычных дней. Не считать же серьёзной приметой почти ласковый подзатыльник от Амалии с почти ласковыми словами: «Сегодня ровно десять лет, как ты засорил мир своим появлением, мелочь». Поздравительный фон – глумливое хихиканье Сесилии и Хендрика. Плюс неизбывное детское горе и не всегда успешные героические попытки сдержать слёзы.

Если кто-то заключит, что я – мелкая мстительная сволочь, то будет в корне не прав. На самом деле я рад, что о моём шестнадцатилетии отец даже не заикнулся. Подобные вещи надо расценивать как дар, как возможность. Я получаю ценное право поступать так же. Собственно, так и делаю. Для меня не существует праздников в виде дней рождения матушки, отца, брата и сестёр. Я не обязан их поздравлять, дарить подарки, ломать голову над поиском и выбором и тратить кровные соверены. Даже помнить не обязан. Они же не вспоминают.

«Преподносить подарки близким людям всё-таки приятно», – замечает предок.

«Заткнись».

Что интересно, предок действительно замолкает.

– Сходитесь! – над ареной гремит голос распорядителя.