Текст книги "Старт корректора (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Так меня давно не кидали. С детства. Ну-ну.

Забрал трубу, отошёл к двери и распахнул её. Там томилась ещё пара визитёров. Приёмная, демоны его раздери, как у важного сановника! И хорошо, мне зрители нужны.

– Мастер, сначала вы вынудили меня ждать две недели! – не кричал, просто громко говорил. – Потребовали подробное задание! Затем грубо нарушили его! На первом же пункте! И после этого отказываетесь работать⁈ Вы – не мастер, вы халтурщик, у которого руки из жопы растут, и думаете вы тоже задницей!

Посетители глядели на меня расширенными глазами, а хозяин такими холодными, что казалось, словно в мастерской наступает локальная зима.

– Шевалье, вы всё сказали? – слова зависли в воздухе снеговыми комьями.

– Почти, – бросил через плечо и обратился к клиентам: – Вы тоже к нему? Сочувствую. Дам совет – не платите ему золотом, он даже медяшек не заслуживает.

Вот такие встречаются «мастера». Тоже мне столица! Засс вроде получше.

– Ваша милость, а если это место сделаем матовым? Обработаю мелким песком, – предлагает он.

– Зачем?

– То же самое сделаю с внутренней стороны прижимного кольца, – объясняет мастер. – Тогда при зажиме сцепление станет очень прочным. Гладкие поверхности – они, знаете ли, склонны к скольжению, Ваша милость.

Обдумываю и выношу вердикт:

– Делайте. Только очень мелким песком. И так, чтобы после установки наружу не выходило ни одной царапины. Зайду через три дня.

Теперь задумывается мастер, но мне до этого нет дела.

– Сделаем в наилучшем виде, шевалье! – эти слова застают меня уже в дверях.

Триест, дворец Асфанских.

Вечер следующего дня. Покои герцогини.

Сначала надо отсканировать результаты. Подбираю слово для оценки. На глаз они незаметны, а по факту грандиозны. Истончение или даже разрыв дермы на месте морщинок компенсировано на четверть, не меньше. В конце первой процедуры такого не видел. Полагаю, оказывает своё воздействие сама целительская магия, которую пускаю тонкой волной по коже. Она как бы омолаживается на время.

– Медхен, наноси масло на лоб, нос и вокруг глаз…

– Шевалье, вы что, не слышите меня? – в голосе Асфанской, снова расположившейся в кресле, явное раздражение.

Она что, снова болтает во время процедуры? Вот же неугомонная особа! Если аристократки все такие, то хлебну я с ними горюшка.

– Вы что-то сказали?

– Только не делайте вид, что не слышали! – раздражение перерастает в гнев.

Прокручиваю память назад. Да, она что-то говорила, но я был в Тени. Не то чтобы слух пропадает в таком состоянии, просто этот канал информации (постепенно привыкаю к лексикону предка) блокируется. Пробую вспомнить сами слова. Вроде что-то о вчерашнем приёме, но не поручусь.

– Герцогиня, вы разве не замечали эту мужскую особенность? – мне действительно интересно. – У вас есть муж, сын, куча знакомых мужчин. Это свойственно всем нам. Вы сейчас пытаетесь разгневаться не на меня, а на всех мужчин сразу.

Удаётся заинтриговать.

– О чём вы говорите, шевалье? – пока кипит, но не взрывается.

Ну, хоть так.

– О том, что мужчины могут заниматься исключительно чем-то одним. Если говорить о сложных делах, разумеется. Женщины, например, могут играть в карты, одновременно обсуждать с приятельницами светские сплетни и пристально следить за своим мужем. Ну, чтобы он не волочился за посторонними дамами. Мужчины так не умеют. Никто из них.

Асфанская погружается в раздумья. Обездвиживать её не хочу. Нынешняя встреча началась с изрядной выволочки по этому поводу.

– Если вы не можете продержаться без разговоров даже часа, то давайте морщинки возле рта оставим. Я ничего не смогу сделать на подвижном лице. Медхен, намажь госпоже шею!

Не всё так страшно. Сама настойка всё-таки действует, особенно при моём усилении. Опасаюсь только, что результат будет просто хорошим, а не превосходным. Герцогиню однако пронимает. Ну слава небесам!

Уговорил уложить её спать. После процедуры, когда Медхен стёрла помутневшее масло.

– Я плохо засыпаю, шевалье, – поначалу отнекивается.

– Сегодня хорошо заснёте, гарантирую.

Чуток убавить силы, раздуть очаги торможения в мозгу и придавить противоположные, подбросить эндорфинов – и дело в шляпе. Заряжаю новую порцию энергоботов, пусть работают.

– Через час-полтора снова сотрите масло, – последняя инструкция служанке, и можно уходить.

Триест, дворец герцога Раффина.

Примерно эти дни. Покои маркиза Раффина.

– Фвы меня фвылессете? – маркиз с отчаянной надеждой глядит на седого старика с острыми водянисто-голубыми глазами.

Стоящий рядом высокий крепкий мужчина коротко и горестно вздыхает. Сын выжил после дуэли, но радости мало. Да никому и в голову не приходило, что маркиз мог погибнуть. Это невозможно! Лечебный амулет первой степени позволил бы продолжать бой даже после попадания в сердце.

Целитель в ранге гроссмейстера Картмейер придвигает стул к кровати, на которой полулежит маркиз. Поднимает руку, щёлкает пальцами. Его помощник раскрывает и подаёт папку с какой-то бумагой.

– Сын, король выдвинул условие. Ты заключаешь пожизненный контракт на службу королевскому дому. После этого Гийом Второй использует все имеющиеся у него возможности, чтобы поставить тебя на ноги.

– Меня фвылессят?

Невнятную речь сына безутешный отец научился различать без труда. Если уж любящие родители умеют распознавать причину очередных воплей младенца, то сейчас какая-никакая, но человеческая речь. При этом приходится отводить взгляд от перекошенной физиономии когда-то красивого молодого человека.

– Надо смотреть, – Картмейер возвращает папку молчаливому помощнику. – Теперь молчите и не двигайтесь.

Целитель сначала касается ладонью щеки маркиза, закрывает глаза. Затем те же самые действия с правым искалеченным локтем. Для диагностики вывернутой руки пришлось встать.

– Ну что я могу сказать, – пожевав губами, после недолгих размышлений произносит целитель. – Челюсть я вам поправлю. Говорить сможете нормально, и лицо будет выглядеть по-прежнему. А вот сустав…

Картмейер сокрушённо вздыхает.

– Фто⁈ Я фтак и офтанусь бев юки?

– Ну почему? Пальцами сможете двигать, плечом тоже. В локте сгибаться не будет. Но угол я вам изменю. Рука всё время будет в таком положении, – целитель показывает слегка полусогнутую руку. – В подобных случаях нельзя вслепую применять лечебные артефакты. Надо немедленно обращаться к целителю. Если бы ещё перелом был без смещения…

По щеке маркиза скатывается злая слеза.

– Гроссмейстер, неужели ничего нельзя сделать? – в голосе герцога последний писк умирающей надежды.

Картмейер сразу не отвечает, трёт лоб. Этим самым мгновенно воскрешает надежду в обоих Раффинах.

– Собрать сустав традиционными методами не получится. Не представляю, как это сделать. Ваш слишком сильный амулет срастил все обломки в бесформенный комок. Если бы вы привезли мне маркиза сразу после дуэли…

Ещё раз потирает лоб.

– В принципе, есть ещё способ, – старик делает паузу, показывая всем видом, что выход тоже так себе. – Рука ампутируется в локте и выращивается снова. Понадобится три месяца. И это очень дорого.

– Сколько? – мгновенно реагирует герцог.

– Стоимость не меньше двух сотен империалов. Но дело не только в деньгах, – Картмейер вздыхает сокрушённо. – Могут пострадать магические способности. Хорошо, если останутся на прежнем уровне, но поднять ранг уже не получится. Пострадает целостность энергоканалов.

– Их нельзя восстановить?

– В каких-то небольших пределах мне приходилось разок их лечить. Но не после подобных травм. Если и получится, то в течение полугода ежедневных процедур.

– Но если отказаться от ампутации? – уточняет мрачный герцог.

– Тогда рост магического уровня всё-таки возможен, – кивает целитель. – Как вы понимаете, король заинтересован в службе магов такого уровня. Даже восьмого, тем более он огненный маг.

– Фсю шисснь? Бев юки? – горестно скривился маркиз.

– Почему же всю жизнь? Разве я так говорил? – делает удивлённое лицо целитель. – Целительство не стоит на месте. Если появилась нужда, то когда-нибудь наверняка что-то придумают. Просто никто из магов не получал тяжёлых травм такого рода. Возможно, что-то умеют в соседних королевствах.

– Думаю, нам надо принять предложение короля, сын, – после минутного тяжёлого раздумья решительно говорит герцог.

По кивку Картмейера его помощник подаёт документ – прошение о принятии на королевскую службу. Прижать палец к пятну мастики, застывающей после вливания туда капли ауры, маркиз всё-таки способен. С чужой помощью.

Триест, дворец Асфанских.

Пятый день лечебных процедур. Покои герцогини.

– Я вас усыплю, герцогиня, – заявляю пациентке, лежащей в постели.

– Шевалье, давайте без этого, – Асфанская морщит носик недовольно.

Проявляет недовольство, зато я доволен, как кот, обожравшийся сметаны. Когда она морщится, складки кожи появляются, однако плавные, затем исчезают бесследно, не застревая в морщинках. Их нет!

– Боитесь, что воспользуюсь вашим беспомощным состоянием и неодетостью и совершу с вами нечто непристойное, но для себя приятное? – игриво подмигиваю.

Медхен подавляет смешок, а герцогиня – приступ неожиданного смущения.

– Между прочим, вы в чём-то правы, герцогиня, – я-то и не думаю смущаться. – Вы становитесь весьма лакомым кусочком для любого мужчины.

Себя не похвалишь, никто не похвалит. Асфанская всё-таки пунцовеет. Не знаю, от смущения или от удовольствия.

– Герцог будет доволен, – делаю командный жест служанке, та берётся за пузырёк. – Твёрдо в этом уверен. Запросто заделает вам ещё ребёнка.

– Прекратите, шевалье, говорить непристойности! – строгость в голосе, однако, какая-то сомнительная.

Медхен, хихикая, начинает умащивать лицо герцогини. Слегка хлопаю служанку по заду.

– Как скажете, Ваша светлость. Тогда чуть погодя усыплю Медхен. Должен же я получить хоть какую-то награду!

– Шевалье-е, хва-а-тит… – герцогиня не сдерживает смешок.

О служанке, игриво ойкнувшей, и говорить нечего. Заливается смехом.

С лицом можно заканчивать, если хочу остановиться на уровне «отлично». Как и с шеей. Но пойду дальше. Поэтому снова запускаю тандемы энергоботов, подтягивающих кожу.

– Всё! Не разговаривать! – мне удалось всё-таки приучить герцогиню к дисциплине.

Разумеется, ставку на это не делаю. Подкручиваю ей эндорфинов, ввожу в блаженно расслабленное состояние, очень способствующее молчанию. На какие только ухищрения не приходится идти, чтобы заставить женщину замолчать!

– Медхен, натри герцогине плечи, грудь и живот, – отхожу к дальнему окну, демонстративно отворачиваюсь.

С остальными частями тела, как ни странно, будет легче. Даже провисшую грудь подтянуть не так сложно. Усилить мышечные ткани, поднять их тонус… даже неприцельное воздействие зелёной энергией даёт видимый эффект.

В конце, перед тем как отправить герцогиню в объятия Морфея, заставляю Медхен стереть масло и нанести новое.

– Никто вам теперь не даст ваши неполные сорок лет, герцогиня. Даже те, кто точно знает ваш возраст.

– Мне сорок восемь, шевалье, – с явным удовольствием поправляет Асфанская.

Как будто я не знал! Наводил справки – Инесса-то в курсе. Но почему не выстроить отношения с дамой таким приятным для обоих способом?

Ещё больше не помешает интрижка с Медхен.

– «Прима» ещё осталась? – спрашиваю, когда она покидает покои госпожи.

Показывает флакончик. Половина ещё есть.

– Пошли, истратим на тебя. Где твоя комната?

Служанка слабо возражает, но исключительно на словах. Комната расположена рядом…

Глава 17
Асфанское герцогство

Графство Шартен, графское поместье.

Спустя полторы недели.

Кабинет графа.

Граф, сухой и жилистый почти старик, и его наследник, мужчина такого же роста, но в два раза шире, изучают мой прайс. Бумага выглядит безобидно, цены разбиты по отдельным услугам, начинаются от медного фингера (пятак) и поднимаются до кроны…

– Шевалье, – голос графа становится неприятно скрипучим (но я же знаю, что он может говорить нормально!), – вам не кажется, что крона – это чересчур?

– Ваше сиятельство, вы заголовок раздела прочли? – осведомляюсь любезно. – Это касается только породистых дорогих лошадей. Нет, я уверен, что расход в одну крону для спасения империала весьма выгоден. Это лошадку виллана легче забить, чем тратить на её лечение целую крону. Поэтому для крестьянских лошадей дикс – верхняя планка.

– Ваши слова, шевалье, выглядят разумно, – дипломатично высказывается виконт.

Граф отмалчивается, продолжает хмуро изучать документ. Откладывает. Втыкает в меня свой острый взор, будто копьё:

– Сколько будет в итоге?

– А сколько у вас лошадей?

– Чуть меньше двух тысяч. Это вместе с крестьянскими, – справку даёт виконт. – Наших и вассальных баронов – примерно восемьсот.

Интересно. У них поголовье меньше, чем у тех графств, что южнее.

– Тогда вряд ли выйдет больше двухсот пятидесяти соверенов, – и уточняю: – Если не встретятся серьёзные заболевания, грозящие массовым падежом. Тогда сумма может и удвоится.

Граф заулыбался так, словно поймал меня на горячем:

– Кто помешает вам объявить, что животные якобы больны, и сделать вид, что вы их вылечили?

– Моя дворянская честь, наверное, – пожимаю плечами. – Но у серьёзных болезней, как правило, есть признаки, которые легко заметит опытный человек. Не всегда, надо сказать. На начальных стадиях это трудно, но когда заболевание вступает в полную силу…

В глазах наследника понимание успешно борется с сомнениями, но вот о графе такого не скажешь.

– Мы подумаем, – выносит он окончательный вердикт.

– Думайте, – встаю. – Мы ведь можем рассчитывать на ваше гостеприимство до завтрашнего утра?

– Можете, – виконт отвечает вполне доброжелательно, его отец отмалчивается.

Откланиваюсь. Что-то мне не хочется здесь работать.

Графство Шартен, графское поместье.

Утро следующего дня.

– Ну, так что, Ваше сиятельство? – задаю актуальный вопрос, когда завтрак переходит в этап десерта. – Вы надумали заключать договор?

Граф не удостаивает меня даже мимолётным взглядом, за него отвечает виконт:

– Мы решили проверить вашу квалификацию, шевалье, – мягко преподносит неприятную весть наследник. – Извините, мы просто вас не знаем.

Пожимаю плечами. Вот зачем я тогда рекомендательные письма собирал?

После завтрака выползаю во двор. Мои люди суетятся за оградой, а на них шумит кастелян. Выхожу, прислушиваюсь и присматриваюсь. Кастелян заставляет их тушить нашу походную железную печку. Мы давно на костре пищу не готовим даже в лесу.

– А что не так, любезнейший?

Мой холодный тон его остужает, но не совсем. Отвечает, поджав губы, и кого-то мне напомнив:

– Не положено. Граф запрещает.

– Сходи к графу и уточни. Потому что я думаю, что ты лжёшь. Он мог запретить разводить костры, но печек он запретить не мог.

– Это почему?

– Это потому, что вряд ли он когда-нибудь видел такие. Мы их недавно придумали.

Когда он уходит, подзываю Варнака. Он у меня главный канал общения с подчинёнными.

– Зачем вы печку зарядили? Местная кухня не устраивает?

– Ничего не знаю о местной кухне, – хмурится и пожимает плечами. – Завтраком нас отказались кормить…

– Чего-о-о⁈. Погоди-погоди, – пытаюсь осознать новость и уточняю: – А вчера ужинали?

– Ну, остатками компота угостили, чай горячий дали… а так своим перекусили.

Ох ты ж ни хрена себе! Первый раз такое «гостеприимство» вижу!

Из дверей усадьбы вываливается кастелян, направляется к нам с решительным и категоричным лицом.

– Иди в жопу!

В моей лаконичной фразе много всего. И приветствие одновременно с прощанием, и ответ на его пока не произнесённые слова. Ну и отношение моё, как к нему, так и к его долбанутому хозяину.

Силового контакта я давно не боюсь ни с кем. По понятным причинам. Я мирный и культурный человек, дворянин опять же, но мой магический бронепоезд всегда на запасном пути. И готов обхамить любого вплоть до летального исхода.

Немного сам виноват, надо было проследить, как обустроили моих людей. С другой стороны, иногда такое внимание обижает хозяев. Дескать, как вы можете о нас так думать!

На террасу выходит граф с виконтом. Направляюсь к ним, небрежно отодвинув кастеляна в сторону. Ещё немного, и можно было бы сказать – оттолкнул. На спине глаз нет, но я своих знаю. Сейчас мои ратники смотрят на кастеляна насмешливо и нагло. На лицах написана готовность уточнить указанный маршрут.

– Граф, виконт, – подхожу к хозяевам, – вышли попрощаться?

– Почему же? – вежливо возражает наследник. – Пойдёмте к скотному двору, проверим ваши умения.

– Зачем?

Мой вопрос ставит в тупик обоих.

– Как «зачем»? Если вы действительно искусный лекарь, то заключим с вами договор, – с недоумением в голосе объясняет очевидное (для него) виконт.

– Я не буду заключать с вами договор. Я передумал. Сейчас мои люди позавтракают, и мы уезжаем.

– Я ж тебе говорил, сын. Ничего он не умеет, – торжествующе скалится граф. – Настрогал где-то у родственников и друзей рекомендательные письма и головы людям морочит.

Подходит кастелян, нашёптывает графу в ухо что-то. Да понятно, что.

Граф только сейчас поворачивается в нашу сторону. Немедленно багровеет. Мои ребята уже снимают крышку и наваливают в миски дымящуюся кашу. Варнак ставит кастрюлю. Компот, наверное, будет варить.

– Это что такое⁈ – граф взвизгивает так, что наследник прикрывает ухо. – Немедленно убрать!!!

– Как позавтракают, так немедленно и уберут, – в противовес графу говорю спокойно и рассудительно.

– Я сказал: немедленно! Сейчас же! Иначе приму меры! – хозяин поместья переходит на змеиное шипение.

Он так вскипел, что я, как целитель, начинаю волноваться за его здоровье. Соорудить диагностическое плетение затруднений давно представляет. Что это у нас? Ага, всё с ним ясно.

– И какие же вы примете меры, Ваше сиятельство? – интересуюсь между делом.

– Капитан! Дружина, оружие к бою!

– Отец, – морщится наследник, но его неугомонный папашка отмахивается.

Обеспокоенный наследник пытается уговорить меня. Тоже отмахиваюсь:

– Да не волнуйтесь, виконт. Ничего страшного не случится, я вас уверяю.

Дружина тем временем выстраивается. Человек тридцать. Мои ребята не проявляют никакого беспокойства. Да и команд с моей стороны нет.

– Капитан! – граф не унимается. – Видите этих людей? Немедленно выдворить их с территории поместья…

Стоящий навытяжку капитан вдруг бледнеет и пошатывается, а строй дружинников ломается. Кто-то опускается на землю сам, кто-то цепляется за товарища. Падают из рук копья, путаются в ногах и мешают сесть мечи. Капитан поворачивается к ратникам и вдруг падает на четвереньки. За оградой слышатся ехидные смешки моих ребят.

– Граф, виконт! Всё, как вы хотели, – переключаю внимание на себя. – Проверка моих способностей. Целители ведь не только лечить умеют. Обездвижить тоже. Хотите я им сейчас скоротечный понос устрою?

Граф хватает ртом воздух, виконт отвечает твёрдо:

– Не надо!

– За своих людей не волнуйтесь. Завтра к обеду придут в себя. Край, к ужину.

Всматриваюсь в графа. Он – первопричина неурядиц. Пережечь избыток адреналина, остановить выброс желчи, снизить давление. И лёгкая оздоравливающая волна по телу. Вылечить не вылечит, но успокоит на несколько часов.

– Ладно, Дагнер, разберись тут, – граф машет рукой и уходит.

Вот это по-нашему! Наворотить дел и быстренько свалить!

Резиденция герцога Асфанского.

Вечер через два дня.

– Шевалье, вы уже здесь? – в голосе герцогини неподдельное удивление.

Выглядит она настолько ослепительно, что сам герцог с трудом отводит от неё взор. Осанистый мужчина чуть выше супруги, обладатель той счастливой внешности, которую возраст только украшает. Если судить исключительно по наружности, герцогине с мужем повезло.

– Вы ведь чуть не опередили меня, я прибыла только сегодня к обеду.

Ну да, мы движемся заметно быстрее, поэтому сократили отставание. Расстались мы как раз у графа Шартена. Асфанская не стала поворачивать к вассалам, поехала прямо. Торопилась домой. Где-то переночевала, в своём герцогстве может это сделать в любом месте.

– Ваша светлость, могу ли я рассчитывать на ваше гостеприимство? – за герцогиней не следую, хозяина этих мест оставлять за бортом беседы слишком похоже на хамство.

– Безусловно, шевалье, – герцог отрывает взгляд от супруги и щёлкает пальцами, подзывая кастеляна.

Опытному слуге не надо ничего объяснять, мои люди тут же становятся его заботой. Меня ведут в дом.

– Ты как раз успел к ужину, Стэн, – щебечет герцогиня, – тут же отвечает на вопросительный взгляд супруга: – После того, что он для меня сделал, не могу обращаться к нему официально.

– Давай всё-таки без фамильярностей, дорогая, – улыбается герцог.

Одобряю. А то как-то сильно похоже на общение со слугами. Или с родственниками и близкими подругами. Не отношусь ни к одной из этих категорий.

За ужином Асфанская щебечет о невиданном блюде, которым я угощал её во время визита. Герцог, как мне кажется, слушает вполуха. Однако встряхивается после моих слов:

– У меня есть с собой небольшой запас. Могу дать несколько клубней для выращивания.

Хозяин дома моментально включается и выпытывает подробности. Я их не знаю, зато предок в курсе.

– Это интересно, вот только не знаю, есть ли смысл… – герцог пытается ввести в рамки собственный энтузиазм.

– Не прячься от самого себя, дорогой, – улыбается супруга. – Я же вижу, как ты уже строишь планы на новую культуру.

– Вдруг спроса не будет?

– Тогда вырастим только для себя. Ты просто не пробовал то волшебное блюдо.

Меня тут же напрягают сделать на завтрак то же самое. Куда ж деваться? Приходится пообещать. Тем более можно обойтись парой клубней. Я так понимаю, герцог задвинут на сельском хозяйстве. Видел, насколько аккуратны его поля.

– Шевалье, вы так и не объяснили, почему не задержались у графа? – любопытство Асфанской полностью замаскировано светским тоном.

– У нас возникло некоторое недопонимание, – обтекаемый ответ у меня готов. – Граф отказался от моих услуг, если коротко. Но я предлагаю обсудить дела с утра, на свежую голову.

Еле заметно и мимолётно герцог морщится. Мне фиолетово, это их заморочки. Главное, что не стали углубляться в тему.

Будуар герцогини поздно вечером.

– Как тебе наш гость, дорогой? – Асфанская у зеркала рассматривает себя придирчиво.

– Примечательный молодой человек, – за нейтральной характеристикой герцог прячет интерес.

– Помоги мне, – женщина кивает себе за спину, муж удивляется, но подходит.

– Ты не в корсете? – удивлённо берётся за шнурки на спинке платья.

– Он мне сейчас не нужен, дорогой. Я же говорила, что шевалье Гревис волшебник.

Когда процесс освобождения заканчивается, герцог отступает на пару шагов. Асфанская разворачивается к нему, сбрасывает лиф и непринуждённо встаёт. Глаза герцога стекленеют.

– У меня есть кое-какие планы на этого юношу, дорогой.

Асфанская подходит к столику, наливает в пару фужеров лёгкого игристого вина. Немного. Исключительно для поддержания беседы.

– Э-э-э… – герцог заторможено и машинально принимает фужер. Взглядом будто прилип к плавно раскачивающейся груди жены.

«Все мужчины одинаковы», – Асфанская подавляет победную улыбку и продолжает «не замечать» произведённого на мужа впечатления.

– Дорого-о-й! – полуобнажённая женщина щёлкает пальцами перед лицом герцога. – Ты меня слышишь?

– Не очень… – честно признаётся герцог и решительно отставляет вино.

Так же решительно отбирает почти пустую посуду у супруги и заключает её в объятия.

– Что ты делаешь? Дорогой, зачем же так спешить? У нас вся ночь впереди!

Но её уже несут к кровати. Бросают. С рычанием герцог срывает с себя рубашку, раздаётся треск. Герцогиня изображает растерянность и даже испуг. Но вдруг герцог замирает, потряхивает головой и бессильно опускается не на ложе, а рядом, на пол.

Испуг в глазах женщины становится настоящим. На секунду она впадает в ступор. Увлекательные постельные игры вдруг обрываются злой прихотью судьбы.

– Что с тобой, дорогой?

«Дорогой» страдальчески трёт грудь. Герцогиня спрыгивает с кровати и несётся к двери. Коридор пуст. Женщина делает шаг и останавливается. До неё доходит, что она не знает, в какую комнату заселили шевалье Гревиса. Бежит обратно, колотит кулачками в дверь поодаль. Медхен! Она должна знать!

Это и плюс что-то бессвязное, но эмоциональное она выкрикивает в лицо всполошённой служанки.

Стэн.

Спокойно лечь спать мне не дали. За четверть часа до отбоя слышу шум, крики, приближающийся топот и грохот кулаков в дверь. Подхожу с опаской и с ней же сдвигаю защёлку.

О дурости человеческой знаю не понаслышке, поэтому не просто так отпираю дверь, а надёжно упёршись рукой. Хвалю свою предусмотрительность. Дверь от мощного напора не бьёт меня по лбу, зато аналогичной частью тела в неё втыкается Медхен. Чувствую прямо умиротворение в душе – за глупость расплачивается её создатель, а не кто-то, к ней непричастный. Как, к сожалению, случается сплошь и рядом.

Непрерывные крики, состоящие из двух слов «шевалье» и «быстрее» и набора невнятных междометий, обрываются глухим двойным стуком. Чем-то она ещё ударилась. Голове-то урона точно не будет, остальное вылечим, если что.

Поспешать за Медхен оказалось неудобным. Быстрым шагом не успеваю – она всё-таки стремительно (по её мнению) несётся – а бегом сразу обгоняю. Но дороги-то не знаю! Пока приноровился, мы уже прибываем на место.

Бледный и голый по пояс герцог лежит у кровати. Асфанская бестолково суетится рядом, предлагает мужу лечь в постель.

– Как ты, дорогой? – наверняка не первый раз спрашивает.

Герцог отмахивается. Не может говорить? Ладно, сейчас разберёмся. В таких случаях главная трудность часто не в самой помощи, а в нейтрализации окружающих.

Быстро опускаюсь рядом, накладываю руки на грудь герцога. Контакт не обязателен, но с ним легче.

– Шевалье, что с ним⁈ Он будет жить⁈ – в моё плечо судорожно вцепляются цепкие пальцы.

Хотел было отправить её в обморок, но находится решение менее радикальное:

– Герцогиня, вам не помешает одеться.

Пальцы, как и их хозяйка, тут же исчезают из поля зрения. Можно работать. Срываю с кровати подушку, подкладываю край под голову Асфанскому.

«Типичный инфаркт, силы чуть ниже среднего», – предок доводит диагноз, когда я уже в Тени. Что делать, знаю. В моём присутствии такого не случалось, но последствия видел несколько раз. Быстро уничтожаю сорвавшийся тромб и восстанавливаю кровоток. До некроза дело не доходит, я слишком быстро появился рядом. Обойдётся даже без рубца. Далее проверяю всю сосудистую систему. А это что?

«Это чистой воды везение, – хмыкает предок. – Если бы рвануло здесь, в мозгу, было бы намного хуже». Почти фатальное истончение сосудов. Срочно укрепить! Затем прошвыриваюсь по всем артериям и венам, осуществляю тотальную зачистку от бляшек. Как бы ещё профилактику устроить?

«Поднять уровень тестостерона», – предок показывает железу, которую надо стимулировать.

– Рауль, как ты? – герцогиня, уже в халате, опускается на колени рядом, обхватывает ладонями его голову.

– Ты знаешь, Руфи, очень хорошо, – удивлённо заявляет герцог и пытается встать.

Препятствую его порыву нажатием ладони:

– Как же трудно лечить аристократов! – жалуюсь в пространство. – То ли дело простонародье. Чуть что не так – дал в морду, сразу все спокойные и послушные. Лежите, герцог, спокойно, я вас пока не отпускал. Вы, герцогиня, лучше тоже отойдите.

– Но я прекрасно себя чувствую, шевалье! – голос герцога становится привычно властным.

Я тоже так умею:

– Может, вы позволите мне, Ваша светлость, сделать так, чтобы вы прекрасно себя чувствовали как можно дольше? А не только до завтрашнего утра? – ледяной холод из моих глаз примораживает его неуместную активность.

Мне надо пройтись по внутренним органам Асфанского, каждый из них может дать слабину в его возрасте. Печень, почки, мужские органы… хм-м, ладно, время немного есть.

Спустя пару минут поднимаюсь, потягиваюсь:

– Можете встать. Теперь оботритесь, или в купальне ополоснитесь. Только есть настоятельная рекомендация: помогать вам должна не служанка, а супруга. В обязательном порядке.

Кажется, я разгадал наконец, куда исчезает удаляемое из организма. Всё время меня поражало это нарушение закона сохранения вещества. Наружу оно выходит. Герцог вспотел, и пот мутный. Поэтому и отправляю его в купальню.

– Герцогиня, на два слова, – отвожу в сторону и говорю эти «два слова».

Асфанская пунцовеет. Ответа нет, но мне и не нужно. Я сказал, а там хоть трава не расти.

Резиденция герцога Асфанского.

Утро следующего дня.

– Выглядите замечательно, Ваша светлость, – заявляю после придирчивого осмотра внешнего вида герцога.

– А чувствую себя ещё лучше, шевалье, – довольно отвечает Асфанский, вольготно расположившийся в кресле напротив.

Стребовал аудиенцию сразу после завтрака. По праву целителя. Есть повод посекретничать, потому и уединились в его кабинете.

– Посидите спокойно, я поработаю… – надо проверить, всё ли в порядке, и подправить, если что.

– Я вам крайне обязан, шевалье, – продолжает хозяин кабинета, как только заканчиваю.

Отмахиваюсь:

– Есть важные рекомендации, Ваша светлость…

Асфанский озадачивается. Мои рекомендации носят несколько интимный характер. Если кратко, сексуальное воздержание в его возрасте недопустимо. Всё-таки пятьдесят пять лет.

– Так что либо всё время рядом с супругой, либо заведите себе симпатичную горничную.

– Руфина слишком неугомонна, чтобы держать её при себе, – задумывается герцог.

Пожимаю плечами. Не моё дело.

– Покину вас с вашего позволения, – встаю. – Пойду, займусь своими делами.

Герцог Рауль Асфанский.

Чувствую себя так, будто мне двадцать. Максимум двадцать один. А Руфи… ах, Руфи! Как замечательно всё было вчера в купальне!

О, а вот и она!

Любимая и неожиданно юная жена входит стремительно и садится на стул решительно. Требовательно смотрит. По молодости даже терялся от её напора, сейчас привык.

– Рауль, надеюсь, ты понял, что паренька надо прибирать к рукам⁈

– Ого! – моя первая реакция.

В каких-то вещах Руфина мыслит очень стремительно и агрессивно. Иногда излишне агрессивно и чересчур стремительно.

– Как ты себе это представляешь? И какая в этом необходимость?

Руфи заводит глаза к потолку:

– Маг-целитель такого уровня в герцогстве! Как ты не понимаешь? – запинается чуть и продолжает: – Он мне сказал, что после того, как я прошла у него курс лечения, я даже… родить могу.

Хм-м, не уверен в такой необходимости. Хотя и наследника хочется. Когда родилась третья девочка, как-то страшновато стало с этим делом. Эвелина, наша третья, конечно, любимица, но слишком дорого обходятся любому лорду дочки. Одна, пусть две, три уже внатяжку, а четвёртая окончательно ресурсы всего герцогства подорвёт. За каждую ведь баронство надо отдавать или сундучок с золотом.