Текст книги "Старт корректора (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Сейчас, друзья мои, вы познакомитесь с волшебным угощением от Дэна. Запечённый в костре заяц. С тех пор, как я попробовал это блюдо, до сей поры считаю его кулинарным шедевром.

Дэн улыбается. И старается вовсю. Путь к сердцу дворянина лежит через его желудок. Дэн с честью этот путь преодолевает. Вижу это по лицам, когда он палкой разбивает корку обожженной глины и наружу вырывается пар с одуряющим запахом.

Сноровисто действуя двумя ножами, Дэн освобождает запечённую тушку от глиняной скорлупы.

– Под такую закуску грех не выпить, – рассудительное утверждение одного из баронетов вызывает всеобщее горячее одобрение.

Вслед зайцу поспевает и каша, так что наблюдать за жарящимися на вертеле рябчиками становится намного легче. Костру не дают простаивать, рябчиков заряжают сразу, как только снят котелок.

– Вам повезло, друзья мои, – когда бытовые вопросы решены с подобающим блеском, можно и о высоком поговорить. – Не всякому поколению выпадают такие возможности.

Смотрят вопросительно, хотя тему поднял один из младших графских детей. Крентон ди Вехгорт из вассального Мертонам графства. Небольшого, надо признать. Не чета Гревисам.

– У всех вас есть шанс стать владетельными лордами. Как Дэн, например. Он ведь тоже младший, и по рождению ему ничего не светило.

С заметной завистью компания глядит на улыбающегося Дэна.

– Вы можете присоединиться к герцогу Мертонскому в его южном походе…

– Уже нет, – вздыхает Крентон. – Герцог уже всё распределил.

Хмыкаю. Понятно. Его светлость действует, как все, по принципу «своим да нашим, остальным – дальние хвосты».

– Степь большая, – замечаю резонно. – Единолично её всю герцог не проглотит. Даже с помощью моего отца. А есть ещё король.

Подкидываю с согласия ратника, следящего за вертелами, пару плашек в костёр. Поглядываю на парней, ухмыляюсь. А ведь они в силу юношеской беззаботности в общей расстановке сил короля не учитывали. Как говориться, слона-то я и не заметил.

– Король скажет своё слово. Думаю, он объявит незанятые территории маркой и отдаст их своему маркграфу. И вот тут…

Герцогский заповедник. Следующий день.

Мы славно переночевали. Крупных хищников, кроме рысей, здесь быть не может. Так что опасаться, да при бодрствующей охране, нечего. Кстати, охрана…

– Все спать! – приказываю ратникам. – Отбой на два часа.

С завтраком мы с Дэном сами разберёмся. Как раз один рябчик остался. Дворянские дети помогут, если кто проснётся. Их мы и будить не стали – я как-то непроизвольно взял на себя роль радушного хозяина.

Возвращение в город и замок проводим способом, вызвавшим у парней волну удивления. Запаковав пожитки в два тяжёлых рюкзака, мы нацепили их с Дэном и понеслись вперёд галопом. Половину пути до пасущихся лошадей так и преодолели. Уже затем поклажу разделили между ратниками.

– Каждый дворянин должен быть сильным мужчиной! – парни заворожённо прилипли взглядами к моему поднятому вверх назидательно пальцу. – Иначе какой он дворянин?

Глава 6
Работа и ее обратная сторона

Герцогство Фаргонское, графство Хемфолт.

Полтора месяца спустя.

– Чо за хрень вы мне подсовываете, уважаемый⁈ – выпучиваюсь на собеседника, щуплого с виду, но с неумолимым взором мытаря.

Брезгливым жестом пальцев отбрасываю не понравившуюся мне бумажку.

– Всё посчитали согласно вашему договору с графом, – хладнокровно заявляет мужичонка, прижатием ладони не давая векселю упасть на пол.

Беседуем в бричке для ведения переговоров в походных условиях. Ну и мы с Дэном в ней, бывает, отдыхаем. Осень вступает в свои права, ночи становятся холодными. Свой быт мы постоянно совершенствуем. Повозки уже накрыты не только непромокаемым полотном, но и шкурами, которые вполне сносно защищают от холода.

– Согласно договору? – сухо переспрашиваю, наклоняюсь к ларцу, где лежат документы, и вытаскиваю нужную бумагу. – У меня такое впечатление, что мы о каких-то разных договорах толкуем. Вот договор! Подписанный графом и мной. Где здесь пункты, по которым вы уменьшили сумму оплаты с трёхсот восьмидесяти пяти соверенов до сорока двух?

Мужичонка только мельком смотрит на документ. Тоном, ещё суше моего, заявляет:

– Согласно пункту о штрафных санкциях. Из вашего гонорара вычтена цена павших во время лечения и сразу после него лошадей. Всё посчитано.

– Вон, – голос ни на йоту не повышаю. – Вон отсюда.

Как лучше всего отвечать на наглость? Жёстко и грубо. Мне уже не надо спрашивать предка, много раз это от него слышал.

– Расписочку сначала, пожалуйста, – вместе с векселем собеседник пододвигает ещё одну бумажку, поменьше. – Порядок прежде всего.

Мой тяжёлый взгляд хладнокровно игнорирует. Кручёный у графа кастелян, однако. Ну-ну. Берусь за перо, делаю надпись на расписке. Что пишу, он видеть не может, я придерживаю бумажку левой рукой, заодно закрываю её.

Затем снова отбрасываю обе бумажки.

– Хотя нет, стойте, – забираю вексель, перечёркиваю его крест-накрест под ошеломлённым взглядом кастеляна и пишу крупно: «Фальшивка».

– А теперь, вон! – голос непроизвольно лязгает.

– Вы, вы… – хватает ртом воздух мужичонка.

Призываю Дэна с ребятами, но кастелян всё-таки уходит сам. Жаль. Мне хотелось, чтобы его за шиворот выволокли.

– Вы за это ответите! – взвизгивает, когда придаю ему ускорения пинком в зад.

Двое графских дружинников, его сопровождение, напрягаются, но замирают под прицелами арбалетов. Можно сказать, торжественные проводы удались, но меня всё равно душит злоба. Так меня ещё никогда не прокидывали!

Через полчаса мы в дороге. Ещё полчаса бегу рядом со своим конём, мне надо сбросить бушующую внутри ярость. Дэн и остальные стараются меня не трогать. Конь за мной еле поспевает.

Останавливаюсь, когда дорога ныряет в лес, успокаиваю дыхание. Жестом приказываю остановиться всем, сам подхожу ближе, делаю два взмаха рукой. Для выпуска зелёной волны, пузырчатой или сплошной, махать руками вовсе не нужно. Делаю так только для того, чтобы мои парни знали, что я делаю.

Затем подзываю всех, продвигаемся вперёд. В кустах обнаруживаем полтора десятка разбойников разного калибра – есть вполне звероватые – и с разнообразным оружием качества не выше среднего.

Кто-то ещё может блымать глазами. Один ворочается, пытаясь встать. Пинком под рёбра помогаю ему принять более удобную позу. Лежачую.

Отдаю резкие команды таким тоном, что уточнять и переспрашивать никто не решается. Тот звероватый, которого я поприветствовал носком сапога в бок, глядит на меня непримиримо и со злым обещанием. Главарь, небось.

– Смотри-ка, характер у тебя есть, – одобряю его поведение, настоящий мужчина, хоть и разбойник. – Это хорошо. Перед тобой смерть маячит, а ты даже глазки не опускаешь.

Он, возможно, так бы их и не опустил, но закрыть пришлось. От боли. Долго и с постыдным (позже) садистским удовольствием избиваю его ногами. Он даже на стоны еле силы находит.

У-ф-ф-ф! Перевожу дыхание, утираю лоб.

– Раздеть его тоже!

Мы недалеко в лес вошли. Поэтому моих парней не затрудняет организовать костёр в нескольких десятках шагов от него. Погоды стоят осенние, с частыми нудными дождями, ветров нет. Так что можно не опасаться лесного пожара. Задрипанная одежонка горит неохотно, но деваться ей некуда.

Уходим дальше, оставляя медленно приходящих в себя голых разбойников. Замёрзнуть они не успеют, не зима. Продолжат грабить? Голыми и безоружными? Пусть пытаются.

Среди моих парней то и дело слышатся взрывы хохота. Дошла до них вся соль моей гнусной шуточки над грабителями. Убить не сложно, только возись потом с трупами, захоронением и объяснениями с местным лордом. Убить морально не менее эффективно, зато хлопот нет. И на душе резко полегчало.

Интерлюдия

Город Хемфолт, графский замок.

Граф, худощавый мужчина с острым взглядом, долго изучает возвращённую расписку. Не подписанную, зато испоганенную. Поднимает немигающие глаза на кастеляна.

– Ну а что, Ваше сиятельство? – кастелян пожимает плечами. – Не захотел взять, значит, ещё сорок соверенов сэкономили.

– Это прекрасно, друг мой, но оскорбительно…

Морщится, когда взгляд снова падает на бумажку и обидные слова: «Подачки храмовым нищим кидайте, Ваше сиятельство. А мне – не надо». И подпись. Печати нет. Юридически значимые строчки грубо зачёркнуты.

– Ладно, демоны с ним… – граф отмахивается.

Город Стоксен, соседнее графство.

Постоялый двор «У Дрока». Днём позже.

– Стэн, может, лучше было взять те деньги? – только сейчас деликатный Дэн задаёт животрепещущий для него вопрос. – Мало – это всё-таки лучше, чем ничего.

Остальные парни, сидящие рядом за столом в трактире, делают равнодушный вид. Но я почти вижу, как поворачиваются к нам их уши. Стараются поймать каждое слово.

– Нет, ты не думай, что я против твоего решения… – торопится Дэн.

Останавливаю его жестом. Мы закончили с первым блюдом, великолепной солянкой, сейчас перед нами просяная каша с курятиной. Можно сделать паузу перед вторым блюдом.

– Понимаешь, Дэн, если бы я взял деньги, это означало бы, что я согласился с такой жалкой платой. Почти в десять раз меньше, чем по договору. Позже я никому ничего не доказал бы. Я мог горячиться, размахивать руками, уверять, что нас обманули – никто не поверил бы. Взял деньги – значит, согласился. Дальше что? На что мы согласимся? Работать бесплатно? Или приплачивать начнём за то, что работу нам дают?

Понимание медленно, но уверенно всплывает в глазах не только у Дэна. Мои ребята особо не переживают. Топоры, ножи, мелкие вещицы, которыми всегда обрастает человек, всё это мы продали в ближайшей деревне. Там же сбагрили кузнецу несколько щербатых сабель и мечей. Предварительно сломав их. Оружие простолюдинам не положено. Вся мелочь в ведении Варнака, он за обеды в трактирах расплачивается. Так-то в общую кассу все складываются. Только походные запасы за счёт моего кармана.

– Сейчас мы можем смело утверждать, что нас обманули и ничего не заплатили. В подробности никто вникать не будет. В целом, так оно и есть.

– Милорд, я вам не говорил, – начинает Варнак, – но я слышал, что у графа одна из конюшен сгорела. Пара десятков лошадей погибла…

Понятно теперь, откуда ноги выросли.

– Молодец, Варнак. Запиши себе на счёт талер, продолжай дальше держать уши открытыми.

Ратники глядят на моего помощника с лёгкой завистью. В своём кругу они уже зажиточные люди, но уж больно легко Варнак срубил звонкую монетку на их глазах.

– И что теперь? – сокрушается Дэн. – Мы так и спустим эту наглость графу?

– Нет, конечно, – придвигаю миску поближе. – Графу ещё придётся погрызть собственные локти. Чуть позже.

После обеда и отдыха вытаскиваю письменные принадлежности. В присутствии Дэна пишу письмо.

– Советы и подсказки приветствуются.

Толковых, однако, не поступает. Зато предок в стороне не остаётся. «Хороший доносец получился. Подленький», – хихикает он.

Неожиданно много времени это занимает. Наши люди отправляются гулять в город, за исключением постоянной охраны общего имущества. Постоянный пригляд – то ещё ярмо. Ларец с документами и основной частью денег в нашей комнате, которая крайне редко остаётся без присмотра.

Так что мы всего лишь проверяем хозяйство, пристроенное на постоялом дворе, и выходим погулять на улицу. Мы не на самом краю города, но, само собой, далеко не в центре. Смотреть особо не на что. Так что быстро возвращаемся.

– Когда письмо отправим? – интересуется Дэн.

– В день отъезда.

– А когда мы отъезжаем?

– Завтра.

Хочешь, чтобы твои планы изменились? Озвучь их. Обычно я так не делаю, но в данном случае день отъезда принципиального значения не имеет. Завтра, послезавтра, через неделю… начхать!

Ужин.

Настроению способствует не только хорошая трапеза с друзьями, но и состояние дел. Последняя неудача ничего не значит, да и потери относительно небольшие. На фоне уже заработанного и перспектив, уходящих далеко за горизонт.

– Дэн, ты понимаешь, что я плачу тебе избыточно? – испытующе гляжу на друга.

Тот вздыхает, но вовсе не сокрушённо, а с удивляющим меня облегчением.

– Извини, надо было сразу обговорить, – откладываю обгрызенную кость. – Во-первых, я хочу чувствовать себя в твоём баронстве, как у себя дома.

Дэн даже ничего не говорит, его широкая улыбка служит прекрасным ответом.

– Второе, – берусь за кружку с компотом. – Какие-то деньги ты ещё отправишь отцу, но уже сейчас должен думать о создании личной дружины. Полагаю, сотня всадников будет в самый раз. Разумеется, она будет твоя и командовать ею будешь ты. А распоряжаться тобой стану я. В рамках своей работы и на тех же условиях.

Итог моих долгих размышлений и опыта. Личная гвардия – сильнейший аргумент в любых спорах и во многих обстоятельствах. Сотня всадников город в осаду не возьмёт, но если ворвётся, то шороху навести сумеет. При должной подготовке и неожиданном нападении может и замок взять. Взять и удержать.

Гарнизоны в любом замке и городе в мирное время относительно небольшие. В замке Тревзен численность постоянной стражи человек сто двадцать. В это количество входит конная полусотня. В герцогских и королевских замках войска, разумеется, больше. Но вообще-то, армейские части квартируют отдельно.

О разбойниках и говорить нечего. Даже крупная банда не пойдёт на риск нападения на большую вооружённую группу. Тем более что мы вовсе не торговцы, это видно сразу. Меня и сейчас взять почти невозможно. Но именно что почти. Могу быть не в форме, могу отвлечься и забыть просканировать путь впереди. Мало ли что.

С успехом расправившись с ужином, направляемся к выходу. К выходу на улицу, а не во внутренний двор. Чтобы набить живот, необязательно здесь жить, можно и так зайти, мимоходом.

– Т-ты! – выкрикивает Дэн, неожиданно бросаясь на меня спиной.

– С дороги сбрызнул, мелюзга паршивая! – раздаётся самоуверенный, наполненный презрением молодой голос.

Если кто-то думает, что для вхождения в конфликт нужно прилагать какие-то особые усилия, то он здорово ошибается. Даже зачинщику и задире ничего не стоит кого-то оттолкнуть, наступить на ногу, обругать.

Придерживаю и молча отставляю в сторону почти не сопротивляющегося Дэна. Заступаю дорогу наглому аристократу, который поведением напоминает носорога. «У этого могучего животного, – поясняет предок, – плохое зрение. Но это не его проблема, а того, кто попадётся ему на дороге».

Наглый аристократ немедленно получает сильный толчок в грудь. На лице его возникает неописуемое изумление.

– Как-как ты назвал моего друга, наглец⁈

Мой резонный вопрос действует на его лицо, как мощное фиксирующее средство. Впервые вижу удивление в настолько застывшей форме.

– Кто такой? Откуда взялся? Куда посылать похоронное извещение? Я хочу знать, кому сейчас кровь пущу.

То, что я тоже аристократ, как и Дэн, задира видит. По гербам. Кто он, я тоже вижу: понятно, что кто-то из его семьи местного графа. Лишь бы не наследник. Аристократа с таким статусом убивать не хочется.

– Лекстер ди Стоксен, – отмирает аристократ. – Шевалье.

Не показываю вида, но вздыхаю с облегчением. Не наследник. Наследники имеют титул виконта. Люди Лекстера и наши меж тем заученно выстраиваются рядами напротив друг друга. Кинжалы есть у всех, а у нас с Дэном ещё и шпаги.

– Ага, местный графинчик, значит, – ухмыляюсь и тоже представляюсь.

– Да, – шевалье окончательно приходит в себя. – А ты, выходит, залётный графинчик.

Ух ты! Гляжу на него с интересом. Он такой же, как и я, второй или третий сын. Графского рода.

Делаю холодное лицо, цежу презрительно:

– Остряк? Выходи и берись за шпагу. Сейчас проверим, настолько ли она остра, как как твой язык.

Разворачиваюсь. Теперь нам надо не на улицу, а во внутренний двор. На ходу назначаются секунданты. Разумеется, с моей стороны Дэн.

Все лишние бесцеремонно разгоняются. Мои ратники и сопровождение Лекстера действуют на удивление согласованно. От зевак избавиться полностью не удаётся. Кто-то прилипает к окнам, кто-то выглядывает из-за угла или прячется за телегой. Но нам лишь бы под ногами не путались.

Я собран. Неотрывно гляжу на противника, впитываю каждое его движение. Чуть-чуть журю себя за то, что шпагу непроизвольно и чересчур лихо крутнул несколько раз. Так что глаза противника слегка расширяются. Зато в глазах моих людей светится гордость за своего командира. Немного успокаиваюсь. Сынок местного графа двигается и держит клинок уверенно. Вот только в глазах его замечаю следы глупой самонадеянности, которая возникает после первых успехов в фехтовании. Сам таким никогда не страдал, но много раз видел у родного братца. В степени непомерной, не то что у Лекстера.

– До первой крови! – провозглашает шевалье. – Не хочу убивать всего лишь за грубость.

Дэн кивает – принято. Моего согласия не спрашивает, наверное, услышал шум камня, упавшего с моей души. Мне-то уж как не хочется убивать отпрыска местного графа. Догадываюсь, что он не такой, как я, пария в собственной семье. За него нас запросто прижучат.

Выпад – уклон – контрвыпад – отбив… с мертвящим слабые души звоном поют свою песню наши клинки.

Лекстер – неплохой фехтовальщик. Можно даже добавить слово «очень». Ну, он старше на год или полтора, если навскидку, так что фора по времени подготовки у него была. Вот только до меня не дотягивает. Не ровня он мне, поэтому я даже «быстрое» зрение не включаю. Не надо свои возможности раскрывать, не тот противник, чтобы на всю катушку выкладываться.

Пора заканчивать знакомство? Пора!

Перебрасываю шпагу в другую руку и мгновенно меняю стойку. Сделать это сейчас намного проще – в облегчённой версии дуэли даги обычно не используют. Их применение неизбежно ведёт к тяжёлому ранению, часто фатальному. Вот и мы их оставляем на поясе.

Атака! Успеваю заметить вспышку растерянности в глазах Лекстера. Только вот его ответную реакцию не смог бы предсказать даже Дриз. Никто не смог бы…

Демоны его раздери! На мелкие кусочки! Моя шпага только рвёт Лекстеру кожаный жилет сбоку. Чувствую, что тела не достал. Зато он ответным и совершенно дурацким жестом пропарывает мне предплечье. Как?!!

– Я победил! – Лекстер торжествующе салютует шпагой.

Его свита взрывается бурей восторга. С недоумением, которое больше меня самого в сто раз, наблюдаю, как с левой руки капает кровь. Опомнившись, провожу другой, не пострадавшей рукой. Боль колет только сейчас, словно тоже опомнившись от изумления. И тут же смущённо исчезает, как и причина её появления.

– Вы честно пролили свою кровь, шевалье! – провозглашает Лекстер. – Поэтому я великодушно прощаю вас!

Его свита улюлюкает, моя потрясённо молчит. Вот клоун! Глядя на него, наливаюсь злобой. Непроизвольно (ну, почти) выдвигаю вперёд челюсть. Уже на ходу шпага с грозным шелестом вдвигается в ножны. Подхожу к Лекстеру почти вплотную:

– Ш-шевалье! – шиплю почти по-змеиному. – Каким-то чудом вы вышли сухим из воды. Но учтите. За следующее оскорбление вы точно заплатите кровью. И если вы сейчас…

Делаю паузу. Все вокруг стихают и напрягаются. В глазах моего противника ожидание, приправленное опаской.

– Если вы сейчас откажетесь прикончить со мной кувшин лучшего вина в этой забегаловке, то я посчитаю это тяжким оскорблением. Которое вам даром не пройдёт, – угрожающе машу пальцем перед его лицом.

Лекстер, как и его свита, уходит в прострацию. Ожидали они совсем не этого. Чего именно – не знаю, но точно не такого. Моя свита, привычная к таким шуточкам, начинает хихикать.

– Э-э-э… вы что, угрожаете мне? – лучшего ответа придумать шевалье не смог.

– Да, – отвечаю коротко, прямо и бескомпромиссно.

– Тогда я тоже посчитаю себя оскорблённым, если вы откажетесь принять кувшин лучшего вина из запасов нашего замка.

О! Всё-таки проявляет находчивость. Кажется, я не ошибся в этом парне. Только теперь начинаю откровенно ржать. Мне же всё равно удалось его развести. Он ведь купился. Так что счёт один-один, я отыгрался.

Через минуту наша объединённая компания сдвигает столы и весело усаживается. В предвкушении. Лекстер пишет записку и отсылает гонца в замок.

За беседой выясняется, чем похожи наши семьи и чем отличаются. У него есть старшая сестра, только одна. Тоже замужем, но за бароном, то есть мои сёстры – птички более высокого полёта. Особенно Сесилия Лекстера восхитила. Мой статус в его глазах неизбежно вырастает. Хорошо быть родным братом маркизы, будущей герцогини.

Шевалье, как и я, младший сын, второй. Однако я сразу понимаю, что относятся к нему в семье прекрасно. Всеобщий любимчик. Вздыхаю про себя от укола зависти. О своём положении в семье не говорю. Собственно, он тоже не рассказывает, это просто видно по мелким оговоркам. Например, один раз граф лишил его карманных денег на целых полмесяца. Жестокое наказание, ага. Я так вообще не знаю, что такое карманные деньги от родителей.

– Стэн, тебя рана не беспокоит? – Лекс вдруг начинает переживать.

– Какая рана? – я сразу даже не понял.

– Ну как же… – впадает он в глубокое недоумение.

Только сейчас до меня доходит. Обмениваюсь с Дэном хитрыми улыбочками. Тот снова ловит мой бессловесный посыл.

– У Стэна дар целителя, – поясняет он. – Раны давно уже нет.

Чтобы растопить недоверие, задираю окровавленный рукав. На месте укола – еле заметный белый след.

– Шрам тоже скоро исчезнет. Или нет, если я посчитаю, что он меня украшает, – делюсь возможными вариантами с Лекстером.

– Х-ха! Стэн, выходит, ты ничем не рисковал? Это не совсем честно, не находишь? – шевалье слегка хмурится.

– Почему же не честно, Лекс? – удивляюсь искренне. – После дуэли я бы и тебе рану залечил. Ты тоже ничем не рисковал.

– Стэн может даже тяжёлую рану быстро исцелить, – гордо заявляет Дэн.

Взрыв всеобщего ликования обрывает нашу беседу. В трактир входит гонец с двумя поднятыми вверх запечатанными кувшинами. Сейчас поглядим, что пьют местные графья.

– Ваше вино наводит на меня грустные мысли, Лекс, – оно прекрасно на самом деле, смакую каждый глоток. – Если приедете к нам в гости, лучшего вина, чтобы удивить вас, мы найти не сможем.

На самом деле, кто его знает? Я не в курсе, что там хранит в винных подвалах граф-отец. Мне никогда не наливали. Но Лексу слышать приятно, а мне не жалко чуточку приврать.

– А что, Лекс, нет ли в вашем городе ночных заведений? Таких, где можно приятно провести время в обществе прекрасных дам?

Обмениваемся улыбочками. По одному этому понимаю, что да, есть. «Ночная орхидея» – и находится относительно недалеко. Хотя городок небольшой, здесь всё недалеко. Быстро добиваем второй кувшин и вываливаемся наружу. Лошадей не берём. Что им там делать?

– Осёдлывай их, рассёдлывай… – морщусь от таких перспектив. – Быстрее пешими дойдём.

Не нам собственноручно, конечно, оснащать лошадей, но всё равно это время. И я прав, потому что прибываем на место, приветливо светящее нам фонарём, меньше чем через полчаса неспешным шага.

Местная мадам, умеренно накрашенная пожилая дама, расцветает в улыбке. Мы ей моментально делаем аншлаг. Несколькими быстрыми командами, а скорее взглядами она разгоняет остальных посетителей по углам. Те сами рады попрятаться по тихим норкам, как вижу. Ну да, гулять рядом с заносчивыми аристократами, да ещё и молодыми, а значит, заносчивыми вдвойне, чревато. Так что через несколько минут в общей гостиной только мы.

– За всех плачу я! – провозглашаю громко и нахально.

– Стэн, Стэн! – протестует Лекстер. – Я здесь на правах хозяина!

– И что? – наглая улыбочка не спешит покидать моё лицо. – Не позволишь мне повыкаблучиваться? Лишишь такого удовольствия?

Аргумент его сражает наповал. Прекрасно меня понимает, сам такой. А я кратко осведомившись у мадам о ценах (примерно такие же, как в нашей «Белой лилии»), бросаю ей на столик пять соверенов. Примерно в два раза больше цены самых дорогих девочек. Всех скопом и на всю ночь.

Довольная мадам – клиенты, платящие золотом, наведываются сюда не часто – представляет нам выводок девчонок числом в дюжину. Нас девять человек, кого-то забракуем.

– Выбирай первым! – Лекстер опять сравнивает счёт эти жестом. Не возражаю.

Прохожусь вдоль ряда кокетливо стреляющих глазками девушек. Подзываю жестом мадам. Шепчу ей на ухо кое-что, та сначала поджимает губы. Двух девиц отводим в сторону. Недуги у них знакомые и характерные для таких мест. Быстро провожу свои оригинальные экспресс-процедуры.

– Обеих в купальню, одежду в стирку. После этого можете пускать девиц в работу, – мои деловитые команды сообразительная мадам принимает без возражений.

Выбираю я, к удивлению Лекса, не самую красивую. Если попробовать сформулировать, что привлекло, то это порочная застенчивость. Как-то так. Словно девушка сама стыдится тех выкрутасов, что собирается проделать.

– Господин, а можно я с собой подружку возьму? – с той же застенчивой улыбкой предлагает Лулу. – Её почему-то редко выбирают, но смею уверить, Ваша милость, совершенно зря. Вам это ничего не будет стоить! – распахнутые при этой фразе глазки меня убеждают, а не вопрос цены.

Мадам её манёвров не замечает, хотя не поручусь. Милли появляется только у двери в наш номер. Лулу приобнимает её за плечи, та держится робко и неуверенно. Входим. Девушки за мной, а я плюхаюсь в кресло рядом с широкой кроватью, являющейся главным атрибутом комнаты. На чём на чём, а на кроватях в подобных заведениях не экономят. Хотя лучше бы они на целителях не экономили.

То, что дальше делает Лулу, меня потрясает. Кажется, моего предка тоже. Тот успевает охнуть, перед тем как исчезнуть. В такие моменты он деликатно «уходит».

Лулу меж тем парой резких движений сдирает с Милли платье.

– Лулу, что ты делаешь? – шепчет та, розовея от такого бесстыдства.

Платье виснет на поясе. Лулу с предвкушающей и порочной улыбкой, уже вызвавшей у меня взрыв в паху, крепко хватает подружку за волосы и сильно толкает вперёд и вниз. Милли, ойкнув, падает на колени.

– Ползи к господину, с-сука, – щёчки Лулу пунцовеют от возбуждения.

Тут я понимаю, что меня ждёт незабываемая ночка.

«Ночная орхидея», утро.

Девушки почти голые – именно в той степени, которая действует сильнее полной обнажённости. Я штаны надел сразу, как продрал глаза. Сначала подвигался по комнате, прогоняя в голове все заученные движения. Можно упражняться и лёжа, но на ногах легче. Реально делаю только намётки, львиная часть финтов прокручивается лишь в голове.

– Ваша милость, что вы делаете? – сонно спрашивает Лулу, приоткрыв один глаз.

– Утренняя разминка. Знаешь, Лулу, вам тоже не помешает держать себя в форме. Только вам надо танцами и гимнастикой заниматься.

– Ой, это ещё зачем?

Лулу со мной болтает, а вот Милли так и лежит в отключке. Да, мне пришлось постараться. Чуть ли не впервые использовал дар для восстановления сил. Девочки уж больно хороши оказались в этом деле. Довольно легко достигали пика и очень долго там держались. Милли вообще чуть ли не до обморока.

– До какого возраста ты будешь пользоваться спросом? Лет до тридцати, не больше. А при регулярных занятиях и уходе за здоровьем на тебя и в пятьдесят будут посматривать.

– Ой, Ваша милость, бросьте! – отмахивается девушка. – Это от природы зависит.

Пожимаю плечами. Своей жизнью каждый распоряжается сам. Когда привожу себя в порядок, одеваюсь и прогоняю через девушек тонизирующую волну. Милли просыпается, трёт глазки совершенно по-детски.

– Это тебе, Милли, – кладу крону на столик.

Уже не слушая благодарностей, ухожу. В гостиной меня угощают чаем с пряниками, денег не требуют. Сижу, болтаю с хозяйкой, дожидаюсь остальных. Первым выходит Лекс. Слегка зеленоватого и помятого вида. Плюхается на диван рядом. Смотрю на него коротким взглядом, мне не надо крутить пассы руками.

– Как ты это делаешь? – взбадривается приятель настолько, что с удовольствием берётся за горячую чашку.

– Забыл, кто я? – хмыкаю.

Замок графа ди Стоксена.

Вечер того же дня.

– Нет-нет, даже не уговаривайте, Ваше сиятельство! – наслаждаюсь беседой с гостеприимными хозяевами и ужином.

Варнака, пару ратников и слуг отправил в «Ночную орхидею», снабдив деньгами. Не золотом, конечно. Хватит и по кроне каждому. Старший – Варнак, все проинструктированы. О своих людях надо заботиться, только тогда имеешь право рассчитывать на их преданность.

Старший брат Лекса, Крэнтон, дюжий молодой мужчина, поглядывает на младшего со строгой снисходительностью. Общий разговор поддерживает по большей части междометьями. Не перекрывает собой отца. Графиня, дама тоже в возрасте, явно старше моей матушки. Седеющая параллельно мужу брюнетка, в молодости точно была красавицей. Что-то и сейчас осталось. Возможно, не уступала или превосходила свою невестку Белинду, хорошенькую и рыженькую.

– Неприятно слышать такое о Хемфолтах, шевалье, – сокрушается граф. – Мы с ними добрые соседи. Но лично я готов вам заплатить авансом.

Он делает сильное предложение, надо признать.

– Бывают случаи, Ваше сиятельство, когда люди показывают себя с неожиданной стороны, – разделываюсь с обжаренным гусиным крылышком. – От вашего предложения вынужден с огромным сожалением отказаться.

Ещё бы без сожаления: общее поголовье лошадей в графстве – вместе с крестьянскими – больше двух тысяч.

Граф удручённо кивает в ответ.

– Но Хемфолты – это Хемфолты, почему вы отказываетесь на нас поработать?

Превознёс меня Лекс, теперь расхлёбываю. Пенять некому, сам это затеял.

– Могу, Ваше сиятельство, немного позаботиться об обитателях вашей замковой конюшни. Бесплатно. Во всём графстве серьёзно работать не могу. Увы, я связан словом.

– Кому⁈ – удивляется не только граф, с огромным недоумением смотрят все.

– Как «кому»? Герцогу Фаргонскому, разумеется. Я дал ему слово, что больше никогда не буду работать в его герцогстве. Ни с кем. В письменной форме, увы, Ваше сиятельство.

Граф задумывается очень глубоко. По вопросу, который у него созревает только к десерту, медовому пирогу, ясно, что выхода он пока не обнаруживает.

– Получается, шевалье, что выхода нет?

– Возможно, есть, – пожимаю плечами, отрезая самый вкусный кусочек – кончик пирога. – Но без моего активного участия, Ваше сиятельство. Ход за Его светлостью. Если он вынудит графа принести свои извинения и честно заплатить, то, возможно, я изменю своё решение.

– Вряд ли ты откажешься принять почти четыреста соверенов, Стэн, – хмыкает Лекстер.

– Какие четыреста, Лекс? – изумляюсь непомерно. – Триста восемьдесят пять соверенов было три дня назад. Сейчас речь идёт о пятистах золотых.

– Однако… – крякает граф.

Его сумма потрясает, а Лекстер смеётся:

– Папа, Стэн же сказал об извинениях, которые он ждёт. Чему ты удивляешься?

Сразу понял, что Лекстер очень сообразительный. Подтверждает только что. В очередной раз.

Замок графа ди Стоксена.

Следующий день после обеда.