Текст книги "Старт корректора (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15
Дуэль и последствия

Триест, западная окраина.

Дуэльное ристалище, конец месяца майеса.

Сходимся. Медленно. На губах маркиза играет злая предвкушающая усмешка. Он делает несколько ловких пируэтов шпагой с перехватами, обозначая себя опытным бойцом. Только до меня ему далеко – хмыкнув, я закручиваю «мельницу». Гудение шпаги никто не слышит, кроме меня, а вот сверкающий круг, который гуляет вокруг моей фигуры, видят все. По трибунам прокатывается лёгкий гул.

Ухмылочку маркиз продолжает держать, но с её блёклостью бороться не в состоянии. Я не видел никого, кто мог бы повторить этот трюк. Дриз, наверное, сумел бы, но он презрительно относится к показухе, поэтому даже не пробует. Насчёт показухи я с ним не согласен, заметное падение энтузиазма маркиза говорит в мою пользу.

Недооценивать противника нельзя. Поэтому месяц перед дуэлью я тренировался с браслетами на руках. Имитировал магические. Мог не угадать с весом, но вроде примерно такие же. Руки с даже небольшой дополнительной тяжестью обладают другой динамикой, к этому надо быть готовым. И я готов.

Раффин выше меня на полголовы, и это могло бы стать преимуществом, но не станет. Дриз как бы не выше, однако ему не помогают более длинные руки. Маркизу тоже не помогут. Мой рост в искусстве фехтования замедлился, но, возможно, мне так кажется. Сейчас Дриз отчаянно бьётся за то, чтобы вырвать у меня ничью. И не всегда ему это удаётся.

Не греет мне душу эта дуэль, совсем не греет. Возможны несколько вариантов исхода, и приятных среди них нет. Моя смерть, разумеется, самое неприятное, даже говорить не о чем. Смерть маркиза, какие бы там гарантии его отец ни давал, сделает род Раффинов моими личными врагами. Хорошего тоже мало. Мой не смертельный проигрыш ударит по моей репутации. Аналогично – проигравший, но выживший маркиз навечно заимеет на меня зуб…

Идеальным представляется проигрыш по очкам, но это почти невозможно. По условиям поединка надо получить серьёзное ранение, исключающее возможность продолжения. Вроде выход, но я не верю, что маркиз не добьёт меня. Кто его остановит?

«Поэтому надо его убить. Деваться некуда», – заключает предок, и контраргументов у меня нет.

Первый звон стали. Сходимся на дистанцию оба с крайней осторожностью. Я не видел маркиза в деле, а он предупреждён моей «мельницей». Шпагу он держит крепко, достаточно быстро и технично движется. Но не быстрее Дриза.

Чувствую, что маркиз пытается выйти на ударную позицию и аккуратно сокращает дистанцию до расстояния длинного выпада. За мгновенье до этого быстро меняю стойку, маркиз остановить выпад не может. Хоть достать меня уже невозможно, левосторонняя стойка позволяет держать его на безопасном для меня расстоянии.

Выпад! Бесперспективный – и маркиз это знает. Но это для него нет просвета, а для меня есть! Наношу хитрый и в чём-то подлый встречный укол в руку. Кончик моей шпаги пропарывает предплечье и окрашивается красным, Раффин шипит подобно рассерженному коту.

Означает ли это, что игра сыграна? Посмотрим. Я мог не задеть крупные сосуды, но с прежним пылом он орудовать рукой не сможет. Или сможет? Я не тороплюсь сокращать дистанцию, мы продолжаем кружить друг против друга. Пытаюсь оценить нанесённый ущерб и не могу отделаться от ощущения подставы. Кровь у него из руки не сочится, и работает он ею всё увереннее. Что происходит-то?

«Лечебный артефакт, идиот!» – брюзгливое замечание предка звучит одновременно со всплывшей у меня догадкой. Не пойму, кто первый. А вот «быстрое зрение» включаю уже сам. Сразу запланировал не использовать с первого момента, чтобы не расслабляться.

Есть такой приём в фехтовании, который используют редко и только против новичков. С опытным оппонентом чревато мгновенным поражением. Дриз мне показывал, но с нескрываемо презрительным видом. Шаг вперёд с одновременным полным оборотом вокруг собственной оси. Шпага при этом тоже описывает почти полный оборот, грозя рассечь всё, на что наткнётся. В конце движения обычно руку немного сгибают в локте для резкого поднятия скорости.

Моя левосторонняя стойка, крайне неудобная для противника, парадоксальным образом оказалась уязвимой для такой детской атаки. Шпагой в правой руке легко мог отбить и тут же нанёсти ответный укол. Фактически одним движением. Но сейчас только дагой. Полностью блокировать не удаётся, уйти тоже не успеваю. Ну как «не успеваю» – лицо мне не располосовали, а царапину на правой щеке получаю. Несильно глубокую.

«Работай, я сам», – бурчит предок. Я только слегка сжал место разреза, выронив дагу. Стойку менять не стал. Второй раз я не куплюсь, а фехтовать маркизу очень неудобно. Не привык он к такому. Выпад – и я его достаю! Укол в корпус, в область сердца. Раффин отшатывается, морщится, но остаётся на ногах.

Вот гнида! Он доспехи под камзол нацепил. Как минимум нагрудный панцирь, у меня шпага аж спружинила. «А что, так можно было?» – саркастически вопрошает предок и глумливо хихикает.

Ладно. Маркиз схимичил, но я тоже не совсем чист на руку. «Быстрое зрение» как бы не круче доспехов. Совсем легко становится сражаться. Не понял…

О, небеса! Праотец, как ты допустил появление подобных идиотов! Маркиз снова наносит этот удар с полным оборотом, которому даже названия нет, и который более подходит для сабли. Решил, что пролезло раз – пролезет и другой?

На этот раз не уклоняюсь и не пытаюсь блокировать, а впрыгиваю на ближнюю дистанцию, с которой легко можно дагой достать. Её, кстати, у меня нет. Маркиз не дал мне поднять, а, улучив момент, отбросил её ногой далеко в сторону.

Шпага – оружие дальней дистанции, поэтому я тут же оказываюсь в мёртвой зоне. Он мог бы ударить меня дагой, только как? В это мгновенье он спиной ко мне, заканчивает разворот. Бью ногой чуть выше локтевого сустава. Энергия встречного удара такова, что шпага вылетает из ослабевшей искорёженной руки. Омерзительный хруст слышу, но любоваться некогда. Для прямого удара шпагой расстояние слишком мало, поэтому бью сбоку в шею, в позвоночный столб. Если пробить, никакой артефакт не спасёт.

Промахиваюсь, ржавую кочергу демону в задницу! Попадаю не в позвонки, а куда-то в нижнюю часть черепа.

Маркиз уже в падении роняет дагу и хлопает себя ладонью по месту укола, будто комара прибивает. Отскакиваю. Любуюсь возящимся на утрамбованном грунте врагом и наслаждаюсь его воплями. Крики, впрочем, быстро стихают, маркиз, чуть не ослепляя меня горящими от ненависти глазами, встаёт как ни в чём ни бывало.

Тянется к шпаге, но я гнусно копирую его действия, отбрасываю её ногой далеко в сторону. Дагу он всё-таки подхватывает, крепко держит её левой рукой.

– Сдавайся, маркиз, – предлагаю мирное решение, сдерживая смех.

– Нет! – бешено сверкает глазами.

– На что ты рассчитываешь? Уморить меня со смеху? – начинаю откровенно ржать.

Мощный лечебный артефакт оказался для маркиза ловушкой. Не предусмотрел он такого. Сейчас стоит передо мной – ой, я щас сдохну! – воинственно выставив дагу, а правую руку, вывернутую в локте в обратную, запрещённую анатомией сторону, не знает, куда деть. Она ведь ещё и не гнётся. Безмозглый лечебный артефакт моментально срастил сосуды, и это правильно. Разорванную кожу – тоже нет возражений. Но вот кости! Ой, не могу, умру от смеха! Артефакт тупо их срастил, как были. Как попало. Уй, это кабздец!

С трудом справляюсь с очередным приступом хохота. Не очень уверенно, но достаточно точно и быстро приставляю остриё к горлу Раффина. Тот отступает, так и направляю его к выходу. Потом приходит в голову очередная идея. Отбрасываю. Пасть на колени и униженно просить помилования не согласится даже под страхом смерти. Аристократический гонор – дело такое.

Мимоходом выбиваю у него дагу. Сейчас это не трудно.

– Он не желает сдаваться, – обращаюсь к возникшему рядом распорядителю. – Что мне с ним делать, убить его?

Маркиз нехорошо ухмыляется, я это замечаю.

– Раффин, ты – идиот! Если я проткну тебе черепушку, никакой артефакт тебя не оживит, – затем приходит новая идея: – А давай глаз выколю? Посмотрим, как твой амулет справится.

Ухмылочка испаряется.

– Нет необходимости, шевалье, – с явным интересом вслушивающийся в мои предложения распорядитель вмешивается. – Я сейчас просто объявлю, что поединок завершился вашей победой. В силу невозможности продолжить бой маркизом.

– Окажите милость. Но пока вы этого не сделали… – сильнейшим ударом сворачиваю Раффину челюсть набок.

Возвращаюсь за утерянной дагой под громовой шум трибун. Бессознательного противника уносят на носилках. Меня снова накрывает. Сейчас артефакт ему и окривевшую морду зафиксирует. Даже предположить не мог, что дуэль завершится так смешно.

Триест, дворец герцогини Асфанской.

Вечер следующего дня.

Весь день летаю в зените славы. Пытаюсь получать удовольствие. Иногда даже удаётся. С утра мне в школе устроили овацию. Если Дриз просто сдержанно улыбался, то мастер Гровз откровенно сиял. Об учениках, которых вроде прибавилось, и говорить нечего. Смотрели на меня, как на полубога. Заставили рассказать в подробностях, что и как происходило на арене. Некоторые там присутствовали и теперь получали свою долю внимания. Слушали, затаив дыхание и шикая друг на друга.

Хотя нет, началось ещё вчера, сразу после поединка. Отец, сияющий, как новенький медный фингер, а рядом Хендрик, улыбка которого небезуспешно соперничала с отцовской, принимали поздравления столичной знати. Всячески выпячивали мою принадлежность к славной фамилии Гревисов. Ну хоть меня защитили от наплыва скороспелых поклонников.

Кроме, разумеется, герцогини Асфанской. Но красивая и высокородная дама долго меня не терзала. Поздравила, пригласила всех нас на приём и отбыла. Даже не успел переговорить с Инессой, её сопровождающей.

Вот и сейчас своей дружной семьёй стоим, как прибрежный утёс, о который разбиваются волны желающих пообщаться. Вооружены хрустальными фужерами с игристым вином.

– Судя по всему, отец, маркиз Раффин не пользовался благорасположением столичного общества, – замечаю глубокомысленно.

Граф глядит на Хендрика. Тот с еле заметной презрительной ноткой фыркает:

– Ты просто не в курсе, скольким людям он ноги отдавил. А связываться с ним боятся, огненный маг седьмого ранга…

Объясняет дальше, избегая всё-таки прямо называть маркиза подлым трусом. По правилам, если вызывают на поединок боевого мага, то он имеет право выбрать магическую дуэль.

– Можно выставить вместо себя кого-то, – рассказывает Хендрик. – Только попробуй найди мага сопоставимой силы. А если найдёшь, то и Раффин может послать кого-то вместо себя.

– А он точно седьмого ранга? Не выше?

– Вот именно! Никто точно не знает. И кого выставлять? Гроссмейстера? А где его взять, они все под королём ходят. Да и большинство восьмёрок тоже.

Отец с нескрываемым интересом слушает. Кажется, он находит какую-то пользу в разгульной жизни Хендрика. А до меня доходит истинный вес рода Гревисов. Два сына с магическими способностями, при том, что даже один одарённый в семье – огромная удача.

Наконец-то наплыв спадает, когда у меня уже мельтешит в глазах от кучи аристократов, их лиц и имён. Отец с Хендриком отправляются в свободное плаванье, а меня утаскивает Инесса Эзарт. К самой герцогине, к которой так просто может подойти далеко не каждый. Ибо приглашение – это одно, а счастье беседы накоротке – совсем другое.

– А вот и наш герой, – герцогиня встречает меня натренированной ослепительной улыбкой.

– Преувеличиваете, Ваша светлость. Не вижу ничего героического в том, чтобы победить бойца средней силы, – я вполне искренен.

– Не стоит так официально, шевалье, – мне снова улыбаются.

Непроизвольно замечаю пока не очень заметные лучики морщин у глаз. У рта тоже есть. Герцогиня стареет красиво, но всё-таки стареет. Нас подсвечивает своим фарфоровым личиком Инесса. Рядом прислушиваются к разговору ещё две аристократки. Титульная графиня Ментель и вассальная баронесса Кертис.

Мне только что дали право обращаться по титулу. Это признак благоволения.

– Маркиза только в обычной дуэли можно назвать средним, – замечает графиня. – Так он ведь ещё и боевой маг.

– Скажите, дамы, может быть, вы что-то знаете. В случае тяжёлой травмы магические способности не страдают? – информация – наше всё.

– А какие у него травмы? – вступает баронесса Кертис по взгляду герцогини, которая поясняет:

– У баронессы муж – грандмастер артефакторики. Заканчивал Академию, так что она у нас первый эксперт по магам.

Описываю травмы маркиза. Дамы ахают и посмеиваются.

– Зависит от искусства владения магией, – мило менторским тоном говорит Кертис. – Некоторым нужны жесты руками. Знаю, что гроссмейстеры могут обходиться без них, но Раффин точно не гроссмейстер. Ещё возможно ослабление магических способностей из-за повреждения энергетических каналов. Так или иначе, маркизу придётся проходить долгое и трудное лечение.

Последнее известие не вызывает у присутствующих дам ни грамма печали.

– До меня дошли слухи, шевалье, – тем же светским тоном продолжает герцогиня, – что вы изобрели какое-то новое зелье с совершенно чудесными свойствами…

Не определить такое глазом, но присутствующие дамы ощутимо напряглись.

Маленькая интерлюдия. За неделю до приёма.

Будуар герцогини. Горничная средних лет и с многолетним опытом сноровисто завершает укладку причёски госпожи. Помогает подвести глаза и нанести небольшой слой пудры.

– Миледи, вы слышали о новейшем средстве ухода за лицом? – горничная, как всегда, между делом знакомит госпожу со свежими слухами, новостями и сплетнями.

– Что за средство? Лучше, чем от мастера Крейцера?

– Говорят, намного лучше.

– Пустая болтовня, Медхен, – с улыбкой отмахивается герцогиня. – Сказки для легковерных. Ты такие новости раз в месяц приносишь.

– Да что такое вы говорите, миледи? – горничная делает вид, что оскорбилась до глубины души. – Когда такое было⁈

Сделав паузу и переждав, когда госпожа перестанет улыбаться, продолжает:

– Сначала я сама так думала, миледи. Какой-то никому не известный шевалье, Стэнард ди Гревис его зовут, вдруг создаёт волшебное зелье. Да ещё и рассказывают об этом какие-то торговки на рынке.

Женщины одновременно фыркают, но эта синхронность непроизвольно интригует госпожу.

– Судите сами, миледи. Я сама специально выследила служанок из особняка Гревисов и могу ручаться чем угодно. Они действительно хороши, намного красивее других простолюдинок. Можно подумать, что Гревисы подбирают себе служанок по внешности, но где такое видано?

– Если супруга лорда не бывает в каком-то месте, – тонко улыбаясь, произносит герцогиня, – то там запросто могут появиться очень красивые горничные.

Обе опять одновременно фыркают.

– Однако графиня ди Гревис всё-таки появляется в столичном особняке. Да и сам граф там не часто бывает, – вслух размышляет горничная. – А у молодого Гревиса нет прав нанимать персонал, он пока даже не наследник.

Госпожа задумывается, а горничная добивает:

– Они все разные, миледи, но у всех одна общая черта – исключительно чистые лица. Никаких прыщиков, никакой сыпи, но этого мало. Кожа будто отполированная. Я даже у аристократок такое редко вижу.

– Лучше, чем у меня? – герцогиня задаёт провокационный вопрос.

Горничная пользуется доверием хозяйки, возможно, даже злоупотребляет им, но отвечает прямо и даже грубо:

– Они соперничают с вами в пору расцвета вашей молодости, – и добавляет: – Но не все из них так же молоды.

Герцогиня задумывается.

Приём у герцогини Асфанской. Продолжение.

– Зелье действительно есть, – тема возникает совершенно неожиданно для меня, – но я даже представить не могу, откуда вы могли узнать. Я никому не рассказывал.

Уточнять, что не рассказывал аристократам, нет смысла. И так понятно. Мужчинам такие вещи неинтересны, а навязывать эту тему дамам не подвернулось случая. Да и вообще, редко я на светских сборищах бываю. Наверное, зря.

Предположение у меня одно. Столица в этом отношении мало отличается от обычного села. Пути распространения информации похожи и совершенно мне неведомы. «Сарафанное радио», – хмыкает предок, но от подробностей уклоняется.

Дамы немедленно приступают к допросу и быстро вытягивают из меня подробности. Самое главное: моя «Прима» подобна «Кларену», только мощнее, да и срок хранения больше месяца.

– Моё средство мало чем отличается от зелья мастера Крейцера. Возможно, немного сильнее, не более того, – рассказываю равнодушно. – Главный секрет не в нём…

Делаю паузу, женщин надо заинтриговать.

– Главный секрет в моей целительской магии. Есть у меня несколько секретных плетений, действие которых продлевается и усиливается «Примой». Есть и опыт работы с аристократками, правда, небольшой. По большей части с моей сестрой, маркизой Сесилией Мертонской, но есть ещё одна баронесса…

Многозначительно гляжу на Инессу. Дамы немедленно отслеживают мой взгляд. Инесса прелестно пунцовеет от всеобщего внимания.

– Да, вы правильно поняли. Это баронесса Эзарт. Именно она когда-то была моей первой клиенткой.

Пристальное рассматривание разгорающегося личика Инессы прерываю, а восторг подрываю:

– Нет-нет, вы неправильно поняли. Я лечил баронессу от последствий простуды, сыпи на лице – простите за подробности, баронесса, а само лицо почти не улучшал. Я вам раскрою одну тайну, которую знает только она. И я, конечно.

Интрига – наше всё.

– Я раскрыл секрет её бархатистой кожи, которую она имеет от природы, благодаря родителям. Теперь могу делать такую же всем. Для пробы я поработал со своими служанками, их вы сами при желании можете увидеть. Стоит вам только нанести визит Гревисам.

– Когда это можно сделать? – деловито спрашивает графиня, но слушают все.

– В любой вечер в течение ближайшей недели, – одаряю всех приветливой улыбкой. – Видите ли, дамы, я планирую отбыть. В столицу я приехал только до лета, оно уже начинается.

– Вернётесь осенью? – баронесса Кертис заглядывает мне в глаза.

– Никак иначе, – обещаю твёрдо. – Планирую поступать в Академию.

– Отбываете в графство? – возвращает нить беседы в свои руки герцогиня.

– Не обязательно. Видите ли, я зарабатываю на том, что лечу лошадей. Лето – самое хорошее время для таких занятий.

Дамы переглядываются с лёгким сомнением. По общепринятым нормам аристократы не должны работать, только служить. Однако правила неписаные и нарушаются сплошь и рядом.

Время на дозволенные речи истекает, откланиваюсь, предварительно пообещав пригласить на ужин всех присутствующих.

Глава 16
Высший свет не так далеко

Триест, особняк Гревисов.

Ужин с гостями на следующий день.

– Попробуйте вот это, герцогиня. Совершенно новый рецепт из заморских овощей. Ручаюсь, вы никогда такого не пробовали, – конкурирую с собственным отцом за роль радушного хозяина.

Предок подбросил рецептик. Откуда он всё это знает? Видать, долгую жизнь прожил и много где побывал. Картофель фри. Стружка обжаривается в масле, главный секрет в том, чтобы подать горячим. Предок это особо подчеркнул.

И, разумеется, я уже пробовал. Смолотил как-то чашу с горкой совершенно незаметно для себя.

– Замечательно идёт с томатным соком, Ваша светлость, – комментирую действия заранее проинструктированного слуги. – Инесса, ты тоже не стесняйся.

Герцогиня Асфанская – Руфина её зовут, только кто посмеет её так называть кроме мужа – прибыла со своей служанкой и баронессой Эзарт. Папашка мгновенно возбудился от визита столь важной дамы и запрыгал вокруг неё игривым козликом. Настолько рьяно, что даже Хендрика отгонял. Меня задвинуть далеко за шкаф не может, хотя ему сильно хочется. Невозможно. Герцогиня прибыла именно ко мне, о чём известила с самого порога.

– Как поживает Его светлость, ваш замечательный муж? – отец пытается завести светскую беседу. – Давно я его не видел.

Лично я не против, гостей надо развлекать – беседой в том числе, так что пускай.

– О, граф, вы совсем не одиноки в этом вопросе. Муж редко покидает замок и поместье. В столице он редкий гость, – герцогиня с видимым удовольствием, которое быстро сменило любопытство, хрустит аппетитной стружкой. – Беспрекословно он откликается только на призыв короля, мне редко удаётся вытащить его в общество.

– Полагаю, – мне тоже есть, что сказать, – это вполне разумное разделение семейных обязанностей. Герцог – мужчина и занят мужскими делами. Следит за порядком в герцогстве, совершенствует дружину, есть много других дел. Вы занимаете своё законное место в столичном обществе, наверняка продвигаете интересы герцогства во многих вопросах.

– Вы совершенно правы, шевалье, – герцогиня милостиво кивает. – Не так давно я свела знакомство с людьми из северных княжеств, и они заключили контракт с герцогством на поставку парусины. Вы должны знать, что наши мастерские изготавливают лучшую парусину в королевстве.

– Вполне возможно, нам тоже скоро понадобится, – глубокомысленно вступает в разговор отец. – Мы почти вышли к Лазурному морю. Флота у нас нет, но в перспективе…

– Теперь вы знаете, к кому обратиться, – милость герцогини немедленно берёт под своё крыло и моего отца.

Лишь тупому Хендрику остаётся только одно – глупо улыбаться. И слава Праотцу, а то ляпнет несуразное.

– Вот ещё одно дело, которое невозможно решить, сидя в замке, – герцогиня одаряет меня улыбкой и с наслаждением отпивает сок. – Вы упомянули, шевалье, что владеете искусством излечения лошадей. Скажите, а что такого вы можете, с чем не справятся обычные конюхи?

– О, Ваша светлость! – расплываюсь в улыбке, лишь бы теперь не увлечься слишком сильно. – Могу делать то же самое, что и конюхи, только намного быстрее и лучше. Могу выявить жеребых кобыл на ранней стадии, когда никто ничего не видит. Могу быстро избавить от любых паразитов, прошу простить за неаппетитные подробности. Болезни? Знаю только одну болезнь, которая мне неподвластна, это старость. Но даже в этом случае могу продлить бодрость животного не меньше чем на полгода.

– Есть договорённости с кем-нибудь из лордов, шевалье? – Асфанская глядит с требовательным интересом.

Забавно. Только что комплимент сделал в виде предположения, а оно тут же подтверждается. Герцогиня не зря ест свой герцогский хлеб.

– Нет. Нас пока никто не звал. Но я за это не боюсь. Два из трёх лордов нам в работе не отказывают.

– Тогда я настоятельно вас приглашаю, – решительно заявляет Асфанская. – Окончательное решение за мужем, конечно. Но моё слово имеет для него огромный вес.

И будет иметь ещё больше, когда он увидит, как помолодела его супруга. Сразу потащит её в кровать, я уж постараюсь, ха-ха-ха.

– Не подведи нас, сын! – граф глядит на меня так по-отечески, что я прямо теряюсь. – Сделай всё в наилучшем виде!

– Он всё сделает, Ваша светлость! – ага, вот и Хендрик вылез. – Можете на него положиться.

– Отец, но уж вы-то должны знать, – смотрю укоризненно. – Я же начинал с Дортинов…

Граф немедленно перехватывает инициативу:

– Барон Дортин – наш вассал. Стэн тогда предотвратил массовый падёж лошадей. Потери ожидались огромные…

Поёт мне дифирамбы дальше под моим изумлённым взглядом. Как бы не впервые в жизни.

Гостиная апартаментов Стэнарда.

После ужина.

– Шевалье, к нам вы поедете сразу после того, как закончите со мной, – властные нотки в голосе герцогини выходят на свободу окончательно. – Кстати, сколько вы возьмёте за свои услуги?

Слегка коробят меня тон и слова расположившейся в самом удобном кресле важной дамы. Как бы корону с неё приспустить?

– Примерно так и получится, – сдержанно соглашаюсь. – Как раз прикинул, что на вас уйдёт около недели. Так что никаких помех моим планам…

Вроде правильно сказал. Намёк понят, хотя герцогиня старается не подавать вида. Я ведь только что мягко обозначил, что мои личные планы для меня в приоритете.

– А вот с оплатой надо думать, – просто так не болтаю, достаю из шкафа пузырёк с «Примой», проверяю на глаз уровень магической насыщенности масла. – Склоняюсь к самому дорогому варианту…

Делаю паузу, подзывая служанку герцогини. Инесса тоже здесь. Оставаться наедине с аристократкой – риск для её репутации. Асфанская слегка вздёргивает бровь. Всегда поражался, как много можно сказать такой простой и мелкой мимикой.

– Он такой: денег с вас не возьму, но каждой аристократке, которая спросит, вы прямо скажете, что это моя заслуга.

– Стэн, ты очень продуманный молодой человек, – задумчиво констатирует Асфанская. – Ничего, что я на ты?

– Не знаю, герцогиня, – отвечаю честно. – Если считаете, что это не нанесёт ущерба вашей репутации…

Пожимаю плечами. Герцогиня смеётся:

– При нашей разнице в возрасте…

Мягко перебиваю:

– После моего курса она не будет бросаться в глаза. Гарантирую. А теперь прекращайте разговоры. Во время работы с вашим лицом оно должно быть абсолютно неподвижно.

Не отказываю себе в удовольствии применить командный тон. Делаю знак служанке герцогини, Медхен её зовут. Она открывает флакон, осторожно выливает несколько капель на ладонь и начинает мягко растирать по лицу своей госпожи.

– Вы гарантируете результат, шевалье? – всё-таки нарушает мои инструкции клиентка.

Именно такой у неё сейчас статус, и мне всё равно, кто передо мной. Конечно, я не могу дать ей подзатыльник, как служанке, но есть и другие методы.

– Не знаю, какой будет результат, герцогиня. Он может быть хорошим, отличным, превосходным или выше всяких похвал. Других вариантов не предусматривается. А теперь рот на замок, иначе мне придётся принудительно вас обездвижить.

Эту методику тоже освоил. На служанках, на ком ещё! Жаловались, что лицо немеет, но болезненных ощущений нет.

Своенравная попалась пациентка. Ни её служанка, ни Инесса ничего не заметили, но герцогиня заткнулась. Лицо будто замёрзло – то, что нужно. Полностью обездвижить тоже пришлось, теперь сидит безвольной куклой.

– Придерживай её за плечи, – после этой команды Инессе приступаю.

Морщинки – это такие овраги на коже. Верхний ороговевший слой словно проваливается в разрыв дермы. Запускаю тандем энергоботов. Один уничтожает узкую полоску верхнего слоя, второй «сшивает» разрыв. В «овраг» дермы «стекает» зелёная энергия, стимулируя сращивание. Процесс не мгновенный, конечно. Но когда заканчиваю уже вторую половину лица и возвращаюсь к морщинкам у левого глаза, результат уже виден. Пока начальный. Насыщаю масляный слой энергией уже от себя.

– Теперь лоб, – командую Медхен.

Так незаметно проходит час. Ф-фух!

– Вытирайте ей лицо! – последняя команда на сегодня.

Девушки в четыре руки приводят лицо Асфанской в полный порядок. Мягкой тканью вытирают помутневшее масло. Возвращаю герцогине энергетику и снимаю заморозку лица. Она сразу не понимает, что её отпустили.

– Последняя инструкция, – объявляю всем дамам. – Перед сном снова вотрите мазь в лицо.

Обращаюсь к Асфанской:

– Всё, герцогиня. Я вас больше не задерживаю. Разумеется, если вы не планируете у нас переночевать. Свободные апартаменты в доме есть.

Герцогиня встаёт, поводит плечами и корпусом, избавляясь от застоя в теле.

– Нет. Поеду домой, до ночи ещё далеко. Шевалье, жду вас завтра через час после обеда.

– Вы практикуете послеобеденный сон, герцогиня? – осведомляюсь с искренним любопытством.

– Нет, – смотрит с изумлением. – С чего вы это взяли?

– Дело в том, что наилучшее время для моих процедур – прямо перед сном. Безусловно, я буду у вас завтра. Но вечером, примерно за полтора часа до того, как вы отойдёте ко сну.

– Завтра вечером у меня визит…

– Отменяйте, – заявляю мягко, но тоном, не допускающим никаких возражений.

Знаю я эти светские визиты до двух часов ночи.

– Отменяйте либо свой визит, либо мой. Могу приехать и послезавтра, но вы сами назначили недельный срок. Если станем пропускать, лечение затянется.

Герцогиня зыркает недовольно и уходит, сопровождаемая моим ласковым взором. Инесса успевает посмотреть на меня укоризненно и выбегает следом.

Триест, мастерская Засса.

Предобеденное время следующего дня.

– Держите свет, мастер, – на стекляшке лежит обыкновенная муха, пытаюсь поймать её в фокус трубы.

Основная часть будущего мощного прибора для моих целительских дел готова. Теперь надо обвязать её всем сопутствующим. Но сначала убедиться, что… Ага! Попалась! Мой глаз очень «близко» упирается в заросли щетины чудовищных размеров на чешуйчатом «поле». На мгновенье, но хватает понять, что всё работает.

Вздёргиваю руку:

– Мастер! Замерьте это расстояние! – старательно замираю.

Далее обсуждаем конструкцию.

– Трубу жёстко закреплять?

– Да. Ни в коем случае не сверлить! Только прижим! Закрепите в этом месте…

Медленно идёт дело, медленно. Тупые какие-то у нас мастера. Только и могут работать по шаблонам. С первым я вообще разругался, одно имя его вызывает тошноту.

Базиль. Так его зовут. Надеюсь, что дела его идут не столь хорошо, как раньше. Что меня больше всего поражает – его нахваливали. Виконт Пренстон, пожалуй, единственный вменяемый из приятелей Хендрика, с которым я при случае всегда раскланиваюсь. Он мне этого мастера порекомендовал.

Началось всё с того, что он назначил дату заключения договора спустя две недели после моего первого визита. Сослался на загруженность многочисленными заказами. Вздохнул, но принял. В конце концов, востребованность мастера – весомое свидетельство в его пользу.

Пришёл в назначенное время, всё растолковал подробно. И не на словах, техзадание включало как чертёж, так и список требований. До сих пор хвалю себя, что саму трубу ему не оставил, хотя он и морщился. Аргумент у меня был железный:

– Труба обошлась мне в дюжину соверенов. Готов выдать мне такой залог?

Пришёл ещё через неделю на предварительный просмотр.

– Это что? – спросил вполне мирно.

– Способ закрепления вашей трубы. А что, по-вашему, не так? – на меня смотрели недоумевающие и невинные глаза.

– Я же говорил, что труба неприкосновенна! – клянусь, повысил голос совсем не до крика! – А вы её насквозь сверлить собрались?

– Что вы на меня кричите? – мастер набычился.

– Во-первых, не кричу. Во-вторых, можно и без слов обойтись. Дайте мой заказ в письменном виде.

Поджав губы, достал листок.

– Читать умеете? – ткнул пальцем в первый пункт.

«Закрепляемая труба должна сохранять свою целостность. Сверление, сколы, насечки и прочие подобные действия не допустимы».

– И как, по-вашему, я должен её закреплять? – сухо, очень сухо вопросил «мастер».

– Не знаю. Вы – мастер, не я. С помощью клея, зажима, ещё как-то.

– Нет таких клеев, – тон уже брюзгливый.

– Ничего не знаю, уважаемый Базиль, – я не собирался уступать и отступать. – Вы заказ приняли, вопросов не было, значит, должны были знать, как делать.

– А я вот не знаю, – Базиль, сверкнув непримиримо голубыми глазами, отодвинул мою трубу. – Работать с вами я не буду. Не смею задерживать, шевалье.