Текст книги "Новая Жизнь. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: DANA Noctra

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 10

Я проснулась неожиданно бодрой.

Сначала даже не поверила.

Обычно после всего, что случилось накануне, я должна была лежать пластом, стонать, проклинать Кэра, лекаря, драконью кровь и весь этот мир вместе взятый. Но тело было лёгким. Голова почти не болела. Во рту больше не стояла сухая горечь, а грудь не жгло изнутри, будто там всю ночь тлели угли.

Я осторожно пошевелила пальцами.

Ничего не дрожало.

Пошевелила ногами.

Жива.

Целая.

Даже странно.

«Наверное, отвар лекаря помог», – подумала я.

В комнате было тихо. За узким окном светало: мягкий серый рассвет ложился на каменный подоконник, на кувшин с водой, на сложенное у стены одеяло. В воздухе пахло травами, воском и чем-то горьким – лекарским. Где-то далеко, за стенами башни, перекликались птицы.

Я повернула голову – и замерла.

В кресле у стены спал Лорган.

Он сидел неловко, откинув голову к спинке, скрестив руки на груди. Плащ съехал с плеча, на лице лежала усталость, которой днём он никогда не показывал. При свете рассвета шрамы на его лице казались тоньше, почти серебряными.

Он был здесь всю ночь?

Я смотрела на него и чувствовала странное тепло в груди.

Не то чтобы я доверяла ему полностью. В этом мире доверять кому-то полностью, кажется, было вообще плохой привычкой. Но он остался. Не отправил служанку. Не поставил стражника у двери. Сам сидел здесь, в неудобном кресле, охраняя мой сон.

От этого почему-то захотелось плакать.

Я аккуратно откинула одеяло и попыталась встать.

Доска под кроватью тихо скрипнула.

Лорган мгновенно открыл глаза.

Не сонно. Не медленно.

Сразу.

Как человек, привыкший просыпаться от любого шороха.

– Тебе плохо? – он резко поднялся, уже делая шаг ко мне.

– Нет, – быстро сказала я. – Нет, всё хорошо.

Он остановился, но напряжение не ушло с его лица.

– Голова? Жар? Тошнота?

– Нет. Просто… – Я смутилась. – Мне нужно в уборную. И есть хочется.

Лорган несколько секунд смотрел на меня, словно проверял, не скрываю ли я что-то.

Потом выдохнул.

И улыбнулся.

Усталой, но настоящей улыбкой.

– Это уже хороший знак.

– То, что я хочу есть?

– После драконьей крови – очень хороший.

От одного упоминания драконьей крови настроение чуть испортилось. Вчерашнее вернулось неприятным комом: кружка, терпкий вкус, взгляд Кэра, жар в теле, голоса в темноте.

Я отвела глаза.

Лорган заметил, но не стал давить.

– Уборная там, – он показал на небольшую дверь в углу комнаты. – Не спеши. Если закружится голова – позови.

– Хорошо.

Я поднялась осторожно, ожидая слабости, но ноги держали. Комната чуть качнулась только в первый миг, потом всё стало нормально.

За дверью оказалась маленькая чистая комнатка.

Я ожидала чего угодно: деревянного ведра, холодной воды, каменного пола и полной средневековой печали. Но всё было куда приличнее. Светлый камень, медная чаша, ровные полки с чистыми полотенцами. В стене был небольшой изогнутый желоб, похожий на кран, только без ручки. Над ним мерцал крошечный голубой знак.

Я осторожно коснулась его.

Из желоба потекла вода.

Тёплая.

Я моргнула.

– Ого.

Магия в этом мире, конечно, могла пытаться меня убить, но иногда всё-таки вела себя прилично.

Я умылась, долго держала руки под тёплой водой, смывая остатки сна и липкого страха. Потом посмотрела в маленькое отполированное зеркало.

Айя.

Одиннадцать лет.

Большие глаза, бледное лицо, волосы спутались после сна, но уже не так ужасно, как раньше.

Я коснулась пальцами щеки.

– Живём дальше, – тихо сказала отражению.

Когда я вернулась, на столе уже стоял завтрак.

Каша с мёдом, кусок мягкого хлеба, немного сыра, варёное яйцо и кружка травяного напитка. Рядом – маленькая чашка с тёмным отваром лекаря.

Я сразу скривилась.

– Это тоже надо?

– Надо, – сказал Лорган.

– Оно мерзкое.

– Значит, лекарство сильное.

– Или лекарь мстит всем живым.

Лорган тихо усмехнулся и сел напротив.

Я устроилась за столом и начала есть. Первые ложки каши показались почти чудом. Тёплая, сладкая, с лёгким запахом орехов. Желудок сразу довольно сжался, напоминая, что вчера я чуть не умерла, а сегодня имею полное право на добавку.

Лорган молча ждал, пока я съем хотя бы половину.

И только потом заговорил.

– Ая, нам нужно обсудить вчерашнее.

Ложка замерла в моей руке.

– Про Кэра?

– Да.

Я медленно опустила ложку.

Аппетит сразу стал меньше.

– Он хотел проверить, связана ли я с ним?

Лорган нахмурился.

– Ты слышала наш разговор?

– Во сне. Или в бреду. Не знаю. Я слышала, что он думал… будто я его пара.

Слово прозвучало неприятно.

Чужое.

Слишком взрослое для этого тела.

Лорган сразу стал серьёзным.

– Он ошибся. И важно, чтобы ты поняла правильно: речь не о человеческой паре и не о брачном выборе. У драконов есть древний магический отклик – связь между драконом и тем, кто может повлиять на его звериную суть. Иногда такую связь путают с меткой пары. Но у тебя метки нет.

Я выдохнула.

Только сейчас поняла, как сильно была напряжена.

– Значит, я ему не пара?

– Нет.

– Слава всем богам этого странного мира.

Лорган посмотрел на меня с лёгким удивлением.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Что меня не надо выдавать замуж за злого чешуйчатого психа?

Он кашлянул, будто подавил смешок.

– В упрощённом виде – да.

Я снова взялась за ложку.

– Отлично. День стал лучше.

Но Лорган не улыбался долго.

– Кэр поступил недопустимо. Драконья кровь – опасная вещь. Её используют только в обрядах, под присмотром старших магов и лекарей. Давать её ребёнку без разрешения – преступная глупость.

– Он хотел меня убить?

– Нет.

– Утешение слабое.

– Он хотел получить ответ. Быстро и грубо. Как всегда.

Я покосилась на тёмный отвар.

– И что показала кровь?

Лорган помолчал.

– Что ты не его пара. Но его дракон на тебя реагирует.

– Почему?

– Пока не знаю.

– Это плохо?

– Это важно.

Мне не понравилось это слово.

Важно – значит, опасно. Значит, наставники будут смотреть внимательнее. Кэр будет злиться сильнее. А я снова окажусь в середине чужой тайны, которую вообще не просила.

Я взяла кружку с отваром и выпила залпом, чтобы не растягивать мучение.

Горечь ударила по языку, я зажмурилась.

– Ужас.

– Молодец.

– Не хвали меня за страдания.

– Хорошо. Ты мужественно пострадала.

Я фыркнула.

На секунду в комнате стало легче.

Почти спокойно.

Потом я тихо спросила:

– Он придёт?

Лорган понял сразу.

– Кэр?

Я кивнула.

– Не сейчас. И не без моего разрешения.

– Он злится?

– Да.

– На меня?

– На себя тоже, хотя признает это не скоро.

Я ковырнула ложкой кашу.

– Я не хочу его бояться.

Лорган долго смотрел на меня.

– Это разумно.

– Нет. Разумно как раз бояться. Он дракон. Он может меня сжечь, швырнуть, отравить своей кровью…

– Ая.

– Но я устала, – перебила я. – Я устала бояться каждого его шага. Если он опять начнёт рычать, я… не знаю, что сделаю. Но молчать больше не хочу.

Лорган не стал читать мне нотацию.

Он просто сказал:

– Тогда учись. Чем лучше ты понимаешь свой дар и этот мир, тем меньше у других власти над твоим страхом.

Я подняла глаза.

– Ты снова про книги?

– Про книги. Про наставников. Про правила. Про всё.

Я посмотрела на ту самую книгу, которая лежала на краю стола. Буквы внутри всё ещё были для меня чужими, но теперь они не казались стеной.

Скорее дверью.

Тяжёлой.

Закрытой.

Но дверью.

– Я научусь читать, – сказала я.

– Знаю.

– И узнаю, почему его дракон так реагирует.

– Узнаешь.

– И если Кэр ещё раз …

Лорган поднял бровь.

– Ты сделаешь что?

Я подумала.

– Сначала пожалуюсь тебе.

– Мудро.

– А потом назову его козлом мысленно.

Он всё-таки рассмеялся.

Тихо, коротко, устало.

Но рассмеялся.

А я снова взяла ложку и продолжила есть.

За окном окончательно рассвело. Свет ложился на каменный пол, на чашку с горьким отваром, на раскрытую книгу и на руки Лоргана, которые всю ночь охраняли мой сон.

Я не знала, что ждёт меня дальше.

Академия. Наставники. Кэр. Его дракон. Тайна Айи. Моя собственная магия.

Но сейчас я была жива.

Сыта.

И впервые за долгое время у меня появилась цель, которая не сводилась к тому, чтобы просто пережить следующий день.

Я хотела научиться.

Понять этот мир.

И, может быть, однажды перестать быть девочкой, которую все пытаются спасти, проверить или сломать.

Я хотела стать той, кто сама выбирает, куда идти.

Позже я узнала, что провела без памяти шесть дней.

Шесть.

Не один день. Не ночь. Не пару часов, как мне казалось сквозь жар и обрывки голосов.

Целых шесть дней я лежала в комнате башни, проваливаясь то в сон, то в бред, то в какую-то мутную тишину, где не было ни времени, ни боли, ни меня самой. Иногда рядом сидел Лорган. Иногда приходил лекарь. Иногда я будто слышала голоса за дверью, но не могла разобрать слов.

Когда Лорган рассказал мне об этом, я долго молчала.

Мы сидели у окна. Утренний свет ложился на каменный пол широкими бледными полосами. За стеклом шумел город: глухо стучали колёса повозок, где-то звенел колокол, на нижних улицах торговцы уже открывали лавки. В комнате пахло лекарскими травами, воском и свежей водой в кувшине.

Я сидела на кровати, укрытая одеялом до пояса, и чувствовала себя слабой, но уже живой. Не той живой, которая готова бежать и спорить с драконами, а той, которая смогла удержаться на краю и вернуться.

– Наставники уже приезжали, – сказал Лорган.

Он стоял у стола и перебирал свитки. Выглядел усталым. Под глазами залегли тени, волосы были убраны не так аккуратно, как обычно. Кажется, за эти шесть дней он тоже почти не отдыхал.

– Какие наставники? – спросила я.

– Те, кто должен был определить уровень твоего дара. Они увидели твоё состояние и отправили в Магическую академию весть о случившемся.

Я медленно сжала пальцы на одеяле.

– Из-за Кэра?

Лорган поднял глаза.

– Да.

Внутри сразу шевельнулось что-то злое и болезненное.

Кэр.

Я до сих пор помнила терпкий вкус напитка. Его взгляд. Его спокойное «приятного». И потом – жар, вода в снах, голоса сквозь темноту.

– Его накажут? – спросила я тихо.

– Накажут.

– Сильно?

– Не так, как ты, наверное, хочешь, – честно ответил Лорган. – Но достаточно, чтобы он запомнил.

Я фыркнула.

– Пусть помучается.

– Его отправят на границу. Утром уйдёт через портал. Скорее всего, ты его даже не увидишь.

Почему-то от этих слов стало странно.

Я должна была обрадоваться. Правда должна была. Кэр исчезнет. Не будет его злого взгляда, тяжёлого голоса, огня, вечных подозрений.

Но внутри вместе с облегчением кольнуло что-то непонятное.

Наверное, просто злость не успела закончиться.

– Так ему и надо, – пробормотала я. – Козлу.

Лорган строго посмотрел на меня.

– Ая.

– Что? Я мысленно.

– Ты сказала вслух.

– Значит, почти мысленно.

Он вздохнул, но в уголках губ дрогнула улыбка.

– Сейчас тебе нужно отдыхать.

– Нет, – сказала я сразу.

– Нет?

– Покажи мне буквы.

Лорган моргнул.

– Ая, ты только пришла в себя.

– Вот именно. Я уже шесть дней потеряла. Покажи мне хотя бы несколько букв. Я потом буду писать.

Он посмотрел на меня долго.

Сначала строго.

Потом удивлённо.

Потом в его взгляде появилось то самое тёплое выражение, от которого у меня внутри становилось неловко и спокойно одновременно.

– Упрямая.

– Очень.

– Хорошо.

Он подошёл к столу, достал несколько листов плотной желтоватой бумаги и положил передо мной на маленький столик у кровати. Бумага была не такая, как в моём мире. Толще, шероховатее, с едва заметными волокнами. Потом он дал мне пишущее перо – тонкое, чёрное, с острым металлическим наконечником.

Я повертела его в руках.

– А где чернила?

– Это бытовая магия, – объяснил Лорган. – Перо некоторое время пишет само. Потом его нужно снова напитать чернилами.

– Удобно.

– Для тех, кто умеет писать.

Я покосилась на него.

– Вот сейчас было обидно.

– Тогда докажи обратное.

Он нарисовал первую букву.

Плавно, спокойно, выводя линию за линией.

Я смотрела так внимательно, будто от этой буквы зависела моя жизнь. Возможно, так и было. В этом мире всё начиналось с языка. С букв. Со свитков, которые решают судьбы. С печатей, которые делают человека свободным или зависимым.

Если я не научусь читать, мной будут управлять.

А я уже устала быть той, кого куда-то ведут, несут, проверяют, спасают или наказывают.

– Повтори, – сказал Лорган.

Я взяла перо.

Рука дрожала.

Первая буква вышла кривой, как сломанная ветка.

Лорган не рассмеялся.

– Ещё раз.

Вторая – чуть лучше.

Третья – хуже первой.

Я застонала.

– Ужас.

– Нормально.

– Это похоже на дохлого жука.

– Зато уже узнаваемого.

Я посмотрела на него.

– Ты сейчас меня утешаешь или жука?

Лорган тихо рассмеялся.

И мне стало легче.

Мы писали недолго. Он показал четыре буквы, объяснил, как они звучат, как соединяются, где чаще встречаются. Потом его позвали по делам, и он ушёл, оставив мне бумагу, перо и приказ не переутомляться.

Конечно, я его не послушалась.

До обеда я писала эти четыре буквы снова и снова. Листы покрылись кривыми рядами. Где-то линии расползались, где-то буквы прыгали вверх, где-то я нажимала слишком сильно и рвала бумагу.

Но к обеду я их знала.

Четыре буквы.

Всего четыре.

И всё равно мне казалось, что я выиграла маленькую войну.

После обеда Лорган показал ещё четыре.

К вечеру – ещё четыре.

В их алфавите было сорок две буквы.

Сорок две.

Когда я узнала это, чуть не застонала.

– Почему так много?

– Потому что язык древний.

– Древний язык мог бы быть покороче.

– Передам твоё недовольство основателям письменности.

– Передай.

Лорган улыбнулся, но всё равно показывал терпеливо.

Так прошёл первый день.

Потом второй.

Потом третий.

Меня уже почти не лихорадило, но Лорган всё равно не разрешал выходить далеко. Только до внутреннего сада башни и обратно. Я ворчала, но в глубине души понимала: тело ещё слабое.

Зато я училась.

Утром – буквы.

Днём – чтение простых слов.

Вечером – короткие фразы.

Я повторяла их до тех пор, пока они не начинали сниться. Иногда засыпала прямо с листом на груди. Иногда просыпалась ночью и шептала буквы в темноту, чтобы не забыть.

Через три дня я знала весь алфавит.

Писала медленно, криво, но писала.

Читала ещё хуже, спотыкаясь почти на каждом слове, но могла разобрать простые фразы и короткие предложения.

Когда я впервые сама прочла строчку из учебной книги, Лорган посмотрел на меня так, будто я взяла крепость.

– Молодец, Ая.

Всего два слова.

А у меня почему-то защипало глаза.

Я быстро отвернулась к странице.

– Я просто старалась.

– Это и называется учиться.

В один из дней пришёл старичок-наставник.

Он был невысокий, сухой, с длинными белыми бровями и внимательными глазами. На нём была тёмно-синяя мантия, расшитая серебряными знаками, а в руках – тонкий жезл из светлого дерева.

Проверка дара проходила в малом зале башни.

Я стояла в центре круга, начерченного на каменном полу. Вокруг горели свечи с синим пламенем. Воздух пах озоном, мелом и травами. Лорган стоял у стены, скрестив руки на груди. Кнаск – у двери. Несколько наставников наблюдали молча.

Старик провёл жезлом по воздуху.

Круг под моими ногами вспыхнул.

Сначала зелёным.

Потом синим.

Потом красным.

Три цвета поднялись вокруг меня тонкими нитями. Земля. Вода. Огонь.

Я чувствовала их не глазами – кожей.

Зелёная сила была плотной и спокойной, как влажная почва под ладонями. Синяя – текучей, холодной, живой. Красная – горячей, резкой, словно искра, которая только ждёт воздуха.

Наставники переглянулись.

Старик нахмурился.

– Три стихии, – произнёс он. – Земля, вода и огонь.

Лорган не сказал ничего, но его взгляд стал внимательнее.

Старик снова поднял жезл.

Свет вокруг меня сжался, потом вспыхнул ярче.

Так ярко, что я испугалась.

– Уровень? – спросил один из наставников.

Старик молчал.

Потом медленно выдохнул:

– Десятый.

В зале стало тихо.

Совсем.

Даже свечи будто перестали трещать.

Я не понимала, насколько это много, но по лицам людей поняла: слишком.

– Кроме того, – добавил старик, глядя на меня так, будто я была не ребёнком, а редким и опасным свитком, – есть зачатки ментальной магии.

– Ментальной? – переспросил Лорган.

– Да. Слабые пока. Но явные. И все три стихийных дара очень сильны.

Я стояла внутри круга и чувствовала себя всё меньше.

Стихии.

Десятый уровень.

Ментальная магия.

Я всего три дня назад радовалась, что выучила алфавит. А теперь вокруг меня говорили так, будто я принадлежу не себе, а империи.

– Её следует направить в Академию Харун, – сказал старик. – Только там смогут обучить такую связку даров.

– Харун принимает не всех, —.

– Харун обязан принять её, – сухо ответил наставник. – Дар такого уровня нельзя оставлять без надзора.

Без надзора.

Мне это слово не понравилось.

– И что будет потом? – спросила я.

Все посмотрели на меня.

Старик ответил не сразу.

– Потом ты будешь служить во благо империи, дитя.

Во благо империи.

Звучало красиво.

И почему-то совсем не свободно.

Лорган заметил моё лицо, но ничего не сказал при наставниках.

Они ещё долго обсуждали свитки, печати, разрешение на перевод, оплату, сопровождение и какие-то правила Академии. Я поняла только главное: к вечеру меня отправят в Харун.

Сегодня.

Не завтра.

Не через неделю.

Сегодня.

А значит, я больше не увижу эту комнату. Башню. Кухарку, которая накладывала мне лишний кусок мяса. Гойла, который уже ушёл к своей новой жизни. Кэра, которого отправили на границу на три года.

Три года.

Я усмехнулась про себя.

Так ему и надо.

Козлу.

Хотя теперь это слово почему-то звучало не так весело.

К вечеру мои вещи были собраны.

Их оказалось мало: несколько чистых рубах, тёплый плащ, пара учебных свитков, книга с буквами, перо, маленький мешочек с простыми вещами и та часть золота, которую Лорган велел спрятать и никому не показывать.

Мы с Лорганом стояли у окна моей комнаты.

Солнце садилось, окрашивая стены башни в тёплый золотой цвет. В саду внизу шумели деревья, на дорожках горели первые магические светильники. Город постепенно переходил в вечер: звон колоколов, голоса торговцев, запах свежего хлеба и дыма поднимался даже сюда.

Мне вдруг стало грустно.

До боли.

Я знала Лоргана всего несколько дней. Но он был первым человеком в этом мире, который не пытался использовать меня, продать, проверить или сломать. Он ругал меня, защищал, учил писать буквы, сидел ночью у моей кровати.

И теперь я должна была уйти.

– Я оформил себя твоим временным опекуном, – сказал он.

Я резко посмотрела на него.

– Что?

– В свитках Академии. Так будет проще. У тебя нет подтверждённой родни, а ребёнок с даром такого уровня не может быть без ответственного лица.

– Ты… мой опекун?

– Временно.

– А если я буду плохо себя вести?

– Я уже видел, как ты себя ведёшь. Поздно отказываться.

Я тихо засмеялась.

А потом вдруг захотелось плакать.

Лорган достал из внутреннего кармана небольшой кристалл. Прозрачный, с мягким голубым светом внутри. Он положил его мне на ладонь.

– Если будет нужна помощь, позови меня через него.

– Как?

– Сожми в руке и скажи моё имя. Если я смогу ответить – отвечу. Если нет, кристалл передаст мне зов.

Я закрыла пальцы вокруг камня.

Он был тёплым.

– Ты будешь приходить?

– Время от времени. Не часто. Раз в полгода точно. Если понадобится – чаще.

– Академия далеко?

– Далеко.

Я кивнула.

Он продолжил:

– Обучение в Харуне дорогое. Там учится высшая знать и дети с очень сильным даром. Есть одарённые на имперском содержании, но за это их отправляют летом на опасные практики. Порой слишком опасные.

– А меня?

– Тебя – нет. Я покрою расходы.

Я замерла.

– Лорган…

– Не спорь.

– Это, наверное, очень дорого.

– Да.

– Почему ты это делаешь?

Он долго смотрел на меня.

Потом сказал просто:

– Потому что ребёнок не должен платить жизнью за обучение.

Горло сжалось.

Я не знала, что ответить.

В прежнем мире я привыкла рассчитывать на себя. Даже когда рядом были люди, внутри всё равно оставалось ощущение: сама, сама, сама. А здесь, в чужом мире, где я потеряла всё, кто-то вдруг решил взять ответственность за меня.

Не купить.

Не использовать.

Не привязать.

Просто помочь.

– Спасибо, – прошептала я.

Лорган мягко коснулся моей головы.

– Учись. Не ссорься со всеми подряд. Не называй драконов козлами. Не показывай золото. И если кто-то предложит странный напиток – не пей.

Я фыркнула сквозь слёзы.

– Очень полезные наставления.

– Самые важные.

Мы поужинали вместе в малой трапезной.

Тепло.

Тихо.

Кнаск пришёл попрощаться, неловко пожелал мне “не взорвать Академию в первый день”. Кухарка сунула в сумку лепёшки и сушёные ягоды. Женщина-стражница, та самая, что водила меня по коридорам, поправила мне плащ и строго сказала слушаться наставников хотя бы иногда.

Я кивала.

Улыбалась.

Старалась запомнить их лица.

Потому что в этом мире всё исчезало слишком быстро.

Когда открыли портал, на улице уже стемнело.

Мы стояли в круглом зале башни. На каменном полу светились знаки. Воздух дрожал. Передо мной медленно раскрывалась арка из голубого пламени и серебряного тумана. По ту сторону ничего не было видно – только свет, который шевелился, как вода.

Лорган встал рядом.

– Зажмурься, когда будешь проходить. Первый раз может закружиться голова.

Я кивнула.

– Хорошо.

– Ая.

Я посмотрела на него.

– Ты справишься.

Так просто.

Два слова.

Но в них было больше веры, чем я сама в себе имела.

Я сжала кристалл в ладони.

– Я постараюсь.

– Этого достаточно.

Я шагнула к порталу.

На миг обернулась.

Лорган стоял прямо, спокойный, надёжный. Кнаск рядом поднял руку. Кухарка вытирала глаза краем передника. Женщина-стражница кивнула мне.

Я вдохнула.

Закрыла глаза.

И шагнула в свет.

Переход был похож на падение в холодную реку.

Тело на секунду стало лёгким, потом тяжёлым. Уши заложило. Воздух исчез, вернулся, пахнул снегом, камнем и чем-то древним.

– Открывай глаза, дитя, – сказал незнакомый голос.

Я открыла.

И застыла.

Передо мной стоял замок.

Огромный.

Величественный.

Тёмный на фоне ночного неба.

Башни поднимались к звёздам, как копья. Между ними горели огни – золотые, синие, зелёные. Стены были из чёрного камня с серебряными прожилками, словно внутри него застыла молния. Высокие окна светились мягким светом. Над воротами висел герб: раскрытая книга, крылья и три переплетённые стихии – пламя, волна и лист.

Академия Харун.

Ветер тронул мой плащ.

Где-то далеко ударил колокол.

Я стояла перед этим огромным замком, маленькая, уставшая, с книгой букв в сумке, кристаллом Лоргана в ладони и даром, которого сама боялась.

Было страшно.

Очень.

Но в этот раз страх не остановил меня.

Я подняла голову и посмотрела на башни.

Что ж.

Моя новая жизнь начиналась снова.

Конец первой книги