Текст книги "Новая Жизнь. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: DANA Noctra

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Я взяла четыре коробки. Потом – мясо, лепёшки, фрукты, овощи, несколько маленьких кувшинов с напитками, свежие соки, ягодный компот и ещё пару сладких булочек, потому что моральный дух в горах тоже надо поддерживать.

Тащить всё это оказалось ужасно.

Я шла обратно к себе, сгибаясь под тяжестью, и уже на второй лестнице поняла, что если меня сейчас поймают, оправдываться будет трудно.

“Мастер, я не воровала, я стратегически распределяла запасы Академии в пользу слабого звена боевого факультета”.

Звучит убедительно.

Почти.

До комнаты я добралась вспотевшая, злая и с руками, которые готовы были отвалиться.

Поставила коробки на пол.

Посмотрела на еду.

Потом на сумку.

Потом снова на еду.

– И как я это всё понесу?

Ответ был очевиден.

Никак.

Не в обычном виде.

Значит, нужно уменьшать.

Я бросилась к книге.

– Где ты… где… вот!

Раздел уменьшительных чар нашёлся ближе к середине. Я уже сталкивалась с такими заклинаниями на бытовой магии, но раньше уменьшала разве что перья, камни и один раз случайно – собственный носовой платок до размера муравья.

Продукты – другое дело.

Их нужно было уменьшить так, чтобы потом вернуть обратно без потери вкуса, сочности и нормального вида.

Я поставила на стол несколько овощей. Глубоко вдохнула. Прочла формулу медленно, стараясь не сбиться.

Слова потянулись с языка непривычно, но послушно. В воздухе дрогнула тонкая руна. Овощи на столе моргнули светом – и стали крошечными.

Я замерла.

– Получилось?

Наклонилась ближе.

Да. Получилось.

Маленькая морковь лежала на столе размером с палец. Капуста стала как орех. Помидор – как бусина.

– Ура, – выдохнула я. – Я гений.

Для проверки прочла обратное заклинание.

Овощи снова выросли.

Не взорвались.

Не высохли.

Не превратились в кашу.

Свежие, сочные, нормальные.

Я едва не запрыгала на месте.

– Я молодец. Я очень молодец.

Алое дерево тихо шелестнуло.

– Да, можешь меня хвалить.

После этого работа пошла быстрее.

Я уменьшила овощи, фрукты, мясо, лепёшки, сладости, кувшины с напитками. Всё складывала в отдельные маленькие мешочки, подписывая кривыми, но уже читаемыми буквами: мясо, хлеб, фрукты, вода, сладкое, овощи.

Когда вся еда стала такой крошечной, что могла поместиться в ладони, я посмотрела на металлические коробки.

Теперь нужен холод.

Вот тут начались мучения.

Заклинание охлаждающего ларца было длинным, занудным и требовало три рунические связки. Я прочла его один раз. Потом второй. Потом попыталась упростить.

– Если убрать постоянную подпитку… и привязать не к кристаллу, а к металлу…

Я переписывала формулу на листе, зачёркивала, меняла последние слова, пробовала разные окончания.

– Дэро киера сант мак шиса практис фаур зам…

В коробке что-то щёлкнуло.

Я открыла крышку.

Внутри стало жарко.

– Неправильно.

Попробовала снова.

– А если последнее слово заменить на “кам”? Дэро киера сант мак шиса практис фаур кам…

Ничего.

Третий раз коробка покрылась инеем снаружи, но внутри осталась тёплой.

Четвёртый раз она обиженно подпрыгнула.

Пятый раз из неё пошёл дым.

– Да чтоб тебя, – прошипела я и захлопнула крышку.

Так я просидела почти всю ночь.

Сочиняла заклинания.

Я.

Та самая, которая несколько месяцев назад не могла прочитать даже простую фразу.

Теперь сидела над древней бытовой формулой, меняла рунические узлы и пыталась создать миниатюрный охлаждающий ларец.

Кошмар.

Но ближе к утру всё получилось.

Коробка стала прохладной внутри. Не ледяной. Именно прохладной. Ровной. Спокойной. Металл слабо светился по краям, а на крышке появилась маленькая руна холода – не яркая, но устойчивая.

Я открыла и закрыла несколько раз.

Холод держался.

– Ура! – прошептала я, потому что кричать в предрассветной тишине было опасно. – Ура-а-а… я невероятная.

Теперь нужно было сделать ларец для разогрева.

С этим оказалось легче.

Я взяла вторую коробку, использовала ту же основу, только развернула формулу наоборот. Не вытягивать тепло – удерживать и мягко отдавать. Не пламя. Не жар. Просто прогрев.

На этот раз получилось почти сразу.

Я положила внутрь кусочек лепёшки, активировала руну, подождала.

Лепёшка стала тёплой.

Не сгорела.

Не превратилась в уголь.

Тёплая.

Я закрыла глаза от счастья.

– Если в горах будет горячая еда, я переживу почти всё.

Потом посмотрела на свою форму.

Еда есть.

Тепло еды есть.

Теперь нужно тепло мне.

Обычный походный плащ – хорошо. Но если дождь, ветер, холод? Если придётся спать на камнях? Если ночью замёрзну?

Нужен утепляющий костюм.

Я попыталась вложить два заклинания – от холода и от перегрева – прямо в одежду. Ничего не вышло. Ткань то дубела, то начинала неприятно липнуть к коже, то просто отказывалась держать руну.

– Ладно, – сказала я, устало потирая глаза. – Не в ткань.

Нужен носитель.

Камень.

Я нашла гладкий тёмный камень, который когда-то принесла с полигона просто потому, что он был красивый. Вложила в него малую руну тепла и руну охлаждения. Сначала они спорили, искрили, одна пыталась погасить другую. Пришлось разделить их тонким контуром удержания.

Потом я прикрепила камень к кожаному ремню, прямо по центру.

Получилось неожиданно красиво.

Тёмный камень в серебристой оправе, с едва заметным внутренним светом. Не просто полезная вещь – почти украшение.

Я надела ремень, активировала.

Ткань рубахи стала мягко держать тепло.

Потом я усилила руну охлаждения – стало свежо, но не холодно.

– Вот это да, – прошептала я.

Я не просто готовилась.

Я делала вещи сама.

И они работали.

Следующим пунктом была палатка.

Где взять палатку?

В Академии наверняка выдадут, но я уже не доверяла слову “наверняка”. Если всем выдадут нормальные шатры, а мне достанется дырявая тряпка, потому что я последняя в списке? Нет уж.

Я взяла старое покрывало.

Плотное, мягкое, достаточно большое. Вложила в него водоотталкивающее заклинание, потом добавила удержание тепла и слабую защиту от ветра. Руна получилась неровная, пришлось переплести её три раза, но в конце ткань тихо засияла и успокоилась.

Проверка была простой.

Я взяла чашу воды и вылила на покрывало.

Вода скатилась крупными каплями, не оставив ни пятна.

Сухо.

Совершенно сухо.

Я замерла.

Потом улыбнулась так широко, что заболели щёки.

– Работает.

Покрывало я сложила, уменьшила и убрала в мешочек.

Потом уменьшила подушку.

Тёплое одеяло.

Запасную рубаху.

Носки.

Ещё носки.

Потому что мокрые ноги – это путь к смерти. Может, не сразу, но морально точно.

Когда всё было готово, мне внезапно пришла в голову ещё одна мысль.

Горы.

Солнце.

Ветер.

Жара днём, холод ночью.

Нужна кепка.

Ну… не кепка. В этом мире такого слова нет. Значит – походная шапочка с козырьком.

Я нашла в книге раздел о создании материальной формы из остатков ткани через простую иллюзорную основу. Представила в голове удобную шапочку. С коротким козырьком. Плотную, но лёгкую.

Прочла формулу.

Остатки ткани на столе закружились, сжались, переплелись.

И передо мной появилась шапочка.

Кривая.

Но шапочка.

Я поправила форму руками, добавила маленькую руну удержания.

Теперь нормально.

– Ещё бы очки, – пробормотала я.

Попробовала сделать защитные стёкла из маленького зеркальца.

Не получилось.

Зеркальце треснуло, обиженно мигнуло и показало мне лицо человека, которому давно пора спать.

– Ладно, – вздохнула я. – Без очков переживу.

За окном уже светало.

Я выглянула в коридор – Академия начинала просыпаться. Значит, лекарь уже должен быть в лечебном корпусе.

Лекарства.

Точно.

Я едва не застонала.

Но пошла.

В лечебный корпус я почти бежала. По пути встретила пару сонных адептов, которые посмотрели на мой вид – растрёпанные короткие волосы, горящие глаза, сумка за плечом – и благоразумно ничего не сказали.

Лекарь встретил меня без удивления.

Кажется, он вообще уже ничему во мне не удивлялся.

– Что на этот раз?

– Горная практика, – выпалила я. – Мне нужно всё необходимое.

Он медленно прищурился.

– Всё – это что?

– От головной боли. От желудка. От ядов. Для открытых ран. Обезболивающее. Укрепляющий отвар. Средство от кровотечения. Обеззараживающий настой. Что-нибудь при ожогах. Что-нибудь при ушибах. И… если вдруг понадобится операция…

Лекарь поднял руку.

– Стоп.

Я замолчала.

– Адептка Аяйвира, вы идёте на учебную практику, а не осаждать крепость.

– Но вдруг?

Он смотрел на меня долго.

Потом тяжело вздохнул.

– Вот именно из-за таких “вдруг” боевой факультет живёт дольше остальных.

Он собрал мне маленький лекарский набор: склянки, повязки, мази, обеззараживающий отвар, иглу с зачарованной нитью, порошок от яда, укрепляющий настой, обезболивающее и несколько тонких металлических инструментов, которые я старалась не рассматривать слишком внимательно.

– Использовать только если знаешь, что делаешь, – строго сказал он.

– А если не знаю?

– Тогда зови того, кто знает.

– А если никого рядом?

– Тогда молись и не делай резких движений.

Очень полезно.

Я поблагодарила, вернулась в комнату и уменьшила всё лекарство по отдельным мешочкам. Подписала.

Раны. Яд. Боль. Живот. Кровь. Ожоги.

Теперь нужен был хороший походный рюкзак.

Мешок не подходил. Мне нужны отделения. Чтобы еда отдельно, лекарства отдельно, одежда отдельно, палатка отдельно. И чтобы всё можно было быстро найти.

Я взяла ещё одно покрывало, старый ремень, куски плотной ткани и села за создание.

Представила до мелочей: широкие лямки, крепкая спинка, карманы сбоку, внутренние отделения, потайной отсек для денег и кристалла Лоргана.

Заклинание далось тяжело.

Я уже устала.

Сильно.

Резерв тянуло, голова гудела, глаза слипались. Но ткань всё-таки поднялась в воздух, сложилась, переплелась, сшилась сама тонкими магическими нитями.

На столе лежал рюкзак.

Настоящий.

Удобный.

С карманами.

Я осторожно тронула его.

– Красавец.

Теперь всё по местам.

Еда и напитки – в охлаждающий ларец и отдельный карман.

Тёплая еда – во вторую коробку.

Одежда, одеяло и шатёр – в нижний отдел.

Лекарства – в боковой карман, чтобы быстро достать.

Мыло, гребень, полотенце, травяной порошок для зубов, маленькая склянка масла для кожи – всё уменьшить и отдельно.

Я даже добавила маленький мешочек со сладостями.

Потому что если я умру в горах, пусть хотя бы не голодная и не грустная.

Потом переоделась.

Обычная академическая форма была неудобной. Я взяла тёмно-синие брюки и переделала их чарами плотности: ткань стала крепче, но не жёсткой. Рубаху сделала облегающей, но свободной в плечах. Добавила ремень с камнем тепла и прохлады.

Посмотрела в зеркало.

Передо мной стояла маленькая девчонка с короткими волосами, тёмно-синими брюками, походной рубахой, ремнём с магическим камнем и огромным упрямством в глазах.

Выглядела я не как благородная адептка.

Скорее как человек, который готовится к войне с погодой, голодом и собственной неудачливостью.

Отлично.

И тут взгляд упал на алое дерево.

Я замерла.

Оставить его?

Нельзя.

Вдруг оно без меня начнёт слабеть? Или кто-то попытается тронуть? Или архимаг снова решит, что лучше от него избавиться?

Нет.

Не оставлю.

Я подошла к горшку.

Красные цветы тихо мерцали. Листья повернулись ко мне.

– Милая, – сказала я осторожно, чувствуя себя немного глупо, – я могу тебя уменьшить и взять с собой?

Листья зашелестели.

Тихо.

Мягко.

Не знаю, был ли это ответ. Может, просто сквозняк.

Но мне очень хотелось верить, что она согласна.

– Будем считать, что да.

Я закрыла глаза и представила не горшок, а маленький кулон. Серебряную цепочку. В центре – крошечное алое дерево под прозрачной защитой, как живой знак. Не клетка. Не ловушка. Укрытие.

Прочла заклинание.

Сила потянулась из груди тонкой нитью. Дерево вспыхнуло красным светом, горшок растворился, листья сжались, цветы стали маленькими, как капли крови.

На моей ладони лежал кулон.

Серебряный.

Очень красивый.

Внутри прозрачного камня – крошечное алое дерево.

Живое.

Я надела цепочку на шею.

Кулон лёг на грудь тёплым пятном.

И сразу стало спокойнее.

Будто кто-то маленький и опасный теперь был со мной.

– Ну всё, – прошептала я. – Теперь мы точно вместе.

Я надела походную шапочку, закинула рюкзак на плечи.

Тяжёлый?

Нет.

Благодаря уменьшительным чарам – терпимо. Даже удобно.

Я оглядела комнату.

Кровать.

Стол, заваленный черновиками.

Книги.

Пустое место, где раньше появлялись Рей и Крей.

Окно, у которого стояло дерево.

Теперь подоконник был пуст.

Почему-то от этого стало немного грустно.

Будто я действительно уходила не просто на практику, а на что-то большее.

Я проверила ещё раз: еда, вода, лекарства, одежда, укрытие, ремень, кристалл Лоргана, деньги, перо, маленькая книга бытовых чар.

Всё.

Теперь – завтрак.

Потом построение.

Потом горы.

Я открыла дверь и вышла в коридор.

Боевой корпус уже просыпался. Где-то гремели шаги, кто-то ругался, кто-то смеялся. В воздухе пахло холодным камнем, железом и утренним дымом. За окнами начинало сереть небо.

Я больше не собиралась возвращаться в комнату перед выходом.

Поем – и сразу в новое приключение.

Если, конечно, не умру там.

Я остановилась на лестнице, поправила лямку рюкзака и коснулась кулона на груди.

Алое дерево отозвалось едва заметным теплом.

Страшно было.

Очень.

Но под страхом жила другая мысль.

Я подготовилась.

Сама.

Без слуг.

Без Лоргана.

Без чужой руки, которая всё сделает за меня.

И если горы решат меня сломать, им придётся постараться.

Потому что я шла туда уже не той девочкой, которая когда-то проснулась в лесу и ничего не понимала.

Я шла туда с едой, чарами, лекарствами, алым деревом на груди и упрямством, которое, кажется, уже стало моим главным видом магии.

ГЛАВА 19

Я шла в столовую с сумкой через плечо и уже на середине коридора поняла: так не пойдёт.

Сумка тянула вниз, ремень впивался в плечо, а внутри что-то глухо звякало при каждом шаге. Да, я уменьшила половину вещей, зачаровала коробки, собрала еду, лекарства, одежду, укрытие и даже собственное алое дерево превратила в кулон, но всё равно ощущение было такое, будто я тащу с собой маленькую лавку, кухню, лечебницу и половину спальни.

– Нет, – пробормотала я, останавливаясь у окна. – Так я до гор не дойду. Умру прямо у ворот Академии. Позорно. Зато подготовленная.

В коридоре боевой башни было ещё полутемно. По стенам горели слабые магические светильники, камень хранил ночной холод, где-то внизу уже слышались первые шаги адептов. До построения оставалось немного времени, но я решила рискнуть.

Сняла сумку, поставила на подоконник и раскрыла ладонь над тканью.

– Так… маленькая. Удобная. Чтобы всегда была при мне. Чтобы ничего не потерялось.

Я закрыла глаза и представила не сумку, а браслет. Широкий, тёмный, кожаный, с маленькой металлической застёжкой и скрытым внутренним пространством. Как походный тайник, только на руке.

Прочла уменьшительное заклинание, добавила руну привязки и задержала дыхание.

Сумка дрогнула.

Сжалась.

Ремень свернулся, ткань сложилась, металлические застёжки вспыхнули тонкой синей линией – и через несколько мгновений на подоконнике лежал браслет.

Я осторожно взяла его.

Лёгкий.

Красивый.

Внутри – всё моё добро.

– Вот теперь я действительно молодец.

Алый кулон на груди едва заметно потеплел, будто дерево соглашалось.

Я надела браслет на левую руку и уже собралась идти дальше, когда меня ударила новая мысль.

Готовая еда.

Я застыла посреди коридора.

– Чёрт.

Я взяла мясо, лепёшки, фрукты, овощи, напитки. Всё правильно. Всё полезно. Всё умно.

Но супы? Каши? Тушёную картошку? Горячую готовую еду?

Если мы будем месяц вдали от Академии, то одними сухими лепёшками и кусками мяса я долго не протяну. Точнее, протяну, но буду страдать. А я уже слишком много страдала за последние месяцы, чтобы добровольно лишать себя каши.

– Надо взять жидкую еду, – решила я. – Кашу. Суп. Что-нибудь сытное. Только как?

Ответ нашёлся по дороге в столовую.

С посудой.

Уменьшить вместе с посудой, поставить в мини-ларец холода, потом при необходимости вернуть размер и разогреть.

Я даже остановилась на лестнице от восторга.

– Ая, ты гений.

Мимо прошёл сонный адепт, посмотрел на меня странно и ускорил шаг.

Ну и пусть.

Гении часто выглядят подозрительно.

В столовой уже было шумно.

Утренний свет только начинал просачиваться через высокие окна, но длинные столы почти заполнились. В воздухе пахло кашей, свежим хлебом, жареными яйцами, травяным чаем и дымом от больших очагов. Адепты переговаривались, кто-то зевал прямо в кружку, кто-то проверял ремни на походном мешке, кто-то спорил, сколько дней нас будут гнать пешком до горного лагеря.

Я встала в очередь, оглядывая большие котлы за стойкой.

Кухарка, крепкая женщина с красными от жара щеками, заметила меня и сразу прищурилась:

– Аяйвира, только не говори, что ты опять хочешь двойную порцию мяса.

– Нет, – честно сказала я. – Тройную потом. А сейчас у меня просьба.

Она замерла с половником в руке.

– Уже страшно.

– Мы идём на практику. Вы можете дать мне готовую еду с собой?

– Готовую?

– Да. Кашу. Суп. Всё, что жидкое и сытное. В посуде. Я сама упакую.

Кухарка некоторое время смотрела на меня так, будто решала: выгнать меня сразу или сначала спросить подробности.

– Ты собралась кормить весь отряд?

– Нет. Себя.

– На месяц?

– Желательно.

Она фыркнула.

– Подойди после завтрака. Посмотрю, что можно дать. Только если мастер Нокт спросит, я ничего не знаю.

– Вы лучшая женщина Академии.

– Не подлизывайся. Бери кашу.

Я взяла кашу с сухофруктами, варёное яйцо, хлеб, травяной напиток и пошла за стол.

Пока ела, голова уже считала: кашу – в одну ёмкость, супы – в другую, тушёное – отдельно. Сначала уменьшить посуду с едой, потом положить в охлаждающий ларец, потом ларец обратно в браслет. Главное – не перепутать заклинание и не превратить суп в камень.

Хотя, если честно, после моего опыта с бытовой магией это было вполне возможно.

Я доела быстро, но не торопливо. Перед практикой нужно было нормально насытиться. Месяц в горах – это не шутка. Даже если наставники говорили, что это учебная практика, я им не верила. На боевом факультете слово “учебный” часто означало: “постарайся не умереть, мы будем наблюдать”.

После завтрака я подошла к кухарке. Она уже подготовила несколько закрытых глиняных ёмкостей: густая каша, мясной суп, тушёный картофель с травами, овощная похлёбка и что-то вроде сладкого молочного отвара.

– Держи, – сказала она. – Только аккуратно. И не говори, что я тебе дала больше остальных.

– Не скажу.

– И если вернёшь посуду испорченной, будешь неделю чистить котлы.

– Верну в лучшем виде.

– Вот это и пугает.

Я утащила всё в маленькую боковую нишу рядом со столовой, где не было лишних глаз. Там снова развернула браслет в сумку, достала охлаждающий ларец, увеличила его до нужного размера, аккуратно поставила внутрь ёмкости с едой и проверила руну.

Холод держался.

Еда не исчезла.

Ничего не взорвалось.

Прекрасное начало дня.

Потом я снова уменьшила ларец, сумку свернула в браслет и на всякий случай добавила защитную привязку: если браслет потеряется, исчезнет, будет украден или сломается – вернётся ко мне.

Я произнесла заклинание трижды.

На браслете вспыхнула тонкая линия.

– Всё, – сказала я. – Теперь точно готова.

Конечно, слово “точно” было опасным. Этот мир очень любил доказывать, что я ничего не учла.

Но пока я была довольна собой.

На построение я пришла почти вовремя.

Во внутреннем дворе боевого факультета уже собрались адепты. Все стояли с большими походными мешками, свёрнутыми плащами, ремнями, котелками, оружием, спальниками, флягами. На их фоне я выглядела подозрительно легко: короткие волосы, тёмно-синяя походная одежда, ремень с камнем, браслет на руке и кулон с алым деревом на груди.

Мастер Каэрон увидел меня сразу.

И нахмурился.

– Аяйвира.

Я подошла ближе.

– Да, мастер?

– Ты не собралась.

– Собралась.

Его взгляд скользнул по мне: нет большого мешка, нет свёрнутого одеяла, нет котелка на ремне, нет видимого запаса еды.

– У тебя пять минут. Быстро в комнату за вещами.

– Всё при мне, мастер.

Я не стала объяснять про браслет.

Пусть думает, что хочет.

Каэрон посмотрел строже.

– Если будешь умирать от голода или холода, спасать тебя никто не будет.

– Хорошо.

– Это не шутка.

– Я поняла, мастер.

Он задержал на мне взгляд, будто пытался решить, упрямая я или безнадёжная. Потом коротко кивнул.

– В строй.

Я встала в конец ряда.

Разумеется, Риан сразу заметил.

Он стоял чуть впереди, с огромным походным мешком за плечами, в идеально застёгнутом плаще и с лицом человека, который уже готовился наслаждаться моей будущей смертью от холода.

– Эй, никчёмная, – прошипел он, чуть повернув голову. – Ты понимаешь, что умрёшь, если пойдёшь вот так?

Я посмотрела на него.

– Доброе утро и тебе, белобрысый.

– Я серьёзно. Мне плевать, конечно, если ты сдохнешь, но тащить твоё тело никто не захочет.

Я улыбнулась.

– Не волнуйся. Если кто и умрёт, то точно не я. А вот ты – вполне возможно. От собственной злости.

И показала ему язык.

Да, по-детски.

Да, глупо.

Зато приятно.

Риан дёрнулся ко мне, но мастер Нокт оказался рядом быстрее.

– Вейр.

Одного слова хватило.

Риан застыл.

– В строй, – сказал Нокт.

Риан стиснул зубы и отвернулся.

Я победно подняла подбородок.

Мастер Нокт медленно перевёл взгляд на меня.

– Аяйвира.

– Да, мастер?

– Язык убери. На практике он тебе не поможет.

– Да, мастер.

Но внутри я всё равно улыбалась.

Когда все выстроились, мастер Нокт вышел перед нами. Рядом с ним стояли Каэрон, ещё двое наставников и маг-портальщик в серой мантии, расшитой рунами перехода. Воздух над двором был холодным, небо – тяжёлым и низким. Где-то далеко кричали вороны.

Нокт обвёл нас взглядом.

Долго.

Так, что даже самые шумные адепты притихли.

– Итак, девочки, – произнёс он.

Слово ударило по строю, как плеть.

Несколько парней резко напряглись. Кто-то сжал кулаки. Кто-то оскорблённо втянул воздух.

Я едва не рассмеялась.

Он специально.

Конечно специально.

– У нас практика на две недели, – продолжил Нокт. – После неё ещё две недели полевых зачётов. Итого месяц вдали от Академии. Без тёплых комнат. Без столовой. Без мягких постелей. Без жалоб.

Он сделал паузу.

– Кто думал, что горная практика – это прогулка, может сразу шагнуть к воротам и написать прошение на перевод к писарям.

Никто не шагнул.

– Первое правило, – сказал Каэрон, выходя чуть вперёд. – Выжить.

Он посмотрел на каждого из нас.

– Второе правило: дать возможность выжить другим. Вы можете не любить друг друга. Можете презирать, раздражать, ненавидеть. Мне всё равно. В горах вы – отряд. Тот, кто подставит товарища, будет отвечать не перед мастерами, а перед законом боевого факультета.

Тишина стала тяжелее.

Я почувствовала, как внутри похолодело.

Это уже не звучало как обычное занятие.

Это звучало как начало чего-то настоящего.

– Порталы в зоне практики запрещены, – добавил Нокт. – С момента перехода до базового лагеря идёте своим ходом. Магия перемещения блокирована. Если кто-то решит нарушить – может оставить половину себя на одной стороне горы, половину на другой.

Кто-то нервно сглотнул.

Даже Риан больше не улыбался.

Маг-портальщик поднял руки.

На каменных плитах двора вспыхнул круг. Руны загорелись одна за другой: серебро, синий, белый. Воздух между ними задрожал, потемнел, потом разорвался вертикальной аркой. Из портала пахнуло свежей травой, влажной землёй и далёким холодом.

Адепты начали входить по одному.

Кто-то уверенно.

Кто-то слишком быстро, чтобы скрыть страх.

Кто-то, наоборот, задерживался на миг перед сияющей аркой.

Я подошла ближе и коснулась кулона на груди.

Алое дерево ответило теплом.

– Ну что, – прошептала я. – Пошли?

Листья внутри прозрачного камня чуть дрогнули.

Я сделала шаг.

Мир на мгновение исчез.

Портал оказался холодным, как вода в горной реке. Он прошёл сквозь кожу, через кости, через дыхание. В ушах звякнуло, желудок неприятно сжался, а потом ноги снова коснулись земли.

Я вышла на огромную поляну.

И забыла, как дышать.

Перед нами раскинулся мир, который не помещался в глаза.

Широкая зелёная поляна, покрытая цветами: синими, жёлтыми, белыми, красными. Трава была влажной, высокой, мягкой. Над ней летали крошечные светящиеся насекомые. Воздух пах мёдом, дикими травами, дождём и свободой.

А вдали поднимались горы.

Огромные.

Синие у подножия, серые выше, белые на вершинах. Их пики цепляли облака, а между скалами лежали тени, такие глубокие, что в них будто пряталась ночь.

Красиво.

До боли красиво.

И страшно.

Потому что это уже не Академия.

Здесь не было стен Харуна, лекарской палаты, столовой и моей комнаты с тёплым светом у окна.

Здесь была земля.

Ветер.

Горы.

И месяц испытаний.

Нокт вышел из портала последним. За ним арка схлопнулась с тихим хлопком, оставив нас посреди поляны.

– Отсюда пешком, – сказал он. – До первого лагеря три перехода. Кто отстанет – догоняет. Кто упадёт – встаёт. Кто решит геройствовать – получит по голове от меня лично.

Каэрон добавил:

– Держимся группами. Никто не уходит один. Никто не трогает незнакомые растения, камни, зверей, яйца, кости, светящиеся предметы и красивые грибы.

Я невольно посмотрела на свой кулон.

Ну да.

С растениями у меня уже были проблемы.

Риан бросил на меня косой взгляд, будто подумал то же самое.

Я сделала вид, что не заметила.

Нокт поднял руку, указывая на горную тропу, едва видную между дальними холмами.

– Вперёд.

Строй двинулся.

Трава шуршала под сапогами, мешки скрипели, оружие звякало на ремнях. Ветер трепал плащи и приносил с гор холодный запах камня.

Я шла в конце, как обычно.

Но в этот раз не чувствовала себя пустой или неподготовленной.

На руке был браслет с моими запасами.

На груди – алое дерево.

В кармане – кристалл Лоргана.

На поясе – камень тепла и прохлады.

А внутри – страх, упрямство и тихое, почти дерзкое предвкушение.

Месяц вдали от Академии.

Месяц, где никто не сможет спрятаться за словами, родословной или красивой формой.

Там, в горах, будет видно, кто чего стоит.

Я глубоко вдохнула и подняла взгляд на белые вершины.

Что ж.

Удачи нам всем.

Особенно мне.

Из портала мы вышли прямо в сказку.

Я сделала шаг вперёд – и застыла.

Передо мной раскинулась огромная поляна, залитая утренним светом. Трава была высокой, мягкой, с серебристыми каплями росы на кончиках. Между зелёными волнами горели цветы – синие, белые, золотые, алые, будто кто-то щедрой рукой рассыпал по земле драгоценные камни. Вдалеке поднимались деревья: высокие, широкие, с тёмными стволами и листьями такого густого зелёного цвета, что они казались нарисованными.

Птицы пели где-то наверху – звонко, переливчато, совершенно незнакомо. Одна пролетела над нами, оставив после себя короткий светящийся след, и я открыла рот.

– Вау…

Это было единственное слово, которое пришло в голову.

Да, очень умно. Очень достойно будущего боевого мага.

Но иначе я не могла.

Этот мир каждый раз умудрялся ударить меня по голове красотой именно тогда, когда я уже почти начинала думать, что привыкла к нему.

Горы вдали стояли в лёгкой дымке. Их вершины были белыми, холодными, а склоны уходили вниз тёмными складками лесов и камня. Над ними медленно поднималось солнце, окрашивая облака в розовое и золотое.

Рай какой-то.

Опасный, конечно. Потому что в этом мире даже пушистый цветок мог оказаться ядовитым, а милый зверёк – голодной тварью с зубами. Но всё равно – рай.

– Аяйвира!

Голос мастера Каэрона вернул меня на землю.

Я вздрогнула и оглянулась.

Остальные уже шли вперёд. Строй растянулся по тропе, адепты поправляли мешки, кто-то ворчал, кто-то сразу начал жаловаться на сырость. А я стояла с открытым ртом, как деревенская девчонка на первой ярмарке.

– Чего застыла? – строго сказал Каэрон. – Вперёд.

– Да, мастер!

Я поспешила за остальными, стараясь не споткнуться о траву.

И всё равно смотрела по сторонам.

Не могла не смотреть.

Всё вокруг было слишком живым. Слишком ярким. Ветер пах цветами, влажной землёй и далёким снегом. В траве что-то шуршало, над цветами летали насекомые с прозрачными крыльями, похожие на крошечные стеклянные фонарики. Где-то в кустах мелькнул хвост – длинный, пушистый, с тремя белыми кольцами.

Мне нравилось здесь.

Очень.

Несмотря на практику, на горы, на угрозы мастера Нокта и на то, что впереди был месяц неизвестно чего.

Я шла почти легко.

И впервые поняла, насколько мудрым было решение уменьшить сумку. У остальных за спинами висели огромные походные мешки. Ремни впивались им в плечи, котелки звякали, свёрнутые одеяла качались из стороны в сторону. У некоторых лица уже были красные от напряжения, хотя мы только начали путь.

А я шла с браслетом на руке.

Вещей будто не было.

Красота.

Если бы я тащила такой же мешок, как они, уже через час лежала бы где-нибудь в траве и писала завещание на имя алого дерева.

Солнце поднималось выше. Становилось теплее. Сначала приятно, потом уже жарковато. Воздух над поляной слегка дрожал, а тропа всё время уходила то вверх, то вниз. Я старалась держаться наравне со всеми и, к собственному удивлению, пока справлялась.

Возможно, дело было не только в лёгкой ноше.

Месяцы тренировок всё-таки что-то сделали с моим телом.

Я стала крепче.

Пусть всё ещё самой слабой.

Но уже не прежней.

Я как раз думала об этом с осторожной гордостью, когда рядом со мной из травы выскочило маленькое существо.

Я ахнула.

Оно было невероятно милым.

Круглое, пушистое, размером с крупного котёнка. Шёрстка белая с голубым отливом, уши длинные, глаза огромные, чёрные, блестящие. Оно село прямо передо мной, наклонило голову и пискнуло так жалобно, что сердце у меня растаяло.

– Ой, какой ты милый…

Я уже протянула руку.

И в тот же миг меня резко оттолкнули назад.

Я едва не упала.

Передо мной встал мастер Каэрон. Одной рукой он отодвинул меня за спину, другой уже держал короткий клинок.

– Не трогать.

– Но он же…

Существо раскрыло пасть.

И все мои слова умерли.

У милого пушистика внутри оказались зубы.

Много.

Острые, тонкие, как иглы, в три ряда. Пасть раскрылась намного шире, чем должна была у такого маленького тела. Существо зашипело, шерсть поднялась дыбом, глаза стали красными.

Я застыла.

Холод прошёл по спине.

Если бы Каэрон не оттолкнул меня, эта милота сейчас, наверное, откусила бы мне пальцы. Или руку. Или лицо. В этом мире никогда нельзя было быть уверенной, где именно заканчивается милота и начинается смерть.

Мастер Нокт подошёл ближе, посмотрел на зверька, потом на меня.

– Первое правило поля, Аяйвира?

Я сглотнула.

– Ничего не трогать.

– Второе?

– Особенно если оно милое.

– Уже лучше.

Каэрон слегка двинул клинком. Существо снова пискнуло, но уже злобно, и прыгнуло обратно в траву. Через мгновение его будто и не было.

Я стояла, прижимая руку к груди.

Восторг от окружающего мира исчез мгновенно.

Осталась реальность.

Красиво – не значит безопасно.

Мягкое – не значит доброе.

Пушистое – не значит, что не сожрёт.

– Осторожнее, – сказал Нокт громко, чтобы слышали все. – Иначе умрёте в первый же день, даже не дойдя до лагеря.