Текст книги "Новая Жизнь. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: DANA Noctra

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Новая Жизнь книга 1

ГЛАВА 1

Ранним утром я открыла глаза.

Не проснулась – именно открыла. На автомате. Так, будто тело сделало это без моего разрешения, просто потому что так было положено: утро наступило, значит, надо жить дальше.

Я лежала на спине и долго смотрела в потолок.

Белый. Ровный. Обычный.

Такой же пустой, как и я внутри.

Мыслей не было. Совсем. Ни одной. Даже тревоги не было, хотя я уже должна была бы переживать, что скоро на работу, что надо вставать, умываться, одеваться, выходить из дома. Но нет. Я просто лежала и таращилась вверх, будто если смотреть достаточно долго, потолок наконец-то даст мне ответ на вопрос, который я сама боялась сформулировать.

Что со мной не так?

Я не понимала себя. Не понимала свои чувства. Иногда внутри появлялось странное ощущение: будто я есть – и меня одновременно нет. Будто тело лежит здесь, под одеялом, дышит, моргает, слышит редкие звуки за окном, а я сама где-то далеко. За стеклом. За тонкой прозрачной стеной, через которую вижу жизнь, но не могу до неё дотронуться.

Никакой радости в сердце.

Да и с чего бы мне грустить? Если смотреть со стороны, всё у меня было нормально. В школе я училась хорошо. В университете тоже. Работа есть. Нормальная работа. Даже повышение возможно, если чуть-чуть постараться, показать себя, стать активнее, увереннее, амбициознее.

Вот только мне не хотелось.

Не хотелось стараться. Не хотелось куда-то рваться. Не хотелось доказывать, что я чего-то стою.

У меня будто вообще не было амбиций. Люди мечтали о карьере, о путешествиях, о большой любви, о красивой жизни. А я утром смотрела в потолок и не могла заставить себя просто подняться с кровати.

В семье я была единственной такой. Замкнутой. Тихой. Вечно немного грустной.

«Почему ты не улыбаешься?»

«Что опять случилось?»

«Ты такая молодая, а уже как старуха».

Я слышала это столько раз, что перестала отвечать.

Потому что ничего не случилось.

Вот в этом и была проблема.

Ничего.

Пусто.

Друзей было мало. Постоянных отношений тоже не было. Хотя бывших… Я вдруг усмехнулась, даже не меняя положения.

Бывших было много.

Слишком много для человека, который всё равно каждый раз оставался один.

Но все были не те. Не то чувство. Не тот голос рядом. Не тот взгляд, от которого становится спокойно. Не те руки, после которых хочется остаться, а не исчезнуть.

– Зачем я вообще живу? – тихо выдохнула я.

Слова прозвучали глухо. Почти смешно. Будто я сказала это не всерьёз, а между делом, как спрашивают: «Где мои ключи?» или «Что сегодня надеть?»

Но внутри не стало легче.

Я повернула голову к телефону.

Экран мигнул.

И я резко села.

– Чёрт.

Прошёл целый час.

Целый час я просто лежала и смотрела в потолок, как будто у меня была роскошь исчезнуть из собственной жизни без последствий.

Я отбросила одеяло и села на край кровати. Пол был холодный. Ноги неприятно коснулись поверхности, и от этого я окончательно вернулась в реальность.

Работа.

Надо быстро переодеться.

Очень быстро.

Я подошла к шкафу, распахнула дверцу и несколько секунд смотрела на одежду так, будто она сама должна была выбраться наружу и одеть меня. Потом схватила костюм и брюки – первое, что выглядело достаточно прилично.

Понюхала рукав.

Скривилась.

Запах был не ужасный, но и не свежий. Такой запах появляется у одежды, которая слишком долго висит в шкафу и делает вид, что ещё пригодна для жизни.

– Ничего, – пробормотала я. – Духи есть.

Я быстро переоделась, чуть не запутавшись в брючине. Волосы падали на лицо, пуговица не застёгивалась с первого раза, а настроение становилось всё более раздражённым.

В ванной я мельком посмотрела в зеркало.

Лицо сонное. Волосы торчат. Глаза…

Глаза, как всегда, спасали всё.

Они у меня были красивые. Наверное, это единственное, что я в себе не ругала сразу. Большие, немного усталые, но выразительные. Такие глаза могли бы принадлежать девушке из красивой истории. Девушке, с которой обязательно должно случиться что-то важное.

Жаль только, что в моей жизни ничего важного не случалось.

Я провела пальцами по волосам, попыталась пригладить их, но они упрямо вернулись обратно.

– Ладно. На работе расчешу. И невидимками уберу.

Потом взгляд сам опустился ниже.

Костюм сидел нормально. Брюки тоже. Фигура обычная. Невысокая. Грудь маленькая. Попы почти нет. Животик немного есть. Бёдра чуть шире, чем мне хотелось бы.

Я поморщилась.

– Надо меньше жрать.

И тут же фыркнула.

Конечно. Именно это я говорила себе каждое утро перед тем, как идти на кухню и делать самый вкусный бутерброд, который только можно собрать из того, что найдётся в холодильнике.

На кухне было тихо.

Шесть утра.

Все спали.

Дом казался другим в это время – не шумным, не живым, а мягким и закрытым. За дверями комнат ровно дышали люди. Где-то тикали часы. Холодильник гудел так спокойно, будто был единственным существом в этом доме, которое точно знало, зачем существует.

Только я вставала в такую рань.

Только я тащилась пешком на работу, пока нормальные люди ещё видели сны.

Я поставила чайник, насыпала заварку в кружку и одновременно пыталась расчесать волосы. Получалось ужасно. Расчёска застревала в прядях, чай едва не пролился на стол, а я стояла посреди кухни в костюме, с растрёпанной головой и ощущением, что уже устала от этого дня, хотя он ещё даже не начался.

Открыла холодильник.

Там было всё.

Но ничего из этого не было «моим».

Кастрюля. Контейнер с чем-то вчерашним. Яйца. Сыр. Зелень. Банка с вареньем. Всё нормальное, домашнее, правильное.

А мне хотелось колбасу и помидоры.

– Господи, какая же я обжора, – тихо сказала я и усмехнулась.

Но мысль о бутерброде почему-то стала первой приятной мыслью за утро.

Я нашла хлеб, кусочек колбасы, сыр и один помидор, который уже начинал становиться слишком мягким, но ещё держался достойно. Нарезала всё быстро, неровно, почти на бегу. Сделала бутерброд, откусила – и на секунду стало лучше.

Не счастливо.

Но лучше.

Иногда человеку для спасения хватает не смысла жизни, а горячего чая и колбасы на хлебе.

Я поела быстро, почти не садясь. Потом схватила сумку, ещё раз глянула в зеркало у выхода.

Костюм и брюки выглядели нормально.

Волосы торчали немного, но не смертельно.

Лицо обычное.

Глаза красивые.

Вроде всё.

– Жить можно, – сказала я своему отражению.

Отражение выглядело так, будто сильно сомневалось.

На улице было прохладно.

Утренний воздух коснулся лица, и я невольно вдохнула глубже. Город ещё не проснулся до конца. Дороги были полупустые, окна в домах темнели, редкие прохожие шли молча, каждый в своей сонной оболочке.

Асфальт местами был влажным. Вдоль тротуара лежали тёмные листья, прибитые к земле ночной сыростью. Где-то далеко залаяла собака. У магазина мужчина поднимал железную решётку, и её скрежет прозвучал так громко, что я вздрогнула.

Я пошла пешком.

Как всегда.

Час и тридцать четыре минуты.

Я уже знала эту дорогу наизусть. Каждый поворот. Каждую трещину на тротуаре. Каждую витрину, в которой иногда мелькало моё отражение.

И каждый раз я смотрела на себя со стороны.

Девушка в костюме. Идёт на работу. Вроде нормальная. Вроде взрослая. Вроде всё у неё должно быть хорошо.

А внутри – тишина.

Я шла и думала обо всём подряд.

Что надо купить новые духи.

Что вечером надо помыть голову.

Что на работе нужно будет расчесаться и убрать волосы невидимками.

Что надо меньше есть.

Что надо больше улыбаться.

Что надо быть другой.

Сильнее. Легче. Веселее. Красивее. Увереннее.

Надо, надо, надо.

От этого слова уже тошнило.

Я остановилась на светофоре и посмотрела на небо. Оно было бледным, выцветшим, будто кто-то разбавил утро водой. Люди рядом молчали. Машины проезжали мимо. Мир уверенно двигался вперёд.

А я всё время чувствовала, будто стою на месте.

Когда наконец дошла до работы, ноги немного ныли. Здание встретило меня привычной прохладой, запахом пыли, бумаг и старого коридора. Внутри было почти пусто. Слишком рано. Большинство сотрудников ещё не пришли.

Я прошла по коридору, слыша собственные шаги.

Кабинеты молчали. Двери были закрыты. Где-то далеко гудела лампа, и этот звук почему-то раздражал сильнее, чем должен был.

Я поднялась на нужный этаж, поправила сумку на плече и остановилась перед дверью.

На секунду мне захотелось не заходить.

Просто постоять.

Ещё немного побыть никем.

Не сотрудницей. Не дочерью. Не девушкой, которая должна улыбаться. Не человеком, которому нужно чего-то хотеть.

Просто телом в тишине утреннего коридора.

Но потом я выдохнула и открыла дверь.

Рабочий день начался.

И я, как всегда, вошла в него раньше, чем успела понять, хочу ли вообще быть здесь.

В офисе было почти пусто.

Слишком рано для обычного рабочего дня. Коридоры ещё не наполнились голосами, дверями, шагами, звоном телефонов и привычной суетой. В воздухе стоял запах пыли, бумаги и старого кофе, который, кажется, навсегда въелся в стены.

В кабинете был только Алексей.

Я сразу поняла это, ещё до того как полностью вошла. По включённой лампе у окна. По его куртке на спинке стула. По тому, как он сидел слишком расслабленно, будто ждал не начало рабочего дня, а меня.

Он всегда приходил раньше остальных.

Раньше я старалась не думать, зачем. Пока в одно утро мы не стали заниматься сексом, это было во второй день моего рабочего дня, я пришла пораньше а он тоже был там и смотрел порно, мы как то молча начали трахаться. С такими мыслями о прошлом я увидела его он с улыбкой посмотрел на меня теперь он пораньше приходит чтобы со мной сексом заняться, а я, ну что я парня нет, а секса хочется, в жизни мне кроме еды секса и сна больше особо ничего не хочется.

– Привет, малышка, – сказал он с привычной улыбкой и поднялся мне навстречу.

Я едва успела поставить сумку на стул, как он оказался рядом. Слишком близко. Его рука легла мне на попу, будто это было что-то само собой разумеющееся. Я напряглась.

Не резко. Не заметно для чужих глаз. Просто внутри всё сжалось, как пружина.

Я аккуратно убрала его руку.

– Привет.

Алексей удивлённо посмотрел на меня, потом усмехнулся.

– Ты чего?

– Ничего.

– Снова пешком шла?

– Да. Как обычно.

Я попыталась пройти к своему столу, но он не отошёл. Стоял рядом, всё ещё улыбался, только улыбка стала чуть внимательнее. Осторожнее. Как у человека, который почувствовал: что-то идёт не по привычному сценарию.

– Устала? – спросил он мягко.

– Немного.

Я сняла пальто, повесила его на спинку стула и начала доставать из сумки расчёску, блокнот, телефон. Делала вид, что очень занята этими мелочами. На самом деле мне просто нужно было занять руки, потому что они почему-то начали дрожать.

Алексей шагнул ближе.

– Иди сюда.

Я замерла.

Вроде бы обычные слова. Не грубые. Не страшные. Но сегодня они прозвучали так, будто он не звал, а требовал.

Я медленно повернулась.

– Алексей, я сегодня не хочу.

Он моргнул.

– Что?

– Не хочу, – повторила я тише, но чётче.

В кабинете стало слишком тихо.

Где-то за стеной гудела старая лампа. За окном проехала машина. На подоконнике стоял полузасохший цветок, и почему-то именно на него я смотрела, чтобы не смотреть Алексею в глаза.

Он коротко усмехнулся.

– Ты серьёзно?

– Да.

– Просто настроение плохое?

Я пожала плечами.

– Наверное.

– Ну так я тебе настроение подниму.

Он протянул руку и взял меня за запястье.

Не больно.

Но уверенно.

Так, будто уже решил за нас обоих.

Внутри у меня что-то неприятно оборвалось. Раньше я, может быть, промолчала бы. Пошла бы за ним просто потому, что сопротивляться сложнее. Потому что легче закрыть глаза на свой дискомфорт, чем объяснять человеку, почему сегодня ты не хочешь быть удобной.

Но сегодня я устала.

Не от дороги. Не от работы. Не от утра.

Я устала исчезать внутри себя.

– Отпусти, – сказала я.

Алексей остановился.

– Да ладно тебе.

– Отпусти, Алексей.

Мой голос прозвучал неожиданно твёрдо. Даже для меня самой.

Он посмотрел на мою руку в своей ладони, потом на меня. Улыбка с его лица постепенно исчезла.

– Что с тобой происходит?

Я выдернула руку.

– Ничего. Просто я сказала: не хочу.

Он молчал несколько секунд.

В этих секундах было всё: его раздражение, моё сердцебиение, холодный воздух кабинета, утро за окном и странное чувство, будто я впервые за долгое время сделала что-то по-настоящему своё.

– Ты странная сегодня, – наконец сказал он.

– Может быть.

– Раньше тебя всё устраивало.

Эти слова ударили неожиданно сильно.

Я подняла на него глаза.

– А сегодня не устраивает.

Он усмехнулся, но уже без прежней уверенности.

– Не драматизируй.

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая, колючая обида.

Не драматизируй.

Как будто моё «нет» было капризом.

Как будто я обязана была всегда быть одинаковой. Удобной. Молчаливой. Согласной. Как будто если раньше я не спорила, то теперь уже не имела права передумать.

Я выпрямилась. Он настойчиво начал тянуть меня к креслу. Я громко вздохнула и смирилась с тем, что он так просто не отстанет.

Раздвинь ноги– нежно и томно сказал он и дай мне снять брюки сразу начал раздевать меня снял брюки и трусики взял салфетку протёр вагину начал медленно играть с клитором. Пока ничего не чувствовала я, но позволяла ему все. Потом он медленно опустился на колени и начала меня целовать вагину. Сначала осторожно потом более упорно начал целовать лизать и языком входить внутрь, от его действий я начала возбуждаться и стала мокрой, тем временем он продолжал языком трахать меня потом его пальцы начали входить внутрь меня одновременно он лизал вагину.

МММ какая ты вкусная мурлыкал он. Хочу трахать тебя, позволишь? и посмотрел на меня.

Да– просто ответила я.

Отлично и сразу расстегнул ремень у него был большой член и сразу вошел в меня и начал долбить меня по полной. Мне было так хорошо с каждым толчком я чувствовала себя лучше и лучше.

Да, да еще кричала я, и крепко держала кресло. И он добавлял темп все быстрее и быстрее. Резко развернул меня и поставил раком и вошел также быстро, так продолжалось минут 6– 7, пока я не кончила и он вслед за мной.

Когда всё закончилось, я долго не смотрела на него.

Просто стояла у стола, поправляла рукав блузки и слушала, как неровно бьётся сердце.

– Всё нормально? – спросил Алексей.

Я усмехнулась.

Вопрос был почти смешным.

– Конечно.

Он не понял.

А может, понял слишком хорошо.

Я достала из сумки расчёску, провела ею по волосам и посмотрела в маленькое зеркальце. На меня смотрела та же девушка, что и утром: усталая, собранная, почти спокойная.

Только глаза выдавали правду.

В них не было ни любви, ни радости, ни сожаления.

Только тихая пустота, которую никто не заметит, если я улыбнусь первой.

За дверью послышались шаги.

Рабочий день начинался.

Я выпрямилась, открыла блокнот и сказала себе, что всё в порядке.

Как всегда.

И До обеда я почти не поднимала головы от цифр.

Передо мной лежали ведомости, таблицы, распечатки с мелким шрифтом, от которого к концу дня начинали болеть глаза. Калькулятор тихо щёлкал под пальцами, ручка оставляла короткие пометки на полях, а монитор светил в лицо холодным голубоватым светом.

Быть бухгалтером оказалось совсем не так просто, как иногда думают люди.

Со стороны кажется: сидишь себе, считаешь цифры, пьёшь чай и вовремя закрываешь отчёты. На самом деле каждая ошибка могла потянуть за собой ещё десять. Одна неверная сумма – и вся таблица начинала рассыпаться, как карточный домик.

Но странно… мне это нравилось.

В цифрах была честность.

Они не улыбались фальшиво. Не задавали лишних вопросов. Не лезли в душу. Если что-то не сходилось – значит, нужно было просто найти ошибку. Исправить. Проверить ещё раз.

С людьми всё было сложнее.

Несколько раз в кабинет заходили сотрудники. Кто-то приносил документы на подпись, кто-то спрашивал про отчёт, кто-то просил срочно проверить сумму. Я отвечала спокойно, коротко, по делу. Улыбалась там, где нужно было улыбнуться, кивала, когда надо было показать, что слушаю.

На самом деле я почти ни с кем здесь не общалась.

Не потому что все были плохие.

Просто я не умела легко впускать людей в себя. Не умела поддерживать пустые разговоры у чайника, смеяться над офисными шутками, рассказывать, как прошли выходные. Мне всегда казалось, что если я начну говорить, из меня случайно выпадет что-то лишнее. Что-то настоящее.

А настоящее лучше было держать при себе.

Алексей тоже заходил пару раз.

Один раз – с бумагами. Второй – якобы уточнить какую-то сумму.

Я сразу почувствовала, как напряглась, хотя он ничего особенного не сделал. Просто остановился у моего стола, положил папку рядом с клавиатурой и задержал взгляд чуть дольше, чем нужно.

– Проверь потом, ладно? – сказал он обычным голосом.

– Хорошо, – ответила я, не поднимая глаз.

Он ещё секунду постоял рядом.

Я видела краем зрения его руку на спинке стула. Слышала, как он вдохнул, будто хотел что-то добавить. Но не сказал.

И ушёл.

После утреннего между нами будто появилась тонкая плёнка. Прозрачная, почти невидимая, но я чувствовала её каждый раз, когда он оказывался рядом.

Мы не разговаривали об этом.

Конечно, не разговаривали.

Такие вещи обычно не обсуждают. Их прячут под рабочие папки, под сухие фразы, под привычное «потом посмотрю». Делают вид, что ничего не было. Что всё нормально.

Я умела делать вид.

К обеду голова стала тяжёлой. Цифры начали плыть перед глазами, и я поняла: если сейчас не выйду, то просто начну ошибаться.

Я закрыла файл, взяла кружку с кофе и поднялась на верхнюю террасу.

Это было моё маленькое место в офисе.

Наверху всегда было тише. Даже город оттуда звучал мягче – не как шум, а как далёкое гудение: машины внизу, голоса прохожих, редкий сигнал, хлопок двери где-то во дворе.

На террасе стояли несколько горшков с цветами. Ничего особенного: немного зелени, пара упрямых бутонов, земля с белёсой коркой от воды. Но я любила смотреть на них. Они были живыми. Простыми. Не требовали от меня разговора, объяснений, настроения.

Я поставила кружку на широкий край бетонного бортика и осторожно коснулась пальцем листа одного цветка.

Лист был прохладный, плотный.

Ветер слегка шевелил волосы у лица. Небо над городом было бледным, будто выгоревшим от света. Солнце стояло высоко, но не грело по-настоящему – только делало крыши светлее, а окна соседних зданий ослепительно блестящими.

Я сделала глоток кофе.

Горький.

Остывший.

Как раз такой, каким я его обычно и пила, потому что горячим никогда не успевала.

Я смотрела вниз на улицу и думала, что сверху люди кажутся проще. Маленькие фигуры, быстрые шаги, сумки, телефоны, машины, переходы. У каждого своя жизнь. Свои заботы. Свои причины спешить.

А у меня?

Я сжала кружку двумя руками.

Мне вдруг стало странно одиноко.

Не остро. Не так, чтобы плакать. А тихо, почти привычно. Как будто одиночество давно сидело рядом, просто сейчас я наконец повернулась и заметила его.

За дверью на террасу что-то скрипнуло.

Я обернулась.

На секунду мне показалось, что это Алексей.

Сердце успело неприятно толкнуться в груди.

Но это был всего лишь ветер – дверь не закрыли плотно, и она чуть дрогнула от сквозняка.

Я выдохнула.

И сама разозлилась на себя.

Почему я вообще дёрнулась?

Почему одно ожидание его появления сразу меняло воздух вокруг?

Я допила кофе почти залпом, хотя он был невкусный, и вернулась вниз.

После обеда работа пошла медленнее. В кабинете стало шумнее: сотрудники возвращались, кто-то смеялся в коридоре, кто-то громко обсуждал документы, телефон звонил каждые десять минут. Я отвечала, проверяла, вносила данные, сверяла суммы.

День тянулся долго, но всё же тянулся к концу.

К вечеру свет в окнах стал мягче. Монитор уже резал глаза. Я сохранила последний файл, аккуратно сложила бумаги в папку и несколько секунд просто сидела, положив руки на стол.

Внутри было пусто, но спокойно.

Иногда это уже считалось хорошим результатом.

Когда рабочий день закончился, я вышла из здания и привычно пошла домой пешком.

Многие не понимали, зачем я это делаю. Почти полтора часа дороги после работы – для кого-то это наказание. Для меня – способ вернуться в себя.

На улице вечер медленно опускался на город. Воздух стал прохладнее, шум машин гуще, окна магазинов ярче. Люди спешили к остановкам, кто-то нёс пакеты с продуктами, кто-то говорил по телефону слишком громко, где-то пахло свежим хлебом и жареным луком из маленькой кухни возле дороги.

Я шла не торопясь.

Шаг за шагом.

И с каждым кварталом мысли становились тише.

Цифры, отчёты, Алексей, утро, его взгляд, моё молчание – всё постепенно отступало. Не исчезало полностью, нет. Просто переставало давить.

Пешая дорога была моей странной терапией.

Я могла идти и ни с кем не говорить. Смотреть на деревья, на небо между домами, на людей, которые проходили мимо и тут же исчезали из моей жизни.

И ещё это помогало не набирать лишний вес.

Я усмехнулась этой мысли.

Вот она, настоящая мотивация взрослого человека: не просветление, не здоровье, не гармония с собой.

Просто возможность съесть бутерброд утром и не мучиться совестью весь день.

Я поправила сумку на плече и пошла дальше.

Вечерний город шумел вокруг меня, живой и равнодушный.

А я впервые за день почувствовала, что могу дышать чуть свободнее.