Текст книги "Новая Жизнь. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: DANA Noctra

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Я медленно подняла руку к горлу, будто могла нащупать там ответ. Что за чертовщина? Почему я звучала так, будто мне лет двенадцать?

Мальчишка, стоявший рядом, фыркнул.

– Вставай, говорю! – повторил он. – Или дракон в этот раз точно тебя добьёт. Поняла?

Дракон.

Я моргнула.

Потом ещё раз.

Нет, конечно. Я, наверное, всё ещё сплю. Или умерла и попала в самый странный сон, который только мог придумать мой усталый мозг.

Я попыталась сесть, но тело тут же отозвалось болью. Болело всё: спина, плечо, колено, рёбра. Во рту чувствовался вкус земли и чего-то металлического. Под ладонями была трава, влажная, прохладная, настоящая.

Слишком настоящая для сна.

– Ты вообще кто? – хрипло спросила я. – И какого чёрта меня пинаешь?

Мальчишка уставился на меня так, будто я окончательно сошла с ума.

– Ты что, мозги потеряла?

Он склонился ближе и внимательно посмотрел мне в лицо. От него пахло потом, грязной одеждой, дымом и чем-то кислым. Я невольно поморщилась.

– Хотя после такого удара хвостом… – пробормотал он, почесав подбородок. – Странно, что ты вообще живая.

Я медленно огляделась.

Мы были не в Петербурге.

Это стало ясно сразу.

Вокруг раскинулась широкая зелёная поляна. Высокая трава шевелилась от ветра, за ней начинался лес – тёмный, густой, с огромными деревьями, каких я никогда не видела. Дальше поднимались горы, синие и острые, будто вырезанные из холодного стекла. Небо было слишком ярким, слишком чистым. Воздух пах землёй, хвоей, травой и дымом.

Лето.

Или что-то похожее на лето.

Я перевела взгляд на мальчишку.

На вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать. Худой, смуглый, грязный. Волосы длинные, спутанные, будто он давно не видел расчёски. На ногах – грубые сапоги, покрытые засохшей грязью. Штаны странного покроя, рубаха с пятнами, рукава закатаны. Вид у него был такой, будто он всю жизнь бегал по лесам, таскал мешки и дрался с каждым, кто косо посмотрит.

«Я думала, только я грязнуля, – мелькнуло у меня. – Нет, есть люди похуже. Не считая бомжей».

От этой мысли мне почти захотелось нервно рассмеяться.

Почти.

Потому что в следующую секунду свет над нами изменился.

Поляна потемнела.

Не как от облака.

Резко. Тяжело.

Словно кто-то огромный закрыл собой солнце.

Мальчишка поднял голову.

Его лицо мгновенно изменилось. Вся наглость слетела с него, как пыль. В глазах мелькнул настоящий страх.

– Беги! – выкрикнул он.

И сам сорвался с места.

Я подняла голову.

И забыла, как дышать.

Над нами летела ящерица.

Нет.

Не ящерица.

Огромное существо с крыльями, длинным хвостом и чешуёй, которая на солнце отливала тёмной бронзой. Оно снижалось прямо к поляне. Крылья с силой били по воздуху, трава пригибалась, пыль поднималась с земли, ветки ближайших деревьев затряслись.

Дракон.

Настоящий.

Та чокнутая женщина с пустыми глазами не врала.

Магия.

Драконы.

Другой мир.

– Вот же жопа, – выдохнула я.

Дракон шёл на снижение.

И, кажется, прямо на меня.

Точнее, он не просто летел. Он собирался сесть туда, где я сидела. Или раздавить меня. Или сжечь. Или сделать ещё что-нибудь драконье, что вряд ли входило в мои планы на новую жизнь.

Я резко вскочила.

Ноги сразу подкосились, но страх оказался сильнее боли. Я бросилась в сторону леса, спотыкаясь о траву, цепляясь руками за воздух. Сердце колотилось где-то в горле.

Не успела.

За спиной что-то вспыхнуло.

Я зажмурилась и закрыла голову руками.

Всё.

Вот и всё.

Умерла в Петербурге. Проснулась непонятно где. И сейчас умру второй раз – уже в новом мире, под лапой гигантской летающей ящерицы.

«Шикарно, Мила. Просто великолепный день рождения».

Я стояла, сжавшись, и ждала удара.

Секунда.

Другая.

Третья.

Ничего.

Ни боли.

Ни огня.

Ни хруста.

Только тяжёлое дыхание где-то рядом и странный запах – горячий, резкий, как дым после грозы.

Я медленно открыла глаза.

Дракона рядом не было.

В нескольких шагах от меня стоял мужчина.

Лет тридцати, может, чуть больше. Без рубашки, только в тёмных штанах. Высокий, широкоплечий, с телом человека, который привык не сидеть за столом, а выживать, драться и побеждать. Короткие тёмные волосы торчали неровно, будто их подпалило огнём. На коже виднелись следы сажи, плечи напряжены, кулаки сжаты.

И взгляд.

Вот взгляд был хуже всего.

Бешеный.

Животный.

Он смотрел на меня так, будто я только что разрушила ему жизнь.

Я сглотнула.

– Эй, ты, ничтожество, – прорычал он, приближаясь. – Какого чёрта ты сделала?

Я отступила на шаг.

– Я? Я ничего не сделала!

Он оказался рядом слишком быстро.

Не подошёл – словно пересёк расстояние одним рывком. Схватил меня за ворот грязной рубахи и рывком поднял почти на носки.

Дышать стало трудно.

– Девчонка? – сказал он вдруг, всматриваясь в моё лицо.

Его злость на секунду сменилась чем-то похожим на удивление.

Он наклонился ближе.

И… понюхал меня.

Я застыла.

– Ты странно пахнешь, – произнёс он тихо.

– А ты вообще нормальный? – выдохнула я.

Он резко оттолкнул меня.

Я не удержалась и упала на землю, больно ударившись коленом о камень.

– Ай! – вскрикнула я, хватаясь за ногу. – Больно же!

Колено саднило, в глазах выступили злые слёзы. Не от жалости к себе – от боли и ярости. Меня только что пнул какой-то подросток, потом едва не раздавил дракон, а теперь полуголый псих швыряет меня по поляне как мешок.

Прекрасная новая жизнь.

Просто мечта.

– Что ты творишь? – крикнула я, поднимая на него глаза. – Козёл!

Мужчина замер.

Медленно повернул голову.

В воздухе сразу стало холоднее.

– Что ты сказала?

Я пожалела об этом мгновенно.

Но поздно.

Он шагнул ко мне.

– Человечка, – произнёс он тихо, и от этого тихого голоса стало страшнее, чем от крика. – Как ты меня назвала?

Я открыла рот.

Закрыла.

«Скажи, что ничего. Скажи, что он ослышался. Скажи что-нибудь умное».

Но умное не приходило.

Вместо этого я сжала зубы и посмотрела на своё колено. Кожа была содрана, грязь прилипла к ране, боль пульсировала противно и горячо.

– Мне больно, – сказала я уже тише и показала на колено.

Это была не просьба.

Не оправдание.

Просто факт.

Я ведь ребёнок.

Эта мысль ударила внезапно.

Я ребёнок.

Не телом Милы из Петербурга. Не тридцатичетырёхлетняя женщина, которая считала цифры, пила остывший кофе и ругалась на кремы. Здесь – я была маленькая. Худая. Грязная. С детским голосом и тонкими руками.

И взрослый мужчина только что швырнул меня на землю.

От этой несправедливости внутри всё вскипело.

Он увидел это.

И, кажется, разозлился ещё сильнее.

В следующий миг он снова оказался рядом. Слишком быстро. Пальцы сжались на моей одежде у горла, приподнимая меня с земли.

– Ты… – начал он, и в голосе его было что-то дикое.

Я вцепилась в его запястье.

– Отпусти!

Воздуха стало мало.

Голова закружилась.

И вдруг рядом раздался другой голос:

– Хватит, Кэр.

Спокойный.

Жёсткий.

Мужчина по имени Кэр резко повернул голову.

В нескольких шагах от нас стоял ещё один мужчина.

Тоже около тридцати. Высокий, собранный, в тёмной дорожной одежде. Лицо красивое, но не мягкое. На щеке и у виска тянулись тонкие шрамы – не страшные, но заметные. Они делали его лицо не уродливым, а опасным. Живым. Таким, которое видело многое и не всё забыло.

Глаза у него были почти чёрные.

Глубокие.

Тяжёлые.

Он смотрел не на меня – на Кэра.

– Она ребёнок, – сказал он.

– Она вмешалась, – рявкнул Кэр.

– Она едва стоит на ногах.

– Ты не чувствуешь? – Кэр сжал пальцы сильнее. – От неё пахнет не так.

Второй мужчина перевёл взгляд на меня.

Я не знала, что он увидел.

Грязное лицо? Испуганные глаза? Содранное колено? Или что-то ещё – то, что выдало во мне чужую душу?

Он шагнул ближе.

– Отпусти её.

Кэр не двигался.

Между ними повисла пауза.

Тяжёлая, опасная.

Воздух снова стал плотным, как перед грозой. Где-то в небе глухо вскрикнул дракон. Лес зашумел под ветром.

Второй мужчина не повысил голос.

– Я сказал: отпусти.

Кэр резко разжал пальцы.

Я упала на землю, хватая воздух ртом. Горло горело, глаза щипало. Я закашлялась и отползла назад, не сводя с них взгляда.

Кэр смотрел на меня так, будто хотел закончить начатое.

Второй мужчина заслонил меня собой.

Не полностью.

Но достаточно.

– Уходи, – сказал он мне, не оборачиваясь.

Я растерянно моргнула.

– Что?

Теперь он посмотрел прямо на меня.

В его глазах не было нежности. Не было жалости в привычном смысле. Но в них была усталость. И предупреждение.

– Тебе следует идти домой, девочка.

Домой.

Я чуть не рассмеялась.

Домой?

Куда домой?

В Петербург? К маме и бабушке? В комнату с ноутбуком и засохшей чашкой на подоконнике?

Или у этого тела тоже был дом?

Я не знала.

Я ничего не знала.

– Я… – начала я.

Но слова оборвались.

Что-то невидимое толкнуло меня в сторону леса.

Не сильно, но настойчиво. Будто сам воздух решил, куда мне идти. Я споткнулась, удержалась на ногах и обернулась.

Кэр всё ещё смотрел на меня.

Второй мужчина – тоже.

Только его взгляд был другим.

Он будто хотел сказать: беги, пока можешь.

Я сжала зубы, прижала руку к больному горлу и сделала шаг назад.

Потом ещё один.

Лес стоял за спиной тёмный, влажный, чужой.

Но оставаться на поляне рядом с Кэром было страшнее.

Я повернулась и пошла.

Сначала медленно.

Потом быстрее.

Трава хлестала по ногам, колено болело, дыхание сбивалось. За спиной снова раздался низкий рык – не человеческий, драконий. Земля под ногами дрогнула.

Я не оглянулась.

В этот момент я поняла только одно: новая жизнь не собиралась встречать меня мягко.

Она толкнула меня в грязь, показала дракона, дала чужое тело и чужой страх.

И если я хотела выжить, мне придётся очень быстро понять правила этого мира.

Пока он не решил, что я здесь лишняя.

Я шла к лесу медленно.

Не потому что хотела.

Потому что ноги сами двигались вперёд.

Это было самое страшное.

Я пыталась остановиться – правда пыталась. Сжимала пальцы, напрягала всё тело, мысленно приказывала себе: стой, стой, стой! Но ноги продолжали делать шаг за шагом, будто больше не принадлежали мне.

Трава шуршала под босыми – или почти босыми? – ногами. Я только сейчас почувствовала, что обувь на мне была странная: грубая, неудобная, как будто сделанная не для ходьбы, а для наказания. Колено саднило после падения. Горло болело там, где этот псих Кэр успел схватить меня.

Я обернулась через плечо.

Мужчины на поляне становились всё дальше. Кэр ещё какое-то время стоял неподвижно, глядя в мою сторону, будто решал, стоит ли догнать и добить. Второй – тот, со шрамами и тёмными глазами, – что-то говорил ему, но слов я уже не слышала.

Потом деревья закрыли их.

И только тогда ноги наконец стали моими.

Я остановилась так резко, что чуть не упала.

– Да что за…

– Ну ты даёшь, – раздалось сбоку.

Я вздрогнула и резко повернулась.

На краю леса стоял тот самый мальчишка. Грязный, лохматый, в своих ужасных сапогах. Он, оказывается, не убежал далеко. Спрятался между деревьями и ждал. Видимо, из чистого любопытства – посмотреть, убьют меня или нет.

Очень мило.

– Ты ещё здесь? – выдохнула я.

– Ага. Хотел увидеть, как тебя размажут, – честно сказал он и тут же округлил глаза. – Ты назвала дракона козлом!

– Не дракона, а мужчину.

– Это был дракон!

Я замерла.

– Что?

Мальчишка схватился за голову так, будто я лично разрушила ему жизнь.

– Ты совсем без мозгов? Это был Кэр! Дракон! Один из старших! Ты назвала его козлом! Да он за такое мог не только тебя, он всех нас сжечь мог!

Я невольно посмотрела назад, туда, где за деревьями осталась поляна.

– Подожди… тот мужчина был драконом?

– Конечно!

– То есть он сначала был ящерицей, потом стал мужиком?

– Не ящерицей! – зашипел мальчишка. – Никогда так не говори. Никогда. Если хочешь прожить дольше одного дня.

Я открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла.

Нет, ну прекрасно. Просто великолепно.

Я умерла. Попала в чужой мир. Меня пнул подросток. На меня чуть не сел дракон. Потом дракон превратился в полуголого бешеного мужика и чуть не придушил меня за слово «козёл».

«Мила, поздравляю. Тридцать четыре года – и ты наконец-то начала новую жизнь. В дурдоме с крыльями».

– Ты вообще понимаешь, что натворила? – мальчишка всё ещё шёл рядом, размахивая руками. – Теперь нам конец. Всем конец. Он запомнил твой запах. Драконы всё запоминают. Особенно оскорбления.

– Да не орала я на него специально, – пробормотала я. – Он меня швырнул.

– И что? Надо было молчать!

– Меня взрослый мужик кинул в грязь!

– Он дракон!

– Тем более козёл.

Мальчишка остановился и посмотрел на меня так, будто я была самой глупой девочкой, которую он видел за всю жизнь.

Наверное, так и было.

– Ты точно головой ударилась, – сказал он. – Очень сильно.

Я хотела ответить, но вдруг снова почувствовала странный толчок – не рукой, не ветром. Будто невидимая сила подтолкнула меня вперёд.

Ноги опять пошли сами.

– Эй! – испугалась я. – Нет, нет, нет. Только не снова.

– Правильно делаешь, что бежишь, – сказал мальчишка и побежал рядом. – Тебе конец, если останешься здесь.

– Я не бегу! – прошипела я. – Я вообще не понимаю, почему иду!

Но тело меня не слушалось.

Я шла сквозь лес, между высокими деревьями, которые пахли смолой, сырой корой и чем-то сладким, незнакомым. Свет пробивался сквозь густые кроны пятнами, ложился на траву, на корни, на мои грязные руки. Где-то кричали птицы. Вдалеке шумела вода.

Этот мир был слишком живым.

Слишком настоящим.

Не как сон. Во сне не болит колено. Во сне не липнет грязь к коже. Во сне не чувствуешь, как живот сводит от голода.

Через несколько минут лес расступился.

Я вышла на дорогу – узкую, пыльную, разбитую колёсами. Впереди открылась деревня.

Я остановилась.

На этот раз сама.

Передо мной стояли дома. Низкие, деревянные, с покосившимися крышами, маленькими окнами и дымом из труб. Некоторые были сложены из серого камня, другие – из тёмных брёвен. Дворы окружали плетёные заборы. У ворот сушилось бельё, бегали куры, дети в грязных рубахах играли возле колодца.

Всё выглядело так, будто я попала в Средневековье.

Только в небе, далеко над горами, иногда мелькали крылатые тени.

Драконы.

Или, как мне хотелось их называть, козлы с крыльями.

– Это деревня? – тихо спросила я.

– А на дворец похоже? – буркнул мальчишка.

Я медленно повернула голову.

– Слушай, ты всегда такой приятный?

– Я живой. Значит, приятный достаточно.

Логика железная.

Мы пошли по дороге. Люди оборачивались. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то – с подозрением. Я чувствовала эти взгляды кожей. Особенно женщины у колодца. Одна из них, широкоплечая, в тёмном платье и с платком на голове, прищурилась и громко спросила:

– Эй! Вы кто такие?

Я замерла.

Мальчишка тут же выскочил вперёд и широко улыбнулся.

– Никто, тётушка! Просто путники. Скоро уйдём, не волнуйтесь.

– Путники? – женщина смерила нас взглядом. – В таком виде?

Я посмотрела на себя.

Да уж.

Если раньше я считала, что вышла из дома не в лучшем состоянии, то теперь выглядела как ребёнок, которого выкопали из канавы, потрясли и отправили жить дальше.

Мальчишка схватил меня за рукав и потянул.

– Идём, идём, идём, – зашептал он. – Не стой столбом.

– Да отпусти ты!

– Тише! – Он наклонился ближе. – Уходить надо. Быстро. Стражники здесь не просто так появились. Если начнут спрашивать, откуда ты, кто ты и почему от тебя пахнет магией, нам обоим конец.

– Каким ещё стражникам?

Он кивнул вперёд.

И только тогда я заметила у дальнего края деревни двух мужчин в кожаных доспехах. У них на поясах висели мечи, а на груди блестели металлические знаки – что-то вроде герба: раскрытый глаз в круге пламени.

Такой же глаз был у меня на запястье.

Я быстро спрятала руку за спину.

Сердце ударило сильнее.

– Они могут меня забрать? – спросила я.

– Могут. В темницу. На допрос. В рабство. Куда захотят.

– Прекрасно.

– Поэтому молчи и иди.

Он толкнул меня вперёд. Не грубо, но настойчиво. Я хотела возмутиться, но передумала. В этом мире он хотя бы понимал, что происходит. А я пока понимала только одно: здесь всё хотело меня убить, ограбить или куда-то продать.

Мы прошли мимо домов.

Я смотрела по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь. Деревянные ставни. Глиняные кувшины у дверей. Старуха, чистящая рыбу на лавке. Мужчина с топором у сарая. Дети, которые перестали играть и теперь молча пялились на меня. Запах дыма, кислого молока, навоза, хлеба и мокрой земли.

Всё было другим.

Вообще всё.

Даже воздух будто был гуще. Громче. Живее.

Люди здесь смотрели иначе. Не как в городе, где каждый занят собой. Здесь взгляд задерживался, оценивал, решал: опасна ты или бесполезна, можно ли с тебя что-то взять, стоит ли позвать стражу.

Я поёжилась.

– Ненавижу этот мир, – пробормотала я.

– Ты здесь всего полчаса.

– Мне хватило.

Мальчишка фыркнул.

– А ты весёлая.

– Я голодная. Это хуже.

И только сказав это вслух, я поняла, насколько сильно хочу есть. Живот скрутило так резко, что я остановилась посреди дороги.

Мальчишка не успел затормозить и врезался мне в спину.

– Ты чего?!

Я обернулась.

– Как тебя зовут?

Он моргнул.

– Что?

– Имя. У тебя есть имя?

Он подозрительно прищурился.

– Гойл.

– Гойл, – повторила я, пробуя имя на вкус. – Странное имя.

– У тебя тоже не лучше.

– А меня как зовут?

Он замер.

Вот теперь он посмотрел на меня уже не раздражённо, а по-настоящему обеспокоенно.

– Ты… серьёзно?

Я не ответила.

Он медленно выдохнул.

– Ты правда память потеряла.

– Допустим.

– Тебя зовут… – Он запнулся, будто не был уверен, стоит ли говорить. – Лира.

Лира.

Я молча повторила имя про себя.

Не Мила.

Лира.

Чужое имя для чужого тела.

В груди стало неприятно пусто.

– Ладно, – сказала я, стараясь звучать спокойно. – Значит, Лира.

Гойл смотрел на меня с сомнением.

– Ты очень странная после удара.

– До удара я тоже была не подарок.

– Что?

– Ничего. Слушай, Гойл, я кушать хочу.

Он открыл рот.

– Что?

– Есть хочу. Мясо. Жареное. Нормальное. Желательно с картошкой. Хотя картошка у вас тут есть? И кетчуп бы…

– Что такое кет-чуп?

Я закрыла глаза.

– Всё. Я официально в аду.

Перед глазами на секунду вспыхнуло: KFC, хрустящая курица, картошка фри, кетчуп, холодная кола со льдом.

Я чуть не застонала.

– Хочу KFC, – прошептала я. – И колу. Большую. С трубочкой.

– Ты совсем больная? – спросил Гойл.

– Возможно.

– Ты можешь умереть в любой момент, а думаешь о еде?

– Именно потому что могу умереть в любой момент, я хочу поесть.

Он смотрел на меня долго.

Потом закатил глаза.

– Нам нельзя просто так идти в трактир.

– Почему?

– Потому что если у тебя появилось золото, это не значит, что можно делать всё, что хочешь.

Я застыла.

– Что?

– Золото, – повторил он. – Слиток.

Я уставилась на него.

– Какой слиток?

Гойл нахмурился.

– Тот, который тебе дали.

– Кто мне дал?

– Да откуда я знаю! Я видел только, как он появился у тебя после вспышки. Я думал, это дар. Или метка договора. Или ещё какая-то магическая дрянь.

Я медленно опустила взгляд на себя.

Потом начала лихорадочно ощупывать одежду.

Карманы.

Пояс.

Рукава.

Ничего.

– У меня ничего нет.

Гойл смотрел на меня так, будто с каждой секундой всё больше жалел, что не дал дракону меня добить.

– Мда-а, – протянул он. – Совсем память отшибло.

– Я тебе говорю, ничего нет!

– Просто скажи: «Появись».

Я нахмурилась.

– Что?

– Скажи. Появись.

Я оглянулась.

Женщина у колодца всё ещё смотрела в нашу сторону. Стражники стояли далеко, но один из них уже повернул голову к нам.

– Гойл, если это шутка…

– Это магия, дурная ты голова. Говори тише.

Я глубоко вдохнула.

Ну конечно.

Магия.

Драконы есть. Чужое тело есть. Полуголый бешеный мужик-дракон есть. Почему бы ещё и золотому слитку не появляться по команде?

– Появись, – прошептала я.

Сначала ничего не произошло.

А потом карман резко потяжелел.

Так резко, что я чуть не завалилась на бок.

– Ой!

Я сунула руку в карман и нащупала там что-то холодное, гладкое и тяжёлое. Вытащила с трудом.

В ладони лежал слиток золота.

Настоящий.

Большой.

Тяжёлый.

Он тускло блестел в дневном свете, будто маленький кусок солнца, вытащенный из земли. Я держала его двумя руками и не могла поверить.

– Это… золото?

– Тише! – прошипел Гойл и резко прикрыл слиток краем своей грязной куртки. – Ты совсем без головы? Хочешь, чтобы нас прямо здесь зарезали?

Я быстро прижала слиток к себе.

Он был тяжёлый. Килограмма три, а может, четыре. Руки сразу устали.

– Как он оказался в кармане?

Гойл посмотрел на меня как на ребёнка.

Хотя, технически, я теперь и была ребёнком.

– Магия.

– Очень содержательно.

– А что ты хочешь услышать? Что духи небес спустились и положили его тебе в карман? Магия и есть магия.

Я снова посмотрела на слиток.

«С магией. Не рабыней. Не беспомощной. И при деньгах».

Женщина с пустыми глазами выполнила договор.

Вот только почему-то мне от этого стало не легче.

– Надо спрятать, – сказал Гойл. – Быстро.

– Куда?

– Скажи: «Исчезни».

Я посмотрела на слиток.

– Исчезни.

Он пропал.

Просто исчез из рук, будто его никогда не было.

Я невольно отступила на шаг.

– Охренеть.

– Не говори так громко, – прошипел Гойл. – И вообще меньше говори. Ты когда говоришь, нам всем становится опаснее.

– Спасибо за поддержку.

– Я серьёзно.

Он оглянулся на стражников, потом потянул меня в переулок между двумя домами. Там пахло сырой древесиной, пеплом и кислой капустой. Узкая тень скрыла нас от дороги.

Гойл прислонился к стене и выдохнул.

– Слушай внимательно. Слиток нельзя показывать. Его нельзя сразу продать. Если узнают, что у такой, как ты, есть золото, тебя либо ограбят, либо заберут стражники, либо продадут тем, кто умеет вытаскивать магию из людей.

Я медленно повернула к нему голову.

– Вытаскивать что?

– Магию.

– Из людей?

– Да.

– Прекрасно. Просто чудесный мир.

Он не улыбнулся.

– Нам нужно продать его по частям. Осторожно. Через разных людей. Потом можно купить дом. Маленький. Не здесь. Лучше ближе к дороге, но не у стражевых постов. Еду, одежду. Может, документы.

– Документы?

– Если не хочешь попасть в рабство, нужны документы.

Слово рабство ударило меня сильнее, чем я ожидала.

Я вспомнила свои условия.

«Главное, чтобы я не была рабыней».

Женщина сказала: договорились.

Но, видимо, «не быть рабыней» не значило «не иметь шанса туда попасть».

Очень мило с её стороны.

– Значит, – медленно сказала я, – у нас есть золото. Дракон хочет меня убить. Стражники могут посадить. Люди могут ограбить. И ты предлагаешь купить дом?

Гойл пожал плечами.

– Дом лучше канавы.

Я посмотрела на него.

Грязный, худой, вонючий, наглый мальчишка.

Но он был единственным человеком в этом мире, который сейчас не пытался меня убить.

Пока что.

– А почему ты мне помогаешь? – спросила я.

Он отвёл взгляд.

Слишком быстро.

– Не помогаю. Просто тоже хочу дом и думала я тоже буду с тобой жить

– А что делаешь?

– Иду туда же.

– Врёшь.

Гойл помолчал.

За стеной дома кто-то кашлянул. На улице скрипнула телега. Где-то плакал ребёнок. Над деревней снова прошла тень – маленькая, далёкая, но я всё равно вздрогнула.

Дракон.

Гойл заметил это и хмыкнул.

– Потому что ты теперь опасная, Лира.

– Я?

– Да. Не знаю, что с тобой случилось, но после удара хвостом дракона ты не умерла. Потом ты назвала Кэра козлом и всё ещё жива.

Он посмотрел на меня внимательнее.

– Таких людей лучше держать рядом. Или очень далеко.

– И ты выбрал рядом?

– Пока да.

Я устало закрыла глаза.

Вчера я была Милой. Бухгалтером. Женщиной с пустотой внутри, которая хотела торт, KFC и нормальный сон.

Сегодня я была Лирой.

Девочкой в грязной одежде, с магическим золотом, драконом за спиной и мальчишкой-проводником, который, кажется, сам не знал, спасает меня или использует.

Я открыла глаза.

– Ладно, Гойл. Веди.

– Куда?

– Туда, где можно поесть и не умереть.

Он фыркнул.

– Сразу две задачи? Ты слишком многого хочешь.

– Привыкай.

Я поправила грязную рубаху, спрятала руку с меткой под рукав и сделала шаг за ним.

Деревня шумела вокруг: телеги, голоса, лай собак, смех детей, стук молотка по дереву. Над крышами медленно поднимался дым. Вдалеке, за горами, снова раздался протяжный драконий крик.

Я вздрогнула, но не остановилась.

Если этот мир хотел меня напугать – у него почти получилось.

Почти.

Потому что где-то глубоко внутри, под болью, страхом и голодом, уже просыпалась злость.

А злость, как сказала та женщина, держит лучше страха.