Текст книги "Новая Жизнь. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: DANA Noctra

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 17

С того дня, как в моей комнате появилось алое дерево, всё изменилось.

Не сразу. Не громко. Не так, чтобы кто-то вышел в коридор и объявил: «С этого момента жизнь Аи станет ещё сложнее». Нет. Всё произошло тише. Гораздо неприятнее.

Сначала изменились взгляды.

Раньше на меня смотрели как на странную девчонку с боевого факультета. Самую младшую. Самую слабую. Ту самую, что случайно оказалась под опекой Великого Лоргана Раска и каким-то чудом не вылетела из Академии в первый же месяц.

Теперь смотрели иначе.

Не боялись.

Нет, до настоящего страха было далеко. Адепты боевого факультета вообще редко кого боялись – им, кажется, страх выдавали только на старших курсах, вместе с мозгами и нормальной самооценкой.

Но и не любили.

В коридорах, стоило мне пройти мимо, разговоры становились тише. В столовой рядом со мной старались не садиться. На занятиях по магическим существам несколько человек откровенно пересели дальше, когда узнали, что у меня в комнате стоит растение из демонических земель.

– Она его держит у себя? – шептала какая-то девушка за спиной.

– Говорят, оно пьёт силу.

– А если ночью выберется?

– Спроси у неё сама.

Я делала вид, что не слышу.

Плохо получалось.

Но я училась.

В этом мире вообще приходилось быстро учиться всему: не показывать страх, не реагировать на каждое слово, не ждать, что люди поймут тебя без объяснений. Здесь любое отличие становилось клеймом. А у меня этих отличий было уже слишком много: возраст, дар, опекун, короткие волосы, боевой факультет, странная связь с драконом Кэра… и теперь ещё королевское алое дерево, которое все вокруг упорно называли дьявольским плодом.

Само дерево стояло у окна.

После того вечера оно уже не выглядело больным. Тонкий тёмный ствол выпрямился, листья раскрылись густо, будто маленькие ладони, а красные цветы сияли между ними, как крошечные языки пламени. Иногда мне казалось, что они поворачиваются вслед за мной.

Не быстро. Не явно.

Но поворачиваются.

Сначала это пугало.

Потом я привыкла.

– Ты хотя бы не орёшь на меня, – сказала я ему однажды вечером, сидя за столом с учебниками. – Уже плюс.

Листья едва слышно дрогнули.

Я замерла.

– Это было согласие?

Дерево, конечно, не ответило.

Но почему-то мне стало легче.

Лорган уехал почти сразу после того, как убедился, что я жива, не высохла, не сошла с ума и не собираюсь тайно кормить дерево всей Академией.

Перед отъездом он долго говорил с верховным архимагом.

Потом с мастером Каэроном.

Потом с мастером Ноктом.

Меня в эти разговоры, конечно, не позвали.

Я сидела в коридоре на жёсткой скамье и ждала, как провинившийся ребёнок. Хотя, если честно, не чувствовала себя виноватой. Ну купила я дерево. Ну опасное. Ну демоническое. Но ведь не ради того, чтобы устроить катастрофу. Я просто не смогла оставить живое существо умирать в углу лавки.

Правда, объяснять это взрослым магам было всё равно что объяснять коту, почему нельзя толкать чашку со стола.

Он поймёт.

Но всё равно толкнёт.

Когда Лорган наконец вышел, лицо у него было спокойное. Слишком спокойное. Значит, разговор был тяжёлым.

– Ая, – позвал он.

Я поднялась.

– Меня выгонят?

Он посмотрел на меня внимательно.

– Нет.

Я выдохнула.

– Уже хорошо.

– Но условия изменятся.

Вот тут я снова напряглась.

– Какие условия?

Лорган опустился передо мной на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне. От этого жеста стало неловко. Он был Великим боевым магом, человеком, перед которым даже архимаги выбирали слова осторожнее, а сейчас сидел передо мной в коридоре и говорил тихо, почти по-отцовски.

– Ты будешь учиться больше.

Я поморщилась.

– Я и так учусь.

– Больше.

– Это вообще законно?

Он не улыбнулся.

– И тренироваться больше.

– Я уже почти живу на полигоне.

– Теперь будешь жить там осознанно.

Я уставилась на него.

– Это звучит ужасно.

– Зато честно.

Он положил ладонь мне на плечо.

– Ая, ты должна понять. Сила, которую ты носишь, не простит тебе лени. А дерево – тем более. Если ты не научишься управлять собой, однажды кто-то другой попытается управлять тобой.

Внутри стало холодно.

– Из-за дерева?

– Из-за всего. Твоего дара. Твоей связи с алым корнем. Того, что ты слишком быстро растёшь в силе и слишком мало знаешь о мире.

Я опустила взгляд.

Мне стало стыдно.

Не за дерево. Нет.

За то, что Лоргану, наверное, рассказали всё. Как я отстаю. Как падаю на тренировках. Как плохо контролирую магию. Как дерусь с Рианом. Как у меня вместо маленького огненного шара получается угроза для стен Академии. Как я читаю медленнее всех и всё ещё путаю сложные слова.

– Я стараюсь, – сказала я тихо.

– Знаю.

– Но у меня плохо получается.

– Пока.

Одно слово.

Но он сказал его так уверенно, что я невольно подняла глаза.

– Если ты будешь хорошо учиться, – продолжил Лорган, – я помогу тебе дальше. С наставниками, книгами, защитой, деньгами, если понадобится. Ты станешь сильной. Успешной. И больше никогда не будешь зависеть от чужой милости.

Он сделал паузу.

– Никогда не будешь голодать. Никогда не будешь мёрзнуть. Никогда не будешь просить место в мире, где можешь занять его сама.

Слова попали куда-то слишком глубоко.

Я не сразу смогла ответить.

В прежней жизни я вроде бы не голодала. Не мерзла на улице. Не была сиротой. Но внутри часто жила та самая бедность – не в кошельке, а в душе. Когда боишься хотеть слишком многого. Когда заранее ждёшь, что тебя не выберут. Когда экономишь даже на собственной надежде.

А здесь Лорган говорил: ты можешь занять место сама.

Не попросить.

Не заслужить чужую жалость.

Занять.

– Я буду учиться, – сказала я.

Голос прозвучал хрипло.

– Хорошо.

Он встал.

– И ещё. Пока ситуация с деревом не станет полностью безопасной, ты будешь выходить за пределы Академии только со мной или с тем, кому я лично дам разрешение.

Я вскинула голову.

– Что? Но выходные…

– Раз в месяц. Под сопровождением.

– Лорган!

– Это не наказание.

– Очень похоже.

– Это защита.

Я сжала губы.

Мне хотелось спорить. Очень хотелось. Но я видела его лицо и понимала: не переубедить. Не потому что он не слышит. А потому что слишком хорошо понимает, чем всё может закончиться.

В городе на меня уже смотрели кровопийцы.

Дьявольский плод заметили слишком быстро.

А если кто-то узнает, что дерево не просто осталось у меня, но ещё и расцвело?

Я выдохнула.

– Ладно.

– Ая.

– Да, я поняла. Без глупостей.

– Это было бы чудом.

– Я постараюсь приблизиться к чуду.

И вот тут он всё-таки улыбнулся.

Ненадолго.

Но улыбнулся.

Потом уехал.

А мои мучения начались заново.

Нет, не так.

Они стали взрослее.

Раньше меня просто гоняли, учили и ругали. Теперь будто все решили: раз Лорган Раск лично вмешался, значит, из меня нужно срочно сделать что-то приличное, боеспособное и желательно не взрывающее аудитории.

Мастер Каэрон стал строже.

– Ещё раз.

– Я уже десять раз повторила.

– Значит, одиннадцатый будет лучше.

Мастер Нокт стал почти доволен моими страданиями.

– Упала? Встала. Ещё раз.

– Мастер, я уже…

– Ещё раз, Аяйвира.

Наставница по бытовой магии теперь не позволяла мне отступать от упражнения, пока вода действительно не закипала, а не исчезала из чаши в виде обиженного пара.

На чтении мне добавили тексты сложнее.

На истории – дополнительные свитки.

На этикете – отдельные занятия, потому что, как сухо выразился магистр Элиан, “боевой маг имеет право не опускать взгляд, но не имеет права выглядеть дикарём”.

Я хотела возразить.

Потом вспомнила, как покупала письменные принадлежности за ягоду.

И промолчала.

Но хуже всего было не это.

Хуже всего было то, что Рей и Крей ушли.

Мои маленькие помощники больше не появлялись в комнате.

Сначала я злилась.

Потом обиделась.

Потом начала скучать.

Комната стала слишком тихой без их споров. Никто не поправлял мои вещи. Никто не ворчал, что я бросаю форму на кресло. Никто не летал над столом, комментируя мои кривые буквы. Никто не радовался сладостям так, будто я принесла сокровища королевства.

Я несколько раз звала их.

– Рей?

Тишина.

– Крей?

Ничего.

Только алое дерево у окна тихо шевелило листьями.

Я вздохнула.

– Они тебя боятся.

Листья дрогнули.

– Не обижайся. Они маленькие.

Я помолчала.

– И я тоже немного боюсь.

На этот раз цветок едва заметно повернулся ко мне.

Будто слушал.

В Академии мне пытались найти новых служителей.

Никто не согласился.

Вообще никто.

Один домовой дух, говорят, заглянул в комнату, увидел дерево и тут же написал отказ на трёх строках. Очень вежливый. Очень окончательный.

Так что теперь всё приходилось делать самой.

Сначала это раздражало.

Очень.

Я привыкла, что Рей и Крей помогают: одежда сама складывается, вода готова, книги на месте, пыль исчезает. А теперь всё валялось, путалось, терялось, мялось и напоминало, что я, оказывается, бытовой беспомощный магический ребёнок.

На третий день я стояла посреди комнаты, смотрела на гору одежды, учебников и полотенец и поняла: либо я научусь бытовой магии, либо меня победит собственный беспорядок.

И это было уже слишком унизительно.

Я достала учебник бытовых чар.

Положила перед собой лист.

И составила план.

Каждый день – два заклинания.

Не больше.

Но обязательно.

Одно простое – для порядка.

Одно полезное – для жизни.

В первый день я учила заклинание складывания одежды.

Оно сработало с пятой попытки.

Точнее, с пятой попытки рубаха действительно сложилась, а не обернулась в узел, похожий на мёртвую птицу.

Во второй день я научилась подогревать воду.

Не испарять.

Именно подогревать.

Это была победа почти государственного уровня.

В третий день – очищение обуви.

Сапоги засияли так, что я полчаса смотрела на них с гордостью.

На четвёртый день я попыталась заставить перо само записывать под диктовку.

Перо записало:

Ая хочет спать. Ая ненавидит утро. Ая считает мастера Нокта жестоким сухарём.

Я успела сжечь лист до того, как его кто-нибудь увидел.

Прогресс, конечно, был неровный.

Иногда вещи летали не туда. Иногда вода грелась слишком сильно. Иногда пыль собиралась в один угрожающий комок посреди комнаты и отказывалась исчезать без переговоров.

Но я училась.

Сама.

Без Рея.

Без Крея.

Без чужих рук.

И в этом тоже была какая-то странная свобода.

Вечерами я сидела у окна рядом с алым деревом. Делала записи, повторяла буквы, выводила формулы, читала про магические растения и смотрела, как красные цветы тихо светятся в сумерках.

Иногда мне казалось, что дерево дышит в такт со мной.

Не забирает силу.

Просто рядом.

Как молчаливый странный союзник, которого все боятся, кроме меня.

Ну… почти кроме меня.

– Знаешь, – сказала я однажды, поправляя горшок, – из-за тебя у меня забрали выходные, слуг и свободную жизнь.

Листья тихо шелестнули.

– Да-да, делай вид, что тебе стыдно.

Один цветок чуть опустился.

Я усмехнулась.

– Ладно. Всё равно я тебя не выброшу.

За окном темнели башни Харуна. Где-то далеко гудел вечерний колокол. Внизу, на полигоне, ещё тренировались старшие курсы, и вспышки их магии отражались на стекле красными и золотыми пятнами.

Я коснулась пальцем листа.

Тёплый.

Живой.

Опасный.

Мой.

С появлением дерева я потеряла много удобства.

Покой.

Служителей.

Свободные прогулки.

Последние иллюзии, что могу оставаться незаметной.

Но, возможно, получила кое-что важнее.

Причину стать сильнее не когда-нибудь потом.

А сейчас.

Каждый день.

Каждое утро.

Каждую проклятую тренировку.

Потому что этот мир снова и снова забирал у меня опоры.

А значит, мне придётся стать собственной опорой.

Даже если для начала нужно всего лишь научиться складывать рубаху без магической катастрофы.

ГЛАВА 18

Следующее утро началось кошмарно рано.

Нет, даже не так.

Оно началось преступно рано.

Первый удар академического колокола прокатился по боевой башне ещё до рассвета. Каменные стены дрогнули, где-то в коридоре хлопнула дверь, кто-то сонно выругался, а я открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в темноту.

В комнате было холодно.

Сквозь узкое окно пробивался слабый серый свет, на подоконнике темнело моё алое дерево – живое, молчаливое, с красными цветами, которые даже ночью казались чуть светящимися. Иногда мне казалось, что оно не спит. Просто стоит и смотрит, как я пытаюсь выжить в этом сумасшедшем мире.

– Ненавижу утро, – прошептала я в подушку.

Дерево едва слышно шелестнуло листьями.

– Не соглашайся так радостно. Тебя никто на пробежку не гонит.

Второй удар колокола прозвучал громче.

Я застонала, заставила себя сесть и тут же пожалела об этом. Тело ныло после вчерашней тренировки: плечи, ноги, спина, даже пальцы. Казалось, если меня сейчас потрясти, я рассыплюсь на синяки, усталость и злость.

Но боевой факультет не интересовался моими чувствами.

Через несколько минут я уже натягивала форму, кое-как застёгивала ремни и пыталась собрать волосы, которых теперь почти не было. Короткая стрижка всё ещё радовала: не путалась, не мешала, не давала Риану Вейру лишнего повода схватить меня за косу. Маленькая победа, но победа.

За дверью уже гремели шаги адептов.

День начинался.

И, судя по расписанию, собирался меня добить.

Сначала – утренняя пробежка.

Потом – рукопашная подготовка.

Завтрак.

После завтрака – история мира и магическое право.

Потом основы стихийного контроля.

После обеда – мечи.

Потом новый предмет.

Зельеварение.

Я узнала об этом уже в коридоре, когда мастер Каэрон вручил нам обновлённые свитки расписания. Пергамент развернулся сам, строки вспыхнули ровным синим светом, и напротив третьего послеполуденного колокола появилось новое название.

Основы зельеварения и полевой алхимии.

Я уставилась на строку.

– Это шутка?

Каэрон даже не посмотрел на меня.

– Нет.

– У нас и так полно предметов.

– Теперь будет больше.

– Мастер Каэрон, это уже не обучение, это медленное уничтожение.

Он наконец поднял взгляд.

– Если хочешь, можешь назвать это подготовкой к выживанию. Звучит честнее.

– Мне не стало легче.

– И не должно было.

Рядом кто-то из старших адептов усмехнулся. Я медленно повернула голову. Смех сразу стих.

Хорошо.

Значит, моя репутация девочки, которая может ударить подносом, всё ещё работала.

Но зельеварение…

Серьёзно?

Мне казалось, я только-только начала понимать, как не испарять воду на бытовой магии и как не поджигать рукав наставнику при создании малого шара. А теперь ещё котлы, травы, настойки, яды, противоядия и прочая радость.

– Зельеварение понадобится на практике, – сказал Каэрон, будто прочитал мои мысли. – В поле лекарь не всегда рядом. Иногда у тебя есть только котелок, грязная вода, три травинки и десять минут до того, как яд доберётся до сердца.

– Очень вдохновляющее объяснение.

– Запомни его.

Запомнила.

К сожалению.

Дни потянулись одинаковые.

Тяжёлые, длинные, выматывающие.

Утром – тренировка. Десять кругов по полигону, стойки, удары, падения, снова стойки. На рассвете земля была холодной и влажной, от дыхания шёл пар, сапоги скользили по траве, а мастер Нокт ходил вдоль строя, как живое проклятие боевого факультета.

– Ниже стойка, Аяйвира.

Я опускалась.

– Спина.

Я выпрямлялась.

– Не смотри на землю. Она уже знает твоё лицо.

За спиной кто-то тихо смеялся.

Я сжимала зубы.

После тренировки – завтрак. Я ела много. Без стыда. Каша, мясо, хлеб, яйца, овощи, травяной настой. Всё, что давали. Если моё тело должно стать сильнее, пусть получает еду. Больше я не собиралась экономить на себе, стесняться своего голода или делать вид, что мне хватает половины порции.

Потом – уроки.

В древних залах, где по стенам ползли руны, а свитки сами разворачивались перед наставниками. В аудитории истории висели карты мира, где империи были отмечены золотом, земли демонов – тёмно-красным, эльфийские леса – зелёным, а драконьи хребты – чёрными линиями, похожими на следы когтей. На магическом праве нас учили, какие клятвы имеют силу, почему печать архимага нельзя подделывать и чем грозит неправильное обращение к представителю высшего рода.

Я слушала внимательно.

Не потому что любила право.

А потому что в этом мире незнание правил могло стоить свободы.

На зельеварении всё оказалось хуже, чем я думала.

Класс находился в нижнем крыле Академии, почти под землёй. Там было тепло, влажно и пахло так, будто одновременно варили лекарство, суп, мокрую землю и чью-то неудачную судьбу. Вдоль стен стояли полки со склянками, пучками трав, корнями, сушёными ягодами, порошками в маленьких глиняных банках. На каждом столе – медный котёл, каменная ступка, нож, весы и набор стеклянных пузырьков.

Наставница по зельеварению, магистр Талисса, была худой женщиной с серебряными волосами и глазами цвета сухой полыни.

– Первое правило, – сказала она, проходя между рядами. – Зелье не прощает гордости.

Она остановилась возле одного адепта, который слишком самоуверенно бросил в котёл сразу горсть листьев.

Жидкость внутри вспенилась и плюнула ему в лицо зелёным паром.

Парень закашлялся.

– Второе правило, – спокойно продолжила магистр Талисса. – Зелье не прощает глупости.

Класс притих.

Мне понравилась эта женщина.

Страшная, но понятная.

Мой первый отвар вышел мутным, пах мокрой тряпкой и, по словам наставницы, “мог бы пригодиться, если бы мы хотели отравить сапоги”. Но я не взорвала котёл. Уже успех.

Так проходили недели.

Учёба.

Тренировки.

Учёба.

Снова тренировки.

Вечером – чтение, письмо, бытовая магия и попытки привести комнату в порядок без Рея и Крея.

Мои милые маленькие помощники так и не вернулись.

Иногда я всё ещё злилась на них. Иногда скучала. Иногда ловила себя на том, что хочу позвать Крея, чтобы он убрал книги, или Рея, чтобы он посоветовал, как подогнать рукав. Но потом смотрела на алое дерево у окна и понимала: они боятся. И, возможно, имеют право.

В комнате теперь всё приходилось делать самой.

И именно из-за этого я стала серьёзно учить бытовую магию.

Каждый день – два заклинания.

Не больше. Но обязательно.

Заклинание чистой одежды.

Заклинание подогрева воды.

Заклинание сухих сапог.

Заклинание малого светильника.

Заклинание складывания постели.

Заклинание тихого пера.

Сначала всё шло криво. Одежда складывалась в комки. Вода перегревалась. Сапоги становились не сухими, а дымящимися. Светильник однажды вспыхнул так ярко, что я десять минут видела перед глазами зелёные круги.

Но постепенно получалось.

Я начала чувствовать бытовую магию иначе. Не как слабую или скучную, а как тонкую работу. Там нельзя было просто влить силу, как в огненный шар. Нужно было просить, направлять, дозировать.

И, странным образом, именно бытовые чары начали учить меня контролю лучше, чем боевые занятия.

Если я могла нагреть чашку воды, не испарив её, значит, однажды смогу создать маленький огненный шар, а не угрозу для аудитории.

Надо было только дожить до этого дня.

Меня по-прежнему не любили.

Из-за Риана, из-за дерева, из-за Лоргана, из-за моей силы, из-за моей слабости – причин хватало на любой вкус.

И хорошо ещё, что на боевом факультете почти не было девушек.

Иногда я думала: будь здесь такие же злые, красивые, надменные девицы из высших родов, мне бы доставалось ещё сильнее. Парни хотя бы били прямо. Сказал – ударил. Толкнул – получил обратно. Всё просто.

Девушки, я подозревала, умели бы бить словами так, что лекарь не поможет.

Хотя, конечно, только такая дурочка, как я, могла вообще попасть на боевой факультет.

Иногда эта мысль приходила вечером, когда я сидела на полу у кровати и пыталась снять сапоги с ног, которые уже не слушались.

Но на Лоргана я не злилась.

Не могла.

Да, он отправил меня сюда. Да, по его просьбе меня оставили на факультете, где меня каждый день ломали и собирали заново. Да, из-за него наставники требовали с меня больше, чем я была готова дать.

Но у меня была еда.

Тёплая одежда.

Кровать.

Крыша над головой.

Книги.

Защита.

И шанс.

В прежней жизни я часто не понимала, зачем живу. Здесь же мне хотя бы каждый день напоминали: выживи, научись, стань сильнее.

Трудно.

Но не пусто.

Прошёл месяц после приезда Лоргана.

Месяц с того дня, как алое дерево расцвело в моей комнате.

И как раз тогда вывесили итоги по учёбе.

Списки появились утром в главном зале боевого корпуса. Пергаменты сами развернулись на стене, закрепившись между двумя руническими держателями. Адепты сразу столпились вокруг. Кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то довольно хлопал друга по плечу.

Я подошла ближе не сразу.

Уже знала.

Где-то в животе заранее стало холодно.

Моё имя оказалось в самом последнем списке.

Не просто низко.

В самом конце.

Аяйвира Раск. Первый курс. Уровень освоения: недостаточный. Прогресс: нестабильный. Допуск к полевой практике: условный.

У меня пересохло во рту.

Вокруг кто-то прыснул.

– Ну конечно.

– А что вы ждали?

– Три стихии, говорили они.

– Зато бегает последней.

– Её вообще надо было на целителей.

– Или домой.

Риан стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его белые волосы были убраны в идеальный хвост, лицо спокойное, но глаза блестели довольством.

– Условный допуск, – протянул он. – Даже Академия не уверена, что ты переживёшь практику.

Я медленно повернула голову.

– А ты переживёшь, если я опять дам тебе подносом?

Кто-то хмыкнул.

Риан прищурился.

– В городе подноса нет.

– Найду камень.

Он шагнул ближе, но в этот момент в зал вошёл мастер Каэрон.

Все сразу притихли.

Он посмотрел на список, потом на нас.

– Вижу, итоги уже прочли.

Один из адептов, высокий парень с тёмными волосами, сделал шаг вперёд.

– Мастер, с разрешения. Почему её допускают? Она последняя. Она отстаёт по всем боевым показателям.

– Потому что решение принято.

– Но она будет обузой на практике.

Ещё несколько адептов согласно зашумели.

– Если она сорвётся с контролем, пострадаем мы.

– Если не сможет идти в горах, нам её тащить.

– Если нападут твари, она не удержит строй.

Я стояла молча.

Каждое слово било неприятно.

Не потому что они врали.

А потому что часть этого была правдой.

Я действительно слабее.

Действительно отстаю.

Действительно могу стать проблемой.

И от этого хотелось не кричать, а провалиться сквозь каменный пол.

Каэрон выслушал всех.

Спокойно.

Потом сказал:

– Закончили?

В зале стало тише.

– Аяйвира допущена условно. Это значит, что она будет проходить практику под отдельным наблюдением. Решение мастера Нокта и моё. Не ваше.

– Но мастер…

– Если кто-то хочет обсудить правила допуска, может сделать это с деканом.

Желающих не нашлось.

Каэрон обвёл всех взглядом.

– Через три дня вы выходите на горную практику. Там будет холодно, мокро, голодно и неприятно. Те, кто сейчас тратит силы на разговоры, могут использовать это время для подготовки. Поверьте, она вам понадобится.

Голоса стихли окончательно.

– Свободны.

Адепты начали расходиться.

Кто-то всё ещё косился на меня, кто-то шептался, но уже тише. Риан прошёл мимо, задев плечом.

– Не тормози нас в горах, малышка.

Я не ответила.

Не потому что нечего было сказать.

Потому что внутри уже созревало другое решение.

Готовиться.

Серьёзно.

Не для них.

Не чтобы доказать Риану.

Не чтобы понравиться наставникам.

Для себя.

Если практика будет в горах, если там холод, дождь, нехватка еды и магические твари, значит, я не могу идти туда как есть. Слабой, неподготовленной, надеющейся, что кто-то поможет.

Нет.

Хватит.

Я развернулась и пошла в библиотеку.

Библиотека Харуна была огромной.

Не комнатой – целым миром. Высокие арочные залы, лестницы, уходящие вверх, полки до потолка, свитки в серебряных тубусах, книги в кожаных переплётах, светящиеся каталожные кристаллы. В воздухе пахло пылью, старой кожей, сухими чернилами и тихой магией.

Я уже не боялась книг так, как раньше.

Теперь они были не врагами.

Оружием.

Я нашла раздел бытовой магии не сразу. Пришлось спросить у библиотечного духа – прозрачной женщины с длинными волосами, которая появилась из стены и посмотрела на меня так, будто я слишком громко дышу.

– Полевые бытовые чары, – сказала я. – Для гор, холода, дождя, сна и еды.

Дух медленно моргнул.

– Первый курс?

– Да.

– Боевой факультет?

– Да.

– Условный допуск?

Я вздохнула.

– Это уже в библиотеке знают?

– Библиотека знает всё, что написано.

Очень неприятная особенность.

Она указала на дальний стеллаж.

– Третий ряд. Не бери красный переплёт. Он кусается.

– В прямом смысле?

– Проверь – узнаешь.

Я не стала проверять.

Нашла несколько книг: “Малые походные чары”, “Бытовая магия в условиях холода”, “Сохранение тепла без костра”, “Полевой сон и защита вещей от влаги”.

Тащила их к столу почти с благоговением.

Вот оно.

То, что мне нужно.

Если мы будем спать в горах, где холодно и идёт дождь, я не хочу дрожать всю ночь, мокнуть, голодать и ждать, пока кто-нибудь старший вспомнит, что я маленькая и могу замёрзнуть.

Нет.

Я подготовлюсь.

Я открыла первую книгу и начала читать.

Медленно, но уже уверенно.

Заклинание сухого плаща.

Заклинание тёплого спального места.

Чары сохранения жара в камне.

Малый пищевой подогрев.

Сигнальная нить вокруг лагеря.

Защита от сырости.

Некоторые заклинания были сложными. Слишком затратными по магии. Если я применю их в горах как написано, резерв может просесть быстро. Значит, нужно переделать.

Упростить.

Сделать экономнее.

Не красиво, не идеально – практично.

Я достала перо и начала переписывать формулы на отдельный лист. Рядом делала пометки:

Меньше силы. Больше времени.

Привязать к камню, не к себе.

Не греть воздух – греть ткань.

Сигнал не звуком, а дрожью в браслете.

Я работала долго.

Так долго, что за окнами библиотеки начал темнеть вечер.

Пальцы устали, глаза болели, но внутри впервые за весь день не было стыда.

Было дело.

Конкретное.

Понятное.

Я не могу стать сильнее за три дня.

Не могу догнать тех, кто тренировался с детства.

Не могу заставить Риана заткнуться навсегда.

Но я могу подготовиться умнее.

Могу взять то, что умею.

Бытовую магию. Упрямство. Голодный страх перед холодом и беспомощностью.

И превратить это в преимущество.

Когда библиотечный дух появился рядом, я даже не вздрогнула.

– Зал закрывается.

Я подняла голову.

– Уже?

– Уже час как.

Я виновато посмотрела на стопку книг.

– Можно я возьму их с собой?

Дух посмотрела на мои записи.

Потом на меня.

– Можно. Вернуть без следов еды, крови и демонических корней.

Я сразу подумала об алом дереве.

– Постараюсь.

– Это не обещание.

– Тогда обещаю.

Она кивнула и исчезла.

Я собрала книги, прижала их к груди и пошла обратно в боевую башню.

Коридоры были почти пустыми. За окнами темнело, на каменные стены ложился синий свет магических фонарей. Где-то вдалеке глухо ударил тренировочный снаряд, кто-то смеялся в столовой, пахло ужином и дождём.

У двери своей комнаты я остановилась.

Внутри, за тонкой деревянной створкой, ждало алое дерево. Моя странная опасная тайна. Моя проблема. Моя ответственность.

Я открыла дверь.

Дерево стояло у окна, цветы тихо светились в сумерках.

– Ну что, – сказала я, кладя книги на стол. – Похоже, мы едем в горы.

Листья шелестнули.

– Да, я тоже не в восторге.

Я села за стол, развернула лист с заклинаниями и снова взяла перо.

Усталость навалилась сразу: после тренировок, после унижения у списков, после библиотеки. Но вместе с ней пришло и спокойствие.

Не мягкое.

Боевой факультет вообще плохо сочетался с мягкостью.

Это было другое спокойствие – острое, собранное.

Решимость.

Я не знала, что ждёт нас в горах.

Холод.

Дождь.

Голод.

Магические существа.

Насмешки адептов.

Риан с его вечным “ты не справишься”.

Может быть, всё сразу.

Но я больше не собиралась идти туда как жертва.

Я коснулась пальцами первого заклинания и тихо сказала:

– Я еду туда. И всё будет нормально.

Потом подумала и добавила:

– Нет. Не нормально.

Я подняла глаза на алое дерево.

Красные цветы светились, как маленькие огни в темноте.

– Я еду туда и вернусь сильнее.

За окном ударил дождь.

Первые капли застучали по стеклу, будто кто-то невидимый начал отсчитывать время до практики.

Я улыбнулась.

Пусть считают.

У меня тоже начался отсчёт.

После объявления о горной практике я уже не могла думать ни о чём другом.

Не о Риане с его белыми волосами и вечной ухмылкой. Не о списках успеваемости, где моё имя болталось в самом низу, как мокрая тряпка на ветру. Не о насмешках адептов. Даже не о том, что мастер Нокт наверняка будет смотреть на нас в горах с таким лицом, будто лично надеется, что половина курса там наконец-то поумнеет.

Горы.

Холод.

Дождь.

Сон на земле.

Никакой тёплой кровати.

Никакой столовой.

Никакой лекарской палаты под боком.

Я сидела в своей комнате за столом, заваленным книгами, свитками и листами с кривыми заметками, и понимала: если я пойду туда просто так, то погибну не от чудовища. И не от магического испытания.

А от собственной неподготовленности.

– Так, – сказала я вслух, потому что иначе мысли разбегались, как тараканы. – Еда. Тепло. Сон. Лекарства. Вода. Одежда. Защита от дождя.

Алое дерево у окна тихо шелестнуло листьями.

Я повернулась к нему.

– Да, тебя тоже беру. Не смотри так.

Красные цветы мерцали в сумерках, будто маленькие угли. После того как Лорган объяснил мне, что это не просто дьявольский плод, а королевский алый корень, я уже не могла относиться к нему как к обычному растению. Оно было живым. Слишком живым. Иногда мне казалось, что оно слушает каждое слово.

И иногда – понимает.

Я снова посмотрела на книги.

Для начала нужна была еда.

Но еду нужно не только взять. Её нужно сохранить. В горах мясо может испортиться, напитки – прокиснуть, а если будет жарко днём и холодно ночью, всё станет ещё хуже.

В книге по полевой бытовой магии я нашла описание охлаждающего ларца. Очень удобная вещь: кладёшь внутрь продукты, наносишь руну холода, подпитываешь кристалл – и всё сохраняется свежим несколько дней.

Проблема была в одном.

Это заклинание жрало магию как голодный дракон.

Для старших адептов, может, и нормально. Для меня – риск. Я ещё не умела тратить силу ровно. Если вложу слишком много, заморожу не только продукты, но и, возможно, половину комнаты. Если мало – всё протухнет.

– Значит, будем переделывать, – пробормотала я.

Нужно было не большое заклинание.

А маленькое.

Не ларец для каравана, а коробка для еды.

Компактная. Лёгкая. Чтобы держала холод, но не тянула резерв каждую минуту.

Я встала.

– Сначала коробки.

Спускаться на кухню ночью было, конечно, плохой идеей.

Но среди моих идей плохие давно чувствовали себя как дома.

Коридоры боевой башни были почти пустыми. Магические светильники горели тускло, под потолком тянулись длинные тени. Где-то вдалеке глухо хлопнула дверь, кто-то кашлянул, потом снова стало тихо.

Я шла осторожно, стараясь не шуметь.

Кухня Академии ночью пахла остывшим хлебом, пряностями, дымом и жареным мясом. В больших очагах ещё тлели угли. На столах стояли накрытые тканью корзины, бочки с овощами, кувшины, лотки с лепёшками.

И металлические коробки.

Идеальные.

Небольшие, прочные, с крышками.

– Простите, – прошептала я кухне. – Это во имя выживания.