Текст книги "Новая Жизнь. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: DANA Noctra

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Да, мастер, – тихо сказала я.

И после этого уже боялась трогать даже траву.

Хотя цветов вокруг было столько, что у меня руки чесались собрать венок. Настоящий. Красивый. Как корону. Синие цветы к белым, потом алые по краю…

Я посмотрела на них.

Потом вспомнила зубастого пушистика.

И убрала руки за спину.

Нет уж.

Корона подождёт.

Я шла молча, зато теперь наблюдала за остальными.

И это было приятно.

Парни, эти сильные, уверенные, вечные “боевой факультет не для слабых”, постепенно начинали терять величие. Солнце припекало, тропа становилась тяжелее, мешки давили на плечи. У кого-то пот стекал по вискам, кто-то раздражённо поправлял ремни, кто-то уже шёл с таким лицом, будто ненавидит весь мир и особенно свой рюкзак.

Я, конечно, никому не смеялась в лицо.

Я же воспитанная.

Почти.

Но внутри тихо хихикала.

Очень тихо.

Очень злорадно.

Через три часа нам наконец дали привал.

– Десять минут, – сказал Каэрон. – Воду пить. Ноги не разваливать. Далеко не отходить.

Адепты буквально осели кто куда: на камни, на траву, под деревья. Кто-то сразу начал снимать мешок, кто-то растянулся на земле, кто-то пил воду большими глотками.

Я выбрала местечко чуть в стороне – под низким деревом с широкими листьями. Сначала проверила землю палкой, потому что теперь доверия к природе у меня стало меньше. Потом села, коснулась браслета и развернула маленький охлаждающий ларец.

Руна вспыхнула мягко.

Внутри всё было цело.

Я достала крошечную ёмкость с супом, вернула ей нормальный размер, потом активировала согревающий ларец. Через пару минут от супа поднялся ароматный пар.

Овощи.

Мясо.

Травы.

Жизнь.

Я поставила рядом прохладный компот и кусок мягкой лепёшки.

И только тогда заметила, что на меня смотрят.

Почти все.

У адептов в руках были сухие лепёшки, вяленое мясо и фляги с обычной водой.

А у меня – горячий суп.

Свежие овощи.

Прохладный компот.

Неловко?

Нет.

Приятно.

Я подняла ложку и повернулась к Каэрону:

– Мастер, хотите супа?

Он посмотрел на мою еду, потом на браслет, потом на меня.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

– Нет, благодарю.

– Точно?

– Точно. Но объясни.

– Бытовая магия, мастер.

Он подошёл ближе, присел на корточки и внимательно осмотрел ларец.

– Охлаждение, уменьшение, обратное восстановление, сохранение вкуса… – перечислил он тихо. – Это проходят на четвёртом курсе.

Я замерла с ложкой у рта.

– Правда?

– Правда.

– О.

– Ты сама разобралась?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть скромно. Получалось плохо, потому что внутри я уже сияла.

– Ну… пришлось.

Каэрон посмотрел на меня чуть мягче.

– Молодец, Аяйвира.

Вот так.

Просто.

Но для меня это было как получить медаль.

Я опустила глаза в суп, чтобы никто не увидел, как сильно мне приятно.

Парни смотрели с завистью.

Особенно Риан.

Он жевал сухую лепёшку так, будто хотел, чтобы она страдала.

Я медленно съела ложку супа.

Очень вкусно.

Просто прекрасно.

После привала я всё аккуратно уменьшила, убрала обратно в браслет и поднялась легче всех. Сытая, довольная и почти добрая.

Почти – потому что Риан всё равно существовал.

Он догнал меня через несколько минут пути.

– А ты, оказывается, молодец, – сказал он.

Я сразу насторожилась.

От него похвала звучала как яд в красивом кубке.

– Спасибо. Даже странно слышать от тебя человеческую речь.

Он усмехнулся.

– Наверное, опекун всё сделал за тебя. Или дал готовые артефакты. Удивительно, что такой великий маг вообще возится с никчёмной девчонкой.

Вот оно.

Конечно.

Я даже не разозлилась сразу. Только устало выдохнула.

– Завидуй молча, болван.

– Я не завидую.

– Тогда чего шипишь?

Он прищурился.

– Ты долго не продержишься.

– Ты это говоришь с первого дня. Может, сменишь речь? Скучно уже.

Риан хотел ответить, но впереди мастер Нокт рявкнул:

– Вейр! Аяйвира! Разговоры оставьте для костра, если дойдёте.

Мы замолчали.

Я пошла дальше, чувствуя за спиной злой взгляд Риана.

И пусть.

Главное – он видел мой суп.

Ближе к вечеру мы добрались до лагеря.

Я, конечно, ожидала чего-то другого.

Домиков, может быть. Каменных построек. Хотя бы навесов.

Но нет.

Лагерь оказался просто открытой площадкой у подножия холмов. С одной стороны – лес, с другой – каменистый склон. В центре – несколько тренировочных кругов, вытоптанных прямо в земле. По краям – места для шатров. Рядом шумел ручей, холодный и быстрый.

Всё.

Никаких удобств.

Никаких стен.

Никаких тёплых комнат.

– Размещайтесь, – сказал Нокт. – Ужин в восьмой час. До темноты поставить шатры, собрать дрова, проверить защитные круги.

Адепты начали вытаскивать палатки.

Грубые, серые, одинаковые. Низкие. Тесные. На несколько человек.

Я посмотрела на них.

Потом на свой браслет.

И вежливо отказалась от выделенного места.

– Я поставлю своё укрытие, мастер.

Каэрон посмотрел на меня внимательно, но спорить не стал.

– Ставь.

Я отошла чуть в сторону, выбрала ровное место под деревом, подальше от ручья и от тех, кто слишком громко ворчал. Развернула браслет, достала уменьшенное покрывало-шатёр, вернула размер и активировала руны.

Ткань поднялась сама.

Расправилась.

Серебристые линии пробежали по краям, укрепляя форму. Через несколько мгновений передо мной стоял мой шатёр.

Он был выше обычных. Чуть шире. Тёмно-синий, с мягким серебряным рисунком по краю. Не роскошный, конечно. Но по сравнению с серыми палатками остальных выглядел как королевский павильон на охоте.

Я вошла внутрь.

Разложила тёплое одеяло.

Подушку.

Мягкую подстилку.

Поставила маленький светлячок под потолком – зачарованный огонёк, который давал ровный золотистый свет. Потом ещё три вокруг шатра, чтобы было уютнее.

Когда вышла, мастер Каэрон стоял неподалёку и смотрел на моё творение с выражением человека, который уже не знает, удивляться или смириться.

– Вы всё больше меня поражаете, адептка.

– Это хорошо или плохо, мастер?

– Пока не решил. Выглядит как королевский шатёр.

– Зато не протекает.

Он покачал головой.

– Ужин в восемь.

– Да, мастер.

Он ушёл проверять остальных.

А я занялась самым важным.

Чистотой.

Если здесь нет удобств, значит, мои удобства будут со мной.

Внутри шатра я достала складную чашу, зачаровала воду на нагрев, развернула маленькую ширму из ткани, которую тоже предусмотрительно взяла. Не настоящая ванна, конечно. Но горячая вода, полотенце, мыло, травяной порошок, чистая одежда – после целого дня пути это казалось роскошью богов.

Я умылась, вытерла шею, руки, ноги, привела в порядок лицо, быстро промыла волосы и высушила их бытовой магией. Короткая стрижка снова показала себя с лучшей стороны: пять минут – и готово.

Переоделась в чистую рубаху.

И почувствовала себя человеком.

Почти счастливым человеком.

Перед ужином я подошла к Каэрону.

– Мастер, я ужинать буду у себя.

Он окинул меня взглядом.

Чистая одежда.

Сухие волосы.

Лицо довольное.

– Где ты умылась?

– У себя.

– У себя?

– Я взяла всё необходимое. Здесь же, наверное, удобств нет.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать сразу десять вещей, но выбрал самую безопасную:

– Хорошо.

И пошёл дальше, к парням.

А парни в этот момент выглядели жалко.

Они уже успели сходить к ручью. Волосы мокрые, лица красные, кто-то дрожал, кто-то ругался, кто-то пытался растереть руки, потому что вода оказалась ледяной. Их серые палатки стояли криво, одежда сохла на ветках, настроение было соответствующее.

Я прошла мимо с самым невинным видом.

– Что с вами?

Один из адептов, стуча зубами, мрачно ответил:

– Мылись в ручье.

– Там холодно?

Он посмотрел на меня так, будто хотел проклясть.

– Очень.

– А-а-а, – сочувственно сказала я. – Приятного аппетита вам.

И ушла в свой шатёр.

Не буду врать: это было приятно.

Очень.

Внутри я достала тушёное мясо, салат, горячий чай и кусок сладкого пирога, который кухарка, кажется, положила мне тайком. Активировала согревающий ларец. Через несколько минут шатёр наполнился запахом мяса, трав и горячего напитка.

За стенкой кто-то прошёл мимо и остановился.

Я услышала тихое:

– Это… мясо?

Потом другой голос:

– Не думай об этом. Просто ешь свою лепёшку.

Я улыбнулась и сделала глоток чая.

Горы за пределами шатра темнели. Ветер шуршал травой, где-то трещал костёр, мастера переговаривались у тренировочного круга. Первый день практики подходил к концу.

Я не умерла.

Не замёрзла.

Не осталась голодной.

Не дала себя унизить.

Более того – я лежала в тёплом шатре, сытая, чистая, с алым деревом на груди и ощущением, что впервые за долгое время я не просто выжила.

Я подготовилась.

А это, как выяснилось, совершенно другое чувство.

Перед сном я коснулась кулона.

– Видишь? – прошептала я дереву. – Мы справляемся.

Снаружи ветер ударил по ткани шатра, но руны мягко вспыхнули и удержали тепло внутри.

Я закрыла глаза.

Завтра всё могло стать хуже.

Наверняка станет.

Но сегодня я победила маленькую войну.

И уснула с этой мыслью – под золотым светом своих светлячков, в шатре, который сама сделала, в мире, который всё ещё пытался доказать мне, что я слабая.

Пусть пытается дальше.

ГЛАВА 20

Утром я проснулась неожиданно отдохнувшей.

Не просто живой – именно отдохнувшей.

Это было настолько странно, что первые несколько мгновений я лежала под тёплым одеялом и прислушивалась к себе, ожидая подвоха. Ноги не ныли. Спина почти не болела. Голова была ясной. В шатре стоял мягкий золотистый свет от моих светлячков, ткань тихо шелестела от ветра, а где-то снаружи слышались глухие голоса адептов.

Я потянулась.

– Ого, – прошептала я. – Кажется, я не умерла.

Алый кулон на груди чуть потеплел.

– Да-да, мы молодцы.

Я выбралась из одеяла, надела рубаху, затянула ремень с камнем тепла и вышла из шатра.

И замерла.

Вокруг был хаос.

Нет, не просто беспорядок. Настоящий утренний разгром.

Палатки адептов стояли криво, будто ночью их пытались утащить великаны. У одной сорвало половину креплений. Другая просела набок. У третьей вход был завален мокрой тканью, из-под которой торчала чья-то рука. Несколько парней сидели прямо на земле с такими лицами, будто всю ночь сражались с личными демонами и проиграли.

Целыми выглядели только шатры мастеров.

И мой.

Мой тёмно-синий, высокий, сухой и уютный шатёр стоял как маленький дворец посреди бедствия.

Я медленно огляделась.

– Что случилось?

Каэрон, проходивший мимо с чашей горячего настоя, бросил на меня короткий взгляд.

– Ничего.

– Это выглядит как “ничего” после нападения дракона.

– Просто ветер.

Я посмотрела на поваленную палатку, из которой двое адептов пытались выползти, ругаясь сквозь зубы.

– У вас тут ветер с характером.

– В горах всё с характером. В строй. Быстро.

Через несколько минут нас выстроили перед тренировочным кругом. Утро было холодным, небо низким, серым, а трава вокруг лагеря блестела от росы. Парни выглядели помятыми, злыми и недоспавшими. У кого-то волосы торчали в разные стороны, у кого-то плащ был мокрым, один рыжий адепт пытался незаметно зажать разбитую губу.

Мастер Нокт вышел перед строем.

По его лицу было видно: он прекрасно знает, что произошло ночью. И, возможно, даже немного доволен.

– Итак, – начал он, оглядывая нас. – Первая ночь в поле показала, кто готовился к практике, а кто решил, что горы сами будут стелить ему постель.

Никто не ответил.

Да и кто бы рискнул?

– Когда возникает проблема, – продолжил Нокт, – адепт боевого факультета не грызётся с товарищем, не лезет в драку из-за сухого угла и не тратит силы на выяснение, чей сапог оказался у кого под боком.

Он перевёл взгляд на двух парней.

Один из них был рыжий. Тот самый, с разбитой губой. Он тут же опустил голову.

– Адепт решает проблему, – сказал Нокт. – Молча. Быстро. С пользой.

Каэрон стоял рядом, скрестив руки на груди. Его взгляд был спокойным, но после такого спокойствия обычно хотелось исправиться заранее.

– Берите пример с Аяйвиры, – вдруг сказал Нокт.

Я едва не подавилась воздухом.

Что?

Все головы повернулись ко мне.

Вот теперь стало очень неуютно.

– Она подготовилась к практике, – продолжил мастер. – Самостоятельно выучила полевые бытовые чары, изменила заклинания под свои возможности, защитила укрытие, сохранила припасы и не разбудила половину лагеря воплями о том, что ветер обидел её палатку.

Я стояла молча.

Очень хотелось спрятаться.

Не потому что стыдно.

А потому что похвала мастера Нокта была опасной вещью. После неё обычно следовало что-нибудь болезненное.

И я не ошиблась.

– Аяйвира, десять кругов.

Я моргнула.

– Да, мастер.

– Остальные – двадцать пять.

В строю сразу стало тяжело дышать.

Кто-то тихо выругался.

Нокт улыбнулся. Очень нехорошо.

– Марш.

Мы побежали.

Мне десять кругов дались трудно.

Очень трудно.

Да, я отдохнула лучше остальных. Да, у меня не сорвало шатёр. Да, я не дралась ночью за сухое место. Но десять кругов по горному лагерю – это всё равно десять кругов. Тропа была неровной, земля влажной, воздух холодным. На пятом круге в боку начало колоть. На восьмом я уже разговаривала с собой исключительно угрозами.

Не вздумай падать. Не сейчас. Они смотрят. Беги. Ещё немного.

Когда закончила десятый круг, ноги дрожали, дыхание рвалось из груди, но я всё же дошла до Каэрона, который стоял у края поля.

– Что дальше, мастер?

Он посмотрел на меня, потом на парней, которые всё ещё бежали свои наказанные двадцать пять кругов.

– Завтрак. Иди.

Я даже переспросила бы от счастья, но боялась, что он передумает.

Вернулась в шатёр, развернула браслет, достала кашу, разогрела её в маленьком ларце и налила себе ароматного чая. Завтрак после бега казался благословением богов: тёплая каша, сухофрукты, лепёшка, чай с травами. Я ела медленно, с наслаждением, пока снаружи всё ещё слышались тяжёлые шаги и злое сопение адептов.

Когда я вышла, остальные как раз закончили бег.

Голодные.

Потные.

Злые.

И без завтрака.

Нокт построил нас снова.

– Берёте с собой вещи на один день, – сказал он. – Вечером возвращаемся в лагерь. Делитесь на четыре команды. Задание: собрать листья золотого цветка на склоне северной горы.

Он указал рукой на вершину, едва видимую за холмами.

– Из этих листьев делают лечебные мази. Запасы лечебного корпуса истощены, и вы поможете их пополнить. На карте отмечены тропа, место роста и опасные участки. Срывать только листья. Корни не трогать. Цветы не уничтожать. Вернуться без мертвецов и по возможности без лишних царапин.

“По возможности” прозвучало особенно вдохновляюще.

Нам раздали карты. Тонкие, зачарованные, с линиями троп и светящимися отметками. Я держала свою осторожно, стараясь не помять. Читать карты я ещё училась, но уже понимала основные знаки: скалы, ручьи, опасные зоны, место сбора.

Все начали делиться на команды.

Я стояла с браслетом на руке и делала вид, что мне всё равно.

На самом деле – не всё равно.

Совсем.

Очень неприятно стоять и ждать, кто возьмёт тебя в группу. Особенно когда ты последняя в списках, младшая на курсе и половина адептов уверена, что ты обуза.

– Аяйвира.

Я подняла голову.

Передо мной стоял худощавый парень в очках с тонкой металлической оправой. В Академии такие назывались линзами ясного зрения. Его звали Эдан. Он был не самым сильным в группе, зато, пожалуй, самым умным. Всегда знал ответы на теории, читал карты лучше остальных и мог спорить с наставниками так спокойно, что они не сразу понимали, что он им возразил.

– Ты не против присоединиться к нам? – спросил он.

Я не сразу ответила.

Он действительно меня позвал?

Не из жалости?

Не потому, что заставили?

– Не против, – сказала я, стараясь звучать ровно.

С ним были ещё трое: Марен, тот самый спокойный парень, который когда-то поклонился мне после спарринга; рыжий Лис, не самый умный, но быстрый; и крепкий молчаливый Торв, который говорил редко, зато мог поднять мешок, который мне пришлось бы волочить двумя руками.

Хорошая группа.

Неожиданно хорошая.

Мы вышли одними из первых.

Тропа к северному склону оказалась красивой, но тяжёлой. Сначала шли через травянистые холмы, потом поднялись к каменистой полосе, где земля стала сухой, а ветер – резким. Карта в руках Эдана время от времени светилась, указывая направление.

– Здесь левее, – сказал он. – Если пойдём прямо, выйдем к осыпи.

– А осыпь это плохо? – спросил Лис.

Эдан посмотрел на него поверх линз.

– Если ты любишь лететь вниз вместе с камнями, то прекрасно.

– Левее так левее.

Я шла рядом с Мареном. Он, как обычно, молчал, но иногда подавал руку на скользких участках. Не демонстративно. Просто помогал. И от этого было спокойно.

К золотым цветам мы добрались раньше, чем ожидали.

Они росли на узких уступах между камнями. Невысокие, с тонкими стеблями и листьями, которые действительно отливали золотом. Цветы были маленькие, почти незаметные, будто растение прятало свою красоту от жадных рук.

– Только листья, – напомнил Эдан.

– Я помню, – сказал Лис и тут же получил от Марена взгляд, от которого замолчал.

Мы работали аккуратно.

Не рвали. Срезали.

Я достала маленький нож, зачаровала лезвие на чистый срез и показала остальным, как срезать листья, не повреждая стебель. Эдан одобрительно кивнул.

– Так быстрее и безопаснее для растения.

– Я учила травологию, – сказала я.

– У нас её ещё почти не было.

– Я готовилась.

Он посмотрел на меня внимательнее.

– Заметно.

Мы собрали много.

Очень много.

Но тут возникла проблема: листья занимали место. Мешки быстро наполнялись, а тащить их обратно по склону было бы тяжело.

Эдан повернулся ко мне.

– Ты можешь уменьшить их? Так, чтобы свойства не потерялись?

Я задумалась.

– Могу попробовать.

– Если риск высокий, не надо.

Вот за это он мне сразу понравился ещё больше. Не “давай, ты же умеешь”, не “ты обязана”, а “если риск высокий, не надо”.

– Риск небольшой, – сказала я. – Нужно уменьшать не сами листья, а мешок вместе с содержимым. Тогда структура сохранится.

Я начертила на земле руну уменьшения, добавила знак сохранения свежести и осторожно проговорила формулу. Первый мешок с листьями сжался до размера ладони.

Лис присвистнул.

– Вот это полезно.

Торв впервые за день сказал:

– Очень.

Потом я помогла зачаровать их мешки, чтобы те стали легче. Не полностью невесомые – на это ушло бы слишком много силы, – но достаточно, чтобы не ломать спины.

Парни смотрели на меня уже иначе.

Без насмешки.

С уважением.

Тихим, осторожным, но настоящим.

На обед мы остановились у небольшого ручья. Вода была прозрачной, холодной, с тонким серебристым блеском. Я достала суп, разогрела, увеличила миски и раздала всем.

– Горячий суп? – Лис смотрел так, будто я только что достала из браслета корону императора.

– Да.

– Настоящий?

– Нет, иллюзия. Но если съешь – насытишься.

Он моргнул.

Марен тихо усмехнулся.

Эдан принял миску с таким видом, будто ему вручили ценный артефакт.

– Спасибо.

Мы ели сидя на камнях, слушая шум ручья и ветер в траве. Суп был горячим, густым, с мясом и овощами. Парни ели молча, сосредоточенно, как люди, которые только сейчас поняли разницу между сухой лепёшкой и нормальной едой.

– Ая, – сказал Лис после третьей ложки. – Если ты выживешь на боевом факультете, тебя надо назначить главной по походам.

– Сначала мне надо просто выжить.

– С таким супом у тебя шансы выше, чем у нас.

Я улыбнулась.

И впервые за долгое время в группе мне не захотелось защищаться.

Мы вернулись в лагерь намного раньше остальных.

Когда Эдан развернул наши уменьшенные мешки, перед мастерами оказалось восемь больших мешков золотых листьев.

Каэрон поднял брови.

Нокт посмотрел на нас.

Потом на мешки.

Потом снова на нас.

– Хорошая работа.

У меня внутри что-то тихо расцвело.

Не как алое дерево.

Меньше.

Но так же тепло.

Нас похвалили.

Нас.

Не просто “Ая подготовилась”, не “Ая не умерла”.

Мы сделали дело хорошо.

Остальные группы возвращались позже. Некоторые принесли мало. Некоторые – помятые листья. А одна группа вообще приволокла растения с корнями.

Когда Нокт это увидел, его лицо стало страшным.

– Кто. Это. Сделал?

Трое адептов сразу побледнели.

– Мы думали, так быстрее, мастер…

– Быстрее уничтожить редкие лекарственные цветы? – голос Нокта стал тихим. Это было хуже крика. – Если сорвать золотой цветок с корнем, он не вырастет снова. Эти растения питают склон и удерживают почву. Вы не просто испортили задание. Вы навредили месту, которое должно было вас кормить и лечить.

Каэрон взял виновных за воротники, как котят.

– Пойдёте сажать обратно. Руками. Каждый корень. Под присмотром.

– Но мастер…

– Сейчас.

И они пошли.

Я смотрела им вслед с лёгким ужасом.

На боевом факультете природа тоже могла стать причиной наказания. Хорошо, что я не сделала венок из тех цветов вчера.

Вечером мы ужинали у костра.

Я снова достала припасы и поделилась с нашей группой. Марен принёс воды, Эдан предложил составить список того, что нужно приготовить на следующие дни, Торв молча нарубил дров, а Лис пытался убедить меня, что сухари тоже могут быть вкусными, если очень сильно врать себе.

– Надо сварить суп на завтра, – сказала я. – И поставить в охлаждающий ларец.

– Ты умеешь делать ларцы? – спросил Эдан.

– Малые. Самодельные. Они не идеальны, но работают.

– Покажешь формулу?

Я посмотрела на него.

– Покажу. Только не сейчас, я хочу сначала поесть.

– Справедливо.

Мы почти успели закончить, когда Нокт рявкнул:

– В строй!

Лис застонал.

– Я только начал чувствовать себя человеком.

– На боевом факультете это быстро лечат, – сказала я.

И была права.

До поздней ночи нас гоняли.

Бег.

Прыжки.

Отжимания.

Работа с мечами.

Блоки.

Перекаты.

Тренировочные стойки.

Удары по кругу.

Ночь давно опустилась на лагерь, костры горели яркими пятнами, над горами висели звёзды, а мы всё ещё двигались, падали, вставали, снова двигались. Нокт не щадил никого. Каэрон следил молча, поправляя тех, кто начинал опасно ошибаться.

Я устала так, что мир сузился до дыхания, боли в мышцах и команды “ещё раз”.

Остальные группы, те самые, что срывали цветы с корнями, вернулись только около одиннадцатого часа. Уставшие, злые, грязные по локти. Нам сказали идти спать.

А они остались тренироваться.

Я не злорадствовала.

Ну… почти.

В шатре я приняла горячее умывание, выпила укрепляющий отвар и рухнула в постель. Заснула так крепко, будто меня выключили заклинанием.

Утром всё тело болело.

Каждая мышца.

Каждый палец.

Даже волосы, которых почти не было.

Я села на постели и несколько секунд просто смотрела в пустоту.

– Ненавижу практику, – прошептала я.

Кулон на груди потеплел.

– Да, я знаю, вчера я говорила, что мы справляемся. Я была моложе и глупее.

Я выпила укрепляющий отвар. Горький, мерзкий, но действенный. Через несколько минут стало легче: боль притупилась, голова прояснилась, руки перестали дрожать.

Потом снова строй.

Снова тренировка.

Снова завтрак.

До десятого часа нас гоняли на полигоне лагеря, а потом мастера объявили новое задание.

– Сегодня вы идёте к границе фейских лесов, – сказал Каэрон. – Цель – найти сброшенную кожу лунной саламандры. Не саму саламандру. Кожу. Эти существа сбрасывают её раз в год, и она используется в лекарских и защитных мазях.

Лис тихо спросил:

– А если найдём саму саламандру?

Нокт ответил:

– Тогда не трогать. Если она решит, что вы угроза, будете светиться три дня. В лучшем случае.

Я не захотела знать, что в худшем.

Оказалось, до фейских лесов два дня пути.

Два.

Мы собрали шатры, вещи, карты, проверили фляги. Я свернула свой шатёр, уменьшила браслет, спрятала лекарства поближе. На этот раз с нами шёл Каэрон.

Это немного успокаивало.

Совсем немного.

Дорога к фейским лесам оказалась тяжелее вчерашней. Мы шли через холмы, потом вдоль каменного русла, потом по узкой тропе, где с одной стороны поднимались скалы, а с другой шумели деревья. Воздух менялся: становился влажнее, прохладнее, пах мхом, листьями и чем-то сладким, почти дурманящим.

По пути я заметила, что некоторым парням плохо.

После ночи в холодных палатках и ледяного ручья простуда добралась до них быстро. Рыжий Лис кашлял. У Торва покраснел нос. Один из адептов из другой группы шёл с таким видом, будто его держит только гордость.

Я остановилась.

– Всем стоять.

Несколько человек удивлённо обернулись.

Риан, конечно, тут же съязвил:

– Ты теперь командир?

– Нет. Я человек с лекарствами.

Каэрон посмотрел на меня, но не остановил.

Я достала из браслета несколько маленьких флаконов, увеличила их и раздала тем, кто кашлял и дрожал.

– Пейте. Это укрепляющий отвар и настой от простуды. Не спорить. Каждые два часа будем останавливаться и повторять.

Лис взял флакон первым.

– Если я умру, я буду являться тебе призраком.

– Если не выпьешь, умрёшь быстрее.

Он выпил.

Скривился.

– Это хуже смерти.

– Зато полезно.

Остальные тоже выпили. Даже Риан, к моему удивлению, ничего не сказал. Только смотрел с раздражением, будто моя полезность лично его оскорбляла.

Каждые два часа мы делали остановки.

Короткие.

Вода.

Отвар.

Проверка ног.

Снова путь.

Постепенно кашель стал тише, лица – менее серыми. Каэрон один раз подошёл ко мне и тихо сказал:

– Правильно сделала.

– Я не хочу тащить больных на себе, мастер.

– Разумная причина.

– И ещё я не хочу, чтобы они умерли.

– Это тоже разумно.

Я фыркнула.

К вечеру мы вошли в лес.

Не фейский ещё – пограничный. Но уже другой.

Деревья там были странные. Высокие, с гладкими стволами, похожими то ли на вишни, то ли на что-то совсем незнакомое. На ветках висели тёмные ягоды, но я не рискнула трогать. После зубастого пушистика доверие к местной красоте у меня было ограниченным.

Ночевали прямо в лесу.

Было шумно.

Не от людей – от самого леса.

Где-то скрипели ветви, ухали птицы, в траве шуршали невидимые существа. Иногда между деревьями мелькали маленькие огоньки, и Каэрон строго запретил идти за ними.

– Фейские блуждающие искры, – сказал он. – Красивые. Лживые. Ведут туда, откуда не возвращаются до рассвета. Иногда дольше.

Прекрасно.

Я поставила свой шатёр. Остальные – свои. Но к ночи стало ясно: больным парням холодно. Очень. Лис дрожал так, что у него стучали зубы. Торв пытался делать вид, что всё нормально, но выглядел плохо.

Я стояла у входа в свой шатёр, смотрела на них и понимала: если оставлю их так, утром будет хуже.

– Лис. Торв. И ты, – указала я на третьего адепта, который кашлял в рукав. – Ко мне.

Они уставились на меня.

– Что?

– Спать будете у меня. На полу. Там тепло.

Лис моргнул.

– Ты серьёзно?

– Нет, я решила заманить вас и съесть. Конечно серьёзно.

Каэрон, услышав, подошёл ближе.

– Уверена?

Я кивнула.

– У меня место есть. И тепло держится.

Он посмотрел на больных адептов.

– Идите. Без глупостей.

Это “без глупостей” прозвучало так, что глупости умерли ещё до рождения.

В шатре я разложила дополнительные подстилки, дала им горячий чай и ещё по малому глотку отвара. Они устроились на полу, завернулись в одеяла и почти сразу перестали дрожать.

Лис, уже полусонный, пробормотал:

– Ая…

– Что?

– Твой шатёр лучше Академии.

– Знаю. Спи.

Утром им стало легче.

Не идеально, но лучше. Лис уже мог ворчать, Торв – не шататься, третий адепт перестал выглядеть как человек, который беседовал со смертью и получил отказ.

Мы снова пошли.

Ещё один день пути.

Остановки на еду.

На отдых.

На лекарства.

Дальше и дальше к фейскому лесу, где воздух становился всё слаще, тени – глубже, а тишина между деревьями всё больше походила не на покой, а на чьё-то внимательное ожидание.

К вечеру второго дня я поняла: настоящая практика только начинается.

Потому что горы испытывали тело.

А лес фей, кажется, собирался испытать всё остальное.

Мы долго искали саламандру.

Точнее, не саму саламандру, а её сброшенную кожу.

И чем дольше мы искали, тем сильнее мне казалось, что это было одно из самых глупых заданий, какие только могли придумать взрослые маги, которым, видимо, очень хотелось посмотреть, как адепты ползают по траве и теряют остатки достоинства.

– Найдите кожу лунной саламандры, – передразнила я себе под нос, раздвигая высокие стебли. – Конечно. Очень просто. Она же наверняка лежит посреди дороги с табличкой: “Возьмите меня, дорогие ученики”.

– Что ты ворчишь? – спросил Лис, идущий рядом.

– Разговариваю с природой.

– И что она отвечает?

– Что мы идиоты.

Лис тихо фыркнул, но быстро замолчал, когда Каэрон обернулся.

Мы шли уже третий день вдоль границы фейских лесов. Сначала я думала, что после гор будет легче. Глупая надежда. Здесь не было крутых каменных склонов, не было ледяного ветра и острых камней под ногами, зато была высокая трава, мокрые листья, переплетённые корни, кусты с колючими ветвями и деревья, которые росли так густо, будто специально не хотели нас пропускать.

Кожа саламандры.

Маленькая, тонкая, серебристая, как нам объяснил мастер Каэрон.

Искать её среди травы, мха, листьев и камней было всё равно что искать одну волосинку в стоге сена.

Только этот стог сена ещё и иногда шептал.

Фейский лес был красивым.

Слишком красивым.

В нём не было обычной дикости гор. Здесь всё казалось мягким, светлым, почти добрым. Трава блестела от росы даже днём. Цветы раскрывались под ногами, поворачивая лепестки вслед за нами, будто смотрели. Между деревьями плавал тонкий золотистый туман. Птицы пели так чисто, что от их голосов становилось странно спокойно.

И именно это спокойствие меня настораживало.

В этом мире я уже усвоила одно правило: если что-то выглядит слишком милым, красивым и безопасным, значит, оно либо тебя укусит, либо заманит, либо высосет силу, либо сделает всё сразу.

Но за эти дни ничего страшного не случилось.

Ни хищников.

Ни злых тварей.

Ни ядовитых зарослей.

Даже растения здесь казались добрее. Наставник по магическим существам говорил, что вблизи фейских земель многие звери не нападают первыми, если не нарушать границы. Но верить полностью я не спешила.

Я каждый раз проверяла траву перед тем, как сесть.

После зубастого пушистика доверие к миру у меня стало очень ограниченным.

День проходил почти одинаково.

Мы вставали рано. Быстро завтракали. Сверяли карту. Потом расходились цепью и медленно прочёсывали склон, низины, камни у ручьёв, корни деревьев, влажные участки мха. Кто-то поднимал ветки. Кто-то смотрел под листьями. Эдан тщательно сверял местность с картой, время от времени поправляя очки на переносице. Марен шёл молча, внимательно осматривая землю. Лис ворчал, что если саламандра такая лунная, то пусть сама светится ярче.

Я была с ним почти согласна.

– Может, мы не там ищем? – спросила я на третий день, присев у ручья.

Вода была прозрачной, холодной и такой чистой, что на дне виднелся каждый камешек. На гладкой поверхности плавали маленькие белые лепестки.

Эдан развернул карту.

– По отметкам – здесь. Лунные саламандры сбрасывают кожу рядом с влажными камнями, ближе к корням серебряных деревьев.

– Здесь все деревья какие-то серебряные.

– Не все.

– Для меня все.

Он устало снял очки и протёр стекло краем рукава.

Даже Эдан, самый спокойный из нас, начинал раздражаться.