Текст книги "Новая Жизнь. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: DANA Noctra

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Он не накричал.

Не ударил.

Не поджёг.

Просто ушёл.

Почему-то это напугало не меньше.

– Ты опять ей угрожал?

Голос Лоргана прозвучал за деревьями, когда Кэр поднялся по тропе от ручья.

Кэр остановился.

Лорган стоял у края лагеря, в тёмном походном камзоле, с мечом на поясе. Волосы были ещё влажные после умывания, на лице – спокойствие человека, который уже утром устал решать чужие беды.

– Нет, – ответил Кэр. – Не беспокойся.

– С тобой это трудно.

Кэр хмыкнул.

– Она сама подошла к ручью.

– Ручей общий.

– Я заметил.

Лорган шагнул ближе и понизил голос:

– Слушай меня внимательно. Мы не во дворце, где каждый знает, когда отойти с твоего пути. Здесь лагерь. Здесь дети. И она – ребёнок. Ей от силы двенадцать или тринадцать.

Кэр отвёл взгляд в сторону леса.

– Я знаю.

– Благодаря тебе она вчера едва не погибла.

Челюсть Кэра напряглась.

– Я сказал, что понял.

– Мне нужно не “понял”. Мне нужно, чтобы ты держал себя в руках.

Кэр усмехнулся, но без веселья.

– Приказываешь дракону быть ласковым?

– Приказываю тебе не превращать ребёнка под защитой короны в пепел.

Пауза.

В лесу крикнула птица. У костра кто-то рассмеялся, но смех быстро стих, будто люди почувствовали напряжение между ними.

Кэр медленно выдохнул.

– Я понял, командир.

Лорган смотрел на него ещё несколько секунд.

Потом кивнул.

– Хорошо.

Он прошёл мимо Кэра и направился к ручью.

Я как раз пыталась привести волосы в порядок.

Без расчёски это было похоже на битву с вороньим гнездом. Я мочила пальцы в воде, разделяла спутанные пряди, тихо ругалась и думала, что в этом мире магия есть, драконы есть, золото из воздуха есть, а нормальной расчёски, конечно, нет.

– Сегодня ты поздно проснулась.

Я обернулась.

Лорган стоял чуть поодаль, не подходя слишком близко. И это мне понравилось. Он не вторгался в пространство, как Кэр. Не хватал, не давил. Просто стоял спокойно, будто давая мне право не пугаться.

– Видимо, очень устала, – ответила я.

– Хорошо спала?

Он вчера закрыл меня от осколков.

Привёл в лагерь.

Распорядился, чтобы меня накормили.

В этом мире это уже было почти нежностью.

– Да, – сказала я и неожиданно для себя улыбнулась. – Хорошо. Очень крепко.

Лорган внимательно посмотрел на меня.

– Голова не болит?

– Уже меньше.

– Тошнота?

– Нет.

– Колено?

Я опустила взгляд на содранное место.

– Болит, но терпимо.

– После завтрака покажешь лекарке.

– У вас есть лекарка?

– Есть.

– Хорошо.

Я поднялась и отжала мокрые волосы.

– Я пойду поем? А то, если честно, очень голодная.

– Иди, – сказал он. – Еда ждёт.

Я кивнула и пошла к лагерю, прижимая к груди чистые вещи.

Когда проходила мимо Лоргана, почувствовала его взгляд.

Не тяжёлый, как у Кэра.

Другой.

Изучающий.

Я не боялась его. Странно, но правда – не боялась. И Кэра, кажется, уже не боялась так, как должна была. Хотя, наверное, стоило. Очень стоило.

Я просто слишком устала бояться всех подряд.

Лорган остался у ручья и смотрел мне вслед.

Он заметил то, что я сама ещё не до конца понимала: я говорила с ними не как покорная сиротка и не как деревенский ребёнок, привыкший опускать глаза перед взрослыми.

Я говорила на равных.

Слишком прямо.

Слишком смело.

Слишком не по правилам этого мира.

И, возможно, именно это делало меня ещё опаснее, чем магия в руках.

ГЛАВА 7

Я почти вприпрыжку вернулась к шатру.

Странно, но после еды, сна и ледяной воды у ручья мир уже не казался таким безнадёжным. Всё ещё страшным – да. Чужим – очень. Но не таким, где я должна прямо сейчас лечь в траву и ждать, пока меня кто-нибудь добьёт.

В шатре я быстро расчесала волосы деревянным гребнем, который нашла рядом с чистой одеждой. Гребень застревал в спутанных прядях, тянул, царапал кожу головы, и я тихо шипела сквозь зубы, но упрямо продолжала.

– Терпи, Ая, – пробормотала я себе под нос. – Хочешь быть человеком – сначала стань хотя бы расчёсанным человеком.

Когда я наконец села завтракать, мясо уже немного остыло, но всё равно пахло так, что у меня чуть слёзы не выступили.

Оленина.

Я поняла это не сразу, только когда откусила первый кусок. Мясо было плотное, чуть сладковатое, с дымным привкусом и травами. Не ресторан, не домашняя кухня, не привычная еда из моего мира – но после вчерашней похлёбки и всех пережитых ужасов это казалось пиром в честь моего чудесного выживания.

Я ела быстро, с удовольствием, почти забыв обо всём.

О Кэре.

О магии.

О золоте.

О том, что мне одиннадцать или двенадцать лет в чужом теле.

На несколько минут существовала только еда.

– Приятного тебе.

Я вздрогнула и чуть не подавилась.

Гойл стоял у входа в шатёр, прислонившись плечом к стойке. Я даже не услышала, когда он подошёл.

– Ты откуда взялся? – спросила я, прикрывая миску рукой, будто он собирался отнять.

Он фыркнул.

– Из лагеря. А ты ешь так, будто три дня ничего не видела.

– Может, и не видела.

– Ты вчера ела.

– Вчера не считается.

Он посмотрел на пустеющую миску, потом на меня и усмехнулся.

Я только сейчас заметила, что он изменился.

Не сильно, но всё же.

Его умыли. Или он сам умылся – что уже было событием. Волосы всё ещё были неровные и длинные, но теперь не висели грязными колтунами. Лицо оказалось смуглым, с острым подбородком и живыми тёмными глазами. В чистой рубахе и с мокрыми после умывания прядями он выглядел не как лесной беспризорник, а как обычный мальчишка.

Даже симпатичный.

Я удивлённо моргнула.

– Что? – насторожился он.

– Ничего.

– Ты странно смотришь.

– Просто поняла, что под грязью у тебя было лицо.

Он нахмурился.

– Очень смешно.

– Мне – да.

Я доела последний кусок оленины, откинулась назад и выдохнула почти счастливо.

– Ты ел? – спросила я.

– Конечно ел.

– Точно?

– Я не маленький.

– По тебе не скажешь.

– А по тебе вообще ничего нельзя сказать. То ли ребёнок, то ли бедствие.

Я хотела ответить, но он вдруг стал серьёзнее. Оглянулся через плечо, будто проверял, не слушает ли кто, и сказал тише:

– Слушай. Не хочешь пройтись?

– Куда?

– Недалеко. До обеда должны привезти ещё один шар для проверки дара. Я хочу поговорить с тобой до этого.

Миска в моих руках сразу показалась тяжелее.

Ещё один шар.

После вчерашнего первый шар разлетелся в осколки. А если второй тоже не выдержит? Если они решат, что я опасна? Если Кэр снова начнёт говорить про тёмных?

– Ладно, – сказала я, стараясь звучать спокойно. – Пойдём.

Мы вышли из шатра.

Лагерь уже полностью проснулся. У костра чистили котёл, кто-то седлал коня, стражники переговаривались у стойки с оружием. Лорган стоял неподалёку и что-то обсуждал с Кнаском. Заметив нас, он сразу поднял голову.

– Далеко не уходить, – сказал он.

Гойл кивнул.

– Мы только за деревья, командир.

– Чтобы я видел тропу.

– Ясно.

Я тоже кивнула.

– Хорошо.

Лорган задержал на мне взгляд чуть дольше. Внимательно, будто проверял: не шатаюсь ли, не слишком ли бледная, не собираюсь ли опять случайно взорвать что-нибудь магией.

Потом махнул рукой:

– Идите.

Мы отошли от лагеря по узкой тропинке. Лес утром был совсем другим: не таким страшным, как вчера. Солнце пробивалось сквозь листья золотыми пятнами, в траве блестела роса, где-то стучала птица. Пахло хвоей, сырой корой и дымом от лагерного костра.

Но внутри меня всё равно было неспокойно.

– О чём ты хотел поговорить? – спросила я, когда лагерь остался позади, но голоса ещё были слышны.

Гойл остановился у большого камня, покрытого мхом. Несколько секунд молчал, ковыряя носком сапога землю.

– Думаю, у меня дара нет, – наконец сказал он.

– И?

– Если дара нет, меня отпустят. А тебя заберут. В город. К магам. К короне. Куда угодно, но не обратно.

– Ты хочешь, чтобы я тебя взяла с собой?

Он резко поднял голову.

– Нет.

– Врёшь.

– Не вру.

– Гойл.

Он сжал губы.

Потом выдохнул и сказал почти зло:

– Я хочу нормальную жизнь. Понимаешь? Дом. Крышу. Еду каждый день. Чтобы не шарахаться по дорогам, не просить, не воровать, не думать, где ночевать. Если у тебя есть золото… мы можем разделить слиток. Мне хватит на маленький дом. Или хотя бы на угол в городе. Я больше не хочу бродить как попрошайка.

Он сказал это быстро, будто боялся, что если остановится, то уже не сможет продолжить.

И вдруг мне стало его жалко.

Не сверху вниз.

По-настоящему.

Я вспомнила, как он вчера ел похлёбку, отламывая хлеб маленькими кусочками. Как считал медяки. Как всё время оглядывался, будто привык ждать удара с любой стороны.

Он был мальчишкой.

Но в его глазах была усталость взрослого.

– Хорошо, – сказала я.

Он моргнул.

– Что?

– Помогу.

– Правда?

– Правда. Но если ты меня обманешь, я… – Я задумалась. – Я пока не знаю, что сделаю, но придумаю что-нибудь неприятное.

Гойл впервые улыбнулся по-настоящему.

– С тобой лучше не спорить.

– Наконец-то умная мысль.

Мы отошли чуть глубже между деревьев, туда, где нас не было видно из лагеря, но ещё слышался далёкий стук топора и голоса стражников.

Я посмотрела на свою новую одежду.

– Только я не понимаю. Слиток же был в другой одежде.

Гойл пожал плечами.

– Потайной карман не в одежде.

– А где?

– При тебе. В даре. Наверное.

– Очень понятно.

– Это магия. Она не обязана быть понятной.

Я закатила глаза.

– Ладно. Появись.

В ту же секунду карман на боку резко потяжелел.

– Ох!

Я едва удержалась на ногах. Гойл быстро подхватил меня за локоть, а я сунула руку в карман и вытащила слиток.

Золото тускло блеснуло на солнце.

Большое.

Тяжёлое.

Невозможно настоящее.

Гойл смотрел на него так, будто перед ним лежала не просто ценность, а будущая жизнь.

– Теперь надо разделить, – сказал он.

– Чем?

Он огляделся, нашёл камень потяжелее и уверенно заявил:

– Сейчас попробуем.

Попробовали.

Сначала Гойл бил камнем по краю слитка.

Потом я.

Потом мы положили его на плоский валун и стучали вдвоём, пока руки не начали болеть. Золото даже не поцарапалось толком. Камень раскрошился первым.

– Это точно золото? – выдохнула я, садясь на траву.

– Эльфийское, – мрачно сказал Гойл.

– И что это значит?

– Что обычным камнем его не сломаешь.

– Ты это знал?

Он отвёл взгляд.

– Догадывался.

Я бросила в него сухую ветку.

– Гойл!

– А вдруг получилось бы?

Мы провозились почти час.

Результат: один разбитый камень, мои грязные ладони, злость Гойла и слиток, который выглядел так, будто над нами издевался.

Я устало повалилась на траву.

– Всё. Я сдаюсь.

– Нельзя сдаваться.

– Можно. Я только что попробовала. Очень удобно.

– Нам надо его разделить.

– Позже. Я устала. И скоро обед.

Гойл уставился на меня.

– Ты недавно проснулась.

– И что?

– Уже есть хочешь?

– Да. Я растущий организм.

Он несколько секунд смотрел на меня, потом тихо рассмеялся.

– Ты невозможная.

– Зато живая.

После этих слов мне самой стало странно.

Живая.

Да.

Я всё ещё была жива.

Пусть в чужом теле, с чужим именем, в мире, который пытался меня сожрать, но жива.

Мы спрятали слиток обратно – я тихо сказала «исчезни», и он пропал так же легко, как появился. Потом вернулись в лагерь.

У костра уже готовили обед.

Крепкая женщина с короткими волосами, та самая, что утром будила меня, подозвала меня рукой.

– Ая, иди сюда. Раз уж бегаешь – помоги.

– С чем?

Она сунула мне в руки нож и корзину с корнеплодами, похожими на картошку, только с фиолетоватой кожурой.

– Чистить умеешь?

– Конечно.

На самом деле я не была уверена, но решила, что картошка в любом мире остаётся картошкой.

Я села у костра и начала чистить.

Первые два клубня вышли уродливо – вместе с кожурой я сняла почти половину мякоти. Женщина посмотрела на это, вздохнула, молча показала, как надо, и я стала делать аккуратнее.

Работа оказалась приятной.

Простой.

Понятной.

Нож в руке, корнеплод, корзина, дым костра, голоса рядом. Не надо думать о том, кто я. Не надо объяснять магию. Не надо смотреть Кэру в глаза.

Просто чистить.

Потом я помогала бросать нарезанные овощи в котёл. Обед получился густой – что-то вроде супа с мясом, кислой травой и листьями, напоминавшими щавель. На вкус это было странно похоже на борщ, только лесной, грубый, дымный.

И вкусный.

Я съела всё.

Гойл, конечно, заметил.

– Растущий организм? – тихо спросил он.

– Именно.

После обеда мы снова ушли к тому же месту и снова пытались разделить слиток.

Теперь уже палкой, камнем, острым обломком железа, который Гойл где-то нашёл. Потом пытались царапать край, отколоть угол, даже нагреть на маленьком костерке, который он развёл между камней.

Ничего.

Слиток оставался целым.

К вечеру я уже ненавидела эльфийское золото всей душой.

– Может, его можно просто попросить разделиться? – пробормотала я.

Гойл оживился.

– Попробуй.

Я положила руки на слиток и сказала:

– Разделись.

Ничего.

– Пожалуйста?

Ничего.

– Ну и ладно, лежи цельный, жадная ты железяка.

Гойл прыснул.

– Это золото.

– Мне всё равно.

Когда солнце начало опускаться за деревья, мы сдались окончательно и вернулись в лагерь.

Ужин проходил у костра.

Небо уже темнело, в воздухе пахло дымом и жареным хлебом. Стражники сидели вокруг огня, кто-то рассказывал историю, кто-то чинил ремень, кто-то чистил нож. Кэр сидел напротив, чуть в стороне, и, как мне казалось, специально не смотрел на меня.

Но я чувствовала: он всё видел.

Лорган сидел рядом с Кнаском, ел медленно, спокойно. Когда я опустилась на своё место с миской, он повернулся ко мне.

– Как прошёл день?

– Нормально, – сказала я и сразу принялась есть.

Мне казалось, на этом разговор закончится.

Но Кэр вдруг усмехнулся.

– А ты у меня спроси, командир.

Я застыла с ложкой у рта.

Гойл рядом побледнел.

Лорган медленно повернул голову к Кэру.

– Что ты хочешь сказать?

Кэр откинулся назад, лениво, но глаза его блестели злорадно.

– Они весь день пытались разделить слиток чистого эльфийского золота. Килограммов на пять. Девчонка ловко пользовалась магией – потайной карман, скрытый дар. Очень удобно для маленькой нищенки.

У меня внутри всё оборвалось.

Ложка выпала из пальцев и стукнулась о край миски.

– Золото? – голос Лоргана стал тихим.

Слишком тихим.

– Да, командир, – сказал Кэр. – И я бы на твоём месте спросил, откуда у ребёнка такое золото.

– Мы не воры! – выкрикнула я, вскакивая.

Несколько человек у костра обернулись.

Гойл вскочил следом.

– Она не крала! – заговорил он быстро, сбиваясь. – Ей его подарили. Мужчина. Умирающий. Она… она помогла ему. Вылечила. И он дал ей слиток в благодарность.

Я резко посмотрела на него.

Что он несёт?

Гойл сам выглядел так, будто слова придумывались по дороге и уже жалел, что открыл рот.

Кэр тихо рассмеялся.

– Не верю.

– Это правда! – сказал Гойл.

– Чистое эльфийское золото. Пять килограммов. За лечение? – Кэр посмотрел на Лоргана. – Сам подумай, командир.

Лорган не ответил сразу.

Он смотрел на меня.

Строго.

Не зло, но так, что у меня пересохло во рту.

– Ая.

Я сжала кулаки.

– Я не крала.

– Посмотри мне в глаза.

– Зачем?

– Посмотри.

Голос у него был ровный, но в нём не осталось мягкости.

Я медленно подняла взгляд.

Тёмные глаза Лоргана встретились с моими.

И мир исчез.

Я не упала – меня будто выдернули из собственного тела.

На миг всё вокруг стало белым. Потом чёрным. Потом появились обрывки: лес, трава, драконья тень, Гойл, трактир, шар, осколки, золото в руках.

Я хотела закричать, но не могла.

Кто-то осторожно, но неумолимо перебирал мои воспоминания, словно страницы книги.

И вдруг – пустота.

До леса не было ничего.

Ни Петербурга.

Ни мамы.

Ни бабушки.

Ни моей прежней жизни.

Только чистый, белый провал.

Абсолютная тишина.

А потом я снова открыла глаза.

– Что случилось? – прошептала я.

Вокруг стояли люди.

Слишком много лиц.

Костёр расплывался перед глазами рыжим пятном. Голова болела так, будто внутри неё раскололи тот самый шар. Меня держал Лорган.

Не грубо.

Он поднял меня на руки, как ребёнка, и нёс в сторону шатра.

Я хотела возмутиться, сказать, что могу сама, но сил не было даже пошевелиться.

Гойл шёл рядом, белый как полотно.

– Она не врала, – повторял он. – Я же говорил, она не врала.

– Молчи, – коротко сказал Лорган.

Он занёс меня в шатёр и аккуратно положил на подстилку.

– Ложись.

– Я и так лежу, – пробормотала я.

Он сел рядом на корточки.

В полумраке шатра его лицо казалось уставшим. Почти виноватым.

– Я хотел увидеть твои воспоминания, – сказал он тихо. – Проверить правду.

Я отвернулась.

Почему-то стало обидно.

Не страшно даже.

Именно обидно.

– Я сказала, что не воровала.

– Теперь я знаю.

– А до этого не верил?

Он помолчал.

– Я не мог рисковать отрядом.

Логично.

Конечно, логично.

Но от логики иногда больно сильнее, чем от лжи.

Я закрыла глаза.

– И что ты увидел?

– Ничего.

Я открыла глаза.

– В смысле?

– Пустоту. До того момента, как ты очнулась в лесу, у тебя нет воспоминаний. Совсем. Ни семьи. Ни дома. Ни дороги. Ничего.

Сердце неприятно ударило.

Значит, он не увидел мой прежний мир.

Женщина с пустыми глазами скрыла всё.

Или моя прошлая жизнь действительно осталась по ту сторону смерти.

– Я не вор, – сказала я тихо.

– Я знаю. Я посмотрел воспоминания Гойла тоже.

– Он соврал про умирающего мужчину.

– Да.

– Но золото я не крала.

– Да.

Он сказал это спокойно.

И почему-то после этого мне стало легче.

Совсем чуть-чуть.

– Отдыхай, – сказал Лорган. – Завтра утром мы вылетаем в город. Тебе нужны силы.

– Вылетаем?

– Да.

Я хотела спросить, на чём именно мы полетим.

Потом вспомнила Кэра.

И решила, что лучше пока не знать.

– Хорошо, – прошептала я.

Лорган поднялся.

У выхода он остановился.

– Ая.

– Что?

– Больше не прячь от меня опасные вещи.

Я устало усмехнулась.

– Тогда мне придётся прятать почти всю себя.

Он не улыбнулся.

Но взгляд стал мягче.

– Спи.

Он вышел.

Я лежала в темноте, слушая, как за полотном шатра трещит костёр, как кто-то тихо разговаривает, как вдалеке ржёт конь.

Голова раскалывалась.

Тело было тяжёлым.

Но сон пришёл быстро.

Слишком быстро.

Проснулась я резко.

От боли.

Голова пульсировала, будто воспоминания, которых у меня не было, всё равно пытались выбраться наружу. В шатре было темно, только у входа дрожал слабый отсвет костра.

И рядом кто-то сидел.

Я вскрикнула и дёрнулась назад.

– Тише, девочка.

Голос был знакомым.

Я всмотрелась.

Женщина с пустыми глазами.

Та самая.

Серая кожа, длинные волосы, тёмный балахон. Она сидела рядом с моей подстилкой так спокойно, будто пришла не из междумирной тьмы, а просто заглянула проведать больную.

Я с трудом сглотнула.

– Ты…

– Как ты, девочка?

Я хотела сказать что-нибудь язвительное.

Но сил не было.

– Ужасно, – честно ответила я. – Всё ужасно. Я чуть не умерла. Несколько раз.

Женщина склонила голову.

– Но не умерла.

– Великое утешение.

– Ты просила жизнь.

Я сжала одеяло пальцами.

– Просила.

– Я дала тебе всё, о чём ты сказала. Золото. Магию. Свободу. И тело, способное выжить.

– Тело ребёнка.

– Живое тело.

Я замолчала.

Спорить было трудно.

Потому что она была права.

Как бы мне ни было страшно, как бы ни болела голова, как бы ни хотелось иногда закрыть глаза и проснуться в своей комнате – я всё равно дышала.

Слышала.

Чувствовала.

Жила.

– Спасибо, – сказала я тихо.

Она смотрела на меня своими пустыми глазами.

– Правда спасибо, – добавила я. – Просто… быть ребёнком – это странно. Неправильно. Я не понимаю, как жить в этом теле.

– Научишься.

– Мне страшно.

– Хорошо.

Я нахмурилась.

– Что хорошего?

– Страх учит осторожности. Только не позволяй ему вести тебя.

Я молчала.

Потом спросила то, что не давало покоя с самого утра:

– Сколько лет Айе на самом деле?

Женщина ответила не сразу.

– Одиннадцать.

Я закрыла глаза.

Одиннадцать.

Совсем ребёнок.

В груди что-то болезненно сжалось.

Я представила девочку. Настоящую хозяйку этого тела. Грязную, испуганную, возможно, одинокую. Ту, которая подглядывала за драконом, получила удар, оказалась на границе жизни и смерти – и исчезла, уступив место мне.

– Мне её жалко, – прошептала я.

– Почему?

– Потому что она ребёнок.

Женщина долго смотрела на меня.

– Её путь был коротким.

– Что это значит?

– Она сама отпустила свою судьбу.

Я резко открыла глаза.

– В смысле?

Но женщина уже начала исчезать.

Сначала потемнели края её балахона. Потом растворились волосы. Лицо стало прозрачным, как дым над углями.

– Подожди, – испуганно прошептала я. – Что значит “отпустила”? Что с ней случилось?

Ответа не было.

Только её голос, тихий, почти неслышимый:

– Теперь это твой путь, Ая. Береги его лучше, чем прежний.

И она исчезла.

Я осталась одна.

В тёмном шатре.

С больной головой, чужим именем и страшным пониманием: это тело досталось мне не случайно.

Где-то за стенкой шатра потрескивал костёр. Лагерь спал. Лес дышал ночной сыростью. Над деревьями, наверное, всё ещё ходили драконы.

Я легла на спину и посмотрела в темноту.

Раньше я думала, что жизнь – это то, что просто продолжается каждое утро.

Теперь я знала: жизнь можно потерять, получить снова – и всё равно не понять, как с ней обращаться.

Но если маленькая Айя отпустила свою судьбу…

Я не имела права отпустить её второй раз.