Текст книги "История Золотой империи"

Автор книги: Автор неизвестен

Соавторы: литература Древневосточная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

1188 год

Дай-дин двадцать девятое лето. В первый день первого месяца, по причине усилившейся болезни, император не мог выйти в залу для принятия чиновников. В день Гуй-сы государь скончался в палате Фу-ань-дянь на шестьдесят восьмом году от рождения. Его тело временно положено в палате Да-ань-дянь. В третий месяц император по смерти почтен титулом: Гуан-тянь-син-юнь-вэнь-дэ-у-гун-шен-лин-жень-ио-хуан-ди. В храме предков назван Ши-цзуном. В четвертый месяц тело императора погребено.

VI. ИМПЕРАТОР ЧЖАН-ЦЗУН

Государь Чжан-цзун назывался Цзин. Его первоначальное имя было Мадагэ. Чжан-цзун был внук императора Ши-цзуна Улу и сын Сянь-цзуна Хутува. Имя его матери Тушаньши. Он родился в восьмое лето Дай-дин. В восемнадцатое лето Дай-дин возведен на был в достоинство цзинь-юань цзюнь-вана, а в двадцать пятое лето наименован князем юаньским. В двадцать девятое лето Дай-дин, весной, в первый месяц, по смерти Ши-цзуна, Чжан-цзун преемственно вступил на престол. Он повелел всех служащих внутри и вне столицы повысить двумя степенями, исключая чиновников от третьей степени и выше, коих повысил одной степенью; простил пахотные оброки и пошлины того лета и все недоимки в казну за прежние годы; престарелым и малолетним сиротам[385]385
  Престарелыми сиротами называются те, кои до старости не вступали в супружество; малолетними – дети, не имеющие родителей.


[Закрыть] повелел дать каждому по одному куску шелковой материи и по два мешка пшена. Вельможу Ван-юань-дэ и других отправил в царство Сун, Корею и Ся с известием о трауре. Во второй месяц государь Чжан-цзун своего родителя Сянь-цзуна наименовал по смерти императором{526}, а свою мать – императрицей. В сие время сунский государь Сяо-цзун передал престол своему сыну Чжао-дуню{527}.[386]386
  Чжао-дунь назывался Гуан-цзун.


[Закрыть] В третий месяц из царств Сун и Ся прибыли послы для жертвоприношения над императором Ши-цзуном. В пятый месяц из царства Ся прибыли послы для поздравления Чжан-цзуна со вступлением на престол.[387]387
  По кит. тексту: «В пятый месяц из царства Сун прибыли послы с известием о передаче сунским государем престола своему сыну. Из княжества Ся прибыли послы для поздравления Чжан-цзуна со вступлением на престол».


[Закрыть] Император повелел потомков, заслуженных вельмож употребить в службу, сообразуясь с их способностями. Чжан-цзун отправил в царство Сунское послом вельможу Вэнь-ди-нань-су с другими для поздравления Гуан-цзуна со вступлением на престол. В пятый добавочный месяц император своих старших и младших братьев возвел в княжеские достоинства: Вань-янь-сюня назвал князем Фын, Вань-янь-цзуна – князем Юнь, Вань-янь-хуая – князем Ин, Вань-янь-цзун-и – князем И; младших братьев назван: Цзун-сяна – князем Шэу и Вань-янь-цзе – князем Вэнь. Равно всех своих дядей сделал князьями: Чжао-вана Юн-чжуна назвал князем Ханьским, Цао-вана Юн-гуна – князем Цзи, Бань-вана Юн-чэна – князем У, Юй-вана Юн-шэна – князем Суй, Сюй-вана Юн-дао – князем Вэй, Тэн-вана Юн-цзи – князем Лу и Сюэ-вана Юн-дэ – князем Шэнь. Из царства Сун прибыло посольство для поздравления императора с восшествием на престол. В одиннадцатый месяц император говорил министрам: «Ныне при употреблении людей на службу слишком держатся порядка в производстве в чины и должности. Закон постепенности (возвышения) получил свое начало при династии Тан. Но при таком постановлении возможно ли приобрести людей?» Жу-линь отвечал, что постепенность не наблюдается при возвышении только тех, кои превосходят других своими дарованиями. "Но Цуй-ю-фу,[388]388
  Цуй-ю-фу был министр при танском государе Сянь-цзуне.


[Закрыть] – сказал император, – по получении должности министра, менее, нежели через год, сделал известными восемьсот человек. Ужели они все были необыкновенных способностей? Прокурорский приказ подставил следующее: покойный государь Ши-цзун запретил чиновникам прокурорского приказа делать кому-либо взаимопосещения. Причиной сего, кажется, было опасение, что при их связях с знаменитыми ломами князей и министров могут произойти потворства.[389]389
  По кит. тексту: «...прокурорский приказ докладывал, что по прежнему постановлению прокуроры не имеют права заводить связи (дружественные) с посторонними, вероятно, из опасения, чтобы при их знакомствах с князьями, министрами и сильными домами...» и т.д.


[Закрыть] Но в таком случае члены прокурорского приказа могут получать сведения о выгодах и невыгодах народа, а равно о честном или порочном поведении чиновников". Император разрешил указом иметь им связи с чиновниками от четвертой степени и ниже, но к высшим чиновникам, начиная с третьей степени, воспретить вход.[390]390
  По кит. тексту: «...но касательно дружественных связен с чиновниками третьей степени и выше оставил прежнее постановление в своей силе».


[Закрыть] В двенадцатый месяц Чжан-цзун запретил пить вино офицерам, находящимся в карауле, и всем служащим. Император говорил председателю прокурорского приказа: «В докладах прокуроров бывает много ошибок. Поступая по оным, можно нарушить правосудие. С другой стороны, если не будем им следовать, тогда опасно, что прокуроры перестанут докладывать. Объясните им эту мысль». Император Чжан-цзун лета правления Дай-дин переименовал в первый год правления Мин-чан.

1189 год

Первый год правления Мин-чан. В первый день первого месяца государь, по причине траура по смерти Ши-цзуна, не принимал вельмож с поздравлениями. Император постановил, чтобы все князья, находящиеся во внешних провинциях, занимались охотой не более пяти дней, и чтобы сопровождающие их люди не смели угнетать народ. Министр юстиции Вань-янь-шэу-чжэн сделан чиновником цань-чжи-чжэн-ши и вместе назначен старшим советником (цзянь-и дай-фу) при императоре.[391]391
  По кит. тексту: «Чжан-цзун, по вступлении на престол, сделал Шэу-чжэна председателем уголовной палаты (министром юстиции) и вместе старшим советником».


[Закрыть] По вступлении в должность, Вань-янь-шэу-чжэн с историографом Чжан-вэем сделал следующий доклад: "По постановлению дома Тан, во время явки к императору министров с ними входит и советник царский с тем, чтобы предварительно, узнав дела, преподать свои советы. Равно чиновники, занимающиеся составлением истории, по выходе государя в тронную, постоянно должны быть при нем. Если последует от государя какое-либо повеление, они вблизи его, приникнув к земле, выслушивают оное, а по возвращении, записывают его слова. Посему ни в коем случае не следует устранять от себя советников и историографов.[392]392
  По кит. тексту: «Посему историографы и советники при всяком случае, когда государь является в тронную, должны быть при нем».


[Закрыть] Ныне, когда чиновники по очереди делают или представляют доклады, нам не позволяют присутствовать при этом. Для нас нет возможности знать распоряжения, делаемые Вашим Величеством, и дела, о коих бывают совещания. Что же будем записывать в историю и какие будем преподавать советы? Это не согласно с обязанностями, на нас возложенными". Чжан-цзун принял их представление. В восьмой месяц император спрашивал министров: "Какими средствами побудить народ оставить постороннее и стараться о главном,[393]393
  Под словом «постороннее» разумеется торговля, а под словом «главное» – хлебопашество (примеч. с маньч. текста).


[Закрыть] чтобы таким образом увеличить сбор хлебов?"[394]394
  По кит. тексту: «...чтобы таким образом распространить и умножить сбережения (хлеба)».


[Закрыть] Он повелел им собрать всех чиновников и сделать о сем совещание. На совещании министр государственных доходов Дэн-янь с прочими представил следующее мнение: "Чрезмерная расточительность ныне в обычае. Надлежит умерить оную законом (мер). Да будет повелено по различию состояния определить форму одежд, вещей, употребляемых в домашнем быту, и планы домов, ослабить выходящие из меры празднования при совершении свадеб и похорон и воспретить бесчисленные и пустые траты.[395]395
  По кит. тексту: «...и воспретить пустые траты на взаимные угощения».


[Закрыть] Когда в расходах будет соблюдаема умеренность, тогда количество собираемых хлебов само собой увеличится". Люй и Вань-янь-шэу-чжэнь к сему прибавили: «Человек, по своей природной склонности, при виде хорошего оным обольщается. Если законами не будет определена умеренность, то расточительность будет беспредельна, а когда в тратах выходят из нормы, то от этого рождается бедность и конечное разорение народа. Ныне, в дни спокойствия, надлежит особенно заняться сим делом и установить для того постоянные законы». Император представления их признал справедливыми. В одиннадцатый месяц Чжан-цзун, призвав председателя церемониалов Ван-шоу и советника Чжан-вэя, сказал им: «Господа! Вы обязаны каждый порознь представлять мне о делах, какие должно совершать государю. Когда я следую представлениям простого народа, то тем паче не последую ли вашим?» В двенадцатый месяц император ездил для посещения к Тушань-кэ-нину, который был болен. В тот же день государь сделал Кэ-нина визирем{528}, возвел в княжеское достоинство, назвав его Цзы-ваном, и пожаловал тысячу пятьсот лан серебра и две тысячи кусков шелковых тканей.

1190 год

Мин-чан второе лето. В первый месяц старшая императрица, мать государя Чжан-цзуна, сделалась больна и в день Син-ю скончалась. Государь отправил Вань-янь-линя и других вельмож в царства Сун, Корею и Ся с известием о трауре. В сей же месяц не стало визиря Цзы-вана Тушань-кэ-нин. В третий месяц из царств Сун, Ся и Кореи прибыли послы для совершения жертвенных обрядов над гробом императрицы. В четвертый месяц государь постановил: «Если при бедствии народа, случившимся от засухи или наводнения, начальник не донесет о том как должно, а наобум представит о том, о чем не следует, давать ему семьдесят ударов палками. Если кто, доведенный бедствием до крайности, лишит себя жизни, за это судить начальников, как нарушителей законов». В седьмой месяц чиновник цань-чжи чжэн-ши по имени Тушань-и представил императору доклад следующего содержания: «Из истории государей Яо и Шунь известно, что вельможи тех времен в своих представлениях к государям излагали предостерегательные советы и убеждали их следовать добру. Древние государи при суждении о делах правления постоянно были ко всем внимательны и, оставляя собственные намерения, следовали хорошим советам других. Они, умея слушать, умели действовать и, следуя советам своих вассалов, возбуждали в них ревность. Таковы были взаимные действия государей и вельмож в древности. Государь! Наследовав престол, огражденный спокойствием, надлежит, подражая древним, печься о возвышении своих добродетелей, радуясь добрым, не раздражайся злыми. Не будь невнимателен к советам, пренебрегая малым добром людей бесчестных».[396]396
  По кит. тексту: «...из любви к хорошему и ненависти к худшему, пренебрегая малым добром людей бесчестных, не будь невнимателен к их советам».


[Закрыть] Император, одобрив сие представление, сделал Тушань-и членом министерского совета. В одиннадцатый месяц, по повелению государя, актерам запрещено представлять в театрах древних государей и великих князей, громогласно провозглашать им долголетие. Нарушителей запрещения повелено строго судить.

1191 год

Третье лето Мин-чан. В третий месяц Чжан-цзун спросил министров: «Сколько произведено в чиновники за почтительность к родителям и справедливость (к другим)?» «При государе Ши-цзуне, – отвечал Вань-янь-шэу-чжэнь, – был сделан чиновником Лю-цзин. Послушные родителям вообще бывают степенны, правдивы и успешны в делах». "Но можно ли, – сказал император, – говорить таким образом без исключения обо всех? Впрочем, соблюдающие почтительность к родителям и справедливость к другим от начала усовершили свои поступки. Кто из них хоть несколько годен к употреблению, того немедленно должно употреблять в службу. Впоследствии, если бы он оказался ложным, то эта ложь произошла бы от притворной почтительности к родителям и справедливости к другим, тогда он равно погрешил бы против добродетели.[397]397
  По кит. тексту: «...и он равно не погрешил бы против добра».


[Закрыть] Отыскивая людей правдивых и почтительных к родителям, представляйте о способных из них к употреблению". Вань-янь-шэу-чжэнь доносил императору, что он, по повелению государя, ездил для исследования дела, представленного Чэн-и из Синь-чжоу{529}, который с намерением говорил о злоупотреблениях областных и уездных начальников. Но когда он лично спрашивал Чэн-и о средствах прекращения злоупотреблений, то он не мог показать их. Государь сказал: «Ныне в правлении желают знать злоупотребления, поэтому, хотя он и не находит средств к прекращению сих злоупотреблений, похвально и то, что он успел открыть оные. По словам Чэн-и, местные начальства не могут исполнить всех постановлений, издаваемых государем. Но и наемники трудятся (для своих хозяев), тем паче чиновник, пользуясь жалованием от отечества и поступая таким образом, не погрешает ли в своих поступках как сын и вассал? Ныне, исследовав все постановления, прикажите исполнить оные». В четвертый месяц император говорил вельможам: «Прежде был издан указ, коим повелевалось прекратить бесполезные работы, уменьшить пустые траты, отставить чиновников, показавших мало успехов в должности, и окончить дела подсудимых. Сим четыре дела надлежит немедленно привести в исполнение». В пятый месяц император выпустил из дворца сто восемьдесят женщин. Местное начальство донесло, что жители Хэ-чжоу пострадали от неурожая и, по недостатку хлеба, не представили в казну подати. Император простил им подать и повелел министру государственных доходов произвести преждевременно всем чиновникам зимнюю выдачу хлеба с тем, чтобы они продавали оный народу. «По наступлении осени, – говорил император, – на приобретенную плату за проданный хлеб они, без сомнения, могут получить оный с избытком. Таким образом, это будет выгодно как для чиновников, так и для народа». В восьмой месяц Чжан-цзун говорил императору: «Я хочу, чтобы чиновники продолжительно находились при тех должностях, к коим определены. При беспрестанной перемене должностей из людей с отличными дарованиями мало найдется таких, которые бы были способны ко всем делам».[398]398
  Дословно: «...если, определивши сего дни к должности в палату церемониалов, завтра перевести в палату государственных доходов, то хотя бы кто и был с отличными дарованиями, но мало найдется таких людей, которые бы способны были ко всем делам».


[Закрыть] Министры отвечали: «В таком случае и люди с посредственными дарованиями, приобретши навык, при продолжительном их служении при одной должности, наконец, будут иметь успех в оной». В девятый месяц император указал Сенату: «В прошлом году в губерниях Шань-дун и Хэ-бэй был неурожай. Если в настоящее время с жителей сих губерний потребуем оброки и пошлины, а равно хлеб и деньги, выданные им заимообразно, то, быть может, для бедных земледельцев не будет возможности жить. Надлежит ожидать урожайных годов, тогда, по исследовании прибытков, брать с них казенные долги, сообразуясь с сими прибытками». В десятый месяц император разослал следующий приказ чиновникам дай-фу{530} и тай-вэй, находившимся при царевичах: «Я определил князей для управления по провинциям с тем, чтобы они в праздное время от должности наслаждались покоем и свободно находили для себя удовольствие. Но, опасаясь, чтобы они в повышении и отрешении от должностей чиновников не погрешили против справедливости, приставил к ним вас, дабы вы советами удерживали их от пороков, руководя к добру, и не допускали до проступков и ошибок. В свободное от должности время, хотя бы они и ходили на пиры, но если не нарушают тем законов, то какой от сего может быть вред? Ныне я слышу, что вы, слишком обращая на это внимание, входите во все мелочные дела князей, не относящиеся к вашей должности. Ужели в этом состоит ваша обязанность (помогать князьям)? Всякий из вас с рассуждением о своей должности обязан следовать прямой середине и не уклоняться от законов. Объясните мое мнение всем князьям».

1192 год

Мин-чан четвертое лето. В первый месяц из Сената сделан доклад, коим просили чиновника цуй-гуань по имени Су-дэ-сиу сделать столоначальником в министерстве церемониалов. «Господа! – сказал Чжан-цзун. – Я уже повелел вам, чтобы чиновники оставляемы были при одних: должностях на долгое время. Если, определив кого-нибудь в палату дай-ли-сы, переведем вдруг в министерство финансов, а потом в министерство церемониалов, то возможно ли, чтобы его способности были всесторонни? Напротив, при долговременном пребывании в одной должности и с посредственными способностями человек бывает лучше вновь определенного. В делах, уже встречавшихся однажды, он, без сомнения, будет успешнее. Поэтому не следует с такой беспечностью делать перемен чиновникам». «Отличным по должности, – продолжал император, – называется тот, кто имеет особую способность к исправлению дел. Что же касается до честности и бескорыстия, то это, собственно, есть общая принадлежность всех, но как много людей корыстолюбивых и беспечных, то и сии свойства почитаются отличными качествами в следующих». «Теперь, – отвечали министры, – в докладах о делах государственных представляют, что народ потерял сыновнюю почтительность, уважение к старым, чистоту и совесть и просят, чтобы законы о сем были исправлены. Это, быть может, произошло от того, что с некоторого времени чиновники сделались неспособны учить и просвещать (народ) высочайшими наставлениями. Ныне ревизоры, вступаясь за ненужные и маловажные дела, почитают выше всего скорость в исправлении дел, а людей твердых и прямодушных, желающих просветить добродетель сынопочтения и братства, признают бесполезными. Поэтому умственное и нравственное образование в народе все считают посторонним делом, отчего почтительность к родителям и уважение к старшим оставлены. Если по повелению Вашего Величества будут возвышать и употреблять в службу людей, тщательно выполняющих обязанности сынопочтения и старшинства, тогда просвещение возымеет силу, а почтительность к родителям и уважение к старшим братьям возвысится. Ныне при ревизиях вообще признают главным дарования, а добродетели (почтительность к родителям и уважение к старшим) ставят на втором месте. Поэтому хитрые люди, несмотря на их корыстолюбие и низости, при употреблении их в должности почитаются исправными. Таким образом, стыд и бескорыстие уничтожены. Когда Ваше Величество предпишите прокурорскому приказу, чтобы при ревизиях особенно обращали внимание на правоту и ложь и не возвышали тех, кои хотя и с дарованиями, но без добродетелей, а незаконно получивших должности предавали строгому суду, тогда корыстолюбивые и жестокие люди переведутся, а возвысятся благонамеренные, имеющие чистую совесть». Находившийся в Восточной столице вельможа Ван-шэн прислал (ко двору) кречетов. Император Чжан-цзун послал нарочного сказать ему следующее: «Ты занимаешь важную должность. Не донося о пользах и вреде народа, равно о правоте или порочности служащих, ты присылаешь кречетов. Ужели в этом состоит твоя обязанность? Впоследствии не делай более подобных присылок». В третий месяц члены палаты ти-син-сы{531}, проводившие ревизию по губерниям, представлялись государю. Чжан-цзун, расспросивши одного из них о возложенной на него должности, сказал: «Я учредил палату ти-син-сы для водворения спокойствия в народе. От учреждения ее прошло уже пять лет, а пользы не видно. Это вообще происходит от того, что вы невнимательны к своей должности и занимаетесь делами мелкими, а начальники уездов и округов из опасения (вас) не дерзают производить дел славных. При ежегодных неурожаях в губернии Шань-дун постоянно посылаются туда нарочитые для оказания помощи. Господа! Причиною этого равно худое выполнение вами должности. Постарайтесь исправить прежние ваши упущения». В четвертый месяц вельможи трижды делали доклад императору, изъявляя желание поднести ему титул. Но Чжан-цзун на сие не согласился. «Наши предки, – говорил он, – и древние государи, принимавшие титулы, все имели добродетели и были достойны сих титулов. Ныне, при неурожаях несколько лет и при разорении от сего народа, справедливость требует со страхом и осторожностью исправлять себя. Возможно ли вотще принимать славное имя?» Император Чжан-цзун для избежания жары хотел переехать во дворец Цзин-мин-гун. Вельможа Дун-ши-чжун, отклоняя его, говорил: "Тягость для народа и траты казны, зависящие от сего путешествия, могут быть еще неважны, но непредвидимые последствия возродившихся переворотов нельзя считать маловажными. Премудрые люди свои поступки сообразовали с действиями Неба и Земли, посему при своих бесчисленных начинаниях всегда достигали конца оных. В настоящее время на границах неспокойно, и нельзя гадать о последствиях (переворота). Колено Би-ли-гэ-бова{532}, при своей жадности и жестокости, храбро и сильно. Оно требует глубокого внимания (насчет его действий). Если Ваше Величество потребует совета о сем от своих приближенных, то, конечно, они из угождения вам скажут, что великая империя не может опасаться такого княжества, и не будут отклонять от поездки.[399]399
  По кит. тексту вместо слов «и не будут отклонять от поездки», есть следующее выражение: «...но и пчела; и скорпион имеют яд, производящий боль, которая вначале не заслуживает внимания».


[Закрыть] Сия столица величественна и красива, внутри и вне ее довольно садов и рощ для рассеяния дум царских, а поблизости ее, в горах и около вод, есть звери и птицы, коих достаточно для упражнения в военном деле (для занятия охотой). Зачем же с тысячами экипажей и тьмою всадников проводить дни на траве и на росе ночи? Зачем, удалившись к границам, расставлять в отдалении сторожевые войска и подвергать себя непредвидимым опасностям?"[400]400
  Дословно: «...непредвидимому раскаянию...»


[Закрыть] Император не принял его советов. Дун-ши-чжун вторично представил увещательный доклад следующего содержания: "В прежние годы, при бедствиях от засухи и наводнений, государь, издавая манифест, обвинял в оных самого себя и просил благих советов, прекращал ненужные работы и уменьшал пустые расходы. Подданные империи чрезмерно этим были обрадованы. Но теперь в весеннее время, посвященное собственно земледелию, мы посылаем местное население исправлять дороги для проезда государя. Если рассмотреть это дело, то оно вовсе не нужно. Кроме того, что в сии годы по всем губерниям были неурожаи. Местные жители, доставляя корм для казенных лошадей, неся труды по записи их на военную службу и занимаясь копанием рвов, совершенно истощили и силы, и имение. От этого бежавшие не возвращаются, и цена на хлеб непомерно высока. Но когда государь отправится туда со всей свитой, тогда цена на съестные припасы еще более возвысится. Между тем, как и теперь, несколько тысяч человек ежедневно покупают для себя оные в малом количестве.[401]401
  В подлиннике: «...покупают для себя пищу чашками и тарелками».


[Закрыть] Прежде еще привозили хлеб для продажи купцы из губерний Северной столицы, но теперь, при дороговизне съестных припасов, едва ли прибудут в надлежащее время. Тогда народ, томимый голодом, подобно как в прежние годы, побьет лошадей чиновника тай-вэй, расхитит плоды и овощи чиновника тай-фу и, в негодовании и скорби, произнося оскорбительные слова, поднимет бунт. "За страстями народа, – сказано в Книге правления,[402]402
  В книге Шу-цзин.


[Закрыть] – надлежит смотреть в особенности, ибо трудно сберегать народ низкий". Колено Би-ли-гэ-бова хитростями уже переманило к себе два поколения, кои несколько десятков лет охраняли наши границы на юге и севере. О таковом волнении на границах надлежит подумать. Пренебрегши сим, предпринять путешествие не будет ли противно правилу премудрых, что при бесчисленных начинаниях надлежит постоянно достигать конца оных? Планета Венера видна во время дня, в Северной столице случилось землетрясение, а на севере показались красные облака, кои только с рассветом исчезают. Небо, являя сии знаки, хочет, чтобы государь исправил самого себя и тем уничтожил перевороты.[403]403
  По кит. тексту: «...хочет вразумить государя, чтобы исправлением добродетелей уничтожил перемены (природы и народа)».


[Закрыть] Наконец, от путешествий, предпринимаемых для удовольствия, предостерегают и древние государи. Будем ли искать примеры в дальней древности, начиная с домов Чжоу и Цин{533}, или возьмем оные из времен ближайших, нисходя до династии Суй, Тан и Ляо? У всех происходили возмущения от подобных путешествий. После этого возможно ли не быть внимательным? Возможно ли не страшиться?" Чжан-цзун последовал его представлению и тогда же говорил министрам и вельможам:[404]404
  По кит. тексту: «...и тогда же сказал министрам и вельможам...»


[Закрыть] «Я хотел предпринять путешествие и северные места гор единственно для избежания жары. Но прокуроры и советники говорят мне, что везде большой недостаток в хлебе, что прежде мне не совсем было известно. Хотя я и боюсь жары, но, узнан о сем, могу ли для собственного покоя наносить беспокойство народу?» После чего он оставил свою поездку на север. Император приказал выдать из казны хлеб простому народу в Хэ-чжоу, терпевшему голод. Указом повелено, чтобы нюйчжисцам, получившим на экзамене третью степень ученых, делали смотр в конном и пешем стрелянии из луков, и тех, кои окажутся лучшими, производить в чины и употреблять в должности. В пятый месяц вельможи несколько раз изъявляли желание поднести титул императору, но Чжан-цзун не согласился принять оный. Издал указ, коим за преступления, заслуживающие ссылку и меньшие оных, уменьшено наказание одной степенью, и прощены проступки, заслуживавшие телесное наказание палками. Когда вельможа Цо-гу-цин представлял исторические записи о деяниях государя Ши-цзуна,[405]405
  По кит. тексту: «...историческое общество представило историю государя Ши-цзуна».


[Закрыть] Чжан-цзун, надев церемониальную одежду, сошел с престола в тронный Жинь-чжэн-дянь и стоя принял оные. В девятый месяц Чжан-цзун повелел Сенату, чтобы, начиная с двадцать девятого лета Дай-дин, ученым и простолюдинам,[406]406
  Под учеными разумеются имеющие ученую степень; простолюдинами называются не получившие ученой степени.


[Закрыть] представлявшим свои суждения о важных делах правления или о выгодах и вреде на границах, если сии суждения были приведены в действо, дать чины, а тем, кто доставил (своим советом) пользу для чиновников или народа, сделать награды. В одиннадцатый месяц указом повелено по присутственным местам в столицах, губерниях (фу), округах и уездах написать и вывесить имена чиновников, кои были судимы за лихоимство и несправедливость в должности, равно как и тех, кои заслуживали повышения за честность и исправность, дабы этим поощрить добрых и побудить исправиться порочных. В царстве Ся помер государь Ли-жинь-сяо. Его сын Ли-шунь-ю{534} прислал посла с известием о трауре. В двенадцатый месяц Цуй-вэнь, Го-цзянь и Ма-тай-чу тайно говорили Би-цин-шоу, рабу Чжэн-вана Юн-тао, что по гаданиям Цзэнь-цзи[407]407
  По кит. тексту: «...тайно объявили Бн-цин-шоу о счастливых и несчастливых предзнаменованиях Чань-цзи».


[Закрыть] должно произойти возмущение, и что его господин сделается государем. Би-цин-шоу сии слова пересказал Юн-тао. Го-цзянь умел, отчасти, по виду людей узнавать их будущность. Почему Юн-тао, призвав Го-цзянь, заставил его сделать гадания о себе, жене и детях. Тогда Го-цзянь говорил ему: «Вид великого князя отличен от обыкновенных людей, княжеская супруга и два сына величественны и знамениты». «Но старший сын первой супруги князя, – прибавил к сему Го-цзянь, – не должен быть сравниваем с прочими князьями». Юн-дао призвал Цуй-вэня и Ма-тай-чу и говорил с ними о знаках небесных, изображенных в книге Чань-цзи{535}.[408]408
  Чань-цзи есть календарь (примеч. маньч. текста).


[Закрыть] Цуй-вэнь сказал: "Год коровы (чоу) показывает год бедствий, происходящих от войн, и человек, родившийся в год зайца (ту), весной следующего (после коровы) года окончит войну и получит престол Го-цзянь к этому прибавил: «Вчера вечером красного цвета воздух окружал Северную неподвижную звезду, а белый луч просачивался сквозь Луну. Все это показывает на возмущение в конце года коровы и в начале – тифа, которое произведет войну». Чжэн-ван Юн-дао, совершенно поверив их словам, тайно сдружился с Чжан-ел, близким к государю, и посредством его наблюдал за действиями императора Чжан-цзуна. Цуй-вэня он сделал главным советником, а Го-цзяня и Ма-тай-чу рассылал всюду для распространения молвы. Хэнаньский тун-цзюнь-ши по имени Пу-сань-гуй имел женой младшую сестру Юн-дао, княжну Ханьскую. Юн-дао, вознамерясь просить у него в помощь хэньское войско, советовался о сем с княжной Цзэ (Цзэ-го), которая также была его младшая сестра, и просил, чтобы она заставила своего мужа Пу-лэ-ду написать Пу-сань-гую письмо. Пулэду по приказанию Юн-дао сделал предлог, будто бы желает вступить с Пу-сань-гуем в родственные связи через сватовство, послал к нему людей выведать его мысли, но Пу-сань-гуй не согласился на предложение Пулэду, и посланные, видя его несогласие, побоялись объявить ему об измене.[409]409
  По кит. тексту: «Хэньский тун-цзюнь-ши по имени Пу-сань-гуй питал любовь к младшей сестре Юн-дао, княжне Ханьской. Юн-дао, вознамерившись получить от него в пособие хэньское войско, советовал княжне Цзэ (Цзэ-го), которая тоже была его младшая сестра, заставить своего мужа Пулэду послать Пу-сань-гую письмо о том, будто бы хочет вступить с ним в родство по сватовству, а между тем хотел таким образом узнать наперед его мысли. Но Пу-сань-гун не согласился».


[Закрыть] Дворовый человек князя Юн-дао, по имени Дун-шоу, увещевал его оставить намерение заговора, но Юн-дао не послушал его.[410]410
  В кит. тексте прибавлено: «Дун-шоу пересказал об этом товарищу Цянь-цзяну, и Цянь-цзяну донес...» и пр.


[Закрыть] Цянь-цзяну донес о возмущении Юн-дао императору Чжан-цзуну в то время, когда Юн-дао был в столице. Император повелел четырем вельможам – Вань-янь-шоу-чжень, Сюй-чи-го, Янь-бо-тун и Ни-пань-гу-цзянь – сделать следствие. Но при многочисленности соучастников (в заговоре) долго не могли окончить дело. Чжан-цзун, будучи недоволен этим, призвал Вань-янь-шоу-чженя и других и спрашивал о ходе дела. При сем министр Цзя-гу-цин-чэнь сказал: «Верх (всякого) дела есть немедленное его решение, через то успокаиваются мысли людей». После того Чжан-цзун своему младшему дяде Юн-дао и тетке (жене Юн-дао) Бянь-юй, их двум сынам – Ань-чунь и Э-синь, княжне Чан-лэ, – всем приказал умереть, а Пулэду, Цуй-вэня, Го-цзяня и Ма-тай-чу казнил (отсечением головы). Пу-сань-гуй не был судим, но был лишен чинов. Дун-шоу заключен в тюрьму за то, что о деле объявил другому и не донес сам, а

Цянь-цзяну награжден двумя тысячами связок мелкой монеты и сделан чиновником пятой степени{536}.[411]411
  В кит. тексте прибавлено: «...и принять в придворную стражу».


[Закрыть] Имение Чжэн-вана Юн-дао повелено было, по конфискации, раздать по частям князьям, а имение княжны Цзэ разделить княжнам. Император Чжан-цзун послал вельможу Да-юй в царство Ся для жертвоприношения умершему государю Ли-жинь-сиу.

1193 год

Мин-чан, пятое лето. В первый месяц Чжан-цзун признал Ли-шунь-ю государем царства Ся. В третий месяц постановлено законом жертвоприношение духам солнца, луны, ветра, дождя и грома{537}. В десятый месяц Сенат представил о повышении за беспорочность службы нань-пи-сяньского{538} (уездного) начальника Ши-су и других, числом двенадцать человек, для ревизии коих отправлен был чиновник палаты ти-син-сы.[412]412
  По кит. тексту: «...представлял о возвышении к должности ти-сын-сы наньписяньского начальника и других, числом 12 человек, кои при ревизии найдены по поведению честными».


[Закрыть] Между избранными по повышению находился дасиньфусский чиновник Чжубу по имени Маньду. Император, зная этого человека, сказал: "Маньду легкомыслен и безрассуден, возможно ли повышать его? Ужели будем считать в употреблении людей легкомысленных и безрассудных наравне с людьми твердыми и постоянными? Притом Маньду с посредственными дарованиями. Если опасается преступить законы употреблением людей с большим умом и дарованием (нежели Маньду), то кольми паче следует ли употреблять с посредственными дарованиями.[413]413
  По кит. тексту: «...когда не должно употреблять людей и с большим умом и дарованием, из опасения нарушить законы (фэн-су), то кольми паче...» и пр.


[Закрыть] Испытайте его снова".

1194 год

Шестое лето Мин-чан. В третий месяц Чжан-цзун сделал Пу-мулу-цзы-у{539} младшим чиновником сы-цзянь, Тянь-чжун-ли – старшим чиновником ши-и, а Пусань-окэ – младшим ши-и{540}. При этом он говорил им в наставление: «В государстве звание советника не есть пустой титул. Он назначается для того, чтобы, следуя истине, приносил пользу. Господа! Я по выбору сделал вас своими советниками. Говорите мне без упущений о пользе и вреде империи, о правдивости и порочности чиновников и не будьте скрытны. Луду понижен мной не за советы, а по другим причинам. Не страшитесь говорить мне из опасения быть за то обвиненными. Исполняйте долг ваш со всей рачительностью и не будьте молчаливы». В пятый месяц чиновник, находившийся при Го-ван Юн-чжуне – старшем дяде императора, донес, что четвертый сын Юн-чжуна по имени Алихэмань, произносит пустые и злонамеренные речи. Чжан-цзун послал исследовать это прокурора Сун-цзи-кана, и донос оказался справедливым.[414]414
  По кит. тексту: «Император послал исследовать это прокурора Сун-цзи-кана, который открыл при этом, что и второй сын Юн-чжуна по имени Шеньтумэнь в песнях выражает непокорность. А дворовый человек Юн-чжуна...» и проч.


[Закрыть] Кроме того, дворовый человек Юн-чжуна по имени Дагэ доносил, что его господин (Юн-чжун) однажды говорил женщине Жуй-сюэ, что когда он будет государем, ее сына сделает великим князем, а ее – второй женой (фэй). Когда повелено было исследовать и этот донос, то он также оказался справедливым. Несмотря на то, Чжан-цзун еще посылал для осведомления об этом председателя палаты церемониалов Чжан-вэя и советника военной палаты У-гу-луна, но при проверке донос опять оказался справедливым. Затем император говорил министрам: «Го-ван виноват за преступные слова, но его поступок от преступления Юн-дао». «Преступления Юн-дао и Юн-чжуна, хотя и различны, – возразил на слова императора Ма-ци, – но они, как вассалы, равно не признали над собой государя, и в этом отношении преступления их одинаковы». «По какой же причине, – спросил Чжан-цзун. – обнаружил эти слова Го-ван?» Министр Цзя-гу-цин-чэнь отвечал, что у него с начала (издавна) было такое намерение, которое и обнаружилось у него на словах. Император после того повелел, чтобы проступок Юн-чжуна объявить всем чинам, и чтобы, по общем совещании, чиновники пятой степени и ниже представили общий доклад со своими мнениями, а чиновники четвертой степени и выше явились со словесным ответом. Когда все представили, что его надлежит судить по законам, то Юн-чжуну указом повелено было умереть, а его двух сыновей приказано казнить.[415]415
  По кит. тексту: «Таким образом, все представили, что Юн-чжуна должно судить по законам, один только Лу-ли-юн просил об освобождении его от смертной казни».


[Закрыть] В двенадцатый месяц правление Мин-чан переименовано в первое лето Чэн-ань, и объявлен милостивый манифест.