Текст книги "История Золотой империи"

Автор книги: Автор неизвестен

Соавторы: литература Древневосточная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)

После изгнания корейцев наступил момент решительной схватки с Ляо. Открытый вызов императору бросил Уясу, но особенно напряженные отношения сложились у чжурчжэней с киданями после прихода к власти в 1114 г. вождя Агуды. Он начал открытые военные приготовления, а после отказа сюзерена возвратить Асу приказал своим войскам двинуться к границам соперника. Засыпав пограничный ров, 2 500 воинов Агуды смело напали на пограничный отряд на р. Лайлюхэ и разбили его. Обрадованные военачальники торопили Агуду принять сразу же императорский титул, но он не согласился, ответив, что одной победы для такого важного шага недостаточно. Первую серьезную победу над киданями чжурчжэни одержали на р. Янцзы в борьбе против стотысячной армии полководцев Сяофули и Табуе. Неожиданно форсировав реку, Агуда с 3 700 воинами в бурю напал на киданьский лагерь, и застигнутый враг сбежал, оставив огромные трофеи. Вслед за тем чжурчжэни захватили ряд сильных пограничных крепостей, в том числе Биньчжоу и Саньчжоу.

В 1115 г. Агуда официально принял титул императора, а новую империю и династию назвал "Золотой". При вступлении на трон он произнес речь, в которой, намекая на название династии киданей Ляо – "железная", – сказал следующие знаменательные слова: "Хоть железо Биньчжоу и прекрасно, оно ржавеет и может быть изъедено ржавчиной. Только золото не ржавеет и не может разрушиться. Сверх того, род ваньянь, с которым я связан через вождя Ханьпу, всегда любил блестящие цвета, вроде золота, и я решил взять это название для моей императорской фамилии. Поэтому даю ей название Золотая!"

Император Ляо, который до сих пор беспечно относился к событиям на востоке, заволновался. Он приказал двинуть в тот район огромную армию с земледельческим населением. Суть замысла заключалась в том, что для успешного отражения нападения чжурчжэней следовало организовать постоянные пограничные корпуса. В армейских обозах, кроме военного снаряжения и провианта, интенданты везли несколько тысяч земледельческих орудий. Император предложил Агуде заключить мир, но в послании его владения по-прежнему включал в пределы границ Ляо, а уже принявшего императорский титул Агуду он назвал по имени, то есть, исходя из принципов этикета, смертельно унизил его. Агуда решительно отверг оскорбительное послание и, напав на "пораженную страхом" 270-тысячную армию киданей, после упорного сражения разбил ее.

Наступил, по сути дела, переломный момент в войне, поскольку ляосская армия с тех пор не могла более оправиться от поражения. Она начала отступать, теряя одну крепость за другой. Войска Агуды вскоре захватили Верхнюю, Восточную и Среднюю столицы, а неоднократные предложения ляосского императора о мире, в тексте которых Агуда не признавался законным императором, чжурчжэни не принимали. Наконец, в 1119 г. государь Ляо прислал Агуде императорскую печать и послание, подтверждающее его императорское достоинство. Согласно канонам, принятым на Востоке, Агуда теперь стал настоящим императором, поскольку его осенило благословение прежнего владыки, а все положенные при этом формальности были соблюдены. Но чжурчжэней не остановил даже такой важный акт, и война продолжалась.

Тяжелые поражения киданьских полководцев совмещались с непрекращающимися дворцовыми интригами, изменами чиновников и военных, восстаниями внутри империи и на ее границах. В 1120 г. в результате дворцового переворота власть в Ляо захватил Елюйгуань, в подчинении которого оказались южные земли империи. Однако старый император продолжал сохранять контроль над юго-западными территориями страны. Он установил дружественные отношения с тангутским государством Ся и попытался использовать его военные силы для борьбы с Агудой. Но такой маневр не спас империю от гибели. Она разваливались на глазах, поскольку полностью деморализованная армия продолжала терять одну позицию за другой. Союзники-тангуты также потерпели поражение в боях с чжурчжэнями. В конце правления Агуды пали две последние столицы некогда могущественного государства киданей, и чжурчжэни объединили под своей властью почти все земли, принадлежавшие когда-то их заклятым врагам.

Это не означало, однако, что вновь присоединенные земли сразу же подчинились чжурчжэням. Во многих местах, особенно в пограничных округах, часто вспыхивали беспорядки, поднимались восстания, народ не подчинялся поработителям и убегал в неприступные места. Войска чжурчжэней постоянно находились в напряжении, готовые атаковать очередного "непокорного". Агуде пришлось неоднократно выпускать манифесты с призывами к спокойствию. Дело дошло до того, что в одном из указов он обещал свободу бежавшим рабам, если они успеют вернуться, на старые места раньше своего господина. Агуда тем временем создавал государственный аппарат. При императоре начала работать специальная комиссия для составления законов и сочинения указов. Ее состав комплектовался из людей "сведущих и способных", которых разыскивали по всей стране. Агуда приказал также создать чжурчжэньское письмо. Его успешно разработал Ваньянь Сиинь. Обрадованный Агуда дал указание распространить письмо по всей стране, а его создателю подарил коня и одежду. Для централизованного руководства военными действиями при императоре был создан военный совет, тогда же началась реорганизация армии.

Агуда проводил активную внешнеполитическую борьбу. Особое его внимание привлекала политика сунского Китая. Агуда при каждом удобном случае демонстративно подчеркивал полную независимость своих действий и безраздельный суверенитет Золотой империи. Когда один из послов чжурчжэней к сунскому императору осмелился принять от него титул, то после возвращения из Китая, по указанию Агуды, его жестоко побили палками и лишили незаконно принятого от чужеземного владыки титула.

К концу правления Агуды империя Ляо распалась на две части. Часть киданей ушла далеко на запад, в центральные районы Монголии и далее в пределы Восточного Туркестана, а военные операции войск чжурчжэней ограничивались, в основном, погоней за последним киданьским императором, которого сопровождали немногочисленные войска.

Последующие события описывать нет смысла, поскольку читатель получил теперь в свое распоряжение прекрасный путеводитель по ним – "Историю Золотой империи", вдохновенно переведенную более ста лет назад студентом Пекинской духовной миссии Георгием Михайловичем Розовым. Чтение и изучение его труда доставит особое удовольствие каждому, кто возьмет в руки эту книгу.

ИСТОРИЯ ДОМА ЦЗИНЬ, ЦАРСТВОВАВШЕГО В СЕВЕРНОЙ ЧАСТИ КИТАЯ С 1114 ПО 1233 ГОДЫ

Династии Цзинь{1} первоначальное имя нюй-чжи{2}. Предки нюйчжисцев произошли из поколения мохэ{3}, которое прежде называлось уцзи. Владение уцзи в древности составляло страну Сушень{4}. Во времена государей Юань-вэйских{5}[52]52
  Государи династии Юань-вэй суть потомки Тобагуя из дома Вэй, который сделался известен под конец династии Цзинь и, подобно Даляо (кидань), составлял независимое государство


[Закрыть] в стране Уцзи находилось семь колен{6}: сумо, боцзу, аньчэгу, фуне, хаоши, хэшуй и бошань.[53]53
  В маньчжурском переводе стихов Цинь-луна уцзн названы фудзи (фуги). Там же семь поколений названы: шумуру, босу, вэчэку, уне, хэшу, сахалянь-мукэ и шаньянь-алинь.


[Закрыть] Государи династий Суй{7} все семь колен назвали общим именем мохэ. При династии Тан{8} существовали княжества Хэйшуй, Мохэ и Сумо-мохэ, остальные пять неизвестны.

Сумо-мохэ вначале поддалось корейскому владетелю Даши. По разбитии корейцев танским генералом Лицзи{9} поколение сумо-мохэ заняло места при горе Мэу-шань{10}.

Впоследствии старшины поколения сумо-мохэ в продолжении десяти преемствий были королями в земле Бохай{11}. При них (у бохайцев) образовалась словесность, введены обряды, музыка и государственное управление (устроены присутственные места и постановлены законы); учреждено пять столиц{12}, пятнадцать губерний (фу){13} и шестьдесят два округа (чжэу).[54]54
  У Ланглеса показано шестьдесят пять чжэу, или округов.


[Закрыть]

Хэшуй-мохэ занимали места от Сушань к востоку до моря. На юге границы их смежны были с Кореею; почему и они отдались под покровительство корейцев. Сто пятьдесят тысяч их войска помогали корейцам в войне против танского императора Тайцзун{14} и были разбиты при Аньшуй{15}. При танском государе Сюань-цзун{16} хэйшуйцы явились ко двору, почему Сюань-цзун учредил губернию Хэшуй и князя хэшуйского сделал губернатором (дуду-цы-ши). Потом он назначил туда особого правителя (чжан-ши), которому и поручил смотреть за княжеством, а губернатора (старшину хэшуйского), дав ему фамилию Липин и имя Сянь-чэн, назвал военным губернатором (цзинь-ляо-ши). Впоследствии, когда сделалось сильным королевство Бохай, поколение Хэшуй подчинилось ему и прекратило свои приезды ко двору танскому. Во времена пяти царств{17}[55]55
  Пять царств суть: Лян, Таи, Цзинь. Хань и Чжэу.


[Закрыть] дом Кидань совершенно завладел землею бохайцев, и Хэй-шуй-мохэ равно сделалось подвластным дому киданьскому{18}. Часть его владений, лежавших к югу, вошла в состав государства Кидань и названа княжеством Шу-нюй-чжи (образованные нюй-чжи); а лежавшая к северу, которая не была присоединена к Кидань, называлась Шен-нюй-чжи). В земле, которую занимало поколение шен-нюй-чжи находится река Хуньтунцзян{19}[56]56
  Река Хуньтунцзян иначе называлась Хэлум-цзян.


[Закрыть] и гора Чан-бошань{20}.

Предок поколения шен-нюй-чжи назывался Сяньпу, ему было с лишком шестьдесят лет, когда он вышел из Кореи. Его старший брат Агунай был почитателем божества Фо{21}; не желая выходить из Кореи, он говорил: «Наши дети и внуки от последующих колен непременно соединятся; но я теперь не пойду отсюда». Агунай остался в Корее, а Сяньпу вышел оттуда со своим младшим братом Бохори. Сам он остановился при водах Пугань, принадлежавших поколению ваньянь{22}, а его брат поселился в месте Елань{23}. В то время, как Сяньпу находился в поколении ваньянь, некто из сего поколения убил человека другого рода; от этого произошла ссора, и два рода не переставали враждовать между собой. Народ из колена ваньянь говорил Сяньпу: «Когда бы ты прекратил для нас эту ссору и убедил два дома не убивать друг друга, то у нас есть честная женщина, которой около шестидесяти лет и которая еще не была замужем, – мы бы тебе отдали ее, и сами б составили с тобой одно колено». Сяньпу согласился на это и отправился убеждать враждующего старшину следующими словами: «Если вы за смерть одного человека не перестанете враждовать, то этим еще более погубите народа; лучше прекратить убийства. Пусть умертвят только одного главного возмутителя и за вину дадут вам плату. Прекративши драки и получив подарки, вы останетесь в выигрыше». Ссорящийся владетель послушался его убеждений, и с сего времени постановил следующий закон: по совершении кем-либо убийства, из дому убийцы отдавать в дом убитого одного человека, двадцать лошадей, коров дойных десять и шесть лан золота. Все согласились на требование и заплатили штраф по сему определению. Отсюда-то произошла пеня в тридцать лошадей и тридцать коров, платимая в княжестве Нюй-чжи по учннении кем-либо убийства. Из колена ваньянь в благодарность Сяньпу прислали одну светло-бурую корову и шестидесятилетнюю девицу. Тогда Сяньпу отдал обратно светло-бурую корову вместо вена, а шестидесятилетнюю девицу взял себе в жены, получив все ее пахотные земли и другое имение. У Сяньпу родились два сына и одна дочь: имя старшему было Уру, младшему Валу; имя дочери Чжу-сы-бань. От Уру родился Баха, от Баха Суйхэ. Поколение Шен-нюй-чжи сначала не имело домов: вблизи гор и вод строили шалаши, вырывая ямы и заваливая их сверху лесом, в которых и оставались в зимнее время; во время лета ходили по местам, изобилующим водой и травой. Ведя кочевую жизнь, у них не было определенности в местах. Суйхэ, переселясь ближе к морю, начал производить пашню и строить дома. И с сего времени получил оседлость при водах Аньчуху{24}.

Сын Суйхэ Шуру был решителен в делах и притом прост и правдив. В княжестве Шен-нюй-чжи не было законов и невозможно было управлять оным. Шуру хотел постановить законы и научить оным; в неудовольствии на сие его ближайшие родственники с подданными его поколения коварно схватили Шуру с тем, чтобы его умертвить. Тогда его младший дядя Шелиху, поняв их намерение, говорил им: "Сын моего старшего брата человек мудрый и, без сомнения, в состоянии сохранить дом и доставить спокойствие целому колену. За что же вы хотите умертвить его?" Он стал стрелять в толпу из лука, и схватившие Шуру все разбежались. Таким образом Шуру избавился от смерти. После сего, когда Шуру начал образовывать народ посредством узаконений и учения, его колено мало-помалу сделалось сильным. Дайляосский государь{25} владетеля княжества Нюй-чжи, Шуру, сделал чиновником ти-инь. Так как прочие поколения по-прежнему не следовали постановлениям и учению, Шуру выставил против них войско до гор Циньлин{26} и Бошань (Белая гора){27}. Успокаивая покорных и смиряя непослушных, он входил в Субинь и Елань и покорил все места, коих достигал{28}. На возвратном пути по переходе вод Нуянь (Лихая болезнь){29} Шуру почувствовал слабость, но из опасения продолжал путь безостановочно; в степи Гулисской{30} он сделался болен, а по достижении селения Бицыцзи{31} скончался. Во времена Шуру в княжестве Шен-нюй-чжи, при введении некоторых законов и учения, народ был послушен и покорен. Но за неимением письмен в оном не было известно счисление годов и месяцев; не знали начала и конца оных, ни продолжительности и кратковременности лет.

Цзин-цзу{32}

Сын Шуру Угунай родился в лето Синь-ю (белая курица){33} в первый год правления Тайпин дайляосского императора Шен-цзун{34}; он составлял шестое колено от прадеда Сяньпу. Угунай покорил все поколения. Кроме того, что он владел горою Бошань и местами Ехой, Тун-мэнь{35}, Елань и Тугулунь{36}, его указам внимали старшины пяти княжеств{37}. К нему перебегал парод с границ дайляосских; почему Дайляосское государство выставило войско и заставляло переселяться жителей мест Телэ и Ужэ{38}; но народ, не соглашаясь на переселение, во множестве приходил с покорностью к Угунаю, правителю княжества Шен-нюй-чжи. Тогда государь дайляосский дал своим генералам Холу и Линь-я{39} войско и повелел взять отложившийся народ. Угунай княжества Шен-нюй-чжи, беспокоясь о том, чтобы дайляосское войско, глубоко зашедши в его владения и узнавши путь через горы и реки, не сделало нападения на него, вышел навстречу Холу и, желая остановить его хитростью, говорил: «Если войско зайдет далеко, то непременно нее поколения из страха поднимут бунт. Тогда невозможно будет утишить возмущения и получить отложившегося народа. Это намерение ваше не хорошо». Холу, согласясь на сии речи, остановил войско, и Угунай, условясь с Холу, сам ходил за перебежчиками. От государства Дайляосского отложился правитель Ба-и-мэнь удела Пуне – одного из пяти княжеств; отчего путь, коим доставляли соколов ко Двору{40}, сделался непроходим. Государь дайляосский, желая смирить его, наперед послал Тун-ганя известить о сем Угуная. Угунай отвечал, что «надлежит хитростью взять его. Если же при употреблении в действо поиска, он уклонится и удержит за собой непроходимые места, то невозможно будет взять его». Дайляосцы с этим были согласны. Кажется, что Угунай опасался, чтобы войско дайляосское не вошло в его владения. Почему и решился оказать услугу. После сего Угунай завел дружбу с Ба-и-мэнем и, взяв у него в заложники детей и жену, отослал их к дайляосскому государю. Дайляосский император, призвавши Угуная, щедро наградил его за сие и, повысив чином, сделал его чиновником цзедуши (правителем){41} в княжестве Шен-нюй-чжи.[57]57
  Дайляосцы губернатора (цзедуши) называют тайши; от сего у нюйчжисцев произошло слово «дутайши».


[Закрыть] Затем дайляосский государь хотел дать Угунаю печать{42}; но Угунай, не соглашаясь принять оную, говорил, что возьмет ее (тайно) в другое время. Когда же дайляосский государь непременно хотел дать оную и снова прислал к нему с нею человека, тогда Угунай составил совет с людьми своего колена и научил их дать следующий ответ: «Если наш правитель согласится принять печать, то люди нашего поколения умертвят его». С таковым ответом посол дайляосский отправился обратно. Угунай, сделавшись губернатором, время от времени определял штат чиновников и постановлял законы. В княжестве Нюй-чжи был прежде недостаток в железе. Но когда из соседних княжеств стали приезжать для продажи лат и шлемов, Угунай выменивал оные на домашние изделия, отдавая их во множестве; таким образом железа стало в изобилии. По заготовлении стрел и луков и по заведении военных доспехов войско сделалось сильным. После чего колено пучейское от вод Валинь{43}, колено ваньяньское от вод Тайшиньтэбу, колено вэндихэнское{44} от вод Тунмэньских и колено ваньяньское от вод Шиньиньских одно за другим приходили к нему под защиту.

Угунай, кроткий сердцем, способен был переносить всякие дела; по природе он не выказывал излишней радости или печали; свое имущество он охотно отдавал другим; деля с другими пищу и отдавая с себя одежду, он не жалел о том, и, если от кого терпел обиды, (он) не мыслил против него худого.

Однажды он послал ласками призывать к себе перебежчиков. Отложившиеся говорили посланному следующее: "Твой правитель Холо, а мы хотим изловить Холо. Зачем же мы пойдем к Холо?" Холо – есть название птицы. Она водится на севере и видом похожа на курицу. Сия птица весьма обжорлива. Когда случится ей расклевать хребет у лошади, коровы или верблюда, то они тотчас умирают; если она проголодается, не находя себе пищи, то пожирает даже песок и камни. Современники сравнительно называли Угуная птицею Холо, потому что он был охотник до вина, пристрастен к наружной красоте, пил и ел гораздо более других. Сии люди, хотя и злословили его таким образом, но он не мыслил против них ничего худого, и если злословившие его после приходили к нему с покорностью, он, щедро одарив их, возвращал в свои места. Так, обитателей вод Хэлань{45}, приходивших с покорностью целыми толпами, он возвращал в прежние их места, записывал год и месяц прибытия и их фамилии. После чего народ тем более доверял ему и охотно покорялся.

В восьмое лето царствования Сянь-юн дайляосского императора Дао-цзуна{46} некто Се-е-пу-цзинь из колена му-жань{47}, входившего в число пяти княжеств, отложился от двора дайляосского и пресек соколиный путь. Угунай пошел воевать, и Се-е-пу-цзинь противостоял ему с войском. Угунай, одевшись в двойные латы, сделал сильное нападение со всем своим войском; и войско Се-е-пу-цзинь, претерпев поражение, обратилось в бегство. Се-е-пу-цзинь не мог остановить его. Угунай, идя обратно, на пути встретил рассеявшееся войско, которое пресекло ему в узком месте дорогу. Угунай, денно и нощно сражаясь с ним, прошел обратно в свою землю. Желая сам объявить о своих заслугах в поражении Се-е-пу-цзиня пограничному амбаню{48} дайляосскому Далугу, он отправился к нему в Лайлю{49}, но прежде, нежели увиделся с Далугу, заболел и, возвратясь домой, скончался на пятьдесят четвертом году от рождения. Чин цзедуши наследовал второй сын Хорибу.

У Угуная было девять сыновей: старший сын Хочжо, второй Хорибу, третий Гашунь, четвертый Полашу, пятый Енгэ, шестой Хэсэбунь, седьмой Мампи, восьмой Алихань и девятый Мэньтухунь.

Ши-цзу

Хорибу родился в осьмое лето царствования Чунь-ши дайляосского императора Син-цзун. В девятое лето царствования Сянь-юн дайляосского государя Дао-цзун наследовал чин цзедуши. Младший брат Угуная Бохэ – одного с ним отца и другой матери – был противник его мыслей. Хорибу, опасаясь, чтобы он не отложился, но притом весьма любя его, не причислил его к войску, а сделал начальником поколения. Несмотря на это, Бохэ остался злоумышленником против Хорибу, и под его руководством произвели бунт Хуань-нань, Саньда, Учунь и Омухань; сверх того, он смущал людей других поколений. Но Хорибу не мыслил зла против Бохэ, Хуань-наня и других и старался удержать их в повиновение ласками. Когда Хорибу купил сорок девять пар военных доспехов у матери Убутунь из удела Цзя-гу{50} и Учунь, пользуясь этим случаем, стал разглашать, будто бы хочет снарядить войско; то Хорибу обратно отдал доспехи хозяину. Наконец, Хорибу, услышав, что Учунь открыто говорит между поколениями, что кто хочет жить, тот должен переходить на сторону Бохэ, а кто желает смерти, тот пусть идет к Хорибу и Полашу, возымел сомнение. Не входя в исследование этого дела, он вдруг приготовился как бы к переходу на другое место, между тем тайно послал людей разглашать, что начинается война. Все слышавшие это в поколениях не понимали, должно ли почитать сии слухи за правду или ложь? И в недоумении одни шли для защиты дома Бохэ, другие – на охрану дома Хорибу. Таким образом, Хорибу совершенно узнал, кто из его братьев и людей его поколения отложился, а кто нет? Спустя несколько лет Учунь начал войну. Хорибу, выступив против него, сразился. Это было в половине десятого месяца{51}. От проливного дождя днем и ночью на земле образовался лед; Учунь, будучи не в состоянии идти вперед, печально произнес: «Это небесное наказание!» И обратился с войском назад. Хуань-нань и Саньда также выставили войско. Войско Учуня в сие время находилось на севере, а войско Хуань-наня – на юге. Хорибу, услышав о великой силе их войск, поручил войско младшему брату Полашу и послал его против них с тем, что если будет возможность примириться с ними, то чтобы примириться; если же нельзя, то чтобы сразился. Полашу сразился с ними, и его войско претерпело поражение. Но так как в это время беспрерывно шел дождь, то Учунь, прекратив войну, ушел обратно. Между тем Хорибу с малым числом войска, отправившись проселочною дорогою на разорение Хуаньнаня и Саньды, сбился с дороги и узнал об этом уже по достижении вод Подоту. Хорибу отошел обратно; достигши мест Шэхэнь и Тэго, он взошел на высокий холм, откуда увидел шесть всадников. Хорибу с криком погнался за ними, напал и поразил одного из них стрелою, а остальных пять взял живыми. При допросе они объявили, что посланы от Пугой и Сагучу на помощь к Хуань-нань и Саньда. Тогда Хорибу пошел во владения Хуань-наня и Саньда, сжег все их жилища и около ста человек предал смерти. Хорибу, возвращаясь обратно, соединился с Полашу. В это время войско Полашу претерпело снова поражение. Хорибу изъявил скорбь пред Полашу о поражении войска и послал к Хуань-наню и Саньда просить мира. Хуань-нань и Саньда отвечали ему: "Когда отдашь нам рыжего коня, принадлежащего твоему Инго, и гнедого, принадлежащего Цыбуши,[58]58
  Инго был младший брат Хорибу; Цыбуши, его младший дядя, – сын Угучуя.


[Закрыть] тогда мы согласны примириться"{52}. Сии два коня славились в княжестве Нюй-чжи, и Хорибу не согласился отдать их. Хуань-нань и Саньда соединились со многими поколениями и шли на войну. Подданный Хорибу Шачжи-пу-цзинь из колена пуча прислал к Хорибу с известием об опасности. Хорибу сказал посланному: «Ложно покоритесь для сбережения самих себя; а когда я начну с ними сражение, вы свои знамена отличите особенными знаками». При самом отправлении Хорибу против Хуань-наня и Саньда его известили о смерти его младшего дяди Бохэ, который подавился куском мяса в доме отца его любимой наложницы. Хорибу послал своего младшего брата Полашу ко двору дайляосскому просить войска, а сам отправился на встречу войск Хуань-наня и Саньда. Соглядатаи явились к нему с известием, что войска Хуань-наня и Саньда находятся близко. Два войска приготовились к бою. Хорибу говорил Цыбуши: «Ты поставь свое войско в тылу неприятеля, и когда я, подняв знамя, трижды пробью в бубен, то ты, бросив знамя, храбро вступай в бой. Умереть или остаться в живых – решит нынешний день, не щади своей жизни». Видя многочисленные войска Хуань-наня и Саньды, воины Хорибу еще до сражения пришли в робость и изменились в лицах. Хорибу не обратил внимания и не делал, по обыкновению, выговоров и увещаний, а приказал, чтобы солдаты в продолжение небольшого отдыха, сняв латы, умыли лица и подкрепили себя пищею. Люди отдохнули, и ари поощрении войско снова оживилось. Хорибу, удалившись от всех, взял за руку младшего брата Ингэ и тихо говорил ему: "Если нынешний день одержим победу – то хорошо. Но ежели не успеем победить, то я не останусь в живых. Ты стань в отдалении и будь зрителем, не принимая участия в сражении. Когда я паду мертвым, не помышляй о поднятии моего трупа и не наблюдай более за своими родственниками, но тотчас отправься в Дайляосское государство и скажи твоему старшему брату Полашу, чтобы он принял от дайляосского двора грамоту и печать[59]59
  Грамота и печать дается от государя совершенно вступающим в его подданство.


[Закрыть] и, выпросив войско, отомстил неприятелю". Кончив разговор, Хорибу, не одеваясь в латы, спустил рукава одежды и обвязал оными для защиты грудь и спину. Потом немедленно, заткнув лук, схватил меч и после троекратного поднятия знамени и барабанного боя, бросив знамя, со всем войском оросился в ряды неприятельские. Цыбуши напал на неприятеля с тылу, и таким образом неприятель был поражен. Хорибу с силами победителей гнал и разил его от места А-бу-вань до равнины Бэй-айской. Число погибших врагов было подобно коноплю, сплошь повалившемуся на землю; воды Подоту получили красный цвет. Победители во множестве приобрели в добычу лошадей, коров, военных доспехов, оружия и разного рода вещей. Хорибу говорил: «Не могло быть такого успеха, если б не поборолось за нас самое Небо. Этого довольно. Неприятель, хотя и ушел, но сил разбитого войска он не в состоянии восстановить в продолжение своего века». После сего он повел свое войско обратно. Хорибу, обозревая место битвы, увидел, что местами, по коим он промчался с войском, образовалась большая дорога шириною в тридцать полос; девять человек, убитые его рукой, попадали рядом один на другого.[60]60
  Число девять приличествует императору, у коего во дворце крыльцо в девять ступеней, и являющиеся к императору чиновники в просторечии говорят: «Хочу явиться к девяти ступеням». Посему девять человек, попадавших один на другого, сочтено знаком, что Хорибу будет императором.


[Закрыть] Все удивились этому.

Хуань-нань и Саньду, ни мало не медля после сего, покорились со своими подданными. Вслед за ними пришли с покорностью к Хорибу люди из его поколения. (В сие время) некто Бэйнай из колена валэ"{53}, пришедший в сие время в подданство, возымев злые намерения, оклеветал Хуань-ду в том, будто бы он поджег его дом. Хорибу, поверив ему, по законам взял штраф с Хаунь-ду. Потом Бэйнай, человек злой по душе, соединился с Учунь и Омухань{54} и, собрав войско, начал войну с Хорибу. Хорибу говорил тогда перед всеми: «Я видел худой сон: самому мне нельзя идти на сражение. Если войско левого крыла сразится с силою, тогда будет иметь большой успех». Он послал на сражение своего младшего брата Полашу с Се-ле и Цыбуши. Полашу, по прибытии на сражение, сошел с коня и, произнося имя Хорибу и свое, воззвал: «Если угодно Небу при своей помощи сделать нас правителями над всеми поколениями, то да будут свидетелями сегодняшнего дела Духи!» Окончив речь, он сделал двоекратное коленопреклонение.[61]61
  Полашу совершил обряд жертвоприношения.


[Закрыть] Когда он зажег факел, сделанный из связки травы, то вдруг поднялся сильный ветер с севера, и огонь более и более стал усиливаться. Это было в восьмой луне, погорели все травы, и дым восходил до неба. Войско Полашу в дыму начало сражение и, сильно поразив неприятельское войско, захватило Бэй-ная и отослало его ко двору дайляосскому.

Два степных владельца Лапэй и Мачань{55} пришли чинить грабежи и разбои в княжестве Шен-нюй-чжи. Хорибу напал на них, и Лапэй, получив четыре раны, ушел. Но когда раны зажили, Лапэй с своими сообщниками опять пришел в места, заселенные Ингэ. Хорибу, услышав о его сближении со многими поколениями, снова выступил против него с войском. Тогда Лапэй и его сообщники объявили, что покоряются и ушли обратно. Но Лапэй снова приобрел сто семнадцать воинов в степи Гули. Хорибу окружил его в ущелий у вод Мулэнь{56} и, сразившись с ним, приобрел все войска степи Гулисской. Мачань ушел, а Лапэй был схвачен и отослан в государство Дайляосское. В сие время помер Учунь, бывший еще в молодых летах. Омухань через посредство двора дайляосского только что упросил Хорибу примириться с ним, как снова пришел для нападения на стан Хорибу. Хорибу, разбив войско Омуханя, прошел со своим войском вперед и окружил крепость Омуханя. В это время второму сыну Хорибу по имени Агуда{57} было двадцать три года. Когда Агуда, одевшись в короткий панцирь и не надев шишака, один объезжал войско и отдавал приказания, храбрец из осажденных по имени Тай-юй, взяв копье, вскочил на коня и, выехав из крепости, примчался для поражения его. Агуда еще не успел приготовиться к обороне, как его дядя с материнской стороны. Холаху, въехав в середину, между двумя противниками, пересек ударом копье, бывшее в руках Тай-юя, и смертельно поразил коня. Тай-юй едва успел спастись бегством пеший. Агуда, не объявив своему отцу Хорибу, с небольшим числом людей отправился искать добычи. На обратном пути за ним пустилось в погоню неприятельское войско. При проезде одного ущелья (узкого пути) Агуда сбился с дороги, и преследовавший неприятель уже настигал его. Тогда Агуда, понудив коня, перескочил через край дороги вышиною в рост человека; преследовавшее войско, не имея возможности перебраться через оный, поворотило назад.

Омухань, оставив крепость, бежал. Хорибу разрушил крепость и найденные в оной вещи раздарил в войске, всем по заслугам. Всем главным жителям крепости поведено было стать на колена, между ними делали разделение: кого умертвить, а кого оставить в живых; при чем присутствовали посол дайляосский и Хорибу. Вдруг один из осужденных с длинным мечом, привешенным сбоку, поспешно выходя вперед, подошел к ним и сказал Хорибу: "Не убивай меня". Посол дайляосский и два человека, стоявшие с боков, испугавшись, с быстротою убежали. Но Хорибу не показал вида испуга, взяв за руку человека, он кротко сказал ему: "Я не умерщвляю тебя". Потом, сделав выговор двум человекам, с боков находившимся и с поспешностью отбежавшим, приказал схватить и предать смерти выступившего вперед. По возвращении, Хорибу сделался тяжело болен. При отправлении Агуды с донесением о деле к дайляосскому главнокомандующему (тун-цзюнь-сы), Хорибу говорил ему: "Поспеши окончанием дела. Если возвратишься прежде половины пятого месяца, я тебя увижу". Агуда, явившись к главнокомандующему Олусогу, исполнил поручение и прибыл назад за день до смерти Хорибу. Хорибу расспрашивал Агуду о деле, по коему отлучался, и как сей давал ответы согласные с его намерениями, то он был весьма доволен. Старшая жена Хорибу по имени Наланьши беспрестанно плакала. "Не плачь, – сказал ей Хорибу, – ты проживешь без меня только один год". Младшему брату Полашу предсказал будущее сими словами: "Ты проживешь после меня только три года". Потом снова взял за руку своего сына Агуду, обнял его и, прижимая к себе, подозвал своего младшего брата Ингэ и сказал ему: "Мой старший сын хорош, но слаб; иметь дело с государством Ки-дань[62]62
  Ки-дань – Дайляосское государство. См. выше.


[Закрыть]способен второй сын Агуда". В осьмой год царствования Дай-ань дайляосского императора Дао-цзун пятнадцатого числа пятого месяца Хорибу скончался{58}. От роду ему было пятьдесят четыре года, а с получения чина цзедуши девятнадцать лет. На другой год не стало его жены Наланьши.

Хорибу по природе был величествен и мудр; виденное однажды он постоянно знал и не забывал нечаянно слышанного; в походке или при стоянии не оглядывался назад. Не боялся сильного голода; в сражениях никогда не надевал лат. Наперед узнавал из сновидений – победит или будет побежден. Однажды, упившись вином, он въехал на осле в дом; на другой день, увидев следы, спросил об них, и с того времени перестал пить. По наследовании достоинства цзедуши, враги внешние и внутренние производили бунты, соединившись между собою; Хорибу спас погибавшие княжества и из слабого сделал его сильным. Он истребил Хуань-наня, Саньду, Учуня и Омуханя и через сие сделался великим.