Текст книги "История Золотой империи"

Автор книги: Автор неизвестен

Соавторы: литература Древневосточная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

В девятый месяц Вань-янь-моу-янь взял в плен Хэ-чжу,[297]297
  Вскоре после взятия Хэ-чжу Ова был усмирен. В биографии Ова говорится, что генерал Чжи-нин, взяв в плен Шао-хэчжу, убеждал его, посредством своих друзей в войске мятежника Ова, схватить его и передать цзиньцам. Шао-хэчжу ни сие согласился и вместе с Шень-дугань схватил Ова и представил цзиньскому главнокомандующему Сы-цзину.


[Закрыть] тысячника из колена Си-чи. Тушань-хэ-си сильно поразил сунского главнокомандующего У-линь в Дэ-шунь-чжэу. В десятый месяц генералы Пуча-шицзе и Чи-чжан-хусу-лугай снова разбили сунцев при Дэ-шунь-чжэу. В одиннадцатый месяц делали ревизию чиновникам. Всех служащих разделили на три разряда, и по оным производили повышения и понижения. Ши-цзун, понизив по смерти императора Вань-янь-ляна, назвал его хай-лин-цзюнь-ваном.

1162 год

Третье лето Дай-дин. Во второй месяц из княжеств Корейского и Ся прибыли послы с дарами по случаю дня рождения императора Ши-цзуна.[298]298
  По кит. тексту: «...прибыли послы для поздравления императора с днем рождения».


[Закрыть] Сверх того, Корейское княжество прислало посла для поздравления императора со вступлением на престол. Монах (хэшан) Восточной столицы Фатун своим волшебством произвел всеобщее смятение. Дивизионный генерал{428} посредством боевых действий водворил спокойствие. В четвертый месяц император Ши-цзун обнародовал указ, что чиновникам, попавшим под суд за мздоимства, нет прощения, хотя бы в то время последовал милостивый манифест.[299]299
  Исключая те случаи, когда издан будет при сем особый указ о прощении из них кого-либо (см. Дай-дин седьмое лето, девятый месяц в кит. подлиннике).


[Закрыть] В пятый месяц от царства Цзинь отложился дивизионный генерал Южной столицы Ситабуе{429} и перешел в царство Сун. Сунское войско завладело городом Су-чжэу{430}, но генерал Чжи-нин вскоре взял Су-чжэу обратно. В его войске во время сражения убит был дивизионный генерал Лудин-фан. В восьмой месяц император Ши-цзун предписал указом, чтобы о не получивших наград за ревностную службу при его предках чиновникам выше пятой степени были сделаны представления, а чиновников ниже шестого класса, равно как и не имеющих чинов, наградил оными Сенат. В одиннадцатый месяц император обнародовал указ следующего содержания: «Когда чиновник, домогаясь должности, войдет в дом имеющего власть вельможи, то сверх лишения полученной им должности, он понижается одной степенью. Если же таковой будет бесчиновный, то, лишив его данной должности, вовсе не принимать на службу. Наконец, расспросив подробно о подарках, розданных при прошении должности, и о принявших оные делать представления». Все чины, желая почтить императора титулом, трижды убеждали его к принятию оного, но император не согласился. В двенадцатый месяц Ши-цзун выезжал на звериную ловлю. Пойманного на оной зверя принес в жертву своему родителю Жуй-цзуну[300]300
  По кит. тексту: «...пойманную на оной добычу принес в жертву на кладбищах в Шань-лин».


[Закрыть] и с сего времени постановил законом ежегодно, по выезде на облаву, из добычи делать жертвоприношение на кладбищах предков.

1163 год

Дай-дин четвертое лето. Император повелел наместникам всех губерний, а равно начальникам областей и округов прекратить представление дани в день его рождения и в новый год. Ши-цзун спросил своих приближенных: «Почему Цинь-ван Нимаха, известный в государстве по своим заслугам, не оставил по себе наследника?» Вельможи, не зная сему причины, не отвечали. «Я слышал, – продолжал император, – что Нимаха, в бытность его в Западной столице, уморил, зарыв в городском рве живыми, тысячу нищих. Не это ли причина неимения наследников?»[301]301
  По кит. тексту: «...неимение детей не есть ли возмездие за сей поступок?»


[Закрыть] Областной главнокомандующий доносил императору, что из царства Сунского прибыл вельможа Ху-фан для переговоров о мире, но он за нарушение прежних условий удержал Ху-фана при войске, а в царство Сунское послал ответ. При донесении он представил лист, присланный от сунского двора, и свой ответ на оный. Император, по рассмотрении бумаг, отвечал ему: «Хотя сунский двор нарушил верность, но в этом нимало не виновен прибывший посол. Поэтому посла немедленно надлежит отправить обратно». Между тем, он повелел главнокомандующему в пограничных делах сообразоваться с обстоятельствами. Император выпустил из своего гарема 26 жен, приискав им мужей. В пятый месяц по причине засухи император предписал местным начальникам разыскать и освободить безвинно заключенных в темницы[302]302
  По кит. тексту: «...разыскать и освободить безвинно осужденных».


[Закрыть] и во дворце повелел прекратить все увеселения.[303]303
  По кит. тексту: "...прекратил музыку и распустил людей, прислуживающих при игре в мяч.


[Закрыть] Сверх того, предписал президенту палаты церемониалов Ван-цзину для нспрошения дождя сделать жертвоприношение горе Севера{431}.[304]304
  По кит. тексту: "...а министру Шицзюн и другим совершить жертвоприношение на Северной долине мне города.


[Закрыть] После сего дождя выпало довольно.[305]305
  По кит. тексту: «Император повелел по сему случаю принесть благодарственную жертву пяти горам и морям четырех стран».


[Закрыть] В восьмой месяц император говорил министрам: «Ваши представления вообще касаются дел обыкновенных. О способах устроения государства и доставления народу спокойствия, а равно о выгодах и невыгодах правления вы вовсе не представляете. Таким образом, кто не в состоянии исправлять должность министра?» В девятый месяц Ши-цзун говорил министрам: «Когда подвергаются суду родственники или друзья сильных вельможей, то сии последние объявляют судьям и низшим чиновникам о своем родстве с подсудимыми, и производящие суд, преступая законы, судят по лицеприятию. Надлежит строго воспретить сие злоупотребление». В другой раз Ши-цзун сказал министрам: "Северная столица, И-чжэу{432} и Линь-хуан-фу, – сии три губернии постоянно были грабимы от киданьских мятежников. В Пин-чжэу и Цзи-чжэу{433} снова появилась саранча, сверх того, случилась засуха. Народ доведен до крайности в пропитании самого себя. Отцы и дети, будучи не в состоянии помочь друг другу, многие с пожертвованием самого себя продавали в рабство детей и жен.[306]306
  По кит. тексту: «Отцы и дети, будучи не в состоянии помогать друг другу, во множестве продавали самих себя в рабство».


[Закрыть] Я весьма соболезную о сем. Разошлите немедленно особых чиновников, чтобы они, точно исследовав число таковых рабов, выкупили их за счет дворцового казначейства". Император, отправясь однажды на соколиный двор, увидел, что ловчий поместил соколов во внутреннем зале. «Сия зала есть присутственное место министров, – с гневом сказал император ловчему, – прилично ли помещать в ней соколов?» Он жестоко наказал ловчего палками, а соколов велел пересадить в другой покой. В одиннадцатый месяц отошедший на войну против Юга генерал Тушань-кэ-нин, разбив сунское войско, покорил Чу-чжэу{434}, а генерал Гао-цзин-шань взял сунский город Шан-чжэу{435}.

1164 год

Пятое лето Дай-дин. В первый месяц прибыл сунский вельможа Вэй-ци с договорным листом о мире между двумя царствами. В сем листе сунский государь, называя себя по имени, писал, что он, как племянник своему дяде, униженно подносит доклад императору великого царства Цзинь, и обещался ежегодно представлять двести тысяч концов{436} шелковых тканей и двести тысяч лан серебра.[307]307
  По кит. тексту: «...будет платить годовой дани двести тысяч лан серебра».


[Закрыть] При отправлении Вэй-ци обратно, император послал с ним ответную бумагу, в коей, назвав себя дядей, а сунского императора своим сыном,[308]308
  По кит. тексту: «...своим пленником...»


[Закрыть] в заглавии употребил слово «препровождать». За сим Ши-цзун предписал главнокомандующему все войска, как старые, так и вновь набранные, распустить, оставив из них для охранения границ только шесть тысяч, и раздать им шелковые ткани и серебро, присланные от сунского двора. В третий месяц, в день рождения государя, вельможи поднесли ему титул инь-тянь-син-цзо-мэнь-дэ-шен-сяо-хуанди (милосердный, добродетельный, премудрый и благочестивый император, возвысивший престол через угождение небу), о чем обнародовано указом по всей империи. В четвертый месяц главнокомандующий Западной столицы Шоу-вань-цзин за его замысел к бунту был приговорен к смерти. Император, освободивши его от смертной казни, наказал палками, лишил чинов и сослал в Суй-чжэу. В шестой месяц в палате Дай-ань-дянь на колонне вырос гриб сабинга сэньче (лин-чжи){437}.[309]309
  Сабинга сэньче (негниющий гриб) служил предзнаменованием возвышения государства.


[Закрыть] В столице случилось землетрясение, после коего с дождем ниспал мелкий волос (фуне-хэн-аха).[310]310
  Манч. слово «фуне-хя», равно кит. «мао», значит: «пух, мелкий волос».


[Закрыть] В восьмой месяц прибыли послы царств Сун, Ся и Кореи для поздравления императора с принятием титула. Сии три царства не переставали присылать ежегодно послов с дарами для поздравления императора в день его рождения и в новый год. В одиннадцатый месяц император говорил вельможам: «По краткости моего царствования, я не успел еще совершенно распознать честных и неблагонамеренных людей между служащими. Господа! Я во всем полагаюсь на вас. Вы обязаны возвысить людей со всей справедливостью. В настоящее время между чиновниками шестой степени и ниже нет людей с дарованиями. Это не согласно с моим желанием иметь людей мудрых».

1165 год

Дай-дин шестое лето. В первый месяц император предписал дворцовой конторе, чтобы вещей, употребляемых во дворце, не золотили.[311]311
  По кит. тексту: «В четвертый месяц император издал указ, коим запретил в первый день каждого месяца закалывать животных. В пятый месяц император, во время пребывания своего в Западной столице, ездил в монастырь Хоа-янь-сы смотреть медные статуи государей прежней династии Ляо и повелел настоятелю монастыря иметь за ними особенный присмотр».


[Закрыть] В одиннадцатый месяц император говорил министрам: «Министры! Вы обязаны обращать особенное внимание при избрании людей на службу. Возвышая достойных, в других можно возбудить соревнование, но если будут возвышения не по праву, то этим во всех можно возбудить зависть. Министры! По совершенном узнании достоинств и недостатков людей, производить в чины и должности тех из них, кои имеют истинные дарования». В сем месяце в день рождения наследника в Восточном дворце был дан обед, во время коего Щи-цзун, подавая вино министрам Лян-би и Чжи-нин сказал: «Ныне прекращение пограничных дел и водворение спокойствия в столице и во внешних областях империи совершено силами полководцев и министров». Лян-би на сие отвечал: "Не имея отличных дарований и занимая должности министров, дерзнем ли не употреблять всей деятельности нашей, подобно псу или волу,[312]312
  В подлиннике употреблено слово «ма» – конь.


[Закрыть] усердно служащим своему господину?" Император был весьма доволен ответом. Он назначил после сего Лян-би президентом Общества составления государственной истории.[313]313
  В Китае доселе существует сие общество. По важности его занятий, президент оного всегда назначается императором из министров.


[Закрыть] «Во времена Вань-янь-ляна, – сказал император Лянь-би, – историографы не вполне описывали происшествия. Добродетели и пороки государей, верность и коварство вельможей замечаются в поощрение и предосторожность будущих поколений. Если описания будет неполны, то какие могут доставить потомству сведения о происшествиях? Поручаю тебе заставить занимающихся составлением истории сделать полное описание деяний Вань-янь-ляна, расспросив об оных людей знающих». Ши-цзун, рассуждая со своими приближенными о качествах вельмож прошедших времен и настоящего, обратился к министрам и сказал: "В царствования Си-цзуна и Вань-янь-ляна, когда казнили вельмож за смертные преступления, весьма многие погибли безвинно. Министры! Вам вверено главное управление империи; не подвергайте себя вине, нарушая законы, и не вводите меня в обман, руководясь злыми намерениями.[314]314
  По кит. тексту: «...и не вводите меня в обман, безусловно покровительствуя мне».


[Закрыть] С верностию и сыновнею любовью служите мне, дабы тем доставить благоденствие государству". Лян-би на сие отвечал: «Пользуясь до избытка милостями Вашими, государь, дерзнем ли быть невнимательными? Беспрестанные наставления премудрого из царей будут для нас неотъемлемым благодеянием». Император продолжал: «Беспрестанно занятый мыслью о том, что в присутственных местах нет способных людей, я и во время ночи не нахожу для себя покоя. Господа! Употребите ваше старание в избрании людей достойных. Я, со своей стороны, также обращу внимание». Лян-би на сие отвечал: "Народ нашей нации[315]315
  Под сими словами разумеются нюнчжисцы и киданьцы, как означено в подлиннике китайском.


[Закрыть] непременно должен получить китайское образование, после чего легко будет найти способных. В настоящее время почти везде составились партии. Тот, кого представляет с хорошей стороны одна из них, бывает оклеветываем другою. Таким образом, трудно приобрести достойных". «Посему-то, – заметил государь, – я хочу сам обратить на сие внимание».

1166 год

Седьмое лето Дай-дин. В пятый месяц в Дай-син-фу опустела городская темница. Император в награду за сие повелел главноуправляющему городом отпустить триста связок[316]316
  Каждая связка состоит из тысячи мелких монет.


[Закрыть] мелкой монеты на сделание угощения всем служащим. В седьмой месяц постановлен закон, коим носящих одежду, шитую золотом (парчовую), и продающих золотые ткани повелено подвергать суду. В восьмой месяц президент общества, занимающегося составлением истории государства, старший министр Хэшиле-лян-би представили императору историю царствования Тай-цзуна. Ши-цзун принял оную стоя и за составление подарил Лян-би золотой пояс и двадцать кусков лучших шелковых тканей; другие чиновники также награждены были по заслугам. В десятый месяц император во время путешествия своего на облаву говорил приближенным: "В непродолжительное время я узнал, что по городам и селам владетели больших зданий, в коих я имел квартиры,[317]317
  Под большими зданиями здесь должно разуметь дома начальников городов и монастыри; по законам китайским в сих только зданиях император может иметь квартиры.


[Закрыть] после моего отбытия оставляли оные не занятыми, потому что в них останавливался я. Это весьма несправедливо. Немедленно объявить им, чтобы они заняли свои жилища по-прежнему". Император, возвратясь в столицу, говорил министрам: "Вань-янь-лян, не различая людей способных и людей без дарований, весьма часто давал чины по произволу. С вступления моего на престол, я остерегался этого и только людей с истинными дарованиями выбирал на службу. Но в настоящее время узнаю, что начальник города Ли-чжэу{438} по имени Ила-янь-шоу со времени занятия должности сделался корыстолюбив и жесток. Расспрашиваю о его прежнем звании и узнаю, что он при Вань-янь-ляне был ловчим. Ужели ловчие и повара также могут управлять народом? Отселе таковым людям не давать должностей по управлению народа". Император повелел пред теремом Лян, занимаемым наследником, построить для него же тронную. Мэн-хао, отклоняя его, при сем говорил: «Пред наследником, несмотря на то, что он есть преемник государя, должно показывать бережливость. По сей причине для него не следует строить дворца, подобного дворцу Вашего Величества». Император принял его слова и остановил постройку. В одиннадцатый месяц император, обратясь к министрам, сказал: «Доносят, что между уездными чиновниками весьма много находится недостойных. Повелите послать чинов сделать ревизию и, по совершенном узнании, способных оставить при должностях, а негодных отрешить от оных». В двенадцатый месяц главноуправляющие Восточной столицы Тушань-хэси, Северной – Моу-янь и начальник города Чжао-чжэу{439} Пуча-тун перед отправлением в свои места представлялись императору. Государь, пожаловав им золотые пояса, сказал: «Вельможи! Вы имеете дарования, но часто бываете лживы, а я хочу иметь при себе людей верных, по сей причине даю вам должности вне. Сии пояса дарю вам за вашу долговременную службу».[318]318
  По кит. тексту, золотой пояс был подарен только Пуча-туну, и сии слова равно были сказаны ему одному.


[Закрыть] За сим, обратясь к Цзин-сы-хой,[319]319
  Цзин-сы-хой был министром при Вань-янь-ляне.


[Закрыть] император сказал: «Нельзя сказать, что ты не имел способностей, но у тебя нет правдивости. Всякий вельможа, желая снискать благоволение государя и приобресть вместе похвалу от народа, только в половину соблюдает верность и правосудие. Ты должен сего остерегаться».

1167 год

Дай-дин восьмое лето. В первый месяц император Ши-цзун рассуждал с Лян-би и Шоу-дао о том, что между чиновниками Мэн-ань и Моукэ весьма много молодых, кои, не получив образования, вовсе не знают обязанностей старшинства. «В древности, – говорил император, – в селах старики постоянно преподавали жителям наставления. Напротив, в настоящее время по селам, хотя и есть старцы, которые бы могли учить их, но или сами старцы, называя это не их обязанностью, не учат, или сии дворяне, почитая их не вправе давать наставления, не принимают оных». При сем он изъявил желание, чтобы по Китайским уставам[320]320
  Под словами «Хань-чжи» китайский историк, кажется, разумеет уставы династии Хань, а не уставы китайцев, как переведено на маньчжурский. Научать молодых было вменено в обязанность старцев сел еще при династии Чжоу, за что они пользовались уважением большим, нежели чиновники, и свободны были от всякой службы (см. Чжоулн, ст. 7, Ди-гуань). Но из истории явствует, что сие постановление при династии Цин было уничтожено и уже при династии Хань вновь было принято навсегда. При настоящей династии для образования юношества заведены народные училища. Несмотря на сие изменение, старики и в настоящее время имеют полное право учить молодых и делать им выговоры за проступки.


[Закрыть] избрать людей беспорочных и праводушных, способных быть наставниками, и поручить им образование молодых людей. «Намерение Вашего Величества, – сказал Лян-би, – послужит счастием для подданных». В другой раз император сделал следующий вопрос Лян-би: «Из истории протекших времен я усматриваю, что и низшего звания люди, занятые мыслью о государстве, говорили с откровенностью о выгодах народа. Почему нет таковых людей ныне?» «Возможно ли не быть подобным людям теперь, – отвечал Лян-би, – но, быть может, следуя в точности законам, они опасаются навлечь на себя вину и подвергнуться несчастию. По сей причине они остаются в безызвестности». Во второй месяц император сказал министрам: «Господа! Я управляю империей вместе с вами. Когда найдете несообразность в каком-либо деле, лично говорите о сем мне. Таким образом вы будете помогать моему бессилию. Не согласуйтесь с моими наклонностями из собственной предосторожности. Вы получили степени правителей государства (гун) и министров. Итак, для вас наступило время прославить свои имена, действуя по законам! Если же вы станете искать собственного спокойствия и выгод, то вкусите счастия только в настоящее время. Но что тогда скажет об вас потомство?» По окончании речи, все министры громогласно провозгласили императору долголетие. Ши-цзун, разговаривая с Ила-цзы-цзин и другими вельможами, сказал: "В древности при государях Яо и Шунь все вещи делались без украшений; при династии Хань только Сяо-вэнь{440}, подражая сим государям, соблюдал умеренность. Всего более я опасаюсь, чтобы при дворе не преступили меры (бережливости), поэтому-то, если случались когда постройки, то, уменьшив расходы на стол, производил оные. Теперь постройки уже все кончены. Но пиры постоянно должны быть только в день рождения наследника и в первый день года. Прежде угощения делались в пятнадцатый день первого и восьмого месяцев, но при сих угощениях наблюдалась умеренность".[321]321
  В кит. тексте: «...но на оных не поили допьяна».


[Закрыть] Император в своем разговоре, коснувшись религии буддистов, сказал: "Учению буддистов вовсе не должно вредить. Династии Лян{441} государь У-ди сделался послушником монастыря Тун-тай-сы, а государь ляосский Дао-цзун отдавал во владение монахам народ и, наконец, сделал из них трех правителей государства.[322]322
  Три правителя (сань-гун) суть: Тай-вэй, Сы-ту и Сы-кун.


[Закрыть] Глубоко было их заблуждение!" Во второй месяц император постановил законом, чтобы дети, по смерти матери, имевшей после их отца другого мужа, также носили трехгодичный траур. В четвертый месяц Ши-цзун сказал: «Законом воспрещается убивать волов, но почему не воспретить бить лошадей? Лошади необходимы для войска, также как волы необходимы для возделывания земли». Он повелел прекратить убивание коней. Ши-цзун в палате Чан-у-дянь играл в мяч. Магуй-чжун, увидев его, сказал: "Ваше Величество, сделавшись государем, приняли на себя тягчайшее бремя в империи. Если каждодневно весною и осенью будете выезжать на облаву и, сверх того, играть в мяч, то в делах правления может произойти остановка.[323]323
  По кит. тексту: «Облава и игра в мяч сопряжены с опасностью (жизни). Надлежит вовсе оставить подобные дела».


[Закрыть] Подобные занятия государь обязан прекратить". Государь на это отвечал: «Я хочу показать через сие, что и я учусь военному искусству». В пятый месяц в северном Ван-дяне полосой, на 10 ли в ширину и 60 ли в длину, при сильной грозе выпал дождь с градом. Император Ши-цзун предписал министрам государственных доходов и строевых дел, чтобы во дворце не употребляли на украшения золото. Император говорил чиновнику пин-чжан-чжэн-ши по имени Вань-янь-сы-цзун и другим, что занятый мыслью о приобретении мудрых чиновников, он и во время сна не перестает думать о сем. Почему повелел, чтобы при отправлении от дворца вельмож во внешние провинции, поручили им тщательно выискивать честных и способных людей между служащими и между учеными, не имеющими должностей, но способными исправлять оные, записывать их имена и фамилии, делать представления. В другой день император говорил министрам: «Господа! Представляя людей способных для употребления на службу, вы часто заставляете других делать доклады о тех из них, которые вам известны. Для меня это весьма неприятно. Если кто действительно хорош, то следует ли его устраняться из предосторожности, что он ваш родственник?» Ши-цзун, призвав президента прокурорского приказа, сказал ему: «Обязанность прокуроров состоит в отличии верных от злонамеренных. Неужели нет ни одного хорошего человека между служащими внутри столицы и во внешних провинциях? В ваших докладах вы только обвиняете за проступки, а не представляете о людях честных. Разошлите по всем областям чиновников прокурорского приказа и прикажите им делать представления о чиновниках, беспорочно служащих, а вместе с тем, и обвинительные доносы на служащих бесчестно». В десятый месяц император Ши-цзун обнародовал увещательный указ о том, чтобы служащие воздерживались от корыстолюбия и жестокости. Император повелел начальнику города Чжо-чжэу{442}, чтобы он исправлял вместе и должность смотрителя императорских кладбищ, и каждомесячно первого и пятнадцатого числа совершал на оных жертвоприношения. Первого числа он приказал приносить жертвы чистые (бескровные), а пятнадцатого употреблять в жертву мясо, начав это с первого месяца в будущем году. Сверх того, он повелел ему в храме Тай-цзу поставить портреты заслуженных вельмож и воздвигнуть памятники тем из них, коим оные еще не поставлены. Император говорил министрам: "При Вань-янь-ляне составление истории[324]324
  По кит. тексту: «...и составление записок о государях...»


[Закрыть] не было поручено вельможам, отличавшимся правдивостью. От этого в написанном много лжи. Ныне подробно описать мои дела, по тщательном исследовании оных.[325]325
  По кит. тексту: «...надлежит тщательно разыскать истину происшествий (бывших при Вань-янь-ляне) и подробно описать оные».


[Закрыть] «Если правдив историограф, – отвечал Мэн-хао, – то дела государя опишет верно. Издревле государи не рассматривали историю своего царствования по той причине, что к составлению оной определяли верных и правдивых людей».

1168 год

Девятое лето Дай-дин. В первый месяц император, разговаривая с Цзин-сы-хоем и Ила-цзы-цзином о делах минувших времен и настоящего, сказал: «При дворе Дайляо ежедневно убивали триста баранов. Этого количества совершенно потребить было невозможно, и животные истребляемы были вотще. Я всегда, при принятии мною пищи, помышляю о том, что и народ, подобно мне, имеет потребность в оной. Какая польза, производя зло, искать услаждений вкуса?» Еще говорил император: «Когда советниками царскими будут сделаны люди, подобные Чжан-чжун-кэ, бывшем при Вань-янь-ляне, то как возможно будет слышать верные советы? Господа! При рассуждениях с вами о каком-либо деле, я не говорю несправедливого. Если вы не будете давать мне прямых ответов, то будет ли это законно с вашей стороны?» Ши-цзун постановил, чтобы вдовы из поколений Бохай и китайские по окончании траура возвращались из домов мужей к своим родственникам, а если который-либо из братьев умершего пожелает взять после него оставшуюся вдову, то чтобы сие делалось с воли старшего в ее доме. Сенат постановил законом присуждать к ссылке тех, кто будет ловить сетями зверей, и представил на утверждение императора. «Осуждать в ссылку за зверей и птицу, – сказал император, – значит дорожить зверями и птицами, а жизнь народа считать ничего не значащей. Могу ли я думать таким образом? Виновных в этом бить палками и отпускать».

В четвертый месяц император говорил министрам: "Я замечаю, что вельможи, находящиеся при должностях, сначала при вступлении в службу всячески стараются распространить о себе добрую славу, чтобы таким образом добиться чинов. По получении важных должностей, они делаются уступчивыми и молчаливыми, не производя ни малейшего шороху, кое-как заставляя делать о себе хорошие отзывы, думают только о своем спокойствии. Такие люди для меня неприятны". В пятый месяц Сенат сделал доклад о том, чтобы назначить оброчных для производства построек во дворцах царевичей Юэ-вана Юн-чжун и Суй-вана Юн-гун. Император на сие сказал: "Я заметил в саду дворцовом посохший бамбук и хотел приказать вновь посадить оный, но из опасения отяготить народ оставил свое намерение. Каждый из царевичей имеет своих мастеров и, кроме того, весьма много рабов. Зачем же еще заставлять народ для них работать? Вы представляете о сем на основании узаконений, но можно ли без изъявления признавать законными безмерные работы народа, производимые при Вань-янь-ляне? Отселе только незначительные оброчные работы в столице, узаконенные издревле, должны производиться по-прежнему, но для производства других, не установленных прежде, вообще нанимать рабочих за счет казны. О трудных оброчных работах доносить мне". В девятый месяц император говорил чинам прокурорского приказа: "Недавно я узнал, что некоторые из придворных чиновников, принимая на себя поручения евнухов в распоряжении их вещами, сделались чрез то корыстолюбивы и жадны к имению. Почему вы не доносили о сем мне?" Прокуроры отвечали, что они не знали о сем. "Когда мне сделалось известным это, – продолжал император, – возможно ли, чтобы вы не знали? Если я сам буду делать открытия, то для чего буду употреблять вас?" Император постановил законом, чтобы в храме предков вместо вола приносился в жертву олень.

1169 год

Дай-дин девятое лето. Во второй месяц из стана Ань-хуа-цзюнь{443} казнены за корыстолюбие главный командир Тушань-цзы-вэнь и его помощник Лао-цзюнь-ну. Ши-цзун говорил приближенным: «Мои телохранители впоследствии все будут чиновниками в управлении народа. Прикажите им всем учиться». В третий месяц по случаю дня рождения императора прибыли послы из царств Сун, Кореи и Ся. При угощении их Ши-цзун приказал лучшим стрельцам из своих телохранителей стрелять из луков. В этой стрельбе участвовал и посол сунский. Сунский посол пятьдесят раз попал в цель. Между тем, из телохранителей только некоторые попадали по семи раз. Ши-цзун сказал тогда двум генералам, при нем находящимся: «Мои телохранители, по прошествии десяти лет службы, выпускаются офицерами пятой степени. На стражу во дворец они являются через три дня однажды, поэтому их служба легка. Если, позволив им думать только о пресыщении и сладком покое, не упражнять в стрелянии из луков, то в чем будет состоять их обязанность?» Хэнаньский тун-цзюнь-ши по имени Цзун-сюй сделан чиновником цан-чжи-чжен-ши{444}. «В бытность твою в Хэнане в должности тун-цзюнь, – сказал ему император, – ты доносил мне о выгодах и вреде, зависящих от поправки берегов Хуан-хэ, и твое донесение совершенно было согласно с моим мнением. Заботясь о народе, я беспрестанно посылаю туда чиновников, но они, с общего между собой согласия, делают злоупотребления. Они не помышляют о сем деле заблаговременно, а когда наступит время, то с поспешностью собирают рабочих людей и оброки. От сего траты бывают чрезмерны. Сей вред немаловажен. Вельможа! Принявши на себя государственное правление (цань-чао-чжень), тебе надлежит уничтожил, все злоупотребления и предпринимать все полезное». Император говорил еще к старшему чиновнику чэн{445} по имени Ши-цзюй: «Нюйчжисцы, получая вдруг высокие должности, не разумеют трудностей и бедствий народных. Но ты и подобные тебе возвысились из низших чинов; нельзя не знать вам дел народа. Итак, вы обязаны подробно объяснять все, что хорошо и что худо». В пятый месяц царства Ся вельможа Жинь-дэ-цзин{446} принудил своего государя Ли-жинь-сяо сделать доклад Ши-цзуну о том, чтобы ему позволили разделить свое королевство (с Жинь-дэ-цзином). Император спросил об этом министра Ли-ши. «Сие дело, – отвечал Ли-ши, – относится до другого царства, то лучше оставить оное на их произвол и отказаться от участия». «Но Жинь-дэ-цзин есть вассал, – сказал император, – который, захватив власть, делает притеснения своему государю». Он объявил указом, что не согласен на раздел и присланные дары отослал обратно. В десятый месяц Ши-цзун выезжал на облаву в Ба-чжэу{447}. Возвратившись с оной, он говорил главным вельможам: "По выезде на охоту я узнал, что начальник города Гу-ань-сянь{448} не исправен по должности, за что и повелел его отрешиться от оной. В Ба-чжэу чиновник сы-хоу{449} по имени Чэн-фын-сянь внимателен и прилежен к своей должности, его можно повысить одной степенью и определить начальником города Гу-ань-сянь". Император говорил министрам: «Часто при совещании о каком-нибудь деле, польза или вред оного мне не совершенно известны. Господа! В таком случае вы обязаны с откровенностью и точностью объяснять мне оные. Не будьте уступчивы мне с тем, чтобы, по возвращении от меня, говорить о сем заочно». В одиннадцатый месяц постановлено законом, чтобы воров, похитивших вещи из храма предков, подвергать одинаковому суду с учинившими кражу во дворце. Государь царства Ся, казнивши Жинь-дэ-цзина, хотевшего отнять у него престол, прислал к Ши-цзуну посла с благодарностью за его участие в деле. Император отправил к нему утешительный манифест. В двенадцатый месяц император говорил министрам: «Ныне я сделался слаб, отчего государственные дела пришли в замедление. Из докладов ваших я вижу, что вы вообще представляете мне только о тех делах, о которых обязаны представлять по постановлению; кроме сих дел в них нет ничего полезного для государства. Когда бы с каждым днем совершать хотя бы по одному хорошему делу, то в течение года для государства можно бы сделать весьма много полезного. Но, живя внутри дворца, могу ли знать совершенно дела внешние? Господа! Вы обязаны печься о сем». Император отправился для жертвоприношения в храм Шэ-цзи{450} (земледелия). Заведывавшие сим делом вельможи представили ему, чтобы написал свое имя на днище. Тогда император спросил Ши-цзюя: «Следует ли писать свое имя?» Ши-цзюй отвечал, что в старину сие обыкновение существовало. «Господа! – сказал после сего император. – К обрядам жертвоприношения вам особенно надлежит быть внимательными; не доводите себя до осуждения в потомстве. Я помню, когда Си-цзун давал по смерти титул императору Тай-цзу. Юй-вэнь-сюй-чжун, определив для сего церемонию, не предписал чиновникам одеться в одежду, употребляемую при жертвоприношениях, и позволил быть в обыкновенной, в какой являются ко Двору. В то время, хотя я был малолетен, но заметил его ошибку». Ши-цзун отвечал: «Совершить жертвоприношение есть дело великое. И если на то нет древних постановлений, то дерзнем ли поступить сами собой?» При совещании государя с вельможами касательно выливки медной монеты некоторые говорили, что на сие требуются весьма большие издержки, и предлагали открыть рудники и очищать серебро и золото. Но государь сказал: «Сокровища гор и рек должны быть общи с народом; но монета не может быть отливаема частным образом».[326]326
  Добыча металлов никому не воспрещалась, выливка же монеты, собственно, принадлежала казне.


[Закрыть] Тогда Ши-цзюй, выступив вперед, говорил: "Вассал слыхал, что богатство сына Неба заключается между подданными. В самом деле, если народ богат и силен, то государь подобен источнику, неиссякаемому при беспрестанном течении.[327]327
  По кит. тексту: «Вассал слыхал, что богатство сына Неба заключается в Империи. Поистине (сын Неба) подобен источнику, из коего воды свободно разливаются».


[Закрыть] «Но пользовался ли народ свободою в отливке монеты в древности?» – спросил Ши-цзюя император. «Если позволить народу, – отвечал Ши-цзюй, – свободно лить монету, то низкие люди по жадности и корысти тем паче стали бы лить монету тонкую и худую. Поэтому в древности сие было воспрещено». В день рождения наследника император дал пир в Восточном дворце и, развеселясь на оном, заставил танцевать царевну Юй-го. «Императрица Улиньда-ши, – сказал в слезах император, – мать сей моей дочери, вполне соблюдала обязанности супруги. И я не назначаю на ее место другой, потому что, вспоминая о добродетелях императрицы, в настоящее время не нахожу ей подобной».

1170 год

Одиннадцатое лето Дай-дин. В первый месяц государь повелел указом, чтобы чиновникам от 70 лет и более, оставившим (за старостью) службу, давать половинное жалование, не принимая в счет их чинов. Из Сената представили, что цзе-ду-ши из стана Фынь-ян-цзюнь{451} по имени Нюй-синь-чан в день своего рождения принимал приносимые ему подарки, за что по законам должно лишить его должности. "Если в делах правления, – говорил им император, – мы не соблюдаем правоты, то как она может быть в государстве? Членам Сената и государственного совета в дни их рождения и в дни торжеств,[328]328
  Дней торжеств у китайцев восемь. Они суть следующие: начало весны; середина оной или весеннее рапноденствне; начало лета; середина лета или летний поворот солнца; начало осени; середина осени или осеннее равноденствие; начало зимы и середина зимы или зимний поворот солнца.


[Закрыть] равно разносятся подарки и в немалом количестве. Но от них не требуют в сем ответа. Между тем, строго судят за взятки низших чиновников. Ужели таков закон водворения правоты в империи? С сего времени равно отрешать от должности министров и членов государственного совета, когда они примут принесенные к ним вещи". Тогда же император говорил министрам: «В прошедшем году, уклоняясь от жары (в Лю-хэ-чуани), я проезжал ближней дорогой через Шань-си и как, по причине большого пространства полей, не было мест для пастбищ, то я повелел, чтобы хлеб сеяли в пяти ли от города. Теперь слышу, что все крестьяне переселились оттуда в другие места. Я весьма сожалею о них. Итак, пусть прикажут им делать посевы на своих прежних местах. Господа! Когда встречаются подобные дела, мы обязаны о них доносить мне». В пятый месяц император говорил: "В числе податей, получаемых по обыкновению с каждой области, из Тун-чжэу требуются бараны ша-юань{452}. Но в такой дани нет необходимости, ею вотще отягчают народ; должно прекратить ее. Живя в глубине дворца, могу ли я знать совершенно все тяготы народа? Итак, вы обязаны доносить мне о подобных делах". В этот месяц император ежегодно обозревал пашни, находившиеся вблизи столицы. В восьмой месяц Ши-цзун говорил вельможам: «Я беспрестанно напоминаю вам, чтобы вы с откровенностью говорили мне о выгодах государства и об упущениях в правлении. Даже чиновники внешних областей и простолюдины представляют иногда свои мнения о правлении, а вы, напротив, не скажите о сем ни одного слова. После этого возможно ли, чтобы все дела были исправляемы как должно? С сего времени верно доносить мне обо всем, что выгодно и что вредно; не будьте скрытны». Император еще говорил министрам: «Ныне чиновники свободно говорят, что после первой ревизии можно получить такую-то должность, а после второй – такую-то, и постоянно остаются нерадивы и беспечны. Отселе, делая ревизию как провинциальным, так и служащим при дворе чиновникам, правдивых и прилежных возводить в высшие должности, а сказавшихся беспечными и нерадивыми – отставлять от оных, даже (еще) до исполнения срока. Если не будет соблюдаема справедливость в наградах и наказаниях, то можно ли возбудить соревнование?» В другой раз Ши-цзун говорил министрам: «Весьма большой недостаток у нас в чиновниках от пятой степени и ниже, и достойные люди приобретаются с трудом. Мне известны чиновники, начиная с третьей степени и выше, но чиновников ниже пятой степени я вовсе не знаю. Господа! От вас я также не слыхал еще ни одного слова, сказанного в похвалу кого-либо. Сколько я не старался приобрести средство к долговременному спокойствию и к возвышению выгод народа, но при недостатке хороших помощников, что ни предпринимал, вообще выходили дела обыкновенные. Вы ежедневно являетесь ко мне, но какая от сего польза? Господа, об этом вы тщательно должны подумать». В десятый месяц император сказал министрам: «Господа! Мое решение какого-нибудь дела вы считаете для себя совершенным повелением, которого будто бы и изменить нельзя. Поэтому, с подобострастием выполняя оные, вы ни об одном деле не представляете противного. Господа! Когда я не соглашался на какие-либо представления ваши? С сего времени, хотя бы и издан был мною указ, но вы должны рассмотреть оный и, если найдете его применимым, обязаны исполнить, если же встретите в нем что-либо невыгодное, то обязаны представить мне о перемене оного. Равным образом, если бы низший чиновник объявил о невыгодности какого-либо дела, решенного Сенатом, в таком случае вы также обязаны переменить оное, смотря по приличию, и никак не должно отвергать его представления». Старший министр Хэшиле Лян-би составил историю об Жу-цзуне – отце государя Ши-цзуна – и поднес ее императору. Государь подарил за сие Лян-би пояс из кости носорога и 20 кусков лучших шелковых тканей. Ши-цзун говорил министрам: «Когда во дворце Янь-цин-гун изображали портреты заслуженных вельмож, повелено было умножить число оных до двадцати. Министр Хань-ци-сянь, по возвышении нашего дома, издал законы и постановления для оного. При решении какого-либо важного дела он советовался только с главными вельможами и никак не позволял знать о сем людям посторонним. Прежние и после него бывшие министры из китайцев не могут сравняться с ним. Для поощрения его примером других, конечно, было бы достаточно и того, если прославить его, восписав ему похвалы. Но, при всем том, не следует оставить не написанным и его изображения». В одиннадцатый месяц император, в бытность свою в Восточном дворце, говорил наследнику: "Назначив тебя наследником престола, я устроил империю, и нет более в делах запутанности и беспорядка. Тебе остается только не забывать великих и достойных уважения обычаев предков; из почтения к родителям, тщательно усовершенствоваться в учении и добродетелях и для порядка в правлении соблюдать правоту и верность и наградах и наказаниях. В древности танский государь Тай-цзун завещал своему сыну Гао-цзуну следующее: «Я не успел завоевать корейцев; завоюй после меня ты».[329]329
  Но кит. тексту: «Я начал войну с корейцами, и если не успею победить их, то ты должен продолжить оную».


[Закрыть] Таких поручений я тебе не оставляю. Дайляосский государь Хай-бинь-ван, возненавидя своего сына Цзинь-вана за то, что подданные его любили, предал его смерти. Законно ли это? Если сын заставит себя любить, то тем более ему честь. Но поступая таким образом, можно ли не погубить царства? Танский Тай-цзун, государь, обладавший умом, говорил своему сыну Гао-цзуну: "Ты не расположен к Ли-цзи{453}. Ныне я, обвинив его, отрешил от должности. После моей смерти ты дай ему должность пу-и{454},[330]330
  Пу-и есть достоинство и должность, равная министру.


[Закрыть] и он, без сомнения, будет жертвовать для тебя жизнью". Прилично ли государю употреблять обман? Тот, что пользовался благодеяниями отца, ужели забудет воздать за оные сыну? В отношении к вельможам я руководствуюсь только справедливостью". При сих словах все вельможи воскликнули: «Да здравствует государь!» В сем месяце вельможи почтили императора Ши-цзуна титулом: Инь-тянь-син-цзо цинь-вэнь-гуан-у-жинь-дэ-шен-сяо-хуанди,[331]331
  Сообразно с волею Неба, возвысивший престол, облагородивший науки, распространивший военное искусство, милосердный, добрый, премудрый и почтительным к родителям государь.


[Закрыть] о чем обнародован манифест во внутренних и внешних областях империи. В двенадцатый месяц Ши-цзун возвел всех сыновей своих в достоинства князей первой степени, причем, Юн-чжуна назвал князем Чжао, Юн-гуна – князем Цао, Юн-чэна – князем Бинь, Юн-жена – князем Юй, Юн-дао – князем Сюн и Юн-цзи – князем Тэн. Юн-чжуна и Юн-гуна назначил на должность мэн-ань (полковых команд).