Текст книги "История Золотой империи"

Автор книги: Автор неизвестен

Соавторы: литература Древневосточная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

1148 год

Девятое лето Хуан-тун. Четвертого месяца в день Жинь-шень ночью при сильном ветре шел дождь. Громовой удар, разразившись над спальней императорской, зажег оную. Огонь показался из угла покоев и проник во внутренность спальни; загорелись занавеси и перегородки, и государь перешел в другие покои. В день Дин-гоу в Ли-чжэу{350}[253]253
  Ли-чжэу подведомственна Дай-дин-фу.


[Закрыть]{351} дрались драконы. Поднялся сильный ветер, от коего разрушались дома и здания присутственных мест. Черепицу, дерева, людей и животных уносило оным за десять ли и далее, несколько сот человек при этом лишились жизни. В пятый месяц император Си-цзун, увидя такую перемену в природе, вознамерился обнародовать милостивый манифест и поручил академику Чжан-цзюню написать по сему случаю обвинительный указ (в коем государь обыкновенно сознается в своих погрешностях, бывших причиной необыкновенных явлений в природе). Чжан-цзюнь, полагая, что кто хочет соответствовать внушениям Неба, тот должен глубоко винить себя, сочинил указ, в коем выражался, что по несоответствию добродетелей государя с его обязанностями Небо своим величием захотело показать его неправды. Кроме того, в указе были употреблены выражения: лишенный добродетелей, помраченный умом, слепец, ребенок и другие подобные. Император Си-цзун в сие время весьма был благосклонен к Сяо-ли. Хитрый и злой Сяо-ли, ласкательствуя Пэй-мань, императрице хана Си-цзуна, был во вражде с Чжан-цзюнем. Давая превратный толк сему указу, он представлял императору, что «несоответствующий обязанностям» есть совершенный беззаконник, слова «не имеющий» означают одинокого, не имеющего родственников, «помраченный умом» значит не разумеющий дел подданных, «слепец» значит лишенный зрения и, наконец, слово «ребенок» выражает дитятю, не могущего еще ходить; что все сии выражения сочинены китайцами в порицание государя. Император, чрезвычайно разгневавшись, приказал Чжан-цзюня вывесть из палаты вниз, где сделал ему несколько сот ударов палками. Но Чжан-цзюнь не умер. После сего слуги императорские схватили нож, вонзили оный в уста и таким образом умертвили его, труп изрезали в мелкие куски. Император Си-цзун наградил за сие Сяо-ли лучшим поясом из кости носорога. В сей же день простил всех преступников, заключенных в темницах шанцзиньских. Император спрашивал вельможей: «Кто научил Чжан-цзюня написать такой указ?» Старший министр Цзун-сянь отвечал, что его научил Вань-янь-лян. Для императора сии слова были неприятны, и он, понизив Вань-янь-ляна, послал его во внешние провинции в должности сенатского прокурора. Вань-янь-лян, миновав Среднюю столицу, достиг городка Лян-сян, как император Си-цзун прислал к нему гонца и повелел возвратиться. Ваньянь-лян, не постигая причины возвращения, в большом страхе прибыл обратно. Император Си-цзун снова Вань-янь-ляна сделал чиновником пин-чжан-чжэн-ши. После сего Вань-янь-лян еще больше сделался боязлив и осторожен. Он с помощником старшего министра Тан-гуа-бянем{352}, младшим министром Бинь-дэ и чиновником да-ли-цин{353} по имени У-дай советовался об утверждении нового государя, лишивши престола настоящего императора. При сем Вань-янь-лян, считая себя старшим внуком императора Тай-цзу и надеясь, что непременно его утвердят на престоле, говорил им: «Если начнем великое дело, то кого сделаем императором?» Тан-гуа-бянь и Бинь-дэ сначала не думали возвести на престол Вань-янь-ляна, поэтому Тан-гуа-бянь отвечал, что есть младший брат Цзао-ван Чан-шень. Вань-янь-лян еще спросил: «Кто будет ему преемствовать?» «Преемствовать может Алань, сын Дэн-вана», – отвечал Тан-гуа-бянь. «Но Алань, – заметил Вань-янь-лян, – есть дальний родственник царский. Как он может сидеть на престоле?» «Князь! – сказал тогда Тан-гуа-бянь, – не намерены ли Вы сами утвердиться на престоле?» «В самом деле, – отвечал Вань-янь-лян, – оставив меня при такой крайности, кого утвердим?» После сего они утром и вечером делали тайные совещания. Вельможа Тэ-сы, усомнясь в Тан-гуа-бяне и его сообщниках, донес императрице Пэй-мань{354}, что Тан-гуа-бянь и его сообщники часто делают между собой тайные совещания. Императрица Пэй-мань пересказала сии слова императору Си-цзуну. Си-цзун сильно разгневался и, призвав Тан-гуа-бяня, говорил ему: «О каком деле ты советовался с Вань-янь-ляном и что хотите со мной сделать?» Он бил Тан-гуа-бяня палками. Вань-янь-лян, озлобясь за сие на Чан-шэна, Аланя и Тэ-сы{355}, начал с ними вражду. В сие время некто Сунь-цзинь в области Хэнаньской назвался младшим братом императорским Ань-ча-дай-ваном. Си-цзун, думая, что никто, кроме Чан-шэна и Сала, не называется царским братом, предположил, что непременно в сем участвует Чан-шэн. Он послал Тэ-сы допросить Чан-шэна, но подозрения оказались несправедливыми. Вань-янь-лян, зная сомнения императора в Чан-шэне решился при сем случае оклеветать его. Он говорил императору: «В Хэнани восстал Сунь-цзинь, и этому есть причина. Он не назывался другим именем, а назывался императорским младшим братом Да-ваном. У Вашего Величества младшие братья суть только Чан-шэн и Сала. Тэ-сы исследовал дело неверно, от сего оно оказалось несправедливым». Император Си-цзун поверил этому и, по совету Вань-янь-ляна, послал Тан-гуа-бяня и Сяо сделать допрос Тэ-сы. Тан-гуа-бянь с жестокостью делал допрос Тэ-сы, и Тэ-сы, будучи вынужден пытками, ложно объявил, что Чан-шэн точно виноват. Тогда император Си-цзун казнил Цзу-вана Чан-шэна и его младшего брата Сала, также Тэ-сы и Аланя. Таланя, младшего брата Аланя, император не хотел казнить. Но Вань-янь-лян говорил ему: «Если казнил старшего брата, то ужели оставишь младшего?» После сего и Талань был убит. Император Си-цзун почитал Вань-янь-ляна преданным себе, более и более возвышал его в должности и не понимал его обманов. В одиннадцатый месяц Си-цзун умертвил императрицу Пэй-мань и повелел ввести во дворец Самао – жену Цзу-вана Чан-шэна. После сего император, уехав на охоту, прислал с оной человека умертвить княгинь Дэ-фэй, Угулунь-ши, Цзя-гу-ши и Чжан-ши. В двенадцатый месяц Си-цзун, возвратясь с охоты, еще умертвил в своей спальне княгиню Пэй-мань-ши. Вань-янь-лян, зная, что все вельможи находятся в страхе, решился начать дело вместе с зятем императорским Тан-гуа-бянем, с находившимся при императоре Да-син-го и десятниками императорских телохранителей Пуса-хуту и Аличухо. В эту ночь Хуту и Аличухо были на страже внутри дворца. Они послали Лао-сэна для объяснения с Да-син-го. Во вторую смену стражи Да-син-го взял тайно печать императорскую, под предлогом царского повеления отворил ворота и призвал Тан-гуа-бяня и других. Вань-янь-лян, скрывши при себе меч, со своим зятем Тэ-сы последовал за Тан-гуа-бянем. Стража, охранявшая ворота, не подозревая Тан-гуа-бяня, как царского зятя, пропустила их. Уже по достижении ими внутренних покоев, телохранители императорские догадались о их намерении. Тогда Тан-гуа-бянь и другие извлекли мечи, готовы были начать убийства; почему никто не осмелился сопротивляться им. Хуту и Аличухо вошли в переднюю императора. Государь искал меча, который клался, по обыкновению, на кровати, но оный от Да-син-го заранее был спрятан в другое место. Хуту и Аличухо, войдя в спальню, закололи императора. За ними вошел Вань-янь-лян и начал рубить государя. Кровь лилась струями на лицо и одежду Вань-янь-ляна. Император скончался на 31 году от рождения; царствовал пятнадцать лет.

IV. ИМПЕРАТОР ВАНЬ-ЯНЬ-ЛЯН

1148 год

Первоначальное имя Вань-янь-ляна было Дигунай. Он был второй сын Ляо-вана Вабэня; имя его матери – Даши. Родился в шестое лето Тянь-фу императора Тай-цзу. В третий месяц девятого года Хуан-тун император Си-цзун сделал его чиновником тай-бао и повелел управлять тремя палатами. В двенадцатый месяц Вань-янь-лян умертвил императора Си-цзуна. Биндэ и его сообщники еще были в нерешительности, кого возвести на престол. Хуту сказал им: «Мы прежде согласились возвести чиновника пин-чжан-чжэн-ши. Теперь зачем снова входить в сомнение?» И Вань-янь-ляна возвели на трон, и все поклонились ему, желая долголетия. После сего, ложно объявив, будто бы император Си-цзун советовался об избрании императрицы, созвали главных вельмож и предали смерти Цао-го-вана Цзун-миня{356} и старшего министра Цзун-сяня. Узнавши о сем, старшая мать Вань-янь-ляна Ту-шань-ши и любимая жена Тай-цзу Сяо-ши в изумлении смотрели одна на другую. «Хотя император и нарушил законы, – говорили они, – но его вассал должен ли поступать таким образом?» За сим Ту-шань-ши явилась во дворец. Увидев Вань-янь-ляна она не сказала ему никакого приветствия, за что Вань-янь-лян весьма озлобился на нее. В этот же день Биндэ сделан старшим министром, а Тан-гуа-бянь – младшим; Удай сделан чиновником пин-чжан-чжэн-ши, Хуту – старшим чиновником (Цзо) фу-дянь-цзянь, Аличухо – младшим фу-дянь-цзянь{357}, Чжэнь – старшим полководцем{358}, а Дао-син-го – чиновником гуан-нин-инь{359}. Потом новый император повысил чинами двадцать особ, начав с визиря Уе. Он издал милостивый манифест и лета правления Хуан-тун переименовал в первое лето Тянь-дэ. Вань-янь-лян, призвав Сяо-ли и обвиняя его, говорил: «За какой проступок умертвил ты Чжан-цзюня? И за какие заслуги ты получил награду?» Сяо-ли был не в состоянии отвечать ему. «Для меня не трудно казнить тебя, – продолжал Вань-янь-Лян, – только служащие могут почесть меня мстящим за обиду». После сего он лишил Сяо-ля чинов и повелел ему возвратиться в свою деревню. Император Вань-янь-лян министров Биндэ, Тан-гуа-бяня, Удая и других, сообразуясь с их заслугами, одарил серебром, тканями, лошадьми и рогатым скотом. Затем в храме Тай-цзу повелел им дать клятву в верности. Вань-янь-лян своего отца Вабэня почтил по смерти титулом: Сянь-гу-хуи-дао-вэнь-чжао-у-ле-чжан-сяо-жуй-мин-хуан-ди{360}, в храме предков назвал его Дэ-цзун.

1149 год

Тянь-дэ второе лето. В первый месяц Вань-янь-лян свою старшую мать Ту-шань-ши и родную Даши{361} назвал императрицами (хуан-тай-хэу). Вань-янь-лян издал манифест, состоящий из семи статей, коими убеждал чиновников быть внимательными к должностям и иметь заботливость о земледелии, тщательно наблюдать награды и наказания, делать известными добрые качества людей низшего состояния, оказывать милости бедным, с бережливостью употреблять казенные имения и обращать внимание на способности нижних чинов. Отправил послов в царства Сун, Корейское и Ся с объяснением причин, по коим сверг с престола Си-цзуна и сам вступил на оный. Во второй месяц Вань-янь-лян своего сына Юань-шеу возвел в достоинство Чун-вана. Понизив по смерти прежнего императора Си-цзуна, назвал его Дун-хунь-ваном{362}. Вельможи почтили Вань-янь-ляна титулом: Фа-тянь-ин-юнь Жуй-у-сюань-вэнь да-мин-шень-сяо хуан-дн (подражающий Небу и получивший предопределение, искусный полководец, славный ученый, премудрый, совершенный и сынопочтительный император), о чем обнародовано указом. Вань-янь-лян еще при Си-цзуне, зная знаменитость и силу потомков императора Тай-цзуна, внутренне боялся их. В сие время, условясь с Сяо-юй{363} погубить их, он пригласил через посланного седьмого сына Тай-цзуна Цзун-бэня и других играть в мяч. Сам Вань-янь-лян вышел на верхний этаж терема, а внизу оного приказал скрыться Тэ-сы и других. За сим, как скоро прибыл Цзун-бэнь, Цзун-мэй[254]254
  Цзун-мэй был девятый сын Тай-цзуна.


[Закрыть] и Тан-гуа-бянь, то были схвачены и преданы смерти. Вань-янь-лян, опасаясь, что между подданными может произойти сомнение по причине несправедливого убийства Цзун-бэня и других царских родственников и первостепенных вельмож, вторично советовался с Сяо-юй, и по взаимному согласию заставили Сяо-юй, друга Цзун-бэня, донести, что Цзун-бэнь, Цзун-мэй и Тан-гуа-бянь составили заговор. Под тем же предлогом он казнил после сего министра Биндэ, главного управляющего Восточной столицы Цзун-и, главнокомандующего Северной столицы Бянь-янь, более семидесяти потомков императора Тай-цзуна, с лишком тридцать человек из потомков Нимаха и более пятидесяти человек из царского поколения – всех более ста пятидесяти человек. Вань-янь-лян еще питал ненависть к потомкам Шэе, меньшего брата императора Тай-цзуна, по причине их силы и знаменитости. Итак, он вознамерился истребить первостепенных вельмож из сего дома и тайно условился в сем с Табуе{364}. В это время главнокомандующий столицы Бянь-цзин, царский родственник Салихэ был во вражде с Табуе. Табуе заставил Яо-шэ донести,[255]255
  По кит. тексту: Яо-шэ самовольно донес о сем, а не по наущению Табуе.


[Закрыть] что он поднял письмо, писанное Салихэ к своему сыну Цзун-ань, которое сей последний выронил за дворцовыми воротами. В этом письме описывался изменнический заговор, составленный вместе с Цзун-и, сыном Шэе и Мулле. На основании сих слов Вань-янь-лян предписал палате исследовать дело. Цзун-ань, не сознаваясь, говорил при допросе: «Если бы в самом деле такое письмо прислал ко мне отец, тогда я скрыл бы его под кожею моего тела и, при всем том, боялся бы, чтобы его не обнаружить. Возможно ли, чтобы я бросил его за ворота?» Судьи подвергали его жестоким пыткам, но Цзун-ань нимало не изменил своего мнения. После сего подвергли пыткам Сао-ху. Его поставили на раскаленные угли, и Сао-ху, не могши вытерпеть, ложно признал донос справедливым. Наконец, стали пытать Цзун-и, сына Шэе. Цзун-и равно был не в силах вынести пыток и ложно сознался в действительности дела. «Мы знаем, – говорил он, – что нам не будет помилования: пусть же скорее умертвят, чем по-пустому заставлять себя тиранить». Но Цзун-ань говорил: «Ныне, хотя дело и остается неясным, но ужели наша повинность останется неизвестною и за гробом? До конца жизни не приму на себя клеветы». Он умер, не сознавшись виновным. Для умерщвления Салихэ в Бянь-цзин был отправлен Силухунь. Весь род Салихэ, любимая княгиня Тай-цзу Сао-ши, Мулие, потомки князя вэйского Вадая, Хулицзя и Хао-сиу-ши[256]256
  В Ле-чжуань сказано: шань-сиу-ши, т.е. «любитель блеснуть наружностью». В Бэнь-цзн вместо шанъ употреблено хао, которое значит «любить». Следовательно, в маньчжурском переводе хао-сиу-ши по ошибке принято за фамилию. Посему потомок князя вэйского был один Хулицзя, которого Хайлинь казнил за его страсть к щегольству, потому что он не был оклеветан от Яо-шэ.


[Закрыть] и все потомки младшего брата Тай-цзуна Шэе были преданы смерти. В двенадцатый месяц члены астрономического приказа доносили о явлении облаков, предзнаменующих счастье. Император сказал на сие: «В соответствие каких добродетелей, во мне замеченных, вы известите о сем явлении? Отселе не доносить мне о счастливых предзнаменованиях. Напротив, если примете худой признак, вы для моей предосторожности попеременно обязаны доносить о сем».

1150 год

Третье лето Тянь-дэ. Вань-янь-лян учредил высшее казенное училище Го-цзы-цзянь. В тот же день, призвав прокурора{365} Чжао-цзы-фу и других, сказал: «Господа! В докладах вы весьма часто следуете пристрастию, я не слышу, чтобы вы когда-либо обнаруживали недостатки других. Это мне весьма неприятно. С сего времени вы непременно должны доносить мне о чиновниках, не следующих законам, не опасайтесь их важности и силы». Когда Вань-янь-лян отъезжал на облаву, его сопровождали за город министры и нижние чины. При расставании с ними император, остановив коня, в наставление сказал: «Господа! Употребляя вас в должности, я не щажу ни высоких достоинств, ни большого жалования; теперь слышу, что накопилось весьма много дел. Не от того ли происходит сие, что мы, заботясь о собственном покое, не думаем о делах народа. Теперь я буду обращать особенное внимание на заботливость и беспечность вашу и по ним чинить награды и наказания, почему каждый из вас должен стараться о своих обязанностях». Во второй месяц Вань-янь-лян сказал своим приближенным: «Вчера, в день рождения наследника, императрица прислала мне одну весьма редкую вещь. Прошу вас, господа, осмотреть ее». Он вынул из желтого мешочка картину, изображающую земледельческие работы. «Сей подарок, – продолжал Хай-линь, – императрица доставила с тем намерением, чтобы наследник, родясь в чертогах, не мог не знать тех трудов, кои переносит народ при возделывании полей. За это я весьма ее одобряю». В четвертый месяц Вань-янь-лян объявил указом, что он переселяется в Янь-цзин. Чиновники, от коих зависели распоряжения по сему предмету, составили план дворца яньцзиньского, избрав день для заложения оного и место, соответственно началам Инь и Янь{366} и пяти стихиям, представили на утверждение императора. Император, рассмотрев их представление, сказал: "Благоденствие и несчастье царственного дома зависят от добродетелей, а не от места. Императоры Цзе и Чжэу{367}[257]257
  Цзе был императором династии Ся; Чжэу был императором династии Инь. Они оба потеряли царства.


[Закрыть] избирали для своих резиденций места счастливые, но какие приобрели от сего выгоды? Избрали ль места государя Яо и Шунь?" В пятый месяц придворные члены убедительно просили императора увеличить комплект жен во дворце для большего размножения потомков. Вань-янь-лян приказал Ту–шань-чженю сказать им следующее: «Из жен умерщвленных прежде заговорщиков весьма многие близки по родству со мною. Я согласен принять их». Сяо-юй отклонял от сего Вань-янь-ляна. «Недавно казнены потомки из царского поколения, – говорил Сяо-юй, – отчего внутри и вне столицы весьма много неблагопристойных толков. После сего следует ли поступать таким образом?» Но император не слышал его, и жена Ши-лу-го, сына Цзун-бэня, жены сыновей Цзун-гу – Хулила и Хушида, жена Фулиханя, младшего сына брата Биндэ, взяты были во дворец. В сем году помер императорский сын Чун-ван Юань-шэу.

1151 год

Тянь-дэ четвертое лето. Во второй месяц Вань-янь-лян сделал наследником престола своего сына Гуан-ина, о чем обнародовано указом внутри и вне столицы. Вань-янь-лян был некогда в любовной связи с Тан-гуа Дин-гэ, женой Удая, о чем знала ее служанка Гуй-дэ. В настоящее время через сию служанку он сделал Дин-гэ следующее предложение: «Издревле государи имели по две императрицы. Можешь ли ты убить своего мужа и быть моею?» Тан-гуа Дин-гэ на сие ему отвечала: «Для меня постыдны и предосудительны поступки молодости, тем паче ныне, когда пришли в возраст мои дети, могу ли решиться на подобное дело?» Вань-янь-лян, по получении этого ответа, снова послал сказать Дин-гэ: «Если ты не решишься умертвить своего мужа, то я истреблю весь ваш дом». Тан-гуа Дин-гэ пришла в большой страх и в свое оправдание говорила: «Мой сын Удабу находится постоянно при своем отце, почему нет возможности умертвить его». Вань-янь-лян отослал Удабу на службу, сделав его чиновником фу-бао-ди-хэу{368}. Итак, – сказала после сего Тан-гуа Дин-гэ, – дела остановить невозможно". И во время охмеления своего мужа Удая, приказала Го-вэнь и Го-лу удавить его. Вань-янь-лян, услышав о смерти Удая, притворился весьма опечаленным, но по совершении похорон он взял Тан-гуа Дин-гэ и сделал побочной женой. Тан-гуа Дин-гэ при жизни своего мужа Удая питала склонность к слуге Янь-ци-эр; она подарила ему в то время одежду. Спустя долгое время по взятии во дворец, Вань-янь-лян отдалился от нее, и в ней вновь возродилась страсть к Янь-ци-эр. Через трех монахинь, имевших вход во дворец, она потребовала от Янь-ци-эр данную ему одежду. Янь-ци-эр понял ее мысль и насмешливо отвечал присланным: «Княгиня, сделавшись богатою и знаменитою, забывает меня!» После сего Тан-гуа Дин-гэ решилась, употребив хитрость, ввести во дворец Янь-ци-эра. Опасаясь, чтобы стража, находящаяся при вратах, не открыла его, Дин-гэ сложила в ящик грязное белье и приказала слугам отправиться с оным за Янь-ци-эром. Стража открыла ящик и пересмотрела в нем белье. Дин-гэ, по узнании о сем, послала человека сказать бывшим на страже следующее: «Я жена царская, по какому праву вы осматриваете мою одежду? Я донесу на вас императору». Находившиеся на страже пришли в большой страх и, называя свой поступок достойным смерти, обещались впредь не делать сего. Посланные за Янь-ци-эром, посадили его в ящик и, когда в оном несли его во дворец, стража не осмелилась сделать осмотра. Янь-ци-эр по входе во дворец нарядился в женское платье и более десяти дней оставался в оном между прислужницами. Но, наконец, узнала о сем Гуй-гэ и донесла о сем императору. Император чрезвычайно был раздражен и приказал казнить Тан-гуа Дин-гэ, трех монахинь и Янь-ци-эра. Гуй-гэ пожалована была за сие титулом Синь-го Фу-шэнь.

В сие время Улу, внук Тай-цзу, находился в Шань-дуне в должности чжи-ань-фу{369}. Вань-янь-лян, услышав о необыкновенной красоте его жены Улинь-даши, потребовал ее к себе. Улинь-даши рассуждала сама с собой: «Если умереть здесь, то Вань-янь-лян непременно казнит моего мужа, но когда, согласясь на его требование, я отправлюсь и умертвлю себя на дороге, тогда мой муж останется безопасен». «Князь! – сказала она, обратясь к своему мужу. – Я буду помнить себя и не посрамлю своего супруга». Потом, призвав управителя княжеского дворца, говорила ему: "Тебя любит князь, как родного, молись за меня Духу Дун-ио{370}; клянусь Небом и Землею, что я не забуду князя". Наконец, она собрала всех слуг и говорила им: «Я с малолетства считалась супругой князя и не отступала от своих обязанностей. Беспорядки в семействах часто происходят от злословий и клевет, коими злые рабы раздражают своего господина. Вы все издавна служите князю, помните его прежние милости и не будьте неблагодарны. Нарушившего мои увещания я буду видеть и после смерти». При сих словах все заплакали. Улинь-даши отправилась из Чжи-нань-фу. Сопровождавшие княгиню знали, что она решилась до свидания с Вань-янь-ляном умереть, и строго смотрели за нею до города Лян-сян. Здесь сопровождавшие ее показали небольшую беспечность, и княгиня, воспользовавшись сим случаем, умертвила сама себя.

1152 год

Пятое лето Тянь-дэ. В первый месяц Вань-янь-лян, пристрастясь к охоте, не занимался государственными делами. Во второй месяц Вань-янь-лян решился навсегда перенести резиденцию из Шан-цзина{371} (Средней столицы) в другое место. Второй сын Мэолянху по имени Андахай, отклоняя его, говорил: «Бросать место, в коем предки сделались царями, и переселяться на другое неприлично». Вань-янь-ляну не понравились его слова, почему и оставил Андахая в Шан-цзине. Он переехал в Янь-цзин и здесь в первый раз завел вещи, употребляемые в церемониалах. Император сам избирал для своего сераля девиц из домов почетных граждан и более ста тридцати ввел в свои чертоги. Лета правления Тянь-дэ переименовал в первое лето Чжэнь-юань. Янь-цзин сделал Средней столицей, всю область оной назвал губернией Да-син-фу; Бянь-цзин назвал Южной столицей, а Среднюю столицу (Шан-цзин) – Северной. В четвертый месяц скончалась родная мать Вань-янь-ляна – императрица Да-ши. В десятый месяц император, в бытность свою на охоте в Лян-сян, духа кумирни (находящейся на холме) Ляо-ши-ган почтил титулом Лин-ин-ван. До вступления своего на престол Вань-янь-лян, проезжая однажды мимо кумирни{372}, взял гадательные кости и, молясь духу кумирни, сказал: "Если мне суждено иметь небесное предопределение,[258]258
  То есть, если суждено быть императором.


[Закрыть] то в свидетельство сего пусть выпадет счастливый знак". Он бросил кости, и выпал счастливый жребий. Затем снова, молясь духу, говорили: «Когда случиться по твоему показанию, то буду чествовать, Если же случится напротив, то я разорю твой храм». После сих слов он еще сделал гадание костями, и снова выпал счастливый знак. Поэтому в настоящее время он почтил именем сей храм.

1153 год

Чжэнь-юань второе лето. В первый месяц старший министр Сяо-юй, главнокомандующий в Чжэнь-днн Фан-цзя, прокурор{373} Сяо-чжао-чжэ и дивизионный командир в Бо-чжэу{374}[259]259
  Бо-чжэу подведомственна Дун-нин-фу и находилась в Шаньдунской области.


[Закрыть] Яо-шэ составили заговор против государя. Вань-янь-лян, будучи предупрежден в этом, всех их казнил. В одиннадцатый месяц Вань-янь-лян позволил вход во дворец девицам из своего роду, помещая их при своих женах; по всем залам он приказал разостлать ковры и, раздевши донага всех жен, забавляясь, бегал за ними.

1154 год

Третье лето Чжэнь-юань. В четвертый месяц в продолжении семнадцати дней был туман, и не светило солнце. В девятый месяц Вань-янь-лян говорил к министрам и их помощникам: «Дела государя надлежит всячески хранить в тайне. Вчерашнего числа, еще до последования моего указа Чжан-чжун-фу и Чжан-цин уже знали о пожаловании им наследственных достоинств. Эти дела от вас делаются известными. Если во второй раз кто-либо из вас поступит подобным образом, непременно будет казнен». Вань-янь-лян отправил министра Пуса Шигуна и генерала Хубала в Шан-цзин за гробами Тай-цзу и Тай-цзуна и за своей старшей матерью – императрицей Ту-шань. По прибытии их обратно, император сам выехал навстречу (в Ша-лю-хэ{375} ). Он поставил своих приближенных по сторонам с пучками прутьев и, сделав коленопреклонение перед императрицею, сказал: «Твой сын, забыв сыновнюю любовь, долго не имел попечения о тебе, за сие накажи его сими прутьями». Императрица подняла его и сказала: «Если простой народ любит своих детей за умение их управлять домами, кольми паче, не должна ли я любить моего сына, способного управлять империей?».[260]260
  В маньчжурском варианте переведено так: «Твой сын преступил права природы и нарушил законы человеколюбия. Накажи его семи прутьями... Дети простолюдинов уничтожают свои дома и, при всем том, отец и мать любят их; кольми паче, не должна ли я любить своего сына?» Но маньчжурский перевод неточен. Китайские слова кэ-цзя переведены неправильно: «разрушают дома» (бобо ефулэмби). В объяснении на и-цзин, из коего взяты сии слова, говорится, что они значат: «в состоянии управлять домом» (бой-хонь-бо чжафаци омби).


[Закрыть]{376} Она гневно закричала на державших розги, чтобы они удалились.

После сего Вань-янь-лян занялся охотой, а убитую из своих рук лань принес в жертву двум дедам. Потом отправился в путь. По прибытии в столицу, фобы двух предков зарыли в горе Да-фань-шань{377}.[261]261
  Да-фань-шань подведомственна Шунь-тянь-фу.


[Закрыть]

1155 год

Чжэнь-юань четвертое лето. В первый месяц министры и все вельможи поднесли Вань-янь-ляну титул Шэн-вэнь шень-у хуанди (премудрый и воинственный). Лета правления переименовали в первое лето Чжен-лун, и обнародовано прощение. В шестой месяц помер Чжао-цинь-чжун. В восьмой месяц Вань-янь-лян отправил в Шан-цзин своего родственника Уду для вывоза костей десяти прадедов, следовавших с Сянь-пу. Он погреб их в горе Да-фань-шань.

1156 год

Второе лето Чжен-лун. Во второй месяц Вань-янь-лян, уничтожая княжеские достоинства, пожалованные прежде, отобрал данные на оные грамоты. Из находившихся в живых понижал, держась порядка, князей первой и второй степени; из умерших понижал первостепенных. Назначив срок, повелел во всех бумагах, казенных и частных, замарать значащиеся степени княжеские и уничтожить все памятники с надписями, находившиеся на могилах умерших.[262]262
  По кит. тексту: «Вань-янь-лян, уничтожая княжеские достоинства, жалованные прежде, повелел составить особенный Комитет для отобрания грамот на сии достоинства как от оставшихся в живых, так и от умерших. Держась порядка, он из находившихся в живых понизил князей первой и второй степеней, а из умерших – князей первостепенных».


[Закрыть] В десятый месяц Вань-янь-лян предписал разрушить старый дворец в Хой-нин-фу, дома вельможей и монастырь Чу-цин-сы, выровнять места, на коих находились сии здания, и обратить их в пахотные поля. В сей же месяц начата выливка медной монеты.

1157 год

Чжен-лун третье лето. В первый месяц заболел третий сын Вань-янь-ляна, Синь-сы Абу. Лечивший его президент врачебной управы Се-ю-чжен и доктор Ань-цзун-и не имели успеха: Синь-сы Абу помер. На другой день по смерти, он наименовал Су-ваном. Вань-янь-лян в сильном негодовании за смерть своего сына казнил Се-ю-чжена, доктора Ань-чжун-и и кормилицу, а дядьку бил палками и лишил чинов. В сие время чиновник цзянь-и-дай-фу по имени Ян-бо-сюн был по очереди во дворце и в разговорах со своими сослуживцами говорил: «Причина смерти Су-вана есть его воспитание вне дворца. На стороне, сколько бы ни старались о воспитании вверенного дитяти, но попечительность других никак не сравнится с заботливостью отца и матери. И существовал ли такой обычай при дворе прежде?» Его слова были пересказаны императору. Вань-янь-лян сильно разгневался и, призвав Ян-бо-сюна, сказал ему: "Ты – вассал, можешь ли осуждать государя за государственные постановления,[263]263
  По кит. тексту: «...можешь ли дела государя называть обыкновениями».


[Закрыть] и следует ли тебе судить о делах, случающихся внутри дворца? Когда я бываю болен, не выхожу в тронную, и вельможи не могут делать без меня поклонения.[264]264
  По кит. тексту: «Когда я по болезни не являюсь в тронную, вельможи лишаются возможности сделать мне поклонение».


[Закрыть] При всем том, все дела представляют мне на рассмотрение в моем кабинете. Если дело касается смертного преступления, то, не делая окончательного решения оному, виновного повелеваю заключить в темницу и на время остановить казнь. Что касается до выдачи предписаний чиновникам, отрешаемым от мест и определяемым к оным, то при сем, хотя и происходит замедление, но может ли быть от сего какая-либо польза или вред? Справедливо, что в свободное время для своего развлечения я всегда слушаю звуки арф и свирелей. Между тем, в Книге правления (Шу-цзин) сказано, что без меры предающиеся сладострастию и звериной ловле, наклонные к пьянству, страстно любящие музыку, занимающиеся постройкою высоких чертогов и украшающие внутренности оных – подобных качеств государи губят свое царство.[265]265
  См. Шу-цзин, статья У-цзы чжи-гэ.


[Закрыть] Но сие сказано в предосторожность государям, кои, забывши о своем царстве, совершенно предаются сим страстям. Что же касается до меня, то хотя я и повелеваю греметь музыке, потрясающей небо и землю, но мой министр осмелится ли по своему произволу дать кому-либо должность? Мой чиновник дерзнет ли взять подкуп, и кто смеет судить обо мне заочно? Ты как адвокат царский{378},[266]266
  Цзянь-гуань – чиновник, который обязан представлять императору его ошибки и отклонять от оных.


[Закрыть] если имеешь о чем говорить, должен говорить прямо. Если твоим словам не последую, вина вменяется мне. Зачем же говорить о мне заочно?" «Государь свят и премудр, – отвечал Ян-бо-сюн, – и никто не имеет права тайно говорить о нем. Безрассудный вассал за свои преступные речи заслуживает все роды смерти. Но он дерзает умолять Ваше Величество о помиловании». После сего Вань-янь-лян сказал: «Сначала я был намерен казнить тебя, теперь повелеваю дать двести ударов палками». Он сделал ему сорок ударов и, вспомнив его прежнюю дружбу, приказал освободить. В седьмой месяц Вань-янь-лян своего сына Гуан-яна возвел в достоинство Тэн-вана. В девятый месяц Тэн-ван Гуан-ян помер.

1158 год

Четвертое лето Чжен-лун. Во второй месяц Вань-янь-лян приказал исправить крепость Средней столицы, а генералу Сюй-вэнь поручил в Тун-чжэу снарядить военные суда. Он решился начать войну с царством Сун и предписал главнокомандующим областями набирать войска из поселений по всем губерниям, внося в списки всех, имеющих не менее двадцати и не более пятидесяти лет от роду, хотя б родители были преклонных лет и имели нескольких сыновей, не соглашаться и тогда оставлять при них одного{379}.[267]267
  В подлиннике, должно быть, ошибка: вместо цин-ляо-дин-до следовало написать цинь-лао-дин-дань-те, т.е. престарелые родители, имеющие одного сына. Сия фраза, известная всем китайцам, взята из законов, по коим престарелые родители, если они имеют одного сына, удерживают его при себе во время войны и в случае преступления, за которое он заслуживает ссылку. Государь, нарушающий сей закон даже в необходимости, почитается беззаконннком.


[Закрыть] Кроме того, разослать особых чиновников для освидетельствования в квартирах главнокомандующих по губерниям заготавливаемого военного оружия. В сие время в Южной столице (Бянь-цзин) строился дворец; поправляли Северную столицу и по всем областям приготовляли военное оружие. Требовавшиеся для сего материалы были взымаемы с народа, от чего цены на оные возвышались до чрезмерности.[268]268
  По кит. тексту: «...каждое перо для стрелы длиною в один аршин (кит. 4 вершка), стоило тысячи копеек (цянь)».


[Закрыть] Крестьяне были доведены до крайности. Они убивали коров и отдавали кожи и жилы на тетиву для луков, были убиваемы даже свиньи, собаки и степные птицы. Президент врачебной управы Ци-цзай решился отклонить императора от его намерения, но не находил случая явиться к нему. В это время заболела княгиня Юань-фэй, и Ци-цзай был призван для освидетельствования ее болезни. Ци-цзай, явясь к императору, представил ему увещательный доклад следующего содержания: "Наши предки, твердо держась законов политики, вели брань с нарушителями сих законов и менее, нежели в десять лет, истребили царство Дайляосское и усмирили царство Сунское. В то время был Тай-цзу и Тай-цзун – мудрые и сильные государи, а их вельможи Няньмухо и Моулянхо были искусные и храбрые полководцы. Но и они не могли соединить империи, места Цзян-хуайские{380} и Башу[269]269
  Башу есть Сычуань.


[Закрыть] оставили во владении сунцев. Теперь, напротив, нет ни умных вельмож, ни храбрых полководцев, могущих сравниться с древними и, сверх того, нам неприлично без причины объявлять войну сунцам. При сем надлежит также взять во внимание то, что с исправлением Средней столицы и постройкой столицы Южной, с заготавливанием военного оружия и набором войска увеличены казенные работы и налоги. Народ, обремененный податями и службами, изъявляет ропот. Итак, предприятие Вашего Величества невозможно по неудобоисполнимости. Равным образом явления в природе не соответствуют предприятию. Течение звезд неблагоприятное: в Ян-чжэу[270]270
  Ян-чжэу, в коем был убит Вань-янь-лян, принадлежал сунцам. Китайские астрологи, считая действия людей и их существование зависимыми от природы, бунты и поражения приписывали влиянию воздуха. Поэтому перед началом войны определяли по течению звезд место, где должен находиться воздух, производящий армии вред, – воздух бедствия.


[Закрыть] оказывается зловредный дух, производящий бедствия в войске, и не явилась еще планета Венера (тай-бао). Армия, отправившаяся на войну прежде её явления, непременно потерпит поражение. Притом, по причине испарения вод, морское войско не может продолжать своего плавания безостановочно, а в местах Цзян-ху{381} находится множество ручьев и ключей, почему конница не в состоянии преследовать неприятеля.[271]271
  По кит. тексту: «...а на островах Цзян-ху не может гнать неприятеля конница».


[Закрыть] Сие составляет местные невыгоды войны". Вань-янь-лян прочитал доклад и, в сильном гневе от резкости выражений оного, приказал Ци-цзая казнить на главной улице, а его дом конфисковать. В империи все жалели о кончине Ци-Цзая.