сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 53 страниц)
Едва сдерживая жгучую ненависть, готовую пролиться на виновных в побеге мусорщицы, Рен шел по коридорам, понимая, что может попасть к проклятой пропасти слишком поздно. Рэй была готова сделать шаг, последний шаг навстречу своей судьбе, прямиком в бездну… И этого нельзя допустить.
Из последних сил Кайло убеждал себя, что он пытается спасти ее из-за карты, из-за приказа Сноука, ради того, чтобы сохранить ценного пленника. Однако назойливо, буквально вынимая душу, внутри что-то свербило, пытаясь донести жестокую правду.
Если она умрет, весь остаток жизни ты будешь думать, как спасти ее. Каждую ночь ты будешь оказываться над той проклятой пропастью, пытаясь понять, как можно было бы повернуть все иначе… И это будет сводить с ума, лишая сна.
Сжимая пальцы в кулаки, стараясь прогнать прочь смертельно опасную ненависть, гуляющую по телу он решительно шагал по коридорам, стараясь не думать о том, как они упустили проклятую девчонку из медицинского отсека. Ответ был и так известен – наивные лентяи понадеялись на неплохую дозу снотворного в капельнице, действие которого, кстати, Рэй успешно переборола. Но это еще полбеды. Несмотря на то, что в палате не было камер, они не оставили ни одного штурмовика у двери, окончательно открывая ей путь к свободе… Наивные ущербные солдаты, которым сон дороже дела. Солдаты, которые должны быть уничтожены. Но потом.
Сила, окутывающая практически осязаемом ореолом вела, подсказывая путь. Прошло всего несколько минут с момента пробуждения, и вот он уже здесь, у цели.
Рен замер, оглядывая огромный, практически бесконечный зал. Как девчонка умудрилась залезть в осциллятор? Как умудрилась войти туда, где, как показало то видение, он уничтожил Хана Соло?
Что-то подсказывало, что это не простое место. Если не смерть контрабандиста, то что-то другое, столь же важное, сегодня должно случиться здесь… И от одной мысли о том, что может произойти, по мышцам прокатывалась нервная дрожь.
Хорошо, если девчонка просто умрет. Да, он будет мучиться, но не так долго и не с такой болью, как в том случае, если она выживет. При этом исходе событий каждый день превратится в пытку. Казалось, он просто разрывается надвое. Одна часть души боялась, что яд распространится дальше, а другая… Другая просто не могла бросить Рэй одну.
В лицо ударил холодный жесткий ветер, заставляя вспомнить о том, что маска осталась в спальне. В один момент Рен почувствовал себя беззащитным и никчемным. Не было больше того, что скрадывало все эмоции, не было того, что могло обмануть, создать нужную иллюзию Силы и мощи. Будто обнаженный, он приближался к ключевому повороту собственной жизни.
В темноте, освещенной редкими холодными огоньками синеватых ламп, на узком, издали кажущемся почти призрачном мосту замерла тоненькая фигурка. Опустив голову, всматриваясь в бездну под своими ногами, Рэй стояла, будто окаменевшая статуя. Длинные, по пояс, волосы, развевались под порывами ветра, пытаясь заставить ее отступить, уйти прочь… Но Рэй не делала ни единого шага назад, даже не обращая внимания на металлические звуки, что, будто похоронный набат, звучали в темноте, с каждой секундой становясь все громче. Она не боялась ни их, ни того, что ее ждало на дне бездны.
Короткий шаг к краю мостика. Ближе, еще ближе к неизбежной смерти.
Серебряная пелена манила, будто оазис, обещая радость и успокоение. Как измученный жаждой путник посреди пустыни, без единой капли воды, она смотрела вниз, понимая, что может избавиться от всего того, что давило на нее, уничтожая каждую клеточку тела.
Сделай же еще шаг. Сделай, и ты полетишь, превращаясь в огромную прекрасную птицу. Ты избавишься от боли, избавишься от всего того, что мучает душу последние дни. Не будет больше Силы, подкидывающей видение за видением, не будет больше ничего из того, чего ты так боишься. Другая, обновленная Рэй не успеет поднять головы, не успеет вырасти в сильную прекрасную воительницу… Давай же.
Очередной порыв ветра, треплющий волосы, новое дуновение холода, прогоняющего по спине дрожь, пытающегося подтолкнуть к последнему шагу в пустоту.
- Ты поймешь, что ошиблась, когда будет слишком поздно, - гулко пронеслось где-то сзади, создавая огромное, однако неуловимое эхо. – Первую секунду полета ты будешь счастлива… А потом пожалеешь, но уже ничего нельзя будет вернуть.
От холодного, отдающего ледяным пламенем голоса, по коже пронеслись короткие мурашки, заставляя каждую клеточку тела вздрогнуть от неожиданности. Даже не поворачиваясь, Рэй знала, кто стоит сзади… И не хотела, чтобы он видел ее слабость, наблюдал ее слезы.
Все так же не отрывая взгляда от пропасти, она стояла, взвешивая все за и против. Ощущая, как окончательно погибает какая-то часть собственной души, мучительно разрываемая на осколки. Слезы безостановочно текли по щекам, заставляя плечи вздрагивать в такт очередному всхлипу.
- Полет будет очень длинным, - продолжал гнуть свою линию Рен. – И самое ужасное - осознать свою ошибку, когда уже ничего нельзя вернуть.
Молча, по шажочку, Кайло приближался, не спуская взгляда с полупрозрачной фигуры, замершей над пропастью, приближался, будто зверь, преследующий свою жертву. С каждым шагом Рен пытался создавать иллюзию, что вовсе не хочет ее спасать, оттаскивать от смертельно опасного края... Стоит ей заметить это, как девчонка тут же сиганет вниз.
Он прекрасно понимал, что она сейчас испытывает. Просто потому, что еще несколько минут назад, во сне, стоял здесь сам, делая последний шаг в объятия пустоты.
Не отдавая отчета в собственных действиях, он наплевал на штурмовиков, которые упустили ценного пленника, наплевал на то, что сам желал ей смерти… И сейчас молча, едва заметно двигался вперед, осознавая, что ничего не может сделать. Захват Силы здесь не поможет – один порыв ветра, и девчонку просто сдует в пропасть.
Бесконечным облаком от Рэй исходила боль, которую нельзя было унять, нельзя уничтожить. Она и вправду чувствовала, что готова отправиться в объятия вечности, кинуться вниз. Если он не вмешается, она сделает этот шаг, как несколько минут назад сделала его в том проклятом видении.
Сейчас все существо молило вернуться к себе в отсек, оставить ее одну, а потом просто наслаждаться, чувствуя, как все проблемы уходят прочь. Рен знал: если сейчас он не уйдет, не бросит ее здесь, то это будет его последний осмысленный шаг к точке невозврата. То, от чего нельзя будет вернуться к прошлому. Чувства Финна, смешавшись с собственными, с каждой секундой обретали все больше власти. Будто тонна непомерного груза, они давили на плечи, заставляя пригибаться к земле.
Просто уйди. Просто дай ей умереть.
Будто в протест, не подчиняясь воле разума, ноги сами собой сделали еще один шаг, вступая на узкую поверхность мостика. Ветер ударил по лицу мокрой тряпкой, обжигая кожу, и Кайло невольно задумался, как Рэй, стоящая здесь уже как минимум несколько минут, еще не дрожит от холода. В отличие от него, она была даже не одета… Сбежала из медицинского отсека, в чем была – тоненькой маечке и легких штанах.
- Ты не понимаешь, - хрипло выплюнула она, отрывая взгляд красных, отсвечивающих безумием глаз от пропасти и переводя его на Рена. – Не понимаешь… Ты никогда не испытывал боли от потери, никогда не чувствовал, как умирает часть твоей души.
Кайло замер, останавливаясь на полпути, скрывая от нее, насколько он уже близок... Один неосторожный шаг – и, чтобы избежать спасения, Рэй прыгнет вниз. Нужно просто слушать, просто отвечать, говорить. Пока в воздухе текут слова, еще есть надежда. Стоит воцариться тишине - все будет кончено… Он не мог, просто не мог этого допустить.
- Какая-то часть меня мучительно умирает, сгорает, плавится в жестоком, холодном огне. Я не могу ее вернуть. Я потеряла все, за что держалась... Мне незачем жить, не для чего! – По щекам вновь потекли слезы, мгновенно остужаемые холодным ветром.
Выкрикивая жестокие роковые слова, она смотрела ему прямо в глаза, будто пытаясь передать свою боль… Пытаясь поделиться ей, найти помощь или поддержку. Сейчас, находясь на грани смерти, Рэй была готова рассказать о своей боли любому. Даже Рен больше не был для нее врагом, не был монстром, которого нужно опасаться и, по возможности, уничтожить… Не был, но только пока, пока не подошел настолько близко, чтобы спасти и оттащить прочь от влекущей в свои лапы бездны.
Безостановочными ручьями слезы текли по лицу, и мусорщица не стеснялась этого явного проявления слабости: она просто не чувствовала этих теплых соленых капелек, как не чувствовала льда, витающего так близко, не чувствовала мощных, ни с чем не сравнимых порывов ветра… Внутри гнездилась лишь боль, дикая, пожирающая все сознание молекулу за молекулой, расщепляя его на крохотные осколки безумия.
Сглатывая очередную порцию слез, сжимая пальцы в кулаки, она со странной неестественной надеждой, всматривалась в лицо Рена, пытаясь найти в нем хоть какое-то отражение эмоций. Замерев на пороге смерти, она неосознанно искала в нем сочувствия или помощи… Но не находила их.
- Ты не понимаешь… И не поймешь, - едва слышно прошептала Рэй, вновь вглядываясь в пустоту под ногами. – Ты никогда не чувствовал себя ничтожеством, на которое смотрят с презрением, как на насекомого. Никогда не чувствовал боли, никогда не был брошен собственными родителями. Никогда не жил, как... как последнее ничтожество, едва выкраивая на паек.
Кайло отшатнулся, как от удара. Внутри полыхнуло жесткой ненавистью, смешанной с болью, стремящейся вырваться наружу, разрывая далекий уголок сознания, свой дом, на крохотные осколки…
Рэй ужасно ошибалась, если считала, что он не силах понять того, что сейчас разрывало ее на части. Девчонка не знала, что он пережил, не знала, что когда-то давно он точно так же стоял на краю, взирая на море, простертое далеко внизу. Тогда от смерти его тоже отделял лишь шаг.
… Странный, глупый шорох наивного моря слышался далеко-далеко вдали. До боли выворачивая пальцы, Бен стоял на вершине скалы, всматриваясь в пену волн, бушующих где-то внизу, туда, где белые барашки рисовали добрые, полные безоблачного счастья и позитива картинки.
Он монстр. Все эти годы они были правы, считая его тем, кем он был всегда. Тьма всегда была его второй сущностью, Тьма окутывала каждую клеточку тела, заставляя терять концентрацию и запираться внутри себя самого.
Сила пробуждалась. Темная Сторона влекла, звала своего сына, приглашая его присоединиться к тому, что называла своей армией…
То, что прошло, невозможно вернуть. Остался лишь ветер, треплющий черные, цвета воронова крыла, кудри, и боль, которая уничтожала каждую клеточку тела, рождая абсолютно новую личность.
Бен Соло умирал. Его убивали каждый день, уничтожали косыми взглядами, неосторожными словами… Он погибал, уходя в небытие, замещаясь на другую, полную злобы и ненависти личность, на личность Кайло Рена, рыцаря ордена Рен. Бен умирал, вот только при всем этом никак не желал уходить, оставляя за собой глупый, никчемный осколок Света.
"Ты ничтожество. Ты никогда не сможешь победить это… Никогда".
Короткий, осторожный шаг по камням к краю. Огромное, пустое пространство воздуха, наполненного солеными порывами ветра, тонко намекало, что если он сдвинется еще хоть на миллиметр, то все будет кончено. Свет уйдет, как и Тьма. Не будет больше этой боли, разрывающей сердце и душу на куски, не будет больше мучений. Умрут они оба, и Кайло, и Соло.
Произойдет то, о чем он так давно мечтал. Пора… Пора завершить этот путь.
Еще один маленький, почти невесомый шаг. Из-под ног посыпались маленькие, ничтожные камешки, что падая вниз, исчезали в пустоте. Затаив дыхание, Рен сделал последний шаг… И полетел, борясь с ветром, пронизывающим каждую клеточку тела, воюя силой притяжения, пришпиливающей желудок к столбу позвоночника…
Полет, а вернее, падение, было бесконечно ровно до той секунды, пока он не пожалел, о своем решении. Пока в борьбу не включились инстинкты, спровоцированные резким выбросом адреналина. Хотелось жить. Каждая клеточка тела просила о втором шансе, зная, что через несколько секунд ее настигнет смерть.
Именно тогда, беспомощно кувыркаясь в воздухе, Бен вспомнил о Вейдере, осознанно выбирая путь ситха, путь ненависти, вместо ничтожной борьбы, что кипела внутри.
«Я уничтожу Свет… Клянусь. Только дай мне силы, покажи настоящую Тьму».
Едва успев в последний раз глотнуть крохотную толику кислорода, Кайло ушел глубоко под воду, едва сдерживаясь от глухого крика. Удар о водяную гладь, испещренную барашками волн, принес целую симфонию боли, пронизывающую все тело...
От смерти его отделило всего несколько сантиметров. Острые, смертельно опасные вершины подводных камней промелькнули сбоку, разрывая и покрывая кожу ссадинами. В том прыжке Бен Соло умер… А Кайло Рен отделался лишь несколькими синяками и царапинами.
Сейчас, смотря на Рэй, он видел себя самого в далеком прошлом. Девчонка повторяла его путь, его ошибку… Вот только эта свистящая пустота - не вода. Она не станет щадить тебя, не отпустит, когда ты бросишься вниз.
- Считаешь меня монстром, да? – зло выкрикнул он, делая еще один осторожный шаг. – Думаешь, что я никогда не испытывал того, что сейчас заставляет тебя сейчас стоять над этой пропастью?!
Рен чувствовал, как в горле от непрошеных воспоминаний поднимается комок, как глаза застилает едва заметная пелена… И только крепче сжал зубы, кривя рот в хмурой ухмылке.
- У нас не так много различий, как ты думаешь, мусорщица, - выплюнул он, с особенной злобой выделяя последнее слово.
Из глаз Рэй выкатились еще две крохотных слезинки, что под действием силы тяжести устремились вниз, свисая сияющими капельками на подбородке. Секунду она молчала, будто бы вдумываясь в его слова, а потом, горько улыбнувшись, неосознанно подвинулась еще на ничтожный миллиметр к краю.
- Не думаю. Ты с самого начала знал, кем должен быть. Никакой борьбы, никаких потерь, - на мгновение она запнулась, пытаясь бороться со стальным обручем, стягивающим горло. - Тьма легче. В ней нет никаких эмоций… Лишь жажда крови, которую ты всегда можешь удовлетворить, уничтожая таких, как я, - едва слышно произнесла Рэй, инстинктивно потирая до сих пор ноющие от острого металла браслетов, что удерживали ее в камере, запястья.
От ее слов Рен отшатнулся, будто от удара.
Внутри что-то задрожало, высвобождая закопанные глубоко, в самом дальнем уголке тела, эмоции. Новый порыв ветра едва не скинул его в пропасть, однако, Кайло сделал еще один шаг вперед, изо всех сил сжимая челюсти, чтобы сдержать внутри адскую злобу, рвущуюся наружу. Хотелось скинуть ее вниз, лично отправить в лапы смерти… Но он сдержался, делая еще один осторожный шаг, пока мусорщица отвернулась.
Рэй, эта проклятая девчонка, недооценивала его. Он был бы рад, если бы ее слова оказались правдой… Да вот только Тьма не спешила забирать своего сына, вопреки клятве, данной на пороге смерти.
- Каждый день, каждую секунду я разрываюсь на куски. Каждый день я стою перед выбором, которого не могу принять, и из-за этого ощущаю себя последним ничтожеством, - рука сама собой легла на рукоять сейбера, будто ища успокоения, и тут же откинулась обратно, сама собой сжимаясь в кулак. – Я хочу, мечтаю стать частью Тьмы, которую ты так осуждаешь! Но не могу.
Новая пауза, наполненная лишь завываниями ветра. Собирая мысли в один комок, Рен потер горло, будто пытаясь уничтожить тот комок, что засел глубоко внутри, причиняя боль как ножевая рана.
- Не могу, потому что где-то глубоко внутри живет ее полная противоположность, которая уничтожает меня, сжирает каждую клеточку тела изнутри, будто кислота! Я не могу, не могу жить с этим… Но в отличие от тебя, слабовольной мусорщицы, песчаной крысы, я не стою здесь, думая о том, как бы прекратить свои мучения!
Прошла секунда, прежде чем Рэй подняла руку, стирая слезы. Медленно, будто робот, она обернулась, изо всех сил вглядываясь в лицо человека, которого ненавидела, будто пытаясь понять, лжет он или нет.
Никогда не верь человеку, не видя его глаз… Но сейчас она видела. Черные, искаженные болью воспоминаний зрачки. Безумные, но… настоящие. Рен говорил правду. Но зачем?
Внутри что-то болезненно сжалось, когда она поняла причину, по которой ситх встал между ней и смертью. Наивная… А она-то на секунду допустила, что им движет не только жажда забавы.
- Ты пытаешься остановить меня только потому, что в моей голове проклятая карта, - хрипло выдохнула она. – Как там, ты всегда получаешь то, что хочешь? Какая досада! Жертва выскользнула сквозь пальцы, и в любой момент может умереть, навсегда унося с собой все секреты.
До боли закусив губу, оставляя на ней крохотную кровоточащую царапину, она зажмурилась, будто пытаясь прервать себя, затолкать рвущиеся наружу слова обратно… На мгновение в воздухе осталась лишь гулкая, глубокая пауза, нарушаемая лишь свистом ветра. А затем она вновь вгляделась себе под ноги, пряча слезы и готовясь сделать последний шаг.
