Текст книги "Пару грамм — душа (СИ)"

Автор книги: AI Caesar

Соавторы: Сим Симович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

Водная толща за спиной взорвалась таким сокрушительным гидроударом, будто на дне котлована сдетонировал эшелон с тротилом.

Нико едва успел выставить за спину пружинящий вакуумный клин, когда его сорвало с донных плит и с бешеной скоростью швырнуло вверх. Кипящий водоворот из мутной взвеси, разорванных амфибий и сорванных с креплений кусков листового железа вытолкнул мага на поверхность за считанные секунды.

Юноша кубарем вылетел из пенного буруна, перемахнул через полузатопленную стрелу экскаватора и с глухим хрустом гравия приземлился на каменистую отмель карьера, куда тяжелыми, пенящимися бурунами накатывали мутные глинистые волны.

Слизистый фильтр «Gills of Abyss» на шее с легким шипением отслоился от гортани, отработав остаток своего времени и растаяв в воздухе липкими сизыми каплями. Нико жадно, судорожно втянул ночной воздух, сплевывая на мокрые камни горьковатую тину.

В небесах над чашей котлована разверзся настоящий погодный ад.

Низкие свинцовые тучи окончательно сомкнулись над промзоной, а ночная мгла трещала и озарялась ветвистыми грозовыми разрядами, беспрерывно хлеставшими в противоположный песчаный гребень. Сиреневые вспышки молний выхватывали из темноты пляшущие тени затопленных механизмов и вскипающее озеро, центр которого стремительно превращался в гигантскую сливную воронку.

И из этой кипящей черной бездны, вздымая трехметровые буруны и ломая вековые пласты песчаника, на сушу начала выползать Хозяйка Глубины.

Зрелище заставило бы любого бывалого ликвидатора покрыться холодным потом.

Чудовище по габаритам легко могло соперничать с груженым вагоном товарного поезда. Ее бесформенное, приплюснутое туловище обтягивала толстая, иссиня-черная бугристая шкура, сочащаяся едкой сукровицей и усеянная колониями паразитических ракушек Бездны. Всю переднюю половину монстра прикрывал массивный монолитный щит из серо-зеленой кости полуметровой толщины, похожий на носовой таран броненосца. Из-под этого панциря веером расходился десяток толстых шипастых щупалец, каждое толщиной со столетний дубовый ствол. Они были усеяны костяными крючьями и присосками с бритвенно-острыми венчиками, способными дробить гранитные валуны в мелкий щебень.

Монстр с мерзким, чавкающим ревом вгрызся передними щупальцами в береговую кромку и потащил многотонную тушу вверх по насыпи.

На пути твари стоял брошенный строителями гусеничный бульдозер с оторванным отвалом. Для Хозяйки Глубины эта груда железа оказалась не сложнее пустой пивной банки: одно из центральных щупалец лениво обвило кабину тягача, сжалось с чудовищным металлическим скрежетом, сминая стойки и выдавливая каленые стекла мелкой крошкой, после чего просто отшвырнуло разорванный остов в глубь карьера. Следом под тяжестью выползающего брюха с сухим треском лопнул брошенный вагончик-бытовка, превратившись в груду мятого профнастила.

– Ну и туша, – процедил Нико, перехватывая фальшион обеими руками.

Ноги в кедах прочно уперлись в мокрый щебень. Напитавшись воздухом, юноша сорвался вперед, смазавшись в воздухе неровной серой полосой.

План был прост и привычен: зайти в мертвую зону под прикрытием громового раската, рассечь основание ведущего щупальца и добраться до сочленений шейных позвонков.

Нико ушел под косой хлесткий удар левого отростка, вспахавшего гравий в полуметре от его бедра, взлетел на воздушной подушке на два метра вверх и обрушил тяжелую рессору Бориса точно на стык боковой складки шкуры монстра.

Удар был нанесен по всем канонам фехтовальной школы Небесного Престола, с полной отдачей мышц и поддержкой гравитационного стабилизатора. Но результат заставил мага заскрежетать зубами.

Вяз-з-зь…

Клинок не разрубил плоть. Лезвие фальшиона глубоко рассекло внешний слой ослизлой кожи, но тут же намертво увязло в плотной, резиноподобной волокнистой массе подкожной брони. Жир и запекшаяся смола Бездны сомкнулись вокруг стали, словно расплавленный битум, гася кинетический импульс без остатка. Тварь даже не вздрогнула от раны: для ее циклопических масштабов этот порез был не опаснее укуса слепня.

В следующее мгновение Нико едва успел дернуть рукоять на себя, высвобождая клинок встречным микровзрывом сжатого воздуха.

Над головой со свистом пронесся второй шипастый жгут, сорвавший капюшон ветровки и снесший за спиной парня двухтонный гранитный валун. Каменные осколки брызнули во все стороны, исхлестав артефактную ткань костюма.

Юноша отлетел назад на десять шагов, тяжело приземлившись на одно колено и чувствуя, как отдача от удара отдается ноющей болью в правом плече.

– Ты бы еще вилкой ее пощекотал, великий полководец! – раздался прямо над ухом язвительный, полный неподдельного сарказма вопль.

Малик де Сад материализовался на верхушке покосившегося столба линии электропередач, балансируя на узкой металлической траверсе с хрустальным бокалом в руке. Ветер трепал полы его темно-бирюзового блейзера, но маска из дыма оставалась совершенно невозмутимой:

– Погляди на нее! Это же ходячий мясокомбинат на самоходном шасси! Твоя карманная железяка для нее – чистая зубочистка! Она сейчас доползет до водоносного пласта, пустит туда свой вонючий рассол, и весь твой уютный городишко покроется язвами величиной с кулак! Либо включи мозги, архимаг, либо я прямо сейчас начинаю оформлять заказ на твой надгробный памятник из дешевого гипса!

– Заткнись и не отсвечивай, Малик! – прорычал Нико, поднимаясь на ноги.

Голова работала кристально чисто, отсекая боль и усталость. Старый магистр внутри него уже провел мгновенный тактический расчет.

Внешняя броня чудовища была неуязвима для поверхностных ударов второго круга. Костяной панцирь держал прямое попадание артиллерийского снаряда, а резиновая шкура гасила кинетику любых клинков. Рубить щупальца по одному – чистое самоубийство: у твари их десять, и каждое восстанавливалось за счет перекачки эфира из разлома.

Оставался лишь один уязвимый узел. Тот самый, через который хтонические бестии поглощали органику и выбрасывали ядовитый пар наружу.

Пасть.

Но чтобы достать сердце чудовища сквозь многослойный лабиринт глотки, обычного воздушного лезвия не хватит. Нужен был инструмент чудовищной плотности и пробивной силы.

Нико опустил фальшион, вонзив его острием глубоко в мокрый гравий у своих ног, и выставил вперед обе руки, широко расставив пальцы в аспидовых перчатках.

В солнечном сплетении юноши закипел настоящий шторм.

Он не стал раздувать вихрь в стороны. Вместо этого парень начал стягивать всю доступную ману, весь запас энтропии, полученный за ночной разгром ЧОПа, в одну-единственную точку прямо перед своими ладонями.

Это была принципиально новая форма стихийного синтеза. Нико соединил дикую, центробежную скорость сжатого атмосферного вихря с тяжелым, всепожирающим распадом темного пламени Бездны. Воздух между его руками сжался до плотности базальта, закручиваясь в узкий, вытянутый конус диаметром едва ли в полметра.

Пространство запело на такой высокой, ультразвуковой ноте, что мелкие камни под ногами начали мелко подпрыгивать и крошиться в песок.

«Черный Смерч».

Режущий бур абсолютной энтропии. Стенки воздушного конуса состояли из миллионов микроскопических лезвий вакуума, вращающихся со скоростью в несколько десятков тысяч оборотов в минуту, а острие сверкало ядовитой, маслянисто-черной пустотой, жадно расщепляющей сами молекулы окружающего газа.

Хозяйка Глубины почуяла угрозу.

Ее костяной щит на миг приподнялся, обнажая гигантскую, похожую на железнодорожный тоннель пасть. Внутри этой бездны, освещаемой фиолетовым светом внутренних органов, завращались три концентрических ряда метровых костяных клыков, перемалывающих гравий. Из глубины брюха чудовища с оглушительным хрипом поднялся столб удушливой кислоты, готовый накрыть всю отмель смертоносным дождем.

Это было окно возможностей шириной ровно в две секунды.

Нико не стал метать бур вперед – сопротивление набегающего кислотного потока неизбежно размыло бы геометрию заклинания на дистанции.

Маг сделал то, на что решился бы только абсолютный безумец или ветеран, потерявший страх перед смертью сотни лет назад.

Юноша сорвался с места навстречу чудовищу.

Вся инерция движения, вся кинетическая подушка «Зефирной поступи» и мощь перестроенных связок толкнули его вперед с ускорением истребителя на форсаже. Серая тень прочертила гравийную насыпь, уходя из-под падающих щупалец, взмыла над кипящей лужей кислоты и на предельной скорости, выставив вперед ревущий бур «Черного Смерча», врезалась прямо в распахнутую глотку монстра.

ВЖ-Ж-Ж-Ж-ИХ!

Звук входа был похож на то, как работающая циркулярная пила на полном ходу входит в кусок мерзлого мяса.

Нико влетел в пищевод твари на три метра в глубь туловища, запертый в собственном вакуумном коконе. Вокруг смыкались тонны живой, пульсирующей плоти, клыки-жернова скрежетали по внешнему контуру артефактной ткани олимпийки, а едкий желудочный сок пытался прожечь графитовую материю, шипя и закипая бурыми пузырями.

Но внутри этого кошмара глаза юноши горели чистым, ослепительным серебром с черным венцом Бездны.

– Жри, падаль, – прохрипел Нико прямо в пульсирующее нёбо чудовища.

И разжал руки, отпуская контроль над сжатым вихрем.

Энтропийный бур «Черного Смерча», лишившись удерживающего поля заклинателя, сдетонировал изнутри наружу.

Сжатый до предела вихрь развернулся в замкнутом объеме внутренних органов левиафана с чудовищной, запредельной яростью. Миллионы вакуумных серпов рванули во все стороны, разрезая внутренности, кости, желудочные мешки и кровеносные магистрали монстра на молекулярном уровне. Давление внутри туши подскочило до сотен атмосфер за долю мгновения.

Снаружи это выглядело так, будто гигантская туша чудовища внезапно надулась, словно резиновый мяч, ее костяной панцирь пошел ветвистыми трещинами, а затем многотонное тело просто разорвало на куски с глухим, потрясшим весь карьер громоподобным ударом.

БА-А-А-Х-Х-Х!

Взрывная волна разметала останки Хозяйки Глубины по всей отмели. Тонны черного ихора, куски разорванной шкуры, ошметки щупалец и осколки костяного щита дождем обрушились на прибрежные камни, зашипев на мокром гравии едкой серой пеной.

Ударной волной выбило остатки стекол в брошенной технике, а воду в котловане отбросило от берега трехметровым приливным валом.

В центре кровавого кратера, посреди дымящихся внутренностей и оседающей черной копоти, тяжело опустился на колени Нико.

Олимпийка от «Malik Gray» была сплошь покрыта шипящей слизью, но артефактные волокна уже жадно впитывали остаточное тепло химической реакции, сбрасывая грязь хлопьями сухого пепла. Правая рука юноши мелко подрагивала от перегрузки, дыхание вырывалось из груди хриплыми, рваными толчками, а в солнечном сплетении царила звенящая, холодная пустота.

Мана была выжжена до самого донышка. Но тварь была мертва.

Над растерзанной тушей в ночном воздухе медленно кристаллизовалась темно-синяя, глубокая пространственная искра размером с человеческую голову.

Сердце Разлома. Главная добыча этой ночи.

Сверху, плавно планируя на полах своего темно-бирюзового блейзера, прямо на дымящийся обломок костяного щита опустился Малик де Сад. Демон отряхнул невидимую пылинку с манжеты и сдержанно, с явным удовольствием похлопал в ладоши в белых перчатках:

– Ну надо же. Варварство, конечно, чистейшей воды. Никакой грации, залез чудовищу в брюхо, как глист-переросток… Но признаю, Осеев: разнести эту гору сала на атомы изнутри – это было эффектно. Наша публика в преисподней аплодирует стоя.

Нико поднял голову, тяжело усмехнувшись сквозь кровавую слюну на губах:

– Заткнись… и помоги достать камень…

Впереди был Третий круг магии, и отступать назад маг не собирался.

Над растерзанным песчаным котлованом повисла густая, звенящая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием остывающей окалины и глухим плеском потревоженной озерной воды.

Выжженный берег карьера курился белесыми, удушливыми струйками пара: раскаленная земля, пропитанная литрами ядовитого ихора, медленно отдавала накопленный жар в стылый ночной воздух. С промозглого, затянутого свинцовой хмарью неба начали падать первые робкие хлопья мокрого октябрьского снега. Они кружились над чернеющим кратером, шипели, едва коснувшись дымящейся глины, и мгновенно превращались в крошечные водяные бусины, блестевшие среди липкой копоти и раздробленных костей.

Нико с трудом поднялся на ноги, опершись на рукоять глубоко вонзенного в гравий фальшиона.

Каждая мышца в теле отзывалась тягучей, свинцовой ломотой: детонация «Черного Смерча» изнутри гигантской туши едва не вывернула наизнанку самого заклинателя, выгребя внутренний резервуар до сухой песчинки. Колени предательски подрагивали, а в ушах все еще стоял низкий басовитый гул разорванного давления.

Но взгляд юноши был прикован не к собственным сбитым рукам и не к ошметкам левиафана, устилавшим отмель.

В двух метрах над центром воронки, мягко покачиваясь в воздухе, пульсировало Сердце Разлома.

Оно не походило на те мелкие, мутные осколки, которые псы Вадима хранили в свинцовом сейфе охранного филиала. Это был монолитный граненый кристалл размером с голову взрослого мужчины, обладавший идеальной геометрией природного октаэдра. Его грани отливали глубоким, бархатистым индиго, переходящим в почти черную синеву океанской бездны, а внутри прозрачного тела минерала непрерывно кружились тысячи тончайших сиреневых галактических спиралей.

Кристалл обладал редчайшей, первородной чистотой: вокруг него само пространство слабо преломлялось, искажая падающие хлопья снега и источая плотный, сухой холод, пахнущий ледяной горной хвоей и высоковольтным озоном.

– Ну и чего ты стоишь, любуешься, словно институтка на первом балу? – Малик де Сад спрыгнул с обломка костяного щита, аккуратно приземлившись на носки начищенных туфель и даже не запачкав гравием матовые лакированные каблуки. Демон брезгливо перешагнул через шипящую лужу сукровицы, поигрывая обсидиановой тростью: – Хватай его, пока эта прелесть не привлекла внимание спутников Росгидромета или какого-нибудь запоздалого грибника с ружьем. Второй раз этот карьер из памяти города вырезать даже я не возьмусь без тройного тарифа.

Нико не стал тратить дыхание на препирательства. Сделав три тяжелых шага по чавкающей глине, парень подошел к парящему минералу и накрыл его верхнюю грань обеими ладонями в аспидовых перчатках.

Пальцы мгновенно обожгло космическим холодом такой силы, что кожа под плотной кожей перчаток едва не примерзла к кристаллу. Юноша глубоко, шумно вдохнул сырой воздух и заставил остатки своей несгибаемой воли пробить защитную оболочку камня.

– Принимай, – прохрипел маг, вдавливая внутренний ток пустого источника навстречу первородной силе.

Сердце Разлома отозвалось звонким, хрустальным стоном. По граням минерала побежали ветвистые фиолетовые трещины, и в следующую секунду ядро рассыпалось слепящим снопом концентрированной эссенции, хлынувшей прямо в ладони юноши.

Нико выгнуло дугой, перехватив дыхание.

Это не было постепенным наполнением, к которому привыкли адепты традиционных магических академий. Энергия пространственного разлома четвертой категории ворвалась в сосуд с яростью океанского цунами, пробившего бетонную дамбу. По жилам словно пустили жидкий азот вперемешку с расплавленным серебром: каждый нервный узел вспыхнул ослепительной, парализующей болью.

Но самое страшное началось глубже – там, где пряталась сама основа физического тела.

Сырая пространственная эссенция ринулась в костный каркас юноши. Нико упал на колени, впиваясь пальцами в мерзлую глину, пока его челюсти сжимались до сухого треска эмали: внутри костей происходила полная молекулярная перестройка. Обычная кальциевая губка скелета выжигалась, замещаясь сверхплотной кристаллической решеткой с графеновым армированием. Костный мозг насыщался чистой эфирной проводимостью, превращая скелет мага в идеальный сверхпроводник стихийных энергий.

Те трещины и спайки, которые оставались в меридианах после спешной полевой штопки в сосновом бору, смыло волной очищения без следа. Каналы расширились втрое, наливаясь тяжелой базальтовой плотностью и ровным, темно-бирюзовым сиянием. Резервуар в солнечном сплетении, до этого напоминавший глиняный кувшин, с громоподобным внутренним щелчком раскрылся колоссальной базальтовой чашей, в центре которой закружился стабильный, могучий штормовой циклон.

Стена пала.

В правом углу зрения воздух привычно разорвало вспышкой багрового текста, залившего сетчатку рубиновым триумфом:

[Качественный фазовый переход зафиксирован]

Интеграция Сердца Разлома: 100%

.

Реконструкция костной ткани: Проводимость эфира увеличена на 400%

.

Поздравляем пользователя с преодолением барьера: Достигнут Третий круг магии (Ранг: Магистр Бури)

.

Базовый объем маны увеличен в пять раз.

Пробуждена персональная техника высшей школы: Абсолютный домен «Вакуумное поле»

.

Боль отхлынула мгновенно, оставив после себя пьянящее, почти пугающее ощущение абсолютного, непоколебимого могущества.

Нико медленно поднялся с колен. Снег, падавший с неба, больше не касался его плеч: в радиусе полуметра от тела бушевал тончайший, невидимый глазу микровихрь, отбрасывающий хлопья в стороны. В груди мерно, тяжело рокотал обновленный источник, а серебряные глаза мага вспыхнули чистым холодным светом, в глубине которого отчетливо проявился широкий, угольно-черный венец первородного демонического шторма.

Юноша размял пальцы, прислушиваясь к новому домену.

«Вакуумное поле» отозвалось на мысленный приказ с маслянистой, жуткой готовностью.

Нико слегка повел ладонью в сторону раскисшей отмели, и пространство в радиусе двадцати шагов вокруг него без единого звука омертвело. Внутри невидимого купола мгновенно исчезли любые звуковые колебания: ни хруста гравия, ни плеска волн, ни шума ветра. Плотность атмосферы упала до абсолютного нуля, а давление рухнуло так резко, что влажная глина под ногами мгновенно закипела холодными пузырями, испаряя остатки влаги.

В таком поле любое живое существо теряло сознание за две секунды от тотального разрыва альвеол и отсутствия кислорода, а огнестрельное оружие превращалось в бесполезные железные трубки, не способные воспламенить капсюль.

Абсолютная зона отчуждения, послушная малейшему движению брови.

– Ну вот, теперь ты хотя бы отдаленно напоминаешь то чудовище, о котором слагали погребальные оды в Келе, – одобрительно протянул де Сад, подходя ближе и опираясь на свою обсидиановую трость.

Взгляд куратора скользнул по фигуре Нико, и на дымчатой маске демона появилось выражение глубочайшей, неподдельной скорби:

– Но твой внешний вид… Пресвятые черти преисподней, Осеев! Ты только погляди на эту трагедию легкой промышленности!

Нико опустил глаза.

Спортивная олимпийка от Malik Gray, с честью выдержавшая пули карателей, кислотные плевки и купание в кишках левиафана, представляла собой печальное зрелище. Рукава покрылись серыми подпалинами, на воротнике запеклась черная корка ихора, а на спине красовался длинный след от удара щупальца, сквозь который проглядывали поврежденные рунические нити. Артефактная ткань очищалась, но запас прочности базовой студенческой модели явно подошел к концу.

– Предлагаешь мне щеголять по городу в лохмотьях? – Нико усмехнулся, стряхивая пепел с рукава. – Или у тебя снова найдется что-нибудь с тройной наценкой?

– Наценка – это дань уважения высокому искусству, дикарь! – фыркнул Малик, картинно взмахнув полами своего блейзера. – Но на сей раз Система проявляет редкую, почти неприличную щедрость. Ты уничтожил аномалию четвертого ранга, спас городские трубы от кислотной клизмы и поднял ранг. По протоколу развития тебе положена полная сезонная модернизация несущего контура. Считай это подарком от дома моды за верность бренду.

Демон щелкнул пальцами в лайковой перчатке.

Графитовая олимпийка на плечах Нико внезапно запульсировала густым, багровым жаром.

Ткань не сгорела – она ожила, распадаясь на миллионы тончайших, светящихся волокон, которые принялись жадно переплетаться заново, прямо на теле юноши. Материя уплотнялась, тяжелела, вбирая в себя остаточную эссенцию пространственного кристалла и холод падающего с неба снега.

Спортивный силуэт стремительно уступал место совершенно иной форме.

Полы одежды удлинились, опустившись чуть ниже колен и превратившись в широкое, плотное демисезонное пальто свободного кроя с элементами кейпа. Материал на ощупь напоминал тяжелое, матовое сукно угольно-черного оттенка, однако под пальцами ощущалась невероятная упругость пустотных жил, способных останавливать крупнокалиберные пули без намека на пробитие. Высокий глухой воротник-стойка надежно прикрывал горло от промозглого ветра, глубокие скрытые складки на спине давали полную свободу для любых фехтовальных связок, а вдоль внутренних бортов проявились узкие прорези пространственных карманов – бездонных карманов-свертков, куда можно было спрятать полуторный меч или ящик патронов, не нарушая идеальной линии силуэта.

На плечи мягко лег широкий полукруглый кейп, отсекающий влагу и скрывавший очертания торчащей за спиной рукояти фальшиона.

Нико расправил плечи, пробуя обновку в движении. Пальто сидело безупречно, двигаясь вместе с телом, словно вторая кожа, и приятно согревало грудь ровным, ненавязчивым теплом.

– Ну вот, совсем другое дело, – Малик критически оглядел результат, удовлетворенно цокнув языком. – Теперь перед нами не беглый птушник с окраины, а молодой столичный аристократ с легкой склонностью к мизантропии и заказным убийствам. Черный кашемир Бездны тебе к лицу, рыжий. Прячет пятна крови и отлично гармонирует с твоим дурным характером.

– Спасибо за обновку, портной, – искренне отозвался Нико, застегивая массивную скрытую пуговицу на вороте. – Хоть раз сделал вещь без лишних кружев и золотых блесток.

– Мой вкус безупречен в любых стилях, смертный, – демон лениво достал длинную сигарету, прикурив ее от кончика трости, и выпустил под падающий снег кольцо фиолетового дыма.

Малик помолчал несколько секунд, глядя на темную, успокаивающуюся гладь карьера, а затем неожиданно, с непривычной для него глухой и едкой усмешкой произнес:

– Знаешь… В прошлой жизни один напыщенный индюк из вашей коллегии тоже обожал простые темные плащи. Все твердил про функциональность, про чистоту линий, про то, что истинному магу не нужны шелка и позументы… А потом взял и вогнал мне в спину тридцать три ритуальных стилета из лунного серебра прямо во время мирных переговоров у Западных врат.

Нико замер, медленно повернув голову к куратору:

– Кто-то из двадцати восьми?

– А ты думал, я сижу в этой проклятой Системе и нянчусь с тобой исключительно из любви к высокой моде? – Малик криво усмехнулся сквозь дымчатую маску, и угли его глаз вспыхнули недобрым, ядовитым пламенем давней, не знающей срока давности ненависти. – У нас с твоими благородными братьями по перерождению очень старые, очень запутанные финансовые и кровные счеты, Нико. Слишком многие из них задолжали мне за испорченные фраки и разорванные контракты.

Демон стряхнул пепел на остывающий гравий и снова натянул на лицо привычную маску светского циника:

– Так что расти, мой маленький палач. Качай свои сквозняки, точи железку. Когда придет время потрошить верхушку этого цирка, я лично укажу тебе, кому из них следует отрезать уши в первую очередь. А пока… подбери сопли и вытри ботинки.

Малик растворился в воздухе, оставив после себя лишь тающий запах жженого миндаля и насмешливый шепот:

– Твой драгоценный провинциальный тыл начинает трещать по швам. Вадим не умеет проигрывать красиво.

Нико нахмурился, поправил козырек кепки и посмотрел в сторону далеких городских огней, мерцавших сквозь мокрую пелену снегопада.

Внутри нового плаща было тепло и сухо, в жилах звенела сила Третьего круга, но слова демона легли на душу тяжелым, тревожным осадком. Передышка закончилась. В городе начиналась настоящая осада, и Нико Осеев собирался встретить ее во всеоружии.