Текст книги "Всеобщая история кино. Том 2 (Кино становится искусством 1909-1914)"

Автор книги: Жорж Садуль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)

Во Французской синематеке сохранилась одна часть раннего фильма Томаса Инса или кого-то из его школы. Название фильма неизвестно, но весьма возможно, что это «Дезертир». Герой – лейтенант-южанин, думая, что он убил своего партнера, сплутовавшего в картежной игре, становится шпионом северян и выдает им план будущей битвы. Его разоблачают, и, поняв всю глубину своей вины, он идет на верную смерть и погибает в сражении.

Подобный сюжет типичен как для фильмов «Байсн-101», так и для «Вайтаграфа», «Байографа» или «Селига». Сценарий примитивен, игра актеров не всегда хороша, а когда действие развертывается среди убогих декораций, построенных прямо на открытом воздухе, фильм производит жалкое впечатление. Совсем иное дело, когда показываются сцены сражений, снятые дальними планами, с разбросанными на холмах войсками, окутанными клубами дыма, или со скачущей кавалерией, берущей приступом мост. Эти эпические сцены многим обязаны старым традициям ковбойских фильмов.

У Инса главное – действие, психология его мало интересует. Зато у этого режиссера, сформировавшегося на натурных съемках, есть подлинное чувство природы и пейзажа, которое порой переходит в лиризм. Гриффит же, искусство которого развивалось в павильонах, преимущественно стилист.

Томас Инс, обладавший удивительным умением видеть, достиг с помощью Гарднера Салливана редкого искусства повествования в зрительных образах. Но прежде всего он был прекрасным дельцом и превосходном организатором. По системе, принятой во Франции у Зекка, а затем в Америке у Блэктона ^[106], он сделался главным художественным руководителем фирмы, заставлял работать по своим указаниям ряд обученных им режиссеров. Его система до сих пор служит образцом для многих американских продюсеров Голливуда, которые применяют его методы организации труда.

Томас Инс сначала один, а затем с помощью Гарднера Салливана выбирал и сюжеты своих фильмов и актеров, которые должны были в них играть. По свидетельству Льюиса Джекобса, он часто говорил: «Изготовление фильма похоже на кондитерское производство. Вам надо запастись кое-какими специями и знать, как их смешивать».

Выбрав сюжет, он заставлял сценариста писать подробный режиссерский сценарий с указанием каждого плана фильма. Такой метод был тогда новшеством в Соединенных Штатах.

В то время Гриффит в Америке и Фейад во Франции следовали общему правилу: вместо режиссерского сценария – импровизация во время съемки, сценарий же ограничивался короткой схемой действия. Вначале Томас Инс сам писал режиссерские сценарии. Впоследствии он предоставлял это сценаристам, но всегда тщательно их проверял.

Когда сценарий был готов, Томас Инс передавал его одному из своих режиссеров, приказывая: «Выполняйте точно все, что написано в сценарии, и ни в чем от него не отступайте». Он так хорошо знал места съемок, декорации и всех актеров, которых обучал сам, что заранее представлял себе все кадры и все эффекты, которых он и добивался от своих подчиненных. Хотя Томас Инс редко принимал участие в съемке, его «режиссеры» оставались лишь исполнителями. Такая система позволяла ему ставить и выпускать одновременно несколько фильмов. Как только кончалась съемка, он отбирал фильм у «режиссера». Томас Инс был великим мастером монтажа. Эта форма киноязыка не играла в его картинах решающей роли, однако в области монтажа он обладал исключительным талантом. Начав работать в ИМП, Инс сам монтировал свои первые фильмы в кухоньке, примыкавшей к его скромной комнате ^[107]. Позже он тщательно следил за специалистами, которым поручал это дело. Инс всегда славился своим талантом в этой области, и его называли «непревзойденным специалистом по монтажу фильмов» или «лекарем больных фильмов», потому что он умел несколькими взмахами ножниц придавать картине живость и интерес. Инс так увлекался монтажом, что говорили, будто он проводит больше времени в собственном проекционном зале, проверяя уже снятые фильмы, чем в студиях, где его режиссеры репетируют задуманные им сцены.

Особые методы работы Инса и своеобразный талант этого якобы «полуграмотного» режиссера объясняют нам, каким образом он оставался ответственным создателем фильмов, в которых сам не был ни режиссером во французском понимании слова, ни тем более «постановщиком» в современном голливудском его значении. Фильмы, выпущенные им между 1911 и 1915 годами, удавались главным образом благодаря его организаторским способностям, его умению выбирать себе сотрудников, обучать их и руководить ими. Ни один из его режиссеров, став самостоятельным, не сумел остаться на том уровне, до которого он поднимался под руководством учителя, дававшего ему сюжет, исправлявшего режиссерский сценарий и следившего за монтажом.

Одним из первых режиссеров Тоыаса Инса с 1912 года был Френсис Форд, актер, родившийся в 1882 году – Портлэнде в семье О‘Фирна, недавно эмигрировавшей из Ирландии. Френсис Форд начал свою карьеру актера у Эдисона, а затем перешел в «Вайтаграф». Этот голливудский ветеран продолжал до 1950 года играть небольшие роли в фильмах своего брата Джона Форда.

Френсис Форд, вступив в труппу «Вайсн-101», руководил съемками почти всей продукции этой фирмы (ковбойские фильмы, фильмы на темы гражданской войны и некоторые серии) до периода 1912–1914 годов.

В это время Томас Инс стал главным художественным руководителем всех отделений фирмы НИМП на калифорнийском побережье и помимо «Байсн-101» контролировал продукцию компаний «Кэй Би», «Домино» и «Брончо». Кроме того, он режиссировал некоторые постановки «Кэй Би» по сценариям Гарднера Салливана.

В последней четверти 1912 года Томас Инс, по сведениям Жана Митри ^[108], поставил фильмы «За свободу Кубы», «Червонный туз», «Прямая дорога», «Немезида» и «Тень прошлого». В этих фильмах он выдвинул новых сотрудников: Уолтера Эдвардса, Раймонда Б. Уэста и Чарлза Миллера, которые стали режиссерами под его началом. В 1913 году он лично руководил постановками «Депеша посла», «Любимый сын», «Драма на море», «Гордость Юга», «Призыв к оружию», «Клеймо» и «Молодая Америка».

Томас Инс не обладал таким умением «открывать» талантливых актеров, как Гриффит. У Инса ка первом месте стояли действие, общая атмосфера, живописность. Однако он сумел дать американскому кино несколько славных имен. Одним из его любимых исполнителей был еще совсем юный ковбой Фрэнк Борзедж, по происхождению швед, родившийся в Солт Лэйк-сити и ставший впоследствии одним из лучших режиссеров Голливуда. Известность Борзеджа как актера была настолько велика, что дошла до Европы, однако она никогда не могла сравниться со славой трех более поздних сотрудников Томаса Инса: Чарлза Рея, Уильяма-Сюррея Харта и Сессю Хаякавы.

Чарлз Рей, дебютировавший в «Любимом сыне» с Грэс Кюнард под руководством Френсиса Форда, оказался, быть может, лучшей находкой Инса. Этот застенчивый и в то же время смелый, неловкий и грациозный молодой человек, обладавший исключительно тонким дарованием, заслужил высшую оценку Деллюка, который сравнивал его с Чаплином и Фербенксом.

Уильям Сюррей Харт, «человек с ясными глазами» ^[109], родился в 1876 году в штате Нью-Йорк и впервые выступил на сцене девятнадцати лет. Томас Инс, встретивший его во время одного турне, решил, что Харт мог бы конкурировать с Томом Миксом и Брончо Билли. Но Харт был связан контрактом с бродвейским театром. Последней пьесой, в которой Харт выступал на сцене, была «Тропинка у одинокой сосны».

«Тропинка у одинокой сосны», писал Харт впоследствии, по-видимому, вела в Калифорнию».

Весной 1914 года Харт дебютировал у Томаса Инса в фильме «Его час мужества», режиссировал фильм Том Чаттертон. Партнершей Харта была Клара Уильямс ^[110].

Следующие фильмы, «Жена, Джима Камерона», «На сцене полуночи» и особенно «Сделка», упрочили известность Харта и прославили его мужественное, немного усталое и меланхолическое лицо с голубыми глазами, а также и его неразлучного коня Пинто Бена. После 1914 года Харт, известный во Франции под именем Рио Джима, становится еще более популярным, чем Том Микс. Томас Инс поручал съемки фильмов с участием Харта лучшему из своих режиссеров – Реджиналду Баркеру. Сценарии их обычно писали либо сам Баркер, либо Джон Гарднер Салливан. Основной чертой сценариев была предельная простота. Эти прекрасные киноновеллы состояли обычно из «грех частей и почти всегда изображали «дикий Запад». В 1914 году Харт снялся в фильмах «Бездействующие тени», «Ужасы каньона Кемпа», «Заключенный», "Шериф», «Скрытое золото» и др.

Сессю Хаякава родился в Токио в 1889 году. Он учился в японском офицерском морском училище, затем поступил в Чикагский университет и стал актером-любителем, а через некоторое время и профессионалом. Он выступал в Сан-Франциско со своей женой Тзура, Аоки в пьесе «Тайфун», где его и увидел Томас Инс ^[111].

Молодая чета участвовала в двух больших фильмах, доставленных самим Инсом в 1914 году: «Гнев богов» и «Тайфун».

Прежде чем взяться за эти экзотические картины, Томас Инс завершил свою серию фильмов из эпохи гражданской войны, выпустив «Битву за Геттисбург» (1913). Как сообщали рекламы, этот фильм обошелся в 50 000 долларов. Его стоимость, необычная длина (1200 метров), сюжет, постановка и всемирный успех предвещали «Рождение нации».

«Битва за Геттисбург» привела в восторг критика лондонского «Биоскопа», который пишет:

«В сущности, в картине непрерывно показывают сцены сражений. Но, хотя эти битвы заполняют весь фильм, состоящий из нескольких частей, они вам нисколько не надоедают. Томас Инс с исключительным мастерством чередует картины, постоянно меняя точку зрения, варьируя движения толпы, и обладает тонким чувством пропорций.

Фильм в целом – это постепенное нарастание волнующих впечатлений, и ваше напряжение, усиливаясь с каждой минутой, доходит до драматической кульминации, за которой наступает развязка».

«Тайфун» был сделан по мелодраме Мельхиора Ленгиеля, в которой Томас Инс впервые увидел Хаякаву. Вэчел Линдсей передает содержание этого фильма: «Герой (Сессю Хаякава), приехавший из Страны восходящего солнца, живет в Париже, где готовит тайное военное донесение. Он ответственный представитель группы самураев.

…Несчастная героиня – парижанка; она неспособна понять тайные помыслы фанатичного самурая и воображает, что любит его. Привязанность японца кажется ей самым ценным, что у нее есть в жизни. Она догадывается о его секретной миссии и старается отвлечь от нее японца своими чарами. Но в конце концов они ссорятся. Неотразимое сталкивается с вечным. В пылу ссоры он нечаянно убивает молодую женщину.

Соотечественники покрывают преступление японца, ибо он один может закончить секретное донесение. Молодого человека, недавно приехавшего из Японии и неспособного выполнить эту работу, принуждают взять на себя вину, и он идет на казнь. Что касается настоящего убийцы, то сердце его разбито, и он вскоре умирает, закончив свое донесение.

Здесь, как и в большинстве фильмов, любовные диалоги, переданные мимикой, очень убоги. Невозможность ввести живую речь портит сцену последней ссоры, ибо мимика не передает тех мыслей, которые требуют словесного выражения… «Тайфун» почти весь построен на павильонных съемках…

…Но Сессю Хаякава… похож на актеров со старинных японских эстампов. Его драматические данные позволили ему выделиться даже в этой бездарной пьесе, хотя на экране она еще слабее, чем в театре, где актеры говорят. Хаякава умеет создать вокруг себя такую романтическую, своеобразную атмосферу, что он был бы идеальным исполнителем старинных японских легенд».

«Тайфун» обладает одним кинематографическим достоинством: в нем по примеру датских фильмов ужасное стихийное бедствие совпадает с высшим напряжением драматического действия. То же самое мы видим и в «Гневе богов», где новая Баттерфляй, дочь самурая, влюбляется в американского офицера. Она выходит за него замуж, несмотря на старинное пророчество, предсказывающее, что в тот день, когда она предаст свою кровь, начнется извержение вулкана, ее древнего предка. Народ возмущается и хочет растерзать молодую чету, но начавшееся извержение вулкана спасает их от смерти. Этот параллелизм между надви-гающейся катастрофой и усиливающимся драматическим напряжением – главная удача фильма, который послужил уроком и Гриффиту, например в «Дороге на восток» (1920).

Крупный успех фильмов Томаса Инса содействовал перемещению центра кинопромышленности с побережья Атлантического океана на берег Тихого – из Нью-Йорка в Лос-Анжелос. Столица Южной Калифорнии с 1900 года начала бурно развиваться. Город был основан во времена испанской колонизации францисканцем Гаспардо Портола, приехавшим из Мексики, чтобы построить в Калифорнии сеть монастырей, так называемых «миссий». Миссия Сан-Бернардо основала «поселок ангелов» (Лос-Анжелос), в котором насчитывалось 150 жителей, главным образом индейцев или метисов.

В 1850 году, когда Соединенные Штаты аннексировали Калифорнию, Лос-Анжелос был торговым центром местного значения, но в XX веке, когда его порт Сан-Педро начал конкурировать с Сан-Франциско, город стал быстро расширяться. Тогда же близ него обнаружили крупные месторождения нефти, в окрестностях процветало садоводство, и в город начали съезжаться туристы и путешественники, привлеченные живописной природой и мягким климатом. За следующие десять лет в Лос-Анжелосе выросло 75 000 новых домов, а вокруг него раскинулась сеть пригородов и предместий. Одним из них был Голливуд (в переводе – остролистовый лес), получивший название от имения, принадлежавшего м-сс Уилкокс. Эта сентиментальная англичанка, считавшая, что остролист приносит ей счастье, выписала из Шотландии множества молодых деревьев и засадила ими свое поместье. Однако деревья не прижились в калифорнийском климате и погибли. Через некоторое время поместье м-сс Уилкокс было разделено на части, и одна из них стала центром будущего Голливуда. Это местечко привлекало многих пригородных жителей. Вскоре были разделены и другие большие участки. В 1910 году, например, произошел Раздел прекрасного розария, посаженного французским художником Лонпрэ.

После 1908 года в Южную Калифорнию стали съезжаться на зиму многие труппы киноактеров.

Когда фирма «Селиг» построила там свою первую студию, «независимые» начали прочно устраиваться на новом месте. В 1912 году соперничающие фирмы «Юниверсел» и «Мьючуэл» уже перенесли в Лос-Анжелос свои основные производственные центры. Они обычно снимали фильмы на открытом воздухе, а в Лос-Анжелосе, за исключением короткого периода проливных дождей, небо всегда ясное и можно без страха ставить декорации прямо в поле. В городе и его окрестностях легко найти опытных ковбоев с экзотической внешностью: китайцев, японцев, индейцев и т. д. И, наконец, на сравнительно близком расстоянии разбросаны чрезвычайно разнообразные и живописные пейзажи, дающие неограниченные возможности для съемок: пустыни, леса, дикие заросли, горы, пляжи, океан, скалы, озера, плодородные долины, высохшие степи и т. д.

В Европе скоро стали называть Лос-Анжелос городом кино. По этому поводу «Сине-журналь» писал в октябре 1912 года:

«В старые времена на Авиньонском мосту танцевали, а в наше время в Лос-Анжелосе крутят, крутят и крутят…

Фирма «Селиг-полископ» держит там три труппы и крутит фильм об открытии Санта-Каталины Родригесом Карильо в 1547 году. «Калем» крутит фильм «Взятие Санта-Фе» – эту крепость в 1690 году Лас Вегас отбил у индейцев, захвативших ее за десять лет до этого. Новое общество «Брэнд эдвансед пикчерз» собирается снимать большие исторические картины: «Осада Рима», «Последние дни Помпей», «Взятие Бастилии», «Падение Вавилона», «Книга Иова» и др. ^[112]. Для этого предприятия уже собрано 500 000 долларов. А Джемс Юнг, директор западной труппы «Патэ», купил в Донегерс-Хилле участок в 35 акров, где намеревается построить несколько студий…

Что касается фирмы «Юниверсел», то она недавно приобрела громадный участок в Сан-Фернандо, длиной 12 и шириной 6 километров, занимающий 20 000 гектаров, и собирается построить шесть грандиозных павильонов. Это общество, бюджет которого достигает миллиона, подписало со своими актерами контракты на 250 000 долларов в год. В частности, оно наняло 300 индейцев для съемки ковбойских фильмов…».

В Санта-Моника, где Томас Инс собирался строить свои инсвильские студии, труппы актеров были не менее многочисленны. Под руководством Инса работало до 400 человек ^[113]. Кроме того, вокруг его студий постоянно бродили живописные толпы ковбоев, индейцев и китайцев в надежде устроиться статистами. Вскоре они раскинули поблизости что-то вроде временных поселков, самым густонаселенным из которых был китайский.

Из всех «независимых» Томас Инс больше всего способствовал перенесению в Калифорнию центра американской кинематографии. Район Лос-Анжелоса был в то время совсем не похож на то, чем он стал в наши дни. В своих воспоминаниях г-жа Гриффит описывает его как экзотический, наполовину испанский край, особенно подходящий для съемок ковбойских фильмов, жанра прежде презираемого, но поднятого Инсом до истинного искусства. Однако Инс начал заниматься и другими сюжетами, о чем свидетельствует появление «Тайфуна» и «Гнева богов». В фильме «Итальянец», имевшем в 1914 году огромный успех, он затронул проблему эмиграции.

Вэчел Линдсей передает сценарий этого фильма, написанный Гарднером Салливаном:

«В первой части показан народный праздник в Венеции; на мостах и в лодках множество людей. Хорошо передана атмосфера народного веселья. Затем идет сбор винограда, крестьяне работают с радостным оживлением; и, наконец, проводы большой группы эмигрантов, отплывающих на трансатлантическом пароходе. Их родные, столпившись на набережной, посылают им последнее «прости».

Дальше мы видим их трагичное прибытие в Нью-Йорк. Полная растерянность палубных пассажиров, которых выпускают через специальные выходы, контрастирует с самоуверенностью пассажиров первого класса, возвращающихся в лоно семьи. Стоит жара. Ребятишки бегут толпой за мороженщиками, стараясь стащить кусочек льда, бросаются под струи поливальной машины и, наконец, купаются в уличном фонтане, после чего становятся похожими на вытащенных из воды котят…

В толпе эмигрантов выделяются Джордж Бибан и Клара Уильямс, исполняющие роли итальянца и его возлюбленной. Вся сила этих образов заключается в том, что герои – типичные представители окружающей их толпы эмигрантов. У них рождается ребенок. Ему плохо живется. Его судьба перекликается с борьбой детей за существование, показанной уже в эпизоде с поливальной машиной.

Затем проходит более глубокая тема. Герой с его злоключениями становится как бы собирательным типом всех итальянцев, эмигрировавших в Соединенные Штаты. Его врожденная южная жизнерадостность противопоставляется мрачному Ист Сайду. Гондольер делается чистильщиком сапог, а веселая сборщица винограда – несчастной матерью, прозябающей в лачуге… За исключением последнего эпизода, «Итальянец» – прекрасный фильм».

«Итальянец» (шедший во Франции под названием «Венецианский гондольер») был поставлен под руководством Инса, но режиссерами его были главный герой фильма Джордж Бибан и Чарлз Миллер.

Фильм свидетельствовал об эволюции школы Инса и ее тяготении к социальным темам современной Америки. Возможно, что этот фильм в критике социальных явлений шел дальше, чем фильмы Гриффита, предшествующие «Нетерпимости».

Прошло всего три года, и мелкий актер Томас Инс превратился в одного из крупнейших американских кинодеятелей. В 1914 году с ним могли сравниться только Гриффит и Мак Сеннетт. Талант этих трех людей дал возможность Голливуду, который они основали, начать завоевание мира.

Глава VI

ФРАНЦУЗСКАЯ КОМИЧЕСКАЯ ШКОЛА (1909–1914)

МАКС ЛИНДЕР, РОМЕО БОЗЕТТИ И ЖАН ДЮРАН

В то время как во Франции интерес к «художественным сериям» быстро падал, все большее распространение получали комические фильмы, прежде всего благодаря яркому дарованию Макса Линдера ^[114].

Габриэль Левьель, известный под именем Макса Линдера, родился в Сен-Лубэ (Жиронда) 16 декабря 1883 года; ему исполнилось всего двадцать пять лет, когда отъезд Андре Дида, его главного соперника в «Патэ», дал ему возможность развернуться в полную силу. В 1908 году он играл много маленьких ролей во всевозможных фильмах «Патэ», но кино еще не было его профессией. Молодой актер пользовался большим успехом в театре «Варьете» в пьесах де Флера и Кайавэ «Микетта и ее мамаша» и «Король». Он исполнял небольшие роли в известной труппе актеров, в которую входили Ева Лавальер, Альбер Брассер, Барон, Макс Дирли и Сюзанна Лендер. Можно предположить, что Габриэль Левьель скомбинировал имена этих последних для своего псевдонима – Макс Линдер.

Успех Линдера в «Первых шагах конькобежца» (зима 1907/08 года) выдвинул его как достойного конкурента чрезвычайно популярной серии «Грибуй», выпускаемой Андре Дидом (фирма «Итала»). В это время Макс Линдер еще не выработал свой экранный образ. Маленького роста (несмотря на резиновые каблуки), с неоформившимися чертами лица, он продолжал играть подростков, как и в своих ранних ролях: «Первый выход школяра» (1905), «Кутеж по случаю Получения аттестата зрелости», «Милый молодой человек» (1910) и др. В то же время он пытался перевоплощаться: седой парик и очки служили ему для создания образа суетливого и застенчивого старичка («Дуэль близорукого господина» и др.). И, наконец, он изображал денди в «Первых шагах конькобежца», «Максе-воздухоплавателе», «Повешенном» по Мак Набу, «Завоевании», «Американской свадьбе» и др.

В 1910 году актер окончательно утвердился в своем экранном облике и стал повсюду известен под именем Макса. В каждую программу «Патэ» должен был входить какой-нибудь фильм с Максом; каждую неделю актер создавал новую ленту длиной от 150 до 300 метров.

Вскоре Макс Линдер стал сам выпускать свои фильмы, которые Патэ оплачивал с метра. Некоторые сценарии Линдер писал сам и был режиссером или художественным руководителем поставленных по ним фильмов. Такая обширная продукция требовала большого умения импровизировать. Техника в то время была примитивна. Каждая сцена намечалась лишь в общих чертах и снималась один раз. Пленку демонстрировали на экране в том виде, в каком она была заснята, после того как куски ее были склеены один за другим. Большое количество выпускаемых фильмов позволило Максу Линдеру быстро совершенствовать свое мастерство, и с 1910 по 1914 год он становится крупнейшим киноактером наряду с Астой Нильсен и Мэри Пикфорд.

Нам далеко не полностью известно творчество Макса Линдера. Уничтожены многие фильмы, пользовавшиеся успехом у миллионов зрителей. Правда, довольно значительная часть негативов сохранилась у Патэ. Около тридцати были заново отпечатаны Французской синематекой. Эти фильмы говорят о неровности творчества Макса Линдера. Наряду с блестящими находками у него есть и очень слабые ленты. В некоторых фильмах Макс достигает совершенства, достойного Чаплина. В других – действие развивается вяло и сюжет кажется скучным и совсем не смешным.

Тип, созданный Максом к 1910 году, – одетый с иголочки молодой человек из буржуазной семьи. Когда он не волочится за девушками, он кутит с друзьям» и частенько хватает лишнее. Макс живет в комфортабельной квартире, пользуется услугами лакеев, вращается в обществе, но никогда не работает. Приключения случаются с ним почти всегда по вине его возлюбленных и напоминают испытания, которым подергали своих рыцарей жестокосердые красавицы былых времен.

Расцвет французской комической школы

«Куаро в школе» с Андре Дидом (слева) («Пак», 1912).

«Хорошо вычищенная труба» («Патэ», 1911, режиссер Ромео Бозетти).

У Андре Дида и у Бозетти, первых мастеров французского комического фильма, преобладают потасовки и бессмысленные поступки. Позднее Жан Дюран усовершенствует эти приемы.

Крупный план Макса Линдера в его первом фильме «Макс катается на коньках» (1907).

«Макс-иллюзионист». Макс и его прислуга в салоне стиля Дюфайель (1914).

Очарование и джентльменство Макса. Фильм «Сосед и соседка» (1911).

Последний полнометражный фильм Линдера во Франции – «Маленькое кафе» Раймона Бернара (1919).

Жан Дюран и его «пуики», предшественники Мак Сеннетта

Экипажи, насквозь пробивающие дома, комические полисмены, сливочные торты, пародии, гротескные джентльмены, глупцы, акробаты на крышах «Гомон-паласа».

«Онезим в аду» с Бурбоном.

«Калино – кучер из-за любви».

Комизм Макса Линдера идет непосредственно от французского водевиля, в котором актер мечтал играть первые роли. Его короткие пьески развертываются в буржуазных или мелкобуржуазных кругах и построены как новеллы. Своей краткостью и правдивостью интонации они напоминают произведения Лабиша и Мопассана. В них нет ничего грубого. Все очень мило, изящно, учтиво. Во времена этих фильмов луидор стоил 20 франков, а три процента дохода и акции русских займов давали возможность громадному числу рантье вести спокойную, беззаботную жизнь; зажиточные семьи взяли себе за правило никогда не трогать «основной капитал» и жить только на доходы с него. Во Франции при населении в 39 млн., по данным статистики, насчитывался миллион людей, живущих не работая.

К концу 1910 года Макс Линдер завоевал широкую известность. Было открыто кино «Макс Линдер», подобно тому как существовал театр Сары Бернар. Гонорар актера достигал уже 50 000 франков в год, тогда как средний служащий зарабатывал всего-навсего 100 франков в месяц. Все стены Парижа были оклеены плакатами, нарисованными Магю, с которых Макс спрашивал прохожих «Ты видел меня в Олимпии?»

Но вот любители кино приходят в волнение. Линдера отправили в больницу: у него острый приступ аппендицита. Начинается перитонит, и жизнь его в опасности… Однако Макса удается спасти. Для восстановления здоровья актер должен провести несколько месяцев на родине, в Жиронде; впрочем, здоровье его никогда окончательно не поправилось. В течение нескольких недель Патэ, оставшись без своего знаменитого актера, выпускает фильмы, снятые до его болезни: «Макс ищет невесту», «Макс прозевал богатую невесту», «Макс никогда не женится», «Макс находит невесту», «Макс Женится», «Макс и его теща» и т. д.

Его приключения развертываются в определенной последовательности, и у зрителей создается впечатление, будто Макс день за днем живет своей собственной жизнью. Персонаж, тип уже перерастает актера.

Но вот в конце концов Макс Линдер поправляется; публику уже тревожило это затянувшееся выздоровление, и ее успокоили, показав своеобразный кинорепортаж «Макс в кругу своей семьи» (1911). Наконец, великий комик вернулся в киностудию.

Это длительное бездействие, по-видимому, пошло ему на пользу. Среди первых картин, снятых им по возвращении, находится его шедевр: «Макс – жертва хинной настойки», сценарий которого написан им самим. Вот его содержание:

1. У врача. Макс чувствует себя больным, и врач велит ему пить перед каждой едой по винному бокалу (для бордо) хинной настойки («американский» план).

2. Дома. Макс входит с бутылкой в руках и просит бокал для бордо. Горничная приносит бокал (общий план).

3. Огромный бокал с надписью «На память о Бордо» (крупный план).

4. Макс выливает литровую бутылку в бокал (общий план).

5. Выпивает его через соломинку (крупный план).

6. Кончив пить, Макс уже совершенно пьян (общий план).

7. На улице (средний план). Макс подзывает такси и затевает ссору с другим пассажиром. Тот вызывает Макса на дуэль. Макс прячет в карман его визитную карточку.

8. В ночном кабачке (общий план). На переднем плане лицом к публике сидят за столиками посетители. Типы хорошо подобраны и немного карикатурны. На заднем плане показывают разные аттракционы. Макс ухаживает за сидящей у столика женщиной с пышной прической.

9. В квартире возлюбленного этой женщины (общий план). Лысый господин уходит из дому, уверяя свою толстую жену, что спешит на деловое свидание.

10. В ночном кабачке (общий план). Макс ссорится с возлюбленным своей партнерши. Новый вызов на дуэль. Вместе с визитной карточкой лысого господина с густыми седыми усами Макс случайно сует в карман и карточку черноволосого американского дипломата.

11. На улице (средний план). Макс пытается застегнуть пальто, которым он обхватил фонарный столб.

Подходит полицейский и спрашивает, где он живет. Макс вытаскивает из кармана визитную карточку своего первого противника, который оказывается полицейским комиссаром. Полицейский почтительно раскланивается _иберет Макса под руку.

12. Они подходят к красивому дому (дальний план).

13. Поднимаются по лестнице (общий план), и полицейский вводит Макса в квартиру, думая, что привел его домой.

14. В квартире («американский» план) полицейский комиссар сидит за ужином. Испугавшись незнакомца, он прячется, но, узнав Макса, бросается на него и, завернув в скатерть, выбрасывает в окно.

15. На улице (средний план). Макс падает к ногам другого полицейского и, воспользовавшись скатертью как плащом, а оружием блюстителя порядка как шпагой, пытается изобразить бой быков. Затем Макс вынимает новую визитную карточку и полицейский почтительно ведет его к особняку американского дипломата.

16 и 17. Два средних плана. Дверь, лестница.

18. В гостиной, Макс один (общий план). Максу нехорошо, его рвет в цилиндр хозяина. Входит дипломат и требует немедленной дуэли на пистолетах, но, надев цилиндр, он пачкает себе лицо и выкидывает Макса за дверь.

19. У дверей особняка (средний план). Макс натыкается на третьего полицейского и дает ему третью визитную карточку, принадлежащую генералу. Этот полицейский также обращается с ним очень почтительно и ведет его домой.

20 и 21. Два плана двери и лестницы.

22. В спальне генеральши. Макс входит и ложится на кровать рядом с ней (общий план). Входит на цыпочках генерал, находит Макса в постели своей жены и спускает его с лестницы.

23. Макс встречает на улице того же полицейского, который снова отводит его в тот же дом.

24 и 25. Дверь и лестница (общий план).

26. Макс снова забирается в постель к генеральше (общий план), а генерал в пижаме ложится на него сверху. Генерал выкидывает Макса в окно.

27. На улице. Стоят трое полицейских и спорят. Макс падает как раз между ними. Они почтительно кланяются. Затем вынимают из кармана визитные карточки, и, поняв, что их надули, набрасываются на Макса… Общая свалка. Затемнение.

Мы привели подробную запись этого фильма, чтобы показать примитивность его техники. Общий план дается, когда на сцене несколько актеров, а средний, или «американский» план – когда их только двое. В исключительных случаях вводится один или два крупных плана, чтобы подчеркнуть какую-нибудь деталь либо отдельный предмет, но не мимику актера. Если бы прибавить к этому два-три крупных плана героя, то техника Макса в этом фильме не отличалась бы от техники Чаплина, которой тот научился у Мак Сеннетта и оставался верен в течение всего периода немого кино.