Текст книги "В одну реку дважды (СИ)"

Автор книги: Жанна Бочманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

– Потому что в отношениях между партнерами должна быть открытость, а ты информацию зажал, а потом удивляешься, чего это я поперлась куда не просили… А что мне на кухне сидеть котлеты жарить? Не дождешься!

– Это точно! Котлет от тебя не дождешься, факт, – кивнул головой Краснов. – И вообще, толку от тебя, как от козы молока…

– Коза, между прочим, молоко как раз и дает, а вот козлы…

Краснов, с перекошенным лицом, начал медленно подниматься.

– А ты чего притих? – обратился он к Валере. – Не молчи, не молчи, рассказывай, что, когда, где. Не обращай на нас внимания, это у нас обычное дело…

И Валера начал рассказывать. Я встала из-за стола и отошла к окну. Не то чтобы мне не было интересно, просто не хотела видеть Валеркины затравленные глаза. «Жалко тебе его, да?» – иронично подумала я и пожала в ответ плечами. За что боролся, на то и напоролся, в конечном счете. Я слушала его признания, а сама думала.

Валера работал на Глушко, выполняя разные, мелкие и не очень, задания. Дармовые деньги вскружили парню голову, и он пал жертвой карточной игры. Последний проигрыш был настолько огромен, что Валера не придумал ничего лучше, чем подставить своего благодетеля. Когда курьер странным образом погиб, выпав из окна, на разборки приехала группа кавказцев во главе с тем дядечкой в ботинках от Версаче. Новак с Глушко, конечно, как могли убеждали их, что они тут ни при чем, но сами-то понимали, конечно, что проделать это мог только кто-то из своих, из посвященных в аферу с бриллиантами. И тут как раз я, со своим объявлением, а уж как выяснилось, что я еще и у Николаева работаю… Понятно, чего им так хотелось со мной пообщаться.

– Вот верно говорят, не гадь, где живешь и где работаешь, а ты, Валера, нарушил оба правила. Черт бы тебя побрал! – выругался Краснов, – Ладно, что от меня, конкретно надо?

– Загранпаспорт с шенгенской визой на другую фамилию. Я знаю, вы можете. Как вы с Петром Григорьевичем разбираться будете, не мое дело, но мне надо, чтобы его пару дней в городе не было, чтобы я мог все дела спокойно сделать и свалить. Он меня ищет. И найдет, скорей всего, нюх у него…

– Хорошо, договорились.

И тут зазвонил мобильник, Краснов ответил, выслушал, выругался, помрачнел, как-то странно дернул щекой и, улыбнувшись мне, сказал:

– Я отъеду на пару минут, подожди здесь. – А Валере сказал следующее: – Ты тоже жди, я скоро.

И мы остались. Меня его прощальная улыбка не обманула – что-то случилось, и это что-то мне не нравилось, но выбора не было, и мы остались ждать. Причем я могла свободно перемещаться в пространстве, а вот Валера был под бдительным оком охраны. Но его это, кажется, нисколько не смутило – сидел, как ни в чем ни бывало и кушал спокойно, благо стол был заставлен едой. А вот мне кусок в горло не лез. От нервов я только в туалет бегала беспрестанно, чем, наверное, немало веселила охрану. И вот выйдя в очередной раз из дамской комнаты, я не обнаружила возле двери в кабинет, дюжих молодцов возле дверей. Устали они что ли? Я открыла дверь и шагнула внутрь…

– Ты, Валера, глупый пингвин, – услышала я чей-то голос, – думаешь, индульгенцию себе купил? Так ведь нет. Ты Краснова не знаешь – он никому ничего не прощает, никогда.

Валерка сидел бледный, как полотно. А напротив восседал Петр собственной персоной. Не знаю, как Валера, а я так точно чуть в обморок не грохнулась.

– Проходи, – кивнул мне Петр. – Не стой на пороге. Нам есть, о чем поговорить.

Почему я не убежала? То ли я тупая такая, то ли пистолет в его руке убедил этого не делать. Так или иначе, я прошла и уселась рядом с Валеркой.

– Где Краснов? – только и спросила я, понимая, что такая наглость с его стороны не могла быть не обоснована реальными причинами.

– Не о том беспокоишься, – качнул Петр головой. – Ему есть, чем заняться, не до тебя ему.

– А вам что надо? – От страха, я, как обычно, потеряла контроль над собой. – Если ошейник, так его уже нет. Его, знаете, господин восточной наружности, в ботинках от Версачи, забрал. Обещал, что меня больше не тронут, а кто тронет, горько пожалеет…

– Думаешь? – задумчиво произнес Петр. – А вот у меня другие сведения. Ну, с тобой-то понятно все, – кивнул он Валере, – жадность фраера сгубила. Ты мог квартиру продать, машину. Ко мне, наконец, придти, но вместо этого ты срубил сук, на котором сидел. И плохо даже не то, что ты меня перед Красновым подставил, ты, сучонок, доверие подорвал, которое я годами зарабатывал. Теперь мои партнеры, там… – он кивнул головой куда-то в бок, – сто раз подумают, можно ли со мной дело иметь. Так что путь у тебя, Валера, один… в далекие края, где тебя выпотрошат, как чучелко… – Петр засмеялся, оскалив ровные фарфоровые зубы. Ну, а ты… есть у меня и для тебя применение…

– Вряд ли мне понравится, – пробормотала я. – Я знаю, вы с женщинами не особо церемонитесь: дочь родную не пожалели. Вы ее сами убили или приказали подручным своим?

– Сам, – не дрогнув ни на йоту, равнодушно ответил Петр. – Дрянь девчонка была.

– Но ведь дочь, – вырвалось у меня.

– Не знаю, – усмехнулся Петр. – Она, во всяком случае, так считала.

– А вы нет? – Тот равнодушно пожал плечами. Тогда я продолжила: – Во всяком случае, по фотографии, которую она у себя хранила, вас и вычислили, Петр Григорьевич. Ее мать рассказала, что дала дочери ваши координаты. Представляю, как вы удивились, когда в один прекрасный день она объявилась – здравствуй, папа. Но вы же ей от дома не отказали, Петр Григорьевич? Быстренько нашли девчонке применение, квартиру ей купили, пристроили ее на работу к Николаеву…

– Да жаль, конечно, что так все вышло, – перебил меня Глушко, – обидно, когда дело твое на глазах гибнет, но ничего, все поправимо. И именно ты поможешь мне все исправить. Пойдем, ты мне нужна.

– И мне, – раздался голос от двери.

Мы дружно повернулись – в дверях стоял Краснов. Он сбросил пальто, и стремительно подошел ко мне. В дверном проеме показался Ромашка и замер, уставившись на Петра с пистолетом в руках.

– Проходи, – кивнул ему тот и качнул стволом. – Быстро вы обернулись. Что ж, тем хуже для вас.

– Петр, ты меня не первый год знаешь, – вздохнул Краснов, – давай обойдемся без жертв. Твои люди нейтрализованы. Ты не сможешь уйти.

– Без жертв не получится, – Петр наставил на меня ствол, – на этот раз нет. Или девка или пацан, выбирай.

Краем глаза я видела, как Ромашкина рука медленно поползла в карман.

– Ты же знаешь, я не торгуюсь, – Краснов шагнул вперед, загораживая меня спиной.

Раздался выстрел, на мгновение я оглохла, и стала валиться навзничь под тяжестью его тела. Он упал, грузно придавив мне ногу. Еще ничего не понимая, судорожно пытаясь освободиться, я увидела, как раскинув руки, медленно оседает на пол Петр, с торчащей из глазницы рукояткой ножа.

 – Коля! – крикнула я, наклоняясь над Красновым.

 – Никогда не упускай… – шепнул он и улыбнулся кровавой пеной на губах.

Он умер сразу. Хотя еще была «Скорая», реанимация, электрошок… Но я-то знаю, что его сил хватило только на это последнее «не упускай». Дальнейшее вспоминалось отрывочно, как кадры из забытого кинофильма. Меня оторвали от тела Краснова, вывели из ресторана через черный ход, доставили к Вильке. Она уже знала, наверное, ей позвонили. Что-то она со мной такое делала, чего-то давала пить, успокоительное, скорей всего. Хотя я была спокойна. Я просто молчала. А что я могла сказать? Ни-че-го. Плакать? Слез не было. Почему? Не знаю. Отчего-то хотелось умереть, я только не могла придумать как. Вилька ходила за мной по пятам и даже в ванной не оставляла меня одну. А мне так хотелось залезть в аптечку… Устав со мной бороться, она выставила на стол бутылку водки. Первую рюмку ей пришлось влить в меня почти силой, зато вторую я уже выпила сама, а потом и третью, четвертую… Наконец где-то что-то щелкнуло и меня прорвало, я билась в истерике, грызла зубами подушку и кричала: «Краснов! Я тебя ненавижу! Почему? Почему? Почему ты такой дурак, Краснов?»

Приходил Ромашка, посмотрел на меня, ничего не сказал. Ушел. Может, еще приходил, не помню. Краснова похоронили. На кладбище, конечно, я не была. Милиция так и не узнала, что произошло на самом деле. Тело Петра убрали. Свидетели – официанты и охрана твердили одно: «Вошел неизвестный, выстрелил. Его ранили, но он успел скрыться» Ни я, ни Ромашка в деле не фигурировали. Все эти дни я жила у Вильки. Я не реагировала на внешние раздражители, ничего не замечала, ничего не слышала. Если давали есть, я ела, давали пить, я пила, укладывали в постель, я ложилась. Спала ли я? Я не помню. Сейчас я понимаю, что только Вилька и Екатерина Альбертовна, помогли мне сохранить рассудок. Их постоянное присутствие, не дало окончательно уйти в себя.

В одну из ночей мне приснился сон. Я маленькая девочка, я заблудилась в большом магазине, я озираюсь по сторонам и не вижу знакомого лица. Паника охватывает меня все сильнее, я бегу и кричу: «Краснов! Почему ты меня бросил?! Как ты мог?! Краснов!» Я расталкиваю толпу руками, но люди не замечают меня – я слишком мала, я продираюсь сквозь них и кричу. Отчаяние охватывает меня, такое, что хочется упасть на землю, закрыть голову руками, зажать уши и умереть от горя. И тут толпа расступается, никого нет, я одна. Издалека, навстречу мне идет человек. Я бегу, но не могу приблизиться, расстояние не уменьшается. «Не уходи, не оставляй меня!» – кричу я в отчаянии. «Ну что ты, куколка, – подхватывает меня на руки Краснов, – я никогда не оставлю тебя, я всегда буду с тобой, чтобы не случилось» Я обвиваю его шею руками и…просыпаюсь.

Утром Вилька видит меня улыбающуюся и страшно пугается. «Не бойся, я не рехнулась, – шепчу я. – просто я беременна»

Глава 18

Глава 18

– Выручай, подруга… –  Вилька канючила и канючила, надоела мне хуже  горькой  редьки, и  я согласилась.

– Ты и мертвого уговоришь, – сдалась я. – Тебе обязательно надо впутать меня  в  свои заморочки.  Смотри, Ромик нам головы оторвет…

– Не-а, – беспечно  хмыкнула она, – во всяком случае, тебе-то  точно нет. Ну а я выпутаюсь, если что…  В первый раз что ли!

– Горбатого могила  исправит…  Ладно,  давай излагай версию, постараюсь запомнить.

Конечно, не очень хорошо с моей стороны врать Ромашке, но чего не сделаешь для подруги. Был месяц май, кругом все цвело и пахло, сердце жаждало любви…  Я очень хорошо понимала Вильку. Когда две недели   назад она позвонила мне аж в два часа ночи, захлебываясь от восторга, я так и подумала: «Пришла весна, тушите свечи» Вилька в очередной раз влюбилась в очередного мачо. Все бы ничего, если бы не Ромашка, который унаследовал империю Краснова. И если были скептики, сомневавшиеся в его способности управлять этим королевством, то очень скоро от скептицизма не осталось и следа, так же, как и от скептиков. Роман Николаевич правил железной рукой, и без всяких сантиментов. Вилька с восторгом пользовалась открывшимися возможностями, но все же старалась не переступать грани разумного, поэтому все были довольны и счастливы. Даже я.

Потрясение от смерти Краснова, конечно, оставило свой след, но новая жизнь, где-то внутри меня, еще совсем маленькая и незаметная, с каждым днем требовала все больше и больше внимания. Я с удивлением прислушивалась к себе, к своим новым (а вроде, и самым обычным) ощущениям. С работой пока не получалось, да я особо и не стремилась. К тому же каждую неделю мне на дом доставляли кучу продуктов. В первый раз я попробовала возмутиться и позвонила Ромашке с требованием прекратить поставки. Он приехал, и мы имели с ним долгую беседу. После чего я безропотно согласилась на все условия. «У этого ребенка будет все, а значит и у тебя тоже. Хочешь ты этого или нет. Ты же сделала свой выбор. К тому же я всегда хотел брата», – заявил он, глядя на меня почти что Красновскими глазами. И я сдалась, о чем, в общем-то, не жалею – у гордости тоже должен быть разумный предел. Вот теперь сижу дома, соблюдаю режим, гуляю подолгу, ем качественную пищу, ни в чем себе не отказываю, и стараюсь ни о чем не думать, ни о прошлом, ни о будущем.

Вилькина просьба, была по сути, пустяковой – подтвердить ее алиби. Новый кавалер пригласил ее прокатиться в Турцию, вот ей и пришлось изворачиваться, чтобы Ромашка ничего не заподозрил. Екатерина Альбертовна не так давно уехала в Карловы Вары, там она должна была встретиться с Ваном. Вилька от тоски не придумала ничего лучше, как отправиться в ночной кдуб, где и подцепила своего красавчика, или он ее, не суть важно. Главное, Вилька была счастлива, била копытом от нетерпения, поэтому соображала на редкость хорошо. Уж не знаю, как, но она организовала себе на работе командировку в Москву, а я должна была просто подтвердить, мол, да, уехала в Москву.

– Понимаешь, это если он спросит, – улыбнулась она. – Чтобы не делала удивленные глаза, какая, мол, Москва, знать ничего не знаю.

– Могла бы и не говорить мне правду, – пожала я плечами, – я бы и не заподозрила. В Москву, так в Москву…

– Ну ты даешь, – фыркнула Вилька с возмущением. – Я же не могу врать тебе. Кому угодно…

– Заливай, – проворчала я, – скажи лучше, хочешь на мою душу еще один грех повесить, в это я быстрее поверю.

Вилька хохотнула.

– Если бы ты его видела… – мечтательно закатила она глаза, – не парень – сказка! Красивый, умный, внимательный… У него бизнес какой-то, строительная фирма, по-моему. Машина – обалдеть можно! А квартира – мечта дизайнера. Все с таким вкусом, ты не представляешь… Один недостаток – женат, зараза. И детей двое. Так что мне не светит, не буду же я детей сиротить. Но хоть душу-то могу отвести. Я ведь никому плохо не делаю. Не со мной, так с другой, я хоть ни на что не претендую…

Я кивнула головой, пожелала ей хорошего отдыха, на том и простились. Ромашка звонил, справлялся о здоровье, про Вильку даже не заикнулся, видно его вполне устроила версия командировки. И вот через пару дней Вилька позвонила и, судя по голосу, здорово нервничала, хотя старалась держаться. Парень-мечта, оказался обыкновенным аферистом: исчез из отеля, прихватив все Вилькины деньги, кредитные карточки и даже паспорт.

– Представляешь, я даже не сразу спохватилась. Он утром сказал, по делам пойдет. Он же строитель, мать его, у него же здесь партнеры по бизнесу, – передразнила она, – а я в бассейн пошла, потом баня, потом массаж… Когда пришла, спать завалилась. Вечером его нет, телефон не отвечает, я только на следующий день утром в сумку полезла, а там… пусто. – Она тяжко вздохнула.

– Подожди, – не поняла я, – как же он может… Ты ведь у него дома была, жена, говоришь, есть, дети…

– Есть, – мрачно ответила Вилька, – только не его.

– А чьи?

– А черт его знает. Я же звонила в Питер. Там живут совсем другие люди, недавно ездили всей семьей отдыхать. Никак не могли поверить, что в их квартире кто-то был – все вещи на месте, да и квартира на сигнализации.

– Ничего не понимаю. Зачем такая сложная комбинация?

Вилька тяжко вздохнула:

– Да я, дура, кредитку с собой взяла. Он же мне напел, что у него директор меховой фабрики лучший друг, с намеком так, что шубу подарит. Я и купилась, думала, одну пусть подарит, а вторую я и сама куплю, если скидку сделают. Ну, и еще может чего. И главное, паспорт стырил, сволочь. Специально, наверное, чтоб я тут застряла надолго, Но я все равно его найду, гадину эту. Сдам его Ромику. Ой, нет… он же мне башню открутит. Вот черт!

– Дурында, ты, – вздохнула я, – адрес скажи, приеду завтра. Продержишься до моего приезда?

– Постараюсь. Только денег мне на телефон брось, а то я на нуле.

И вот лечу в Стамбул. Тишкина жизнь! Ладно, все, что не делается, все к лучшему, думаю я, заодно и погреюсь.

Вилька бросилась мне на шею с визгом.

– Никогда еще не была так рада тебя видеть!

– Надо думать, – усмехнулась я. – Как ты тут?

– Хорошо, только есть хочется. Два дня питаюсь чем придется.

В общем, все оказалось не так страшно. Единственно, возникли проблемы с паспортом, но не особо неразрешимые в стране, где очень уважают американских президентов, вернее их изображения.

– Коррупция похлеще, чем в России, – заключила Вилька. Мы сидели в кафе и поглощали дары моря. – Да нет худа без добра, ты вот хоть из дома вырвалась. А что ты Ромику сказала? – забеспокоилась она.

– Правду. Я всегда стараюсь говорить правду, так проще. Почему я не могу поехать в Стамбул или какой иной город? Тем более что лучшая подруга уехала в командировку, а мне стало скучно…

– Я люблю тебя, – проникновенно сказала Валька. – Давай выпьем за дружбу.

– Давай, тем более что красное вино мне полезно, в умеренных количествах, конечно.

– Как ты себя чувствуешь? – озаботилась вдруг Вилька. Я пожала плечами. – А тебя тошнит? – Я мотнула головой. – А как это, вообще, чувствуется, какие ощущения? – не унималась она.

– Никаких, – соврала я, – абсолютно. Да и срок-то у меня смешной – двенадцать недель.

– А ты вроде и не поправилась нисколько.

– Да рано еще, – махнула я рукой. – Погоди, погуляем еще. С мачо своим, что делать будешь?

– Не знаю, – Вилька задумалась. – Может, буду, а может, и нет. Может, мне ему благодарность объявить придется. За науку. Купилась, как последняя дура!

– Переживаешь?

– Немного. Знаешь, всегда обидно сознавать, что хватка уже не та. Старость, наверное.

Сказано это было с таким трагизмом, что я невольно рассмеялась. Хотя смеяться мне бы не следовало: зная Вилькино самолюбие, впереди нас могла ожидать долгая депрессия.

– Зря смеешься, – подтвердила она мои опасения. – Нам с тобой за тридцак перевалило, а это не шутки. А я даже замужем ни разу не была, – она горько вздохнула.

– Так ведь ты и не хотела, вроде, никогда.

– Дура, была, вот и не хотела. А теперь уж и не за кого. Сама знаешь, кто поприличней уже разобран, а те, кто остался – никуда не годятся…

– А Ромашка как же? – спросила я машинально, хотя знала ответ.

– Ромашка… – со вздохом ответила она, – ты же понимаешь. Ромашка – это Ромашка. Краснов дубль два. Для него первым делом самолеты, ну а девушки… А так хочется, чтобы я на первом и единственном…

Мои опасения подтверждались – у подруги начался очередной период стремления к оседлой жизни. К счастью Вилькин монолог прервал официант. Он принес бутылку красного вина.

– От хозяина ресторана, – пояснил он, ослепительно улыбаясь и кивая куда-то в сторону.

Мы обернулись. Вальяжный господин средних лет в неплохом костюме зазывно нам улыбался. Вилька скривилась, но все же кивнула ему в ответ.

– Ну что ты хнычешь, – пихнула я ее в бок, – смотри, мы пользуемся популярностью.

– А, – пренебрежительно хмыкнула она, – у них тут все пользуются популярностью, любая крокодилица. Я от них уже утомилась, а от этого суслика и подавно, он уже не первый раз ко мне подкатывает.

– Значит, пора домой, – заключила я. Действительно, пора домой. К Ромашке. Он ей мозги быстренько вправит.

– Давай за возвращение, – подняла Вилька бокал, подзывая кивком официанта. Тот подскочил и налил ей вина из презентованной бутылки.

– У меня еще есть, – отказалась я. Мы чокнулись.

– Неплохое вино, – сказала Вилька, чиркая зажигалкой, – да и, вообще, жизнь-то налаживается… Ой, – вдруг выдохнула она и выронила сигарету.

– Ты чего, – вскочила я, увидев, как она начала заваливаться набок. – Помогите! – крикнула я, пытаясь не дать сползти ей на пол.

– Мадам, мадам, – засуетился официант.

Подскочил хозяин ресторана.

– Мадам, такси, доктор, – запричитал он. – Я дам машина. Доктор, доктор!

– Пожалуйста, – закричала я. – Я заплачу.

– Нет деньги, нет деньги, такой красивый мадам, нет деньги! – суетился тот.

Втроем мы дотащили Вильку до машины у входа в ресторан, запихнули на заднее сиденье, я уселась рядом. Вилька была без сознания и вся в испарине.

– Далеко до больницы? – спросила я водителя.

– Нет, – обернулся он, протягивая мне бутылку. – Тут рядом. Дайте ей воды.

Я протянула руку и тут же почувствовала тонкий укол в плечо.

– Какого черта?! – вскрикнула я и отрубилась, успев увидеть, как машина тронулась с места и мимо проплыло лицо хозяина ресторана, спокойное и даже какое-то умиротворенное.

***

«Вот-те раз, – подумала я со вздохом, очнувшись в кромешной темноте, – ничего себе за хлебушком сходили» Я пошарила рукой вокруг себя. С одной стороны нашарила мешки, с другой какие-то ящики. И еще качка. Бог ты мой, я ж где-то на корабле, в трюме, надо полагать. Паника поднялась стремительно, пришлось зажать себе рот рукой. «Господи, сохрани и помилуй!» Ловко нас провели. Только зачем? Первая мысль, конечно, для борделя похитили. Лестно, конечно, но маловероятно. Почему? Да потому что слишком все сложно. Нас ведь искать будут. Мы ж не те дурочки, которые сами за легкими деньгами летят. Мои размышления прервал шум над головой. Сверху открылся квадрат света. Я поднялась на ноги, задрав голову к верху.

– Выходите, пожалуйста, – вежливо пригласили сверху. По-английски.

– Где моя подруга? – крикнула я в ответ, немного ободряясь. Если вежливо просят, может, все не так плохо.

– Не беспокойтесь, выходите, – опять попросили сверху.

Я пожала плечами и полезла вверх по лестнице, сверху протянулась рука и в два счета выдернула меня из глубины трюма. Я с любопытством огляделась.  «Пойдем», – жестом пригласил меня мужчина, в белом хлопчатобумажном костюме, похожем на морскую робу. Я поплелась следом, кругом, насколько охватывал взгляд, было бескрайнее море, ослепительно блестевшее под ярким солнцем. У меня даже слезы на глазах выступили.

– Плачешь? – услышала я.

– Угу, – хлюпнула я и воскликнула, с удивлением узнавая знакомое лицо. – Ой! А вы как тут оказались? Да, и кто вы, вообще?

– Ну, вряд ли мое имя тебе что-то скажет. Но ты права, надо же тебе как-то меня называть. Меня зовут Захри. Махмуд Али Захри, если быть точным, но просто Захри мне нравится больше.

– Что вам надо, Захри? – вздохнула я, присаживаясь на диванчик под тентом. – Помнится, в последний раз мы все недоразумения выяснили…

– Это ты про ошейник? – засмеялся Захри.  – Забудь. У нас с тобой теперь дело поинтересней найдется.

– Слушайте, – разволновалась я. – Я вам честно признаюсь, для борделя я не гожусь, мне, знаете, сколько уже лет? И к тому же я жду ребенка…

– Правда? – сощурился Захри и засмеялся и смеялся так долго, что я, устав ждать, налила себе воды в стакан, выпила и начала есть виноград, благо фруктами был уставлен весь стол.

– Надеюсь, вы не возражаете, что я без приглашения, – пробормотала я, – а то так и с голоду помереть недолго. Где моя подруга? Что с ней?

– Кушай, кушай, – милостиво кивнул Захри. – А с подругой твоей все в порядке. Домой, наверное, уже летит.

– Домой? – воскликнула я. – Простите, но я не верю.

Но поверить пришлось. Вилька, действительно, находилась в Стамбульском аэропорту и ждала вылета под бдительным присмотром. Захри милостиво позволил мне поговорить с ней по телефону, недолго, правда. Вилька говорила односложно, но уверила, что и правда, ждет посадку на самолет.

– Так что за дело? – полюбопытствовала я, немного успокоившись. Захри сунул руку в карман и вытащил… цепочку с медальоном. Тем самым, из финикийской монеты. – Я вытаращилась и нервно хихикнула:  – Только не говорите, что это из-за него вы такую сложную комбинацию провернули. Что, правда?

– Пришлось постараться. Да и потратиться, – засмеялся Захри. – Но оно того стоило, уверяю тебя. – Я непонимающе покачала головой и скептически пожала плечами. – Поможешь мне найти этого человека и поедешь домой. Обещаю. – С этими словами он протянул мне фотографию, и вот тут руки у меня задрожали, и сердце на миг остановилось. – Эй-эй! – услышала я сквозь туман, – Ты что, в обморок решила упасть?

– Не совсем, – прошептала я, приходя в себя и разглядывая фотографию, где мы с Эриком, обнявшись, улыбались в объектив на площади, перед парком аттракционов. – Как же я его вам найду? Если я сама его искала… А зачем вы его ищете? – подняла я глаза. – Он вам тоже любовь до гроба обещал и смылся?

– Вроде того, – ухмыльнулся Захри.

– Он вам что, денег должен? – уныло предположила я.

– Понимаешь, – горячая рука легла мне на плечо. – Его ищут родители. Парень пропал, и они безутешны.

– А-я-яй! – покачала я головой. – Какой ужас! – Конечно, я не поверила ни слову, но делать-то было нечего.

А после меня под белы руки повели вглубь яхты и запихнули в каюту. За эти несколько дней на яхте я много чего передумала. Обращались со мной, кстати, хорошо. Кормили, поили, гулять на палубе разрешали. А чего было беспокоиться. Куда б я делась с подводной лодки? Захри, вероятно, скучал, поэтому иногда приглашал меня для бесед. Из этих разговоров, да еще из своих собственных умозаключений картина вырисовывалась такая.

Захри имел налаженный контрабандный бизнес в России. И вот в одночасье все рухнуло. Погибший курьер был его братом, двоюродным, правда. Он, действительно, был заядлый кошатник и повез на выставку в Питер своего любимца. Захри просто решил воспользоваться удобным случаем. Когда тот погиб, Захри связался с родней в Дагестане, те выделили ему людей в помощь, и вся зондеркоманда заявилась в Питер. Захри нашел проститутку, которую видели с его братом в ресторане. Та, конечно, Зою Космодемьянскую изображать не стала и сдала Валерика с потрохами. А на меня его вывел Новак, сказав, что кот обнаружился у меня. И если бы не медальон, вела бы я сейчас беседы с господом богом. Но Захри, к счастью, или нет, увлекался историей и знал, что такое древняя Финикия. Медальон его очень заинтересовал, как и моя история. Поэтому он решил приберечь меня на всякий случай, а вдруг, что и обломится. И не ошибся. Обломилось, да еще как! За розыск Эрика некто готов был отвалить немалые деньги. Вот только почему? Голова вспухала от мыслей.

А путешествие все продолжалось. Если бы не обстоятельства я могла бы даже получить немалое удовольствие от морского вояжа. Ну, когда бы я еще покаталась на роскошной яхте по Средиземноморью? Да, мы уже прошли Босфор, Дарданеллы и вышли в Средиземное море. Один раз нас настиг шторм, и яхту изрядно поболтало.

Но все когда-то кончается, и наше путешествие тоже кончилось. Привезли меня в большой дом из белого камня. Кругом высились горы, покрытые белоснежными шапками. Воздух прозрачный, наполненный пьянящими ароматами. Так и хотелось воскликнуть: «Лепота!», если б не замок на дверях комнаты и не куча вооруженных людей.

И вот уже почти неделя, как я здесь. Раз в день меня выпускают погулять во внутренний дворик. Здесь растут дивные цветы и в маленьком бассейне плавают золотые рыбки. Я сажусь на край бассейна и пытаюсь их поймать, но они такие юркие, что вряд ли это мне удастся. Каждый день мне приносят свежие фрукты и сласти, я уже привыкла грызть засахаренные орешки и заедать их изумительным виноградом. Может их цель закормить меня до смерти? От того, что я постоянно думаю, я стала плохо спать по ночам. Беременность, вероятно, обострило мое и без того развитое обоняние, меня беспокоят посторонние запахи, я не знаю, что так пахнет, это смесь специй, ароматы цветов и еще что-то неуловимое.

Вот и эту ночь я лежала без сна, в какой-то полудреме. Почему-то вспомнился Краснов и все наши приключения. Если б тогда на рынке Захри угодил бы под случайную пулю… Точно! Я поняла происхождение запаха, беспокоившего меня: так пахнет ружейная смазка. Немудрено: в доме полно оружия. А что, если попытаться захватить пистолет, пулемет или еще чего?.. Тут я поняла, что заснуть опять не удастся и открыла глаза. Ну что ж, попробуем подумать в этом направлении. Допустим, я заполучила оружие и что дальше? Я даже не знаю, в какой стране я нахожусь. Хотя на этот счет у меня есть свои соображения. Если, как уверял Захри, Эрика ищут родственники, то возможно, это Ливан. И если исходить из того, что с яхты, мы пересели в закрытый автомобиль и ехали часа два, и хоть было уже темно и ничего не видно сквозь тонированные стекла, но дорога сильно петляла из чего можно предположить, что дом находится где-то в гористой местности. Да и воздух достаточно влажный: вон цветы как растут, так что, возможно, я права.

Тут какой-то шум прервал мои размышления. Я насторожилась… Ну, так и есть! Кто-то подошел к дверям с той стороны. Я осторожненько встала, набросала подушек на кровать, накрыла покрывалом, а сама забилась в угол за резной деревянный столик. Ключ в замке осторожно повернулся, дверь бесшумно приоткрылась и в комнату скользнула темная фигура. Ох, не зря я научилась доверять своей интуиции. Я глазом не успела моргнуть, как человек метнулся к постели и начал кромсать «меня» огромным кинжалом. Нет, ну вы подумайте, мало им России, так и здесь то же самое. От злости я осмелела, схватила со столика большую тяжелую вазу и тюкнула ей человека по башке. Потом осторожно перевернула обмякшее тело – женщина, совсем молодая, почти подросток, она часто приносила мне еду. И что прикажешь теперь с ней делать? Я подобрала кинжал и покосилась на искромсанные подушки, дела! Девчонка слабо застонала, потом зашевелилась.

– Ну и за что же такая немилость, скажи на милость? – спросила я, дождавшись, когда юная киллерша пришла в себя.

– Ты погубишь моего брата, – прошептала она по-французски.

Ну, хорошо хоть не запирается, а то что пытать ее прикажешь?

– Эрик твой брат? Почему ты думаешь, что?..

– Они хотят ему зла. Они давно его ищут, но только теперь они могут его найти, через тебя. Потому что он придет. За тобой…

– А ты не подумала, что будет с тобой, если ты меня убьешь?

– Пусть! – с вызовом ответила она. – Я не боюсь!

– Ишь ты, храбрая. Эрик твой брат? А где же ваши родители? А этот мужик, высокий такой, который со мной разговаривал в первый день, он кто?  Зачем они его ищут?

– Его родители давно умерли, а моя мать вышла замуж за Садыка. А Эрик всегда со мной играл, он научил меня французскому языку, рассказывал мне про Францию, другие страны, играл со мной. Он не дал выдать меня замуж. Отец хотел выдать меня за шейха Фаруха Аль Бенира, а он старый и злой, как…

– Так. Стоп. Я уже запуталась. Кто кому мать, отец и брат?

– Ой, ну …– и она опять начала сыпать именами и родственными связями, а так как говорить ей приходилось шепотом, то я все равно ничего не поняла. – А потом Эрик отказался выполнить требование моего отца, своего дяди и исчез. Теперь они его ищут, – закончила девчонка свой рассказ.

– Я знаю, как надо сделать. Помоги мне бежать и тебе не придется меня убивать.

– Отсюда не сбежишь, – покачала та головой.

– О, ты плохо меня знаешь, – усмехнулась я, – я мастер по части сбежать откуда-нибудь.

– Я пойду, меня могут хватиться, – она поднялась. – Все равно ты умрешь. Когда они найдут его. Умри сейчас, и он останется жив, – она покосилась на кинжал в моих руках.