Текст книги "В одну реку дважды (СИ)"

Автор книги: Жанна Бочманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

– А тех? – спросила я, утираясь рукавом.

– Да что им будет? Надавали по репе, да отпустили.

– Ну, ладно, – я повернулась к нему, – Но ведь ты же их допросил, этих с рынка? Что они сказали?

– Ничего особенного. Они не местные. Потому и лоханулись так со мной. Я еще удивился, что за борзые горцы – меня не узнали.

– Ой-ой-ой, а тебя, все узнавать должны? Не президент, чай, – засмеялась я.

Краснов посмотрел на меня с жалостью. Я скривилась: понятно, мания величия, то-то он такой спокойный был, думал, сейчас узнают, с кем связались и падут ниц.

– Значит, им ошейник нужен? – сказал Краснов.

Я вздрогнула, очнувшись от своих мыслей.

– Чего?

– Ошейник. Так был у кота ошейник?

Я пожала плечами.

– Был. Так я его того… выбросила. На фига мне барахло копить?

– Ага, – кивнул Краснов и схватил меня за плечи, – и я говорю, на фига. Так, где ошейник?

– Выбросила, – разозлилась я, вырываясь. – Верь, не верь, мне по фиг! Нет, это ж надо, я нашла кота, грязного, больного, ободранного. Я его выходила, вылечила, а меня еще за это прибить хотят. А что мне было с ним делать, грязным, рваным и в кровище? Конечно, выбросила. Ну, правда… – я жалобно заглянула в его единственный глаз.

Тут нервы у меня не выдержали, и я заскулила:

– Теперь меня точно убьют, мамочки. Что мне делать, Коля? – я всхлипнула и уткнулась ему в плечо.

Условный рефлекс сработал – он обнял меня и поцеловал. Секунду я помедлила, а потом вырвалась: – Ты, ты…гад, вот ты кто! – и попыталась скрыться в той комнате, где провела ночь, захлопнув за собой дверь. Потом еще налегла на нее всем телом, но абсолютно зря – легкий толчок и я отлетела к стене.

– Ты что? – бросился он ко мне, а я завопила, как резаная.

– Да, ладно, – сказал он, отпуская меня, – черт с тобой, живи… пока. – И вышел, удивленно встряхивая головой.

А я присела на кровать и стала приходить в себя. Все же я здорово рисковала. Хотя своего добилась – про ошейник он больше не спрашивал. Единственно, что меня тревожило, это то, что его поцелуи были мне не противны, как я ожидала, а скорее наоборот…

– А мне в милицию сегодня надо, – сообщила я, входя в кабинет Краснова. Тот курил и мрачно на меня посмотрел.

– С ума сошла?

– Нет, я пойду. Меня вызывали. Да я себя хорошо чувствую, – уверила я.

– Ладно, – махнул рукой Краснов, – черт с тобой!

Что-то он часто чертыхаться стал. Я оглядела себя.

– Мне бы надеть чего. Ой, а где куртка?

– В шкафу висит, – успокоил Краснов. – Ее в химчистку надо. А джинсы я в стиралку сунул.  Сейчас поедем, купим тебе что-нибудь.

– В халате что ли?

– Действительно. Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.

– А можно я Вильке позвоню? Она ведь, наверное, с ума сходит.

Я позвонила Вильке, успокоила ее, но ни о чем спрашивать не стала, опасаясь подслушивания. Сказала только, что собираюсь к следователю и перезвоню ей позднее.

Краснов куда-то делся. Я пошла в комнату, прилегла на диванчик и незаметно уснула.

– Вставай, соня, – наклонился надо мной Краснов, а его рука легла мне на живот и стала куда-то очень быстро двигаться, отчего я моментально проснулась. – Держи, – протянул он мне пакет. – У тебя двадцать минут.

Я вытряхнула пакет на диван. Джинсы, свитер, куртка и даже… комплект дорогущего итальянского белья. Н-да… И главное, все подошло, особенно…  Курточка мне понравилась чрезвычайно. «Гуччи» – прочитала я на этикетке. Как мило!

Краснов пытливо осмотрел меня.

– Ты знаешь, все подошло, даже удивительно. Без примерки… – я улыбнулась. – Спасибо. Ты сам покупал?

Он ухмыльнулся.

– Ты хорошо в моде разбираешься. Откуда интересно? Обычно мужчины в этом не шарят.

– У меня жена, эта как ее… модель – коротко ответил он.

Оба-на! Ну да, а почему бы и нет?

– Я тебя здесь буду ждать, – сказал Краснов, высаживая меня возле здания, где располагался убойный отдел.  Машину он вел сам, и больше никого из охраны с ним не было. Из чего я сделала вывод, что вчерашнее происшествие его не очень напугало, вернее, совсем не напугало. Права, наверное, Вилька, без Краснова меня ухлопают, но и полагаться на его покровительство не очень-то улыбалось. Я вошла в здание и направилась к кабинету Андрея Михайловича. Возле дверей уже сидела какая-то девица.

– Здравствуйте, – раздался тоненький голосочек, – вы меня помните? Я Ксения.

– Привет, – ответила я, узнавая бывшую секретаршу Сергея Петровича.

Мне всегда было неловко с ней общаться: я подозревала, что шеф по-тихому уволил ее, чтобы освободить мне местечко.  Но хорошенькая она была, просто прелесть: платиновые локоны, губы сердечком, ресницы опахалом. Хотя, наверняка, красота сия рукотворна, да не стоит завидовать. Кто из нас не улучшал свою внешность? Я машинально тронула свои буйные химические кудри.

– Вот, вызвали, – пожаловалась девушка. – Хотя я-то тут при чем?

– Да они сами не знают, что делать, – успокоила я, присаживаясь рядом, – вот и занимаются ерундой. Следствие, как говорится, зашло в тупик.

– Да? – Ксюша несколько понурилась. – Жалко-то как! Кто его, а?

– Злые дядьки, – ответила я, – … или тетки.

Ксюша уставилась на меня.

– Вы думаете, это женщина?

Я пожала плечами, подумав, а почему бы и нет? Была же у них версия об убийстве из ревности, и у Сергея Петровича была любовница. Только вот деньги в моей квартире портили всю картину. Хотя женщины подчас такие изобретательные…

– Работаешь? – спросила я.

Ксюша радостно кивнула и принялась взахлеб рассказывать о работе. Ну что ж, работа девушке нравится – значит, совесть моя чиста.

– Ты извини, – перебила я, – дело давнее… Сергей Петрович тебя из-за меня уволил?

Ксюша покраснела.

– И да, и нет, – ответила она помявшись. – Он мне стал другую работу предлагать, прямо любую, на выбор. Ну, я и спросила: «Что мое место кому-то нужно?» А он и говорит: «Нужен человек со знанием иностранных языков».  Но вы не думайте… Сергей Петрович мне, действительно, помог устроиться в хорошую фирму. Я очень довольна. У него я бы до сих пор в секретаршах ходила, а здесь я уже…

Но тут Ксюшу позвали в кабинет, но очень быстро отпустили – знала-то она и, впрямь, не много.

– Кто такой Великий Мумрик? – задал мне вопрос Андрей Михайлович.

Я слегка улыбнулась про себя: лучше поздно, чем никогда. Сыщики тоже мне… Но потом вспомнила разгром в кабинете Тарасова: наверное, они просто растерялись.

– Ой, не знаю, – вздохнула я, – то есть, знаю – книжка такая есть про маленького мальчика, который в сыщика играл.  Думаю, это шарада какая-то.

– Какая? – спросил Андрей Михайлович, вертя в руках ручку.

Я пожала плечами.

– Вы у жены не спрашивали?

– Спрашивали. – Андрей Михайлович смотрел куда-то в стену. – Николаеву Елену вызвали повесткой. – Он посмотрел на меня.

Ну что ж, дело движется, хоть и черепашьим шагом. Я кивнула.

– Хорошо. Может, она что знает. Трудный подросток, знаете ли.

– Да? – удивился он.

Я опять кивнула.

– Я пыталась с ней поговорить. В день похорон. Светлана Игоревна так переживала… Но с этими детьми так трудно, ужас!

Он не удивился. Похоже, про мое посещение вдовы, он знал.

– А про Мумрика вы не спрашивали? – спросил он.

– Спрашивала, – призналась я, – только без толку. Попробуйте вы, может, у вас лучше получится. Вас, наверное, учили всяким приемам психологическим, чтобы вспомнить то, чего не помнишь.

– Вы что-нибудь про женщину, с которой Николаев встречался, не выяснили? – спросила я.

– А он встречался?

– Что вы со мной, как с ребенком, ей-богу, – обиделась я. – Жена Николаева уверена, что у него кто-то был. А то вы не знаете…

– Ладно, – Андрей Михайлович откинулся на спинку стула, – пока не нашли. Ищем.

– Ксюшу для этого вызывали? – догадалась я. Умный ход: секретарши, обычно, в курсе всех дел, кроме меня, конечно. Я – уродливое исключение.

Он кивнул.

– И что? – заинтересовалась я. – Чем-нибудь помогла?

Он опять кивнул, а я уставилась на него с любопытством.

– Говорит, вы и есть она.

Ну, Ксюха, ну, стерва.

– Да вы что! – взвыла я, вскакивая. – Я же все объяснила! И Светлана Игоревна тоже так считает, вернее, не считает. Я же с ней говорила…

– А вот Ксения Григорьева уверена, что ее из-за вас уволили. Сергей Петрович хотел любимую женщину всегда под рукой иметь…

– А вот пошлить-то зачем? – укорила я.

– Да это не я, она так сказала, – оправдался Андрей Михайлович.

– Ладно, – вздохнула я, – все равно, многие так считают, бог с ними.

– А кто еще?

– Виктория, старшая дочь Николаева, видела меня с ним в машине, якобы. А то вы не знаете?

– Угу, – кивнул он.

– Но у меня шубы норковой нет, и не было, – заверила я его. – А блондинок сейчас миллионы. Так что…

– Ладно, идите пока, – соблаговолил отпустить меня следователь. – Если что – вызовем.

– А на какой день вы Николаеву вызвали? – Я поднялась и надела куртку.

– А что?

– Да нет, просто хотелось узнать результат.

– На днях.

Значит, времени у меня почти не осталось. Дача ложных показаний, это не шутка, знаете ли. Я попрощалась и вышла.

И тут зазвонил мобильник. Вилькин номер.

– Привет, – раздался в трубке незнакомый мужской голос. Я замерла. – Приезжай за подружкой, – сказали мне и продиктовали адрес.

– А где это? – уточнила я, стараясь сохранять спокойствие.

– Найдешь, – засмеялись там. – Одна, конечно. И чтобы никому… Поняла?

– Поняла, поняла, – не дослушала я. – Иначе вы ее убьете, разрежете на кусочки, обольете серной кислотой, потом повесите, утопите и так далее.

– Серная кислота, это хорошо, – хохотнул голос, – надо будет достать.

Я с силой прикусила язык – вот тебе, чтобы не болтал лишнее.

– Когда? – спросила я.

– Чем скорее, тем лучше, пока у нее руки не устали. Ты знаешь, что нужно привезти?

– Да. – Я выключила телефон.

Тук-тук-тук, барабанила я пальцами по подоконнику, криво ухмыляясь. Куда ни кинь, всюду клин.  А сколько денег у меня осталось? Я пошарила по карманам. Да, есть немного. Сегодня утром я заботливо переложила их из старых джинсов, в новые. Я с удовольствием посмотрела на джинсы от «Версачи» – сидят, как влитые. В таких и умирать не страшно. Я покусала губы, пытаясь вернуть им хоть какой-нибудь цвет. Изображая на лице веселье и радость, я залезла в машину.

– Поехали, – улыбнулась я, – они сами не знают, чего хотят, – начала я болтать всякую чушь.

– Подруга твоя где? – вдруг спросил Краснов, слушавший мой треп.

– А, – махнула я рукой, – у меня дома сидит. Ты меня отвезешь? – И потому, как он не ответил, я спросила опять: – Ты меня отвезешь?

Опять молчит. И что мне делать?

– Да в чем дело-то? – начала я терять терпение.  – Он только улыбнулся. Старательно лавируя в потоке машин. – Ты же сказал, что мы поговорим, и ты меня отпустишь!

Краснов нагнул голову:

– Я же не сказал, когда, куколка.

Я откинулась на сиденье и, нахмурившись, уставилась в окно. Краснов что-то сказал, я не ответила, он покосился, но промолчал. Так мы и ехали молча, пока не попали в пробку. Краснов чертыхнулся и попытался открыть дверь – не тут-то было: машины плотными рядами стояли вплотную, оглушительно сигналя. Я посмотрела в боковое окно – отлично! И стала нашаривать ручку.

– Что там такое, черт возьми? – он пытался разглядеть что-то впереди.

 Люблю импортные тачки – все-то у них бесшумно открывается. Когда Краснов повернул голову, я уже почти протиснулась наружу. Я захлопнула дверь и помахала ему рукой. Его ответная кривая ухмылка не предвещала мне ничего хорошего в недалеком будущем. Хотя у меня были сильные сомнения, что я до него доживу.

Глава 9

Глава 9

Петляя между машин, я выскочила на тротуар и рванула в сторону метро. Плохо без машины, но на ней сейчас и не доедешь никуда – час пик, как-никак. Доехав до своей станции, я очень быстро поймала частного извозчика. Глянув на мой прикид, дядька заломил двойной тариф.

– Побойся бога, – укорила я, плюхаясь на ободранное сиденье.

– Бога нет, – сверкнул тот желтыми зубами.

– Ну, тогда – мухой! За такие-то деньги.

Дома я сразу полезла под ванну, со страхом ожидая не найти там, того чего нужно. Уборка в моем доме делается по принципу перемещения всякого мусора и старого барахла из одного угла в другой. Предыдущая уборка, как раз завершилась в ванне, вернее под ней. Засунув руку, я раскидала старые банки, кисточки и прочий хлам и вытащила ошейник. Немудрено, что его никто не мог найти, а ведь пытались, вспомнила я разгром в моей квартире.

Я повертела ошейник в руках. Толстая кожа, усеянная большими заклепками – прямо, как для хорошей собаки. Но Марик-то как раз и был размером с небольшого песика. Ошейник носил явные следы зубов, наверное, собака прихватила. Одна заклепка была раздавлена и еле держалась. Я ковырнула ее ногтем – по полу покатился сверкающий камушек. Вот только бриллиантов мне не хватало! Я прикинула количество заклепок – штук двадцать. Сколько это по деньгам – не представляю, но, если они им так нужны – наверное, много. Я попыталась вставить заклепку обратно, но безуспешно. Ладно, одним больше, одним меньше – я бросила камушек в хрустальный фужер. Надо валить пока Краснов не появился. Позвонила Иванычу:

– Из дома не выходи и никому не открывай, понятно? А еще лучше свалил бы ты куда-нибудь.

– А куда? Да ничего, отобьемся, – обнадежил Иваныч.

Сунув, ошейник в карман, я помчалась на стоянку за машиной. Ожидая пока прогреется мотор, я развернула карту и стала выискивать место, куда мне велели привезти ошейник. Ладно, это не так далеко, где-то по дороге на Пушкин. Я выехала со стоянки и помчалась выручать подругу. Что будет дальше, я как-то не подумала, но будь, что будет. Приехав на место, я огляделась, кругом пустырь, только одиноко стоящий сарай неподалеку от дороги. Наверное, это там. Железная дверь со скрипом, но весьма легко отворилась.

– Эй, – позвала я, – ваша мама пришла, молочка принесла.

– Матильдочка, – жалобно донеслось до меня.

Глаза постепенно привыкли к полумраку. Вилька сидела посреди сарая, привязанная к стулу. Я бросилась к ней.

– Осторожнее, – остановила она меня. В руках у нее была зажата граната. Костяшки пальцев побелели от напряжения. – Вот, – всхлипнула она, – держи, говорят, а тебя все нет и нет…

– Спокойно, Маша, я Дубровский, – приказала я. – Так, давай посмотрим, что тут у нас. Ты как считаешь, это лимонка?

– РГД, – прошептала Вилька.

– Ого, – восхитилась я, – откуда такие познания?

С трудом, но все же я расцепила ей пальцы и ухватила железные бока.

– Браво, браво, – раздались аплодисменты.

Я оглянулась. Давешний приятель Сергея Петровича, посетивший наш офис накануне убийства, хлопал в ладоши. Братья близнецы подпирали косяк.

– Принесла? – спросил мужчина.

– Вас как зовут, простите? – Не надо забывать об этикете, даже в экстремальных условиях.

– Как угодно. Можешь звать Иван Иванычем, – засмеялся он.

Я качнула голвой:

– Не пойдет. Иваныч, мой сосед, очень порядочный человек. Вы тогда будете Сеней. Как вам?

– Давай, – протянул он руку.

Я вновь покачала головой. Близнецы двинулись ко мне, но я подняла руку с зажатой в ней гранатой. Братцы откатились назад. Сеня весело засмеялся:

– Дурочка, она же взрывается. Бух! И нету…

Я улыбнулась и разжала пальцы – граната покатилась по полу. Близнецы шарахнулись за дверь, Вилька прижалась ко мне, а Сеня даже не шевельнулся. Конечно, никакого взрыва не случилось. Что он идиот, что ли!

– Я не дурак, – подтвердил он. – Давай быстрее, и покончим с этим делом.

Я отступила на шаг и спросила:

– Вы нас точно потом отпустите?

– Точно, точно, – засмеялся Сеня.

Я вздохнула и вытащила ошейник.

– Она уходит, – показала я на Вильку, – а я отдаю ваш ошейник.

– Ага, – он ухмыльнулся и сделал шаг мне на встречу.

– У меня здесь серная кислота, – быстро вытащила я из пакета бутылку, – вы же хотели достать. Вот, пожалуйста, у меня, как раз, чисто случайно, оказалось… Там был простой бензин, но блеф удался. Сеня остановился, а близнецы попятились.

– Ладно, – махнул Сеня рукой, – пусть катится. Все равно…

– Беги сама знаешь к кому, – сунула я Вильке ключи от машины и мобильник.

– А ты как же? – растерялась она.

Я пожала плечами.

– Теперь тебе меня спасать. Вернее, Краснову. Так что лети на всех парах, – толкнула я ее в спину. Вилька рванула к двери.

– Откуда у нее серная кислота? – спросил один из парней. – Врет она.

– А ты рискни, – хохотнула я, держа бутылку наперевес.

Вдали раздался шум отъезжающей машины. Я улыбнулась.

– Не дури. Отдай ошейник, – сказал Сеня.

– Ага, сейчас, только шнурки отпарю. Вы уедете, я оставлю это здесь, вы потом заберете.

Конечно, молола я чепуху, но что было делать. Кажется, это называется патовая ситуация. Сеня задумчиво смотрел в пол. Потом махнул братьям: «Давайте».

Конечно, бросить бутылку я успела, она разбилась, окатив одного из парней, тот отскочил с воплями, но другой, все-таки, повалил меня на пол, больно получив при этом носком ботинка под коленную чашечку. Хромая, он подтащил меня к Сене. Второй подскочил и двинул кулаком под дых.

– Куртку мне испортила, сволочь, – злобно прошипел он.

Так больно мне было последний раз в на физкультуре в школе, когда мне залимонили футбольным мячом. Я сложилась пополам и минуты две хватала ртом воздух.

Сеня поднял ошейник и засунул его в карман. Мне связали руки и погнали по целине. Причем владелец испорченной куртки злобно пинал под зад ногами. Мы удалялись в противоположную от шоссе сторону. Пару раз я падала – не так-то легко двигаться, когда руки связаны за спиной. Тогда меня поднимали за шкирку и радостно отвешивали очередной пендаль. Так что, когда мы, наконец, добрались до дороги, сидеть в машине мне было очень неудобственно.

– Куда ее? – тихо спросил один из братьев. Я навострила уши.

– До вечера спрячьте, где-нибудь, а как стемнеет… – Тут мотор зарычал, и дальнейших указаний по поводу своей судьбы я не расслышала. Но особо радужных надежд не испытывала.

При въезде в городскую черту меня спихнули на пол, и маршрута я не видела. Машина остановилась, и меня потащили к железной двери в подвал. Везет же мне на всякие трущобы, подумала я кисло. Протащив по коридору, впихнули в маленькую комнатушку, забитую ведрами и швабрами, предварительно связав ноги и заклеив рот скотчем. Дверь захлопнулась, оставив меня в темноте.

Судя по застарелому запаху пота и громыханию железа за стенкой, это был один из многочисленных тренажерных залов. Мышцы качают, уважительно подумала я о качках за стенкой. Вот бы кому-нибудь пришла мысль пол помыть, так ведь нет – будут штангу почем зря бросать, а о чистоте и не подумают. Я попыталась пошевелить руками, но мальчики связали их на совесть. Тогда я принялась извиваться по полу, стараясь встать на ноги или просто подползти к двери. Сверху то и дело падал швабра, больно стукая по голове и другим частям тела. И когда я уже почти доползла, в коридоре загрохотало, послышались чьи-то голоса, и дверь открылась. Яркий свет больно резанул глаза.

– Матильда! – Вилька бросилась ко мне.

– Ого! Чего это здесь? – раздался чей-то голос.

– Ничего себе! – произнес другой.

– Ребята, чего это у вас тут такое? – крикнул первый кому-то в глубь помещения и ушел, видимо, выяснить обстоятельства дела. Второй с любопытством на меня уставился.

Вилька меж тем освободила мне руки, скотч я с трудом, но отодрала и уже принялась развязывать ноги, как тут прибежали близнецы. Судя по их потным лицам, они неплохо проводили время, качая бицепсы.

– Значит, так, – закричала Вилька, – я уже позвонила кому надо, здесь сейчас будет целая бригада, так что вам лучше уносить ноги подобру-поздорову.

Близнецы мрачно ухмыльнулись и двинулись на нас, но тут парень, который так и стоял возле кладовки, с любопытством взирая на эту сцену, вытянул руку и перегородил им путь.

– Стоять, – приказал он не громко, но твердо. – В моем спортзале, я не потерплю всяких разборок. Это кто? – кивнул он на меня.

– Шалава. Не видишь, что ли, – процедил один из братцев, – Денег должна Гарику…

– А почему в моем зале? А? – не унимался парень. – Я что филиал КПЗ? Гарику разборок не хватает?

– Слушай, – близнец зашептал что-то хозяину спортзала на ухо, тот слушал с хмурым видом, искоса поглядывая в мою сторону.

Все мои надежды на возможное освобождение рухнули. Достаточно посмотреть на их лица – одна шайка. Парень молча вглядывался в мое лицо.

– Это ты что ли в кабаке тогда с Гирей отплясывала? – спросил он вдруг.

Я энергично закивала головой, удивляясь человеческой памяти – столько времени прошло. Видно танец наш и, правда, запомнился.

– Ты же с Тайсоном там была? – спросил парень. Я опять энергично закивала головой. – Правда, он тогда еще Тайсоном не был, – начал вспоминать он, – это потом, когда он ухо азеру одному чуть не откусил…

– Мы сейчас ее отсюда заберем, – сделали еще одну попытку близнецы, – все путем будет…

– Нет, – возразил наш неожиданный заступник, – сейчас Тайсона вызовем, а он пусть разбирается и с ней, – кивнул он в мою сторону, – и с вами…

– Ах, ты, сволочь! – крикнул один из близнецов и бросился на него с кулаками.

В узком коридоре завязалась драка. Из спортзала выбежало еще несколько человек и стало совсем весело. А мы с Вилькой потихоньку прокрались к двери и выскочили наружу. Моя машина стояла за углом. Вилька села за руль, и мы рванули со всех ног, вернее, колес.

– Вилечка, – попыталась я ее обнять, – как же ты меня нашла?

– Как, как… – буркнула Вилька, – неужто ты думаешь, что я бы тебя там бросила этому упырю на съедение, а сама бы у Краснова отсиживалась? Я отъехала для вида, спряталась за кустами, а когда они тебя вывели, да в машину усадили, я за вами поехала.

– А я уж думала – хана мне, – призналась я. – А ты Краснову звонила?

– Позвонила, а он злой чего-то такой… Я ему сказала, что с нами произошло, а он как начал материться… Ты что с ним сделала, а?

– Да так… – пожала я плечами. – Ты ящик мой проверила?

– Ой, – возбужденно вскричала Вилька, – да. Там конверт был с какими-то бумагами. Я к тебе поднялась, стала ждать звонка, думала, может, и правда, он тебя отпустит, но потом поняла, что нет. И что-то мне так страшно стало, сижу, реву. Всю ночь проревела. А утром мне на мобильник позвонили, сказали, что это из больницы, что ты в аварию попала и лежишь в реанимации.

– Ну, как можно быть такой доверчивой? – всплеснула я руками.

– Да голос такой старушечий, знаешь, типично, медсестринский, я и поверила… Выбежала, как сумасшедшая и помчалась, а возле больницы меня и прихватили.

– Что мы теперь делать будем?

– Конверт где?

– У тебя, на антресоли запихнула.

Я задумалась. Идти домой было небезопасно, а с другой стороны, вряд ли близнецы доберутся туда раньше нас. Да у нас и поддержка есть в лице Иваныча. Я ему позвонила, попросила проверить, нет ли засады. Иваныч уверил, что все в порядке. Мы доехали до дома, бросили машину возле подъезда и рванули вверх по лестнице. Закрылись на все замки, щеколды и приготовились к длительной осаде. Я с удовольствием приняла горячую ванну. А потом мы с Вилькой принялись за конверт. Ничего особенного там не оказалось. Банковские документы и только.

– Может, это имеет отношение к пропавшим деньгам? – высказала предположение Вилька. Я пожала плечами. А при чем тут кот? Деньги и ошейник это из разных опер, так я понимаю.

– Конверт надо спрятать, – решила я. – Это наша страховка.

***

Потом позвонил Краснов, рыкнул в трубку нечто нечленораздельное и примчался минут через двадцать. Летел что ли? Ворвался в квартиру ураганом, схватил меня за плечи и долго тряс, как грушу, у меня чуть голова не отвалилась. Вилька перепугалась, я тоже, если честно. Потом отпустил, махнул рукой, пообещав разобраться с нами позже.

А потом нас посадили в машину, и мы долго-долго ехали и приехали в огромный загородный дом. Да и не дом даже, а целая резиденция за массивным забором, с охраной, камерами и прочими атрибутами красивой жизни.

– Живут же люди! – вздохнула Вилька.

Полюбоваться, правда, местными достопримечательностями нам не дали, развели по разным комнатам и заперли. А я, между прочим, так поесть толком и не успела. Часик я еще высидела, борясь с чувством голода, но потом поняла, что кормить нас и не думают. В комнате, конечно, имелся телевизор, но телепрограммой сыт не будешь, тем более, когда рекламу такую вкусную гоняют, про пельмени, да селедочку. От нее есть захотелось еще сильнее. Я не выдержала и принялась колотить в дверь ногой. И только начала присматривать что-нибудь тяжеленькое, как дверь открылась.

– Ромик! – обрадовалась я. – Почему меня заперли? Я что в плену? Где Краснов?

– Уехал, – ответил Ромашка и прошел в комнату. – Злой он, – сказал он хмуро.

– Ничего, Ромик, – уверила я, – отойдет.

Он глянул на меня, и, ох, как мне не понравился этот колючий глаз.

– Вы зачем из офиса удрали?

Я вздохнула:

– Не верю я ему и, вообще, никому не верю. Вы тут в свои игры играете, а нам что делать?

– Ага, – кивнул Ромашка. – Ох, и разозлился же он, – добавил он.

Еще бы, я бы тоже разозлилась, подумала я, вспомнив свой трюк в пробке. Наверное, ревел, как галапагосский варан, с удовольствием подумала я, хотя я не знаю, ревут они или нет.

– Я есть хочу, – призналась я. – У меня с утра маковой росинки во рту не было. Принеси хоть что-нибудь. Я согласна даже на три корочки хлеба.

– Ладно, – сжалился Ромашка, – пойдем на кухню.

Дом казался пустым. Я с любопытством вертела головой по сторонам. До сих пор мне не приводилось бывать в загородных резиденциях богатеньких Буратин. На кухне я сделал себе пару бутербродов, налила кофе, Ромашка тоже присоединился к трапезе.

– Пойдем, – поднялся он, – а то приедет, не дай бог…

– Слушай, а у тебя книжки никакой нет? – спросила я. – А то этот телевизор я уже видеть не могу, а кто знает, сколько еще взаперти сидеть. Я хоть почитаю чего.

– Ну, вообще-то здесь есть библиотека, – кивнул Ромашка. – Пойдем.

И, действительно, в доме имелась неплохая библиотека. Неужели ее кто-то читает? Порывшись на полках, я подобрала парочку романов.

– Про любовь? – поинтересовался Ромашка.

– Нет, я детективы все больше уважаю, – показала я обложку Агаты Кристи и Рекса Стаута.

– Читал, – сказал Ромашка, – одобрив мой выбор, – интересно.

Я выглянула в окно. Здесь, за городом, все еще лежал толстый слой белого снега.

– Красиво! – вздохнула я. – Снежки, наверное, сейчас хорошо лепить. Воздухом бы подышать… – Правда, видно, говорят, что взглянувшие в лицо смерти, начинают больше ценить жизнь. Мне так, например, стало очень жалко впустую потерянного времени.

– Пойдем, – сказал вдруг Ромашка, – прогуляемся.

– А можно? – засомневалась я.

– Пойдем. Под мою ответственность.

– Ура! – обрадовалась я. – Снежную бабу слепим. Морковку ей вставим.

– Куда? – выкатил Ромик глаза.

– Ой, дурак! – засмеялась я. – Морковку вместо носа, понял?

Мы вышли во двор.

– Подожди, – остановил меня Ромашка, – я сначала тебя с пацанами познакомлю, а то чего доброго хватануть могут, – и негромко свистнул.

Пацанами оказалась небольшая свора пинчеров. Блестя упругими телами и сверкая белыми клыками, они пронеслись по двору небольшим торнадо и послушно сели по команде.

– Это Пиня, это Чери, – показывал он на сидящих псин.

– А это, наверное, Добер и Маня? – засмеялась я.

– Деби, – поправил он. – Я придумал. Здорово?

– Все гениальное просто, – улыбнулась я. – А погладить можно?

– Можно. Только не корми ничем. Не возьмут. А то и покусают. Сам учил!

Мы обогнули дом, и вышли в сад.

– Это бассейн, – показал Ромашка на стеклянный купол, – а там оранжерея.

– И сауна наверняка есть? – усмехнулась я.

– Да всего тут навалом – и баня, и сауна, и джакузи. Даже корт есть, – небрежно махнул он рукой.

– Вот тоска-то! – вырвалось у меня.

– Почему? – удивился Ромашка. – Хорошо ведь!

– Скучно, когда все есть. Стремиться не к чему.

Он ненадолго задумался, а потом сказал:

– Когда ничего нет, тоже тоскливо.

– Ну да. Короче, нет в жизни счастья – и так плохо, и так нехорошо. Ну что будем лепить или что? – И я скатала маленький снежок.

Ромашка с сомнением посмотрел на это дело и проворчал:

– Что мы дети что ли?

Я засмеялась. Давно ли Ромик перестал девочек за косички дергать, а туда же. Господи, чего это дети так быстро хотят вырасти? Так я размышляла, а сама тем временем скатала уже приличный снежный ком. Ромашка по началу равнодушно стоял поодаль, но потом не выдержал, и вскоре у нас вышла отличная снежная баба, вернее братан. Мы вылепили ему ушки, пальчики в растопырку, цепь на шее и пистолет за поясом.

– Как живой! – залюбовался Ромашка. – У тебя талант.

– Да ладно, – засмущалась я, довольная, однако, похвалой. – Морковку бы ему еще.

– Нет, – возмутился Ромашка, – морковку пацану – западло.

–Тогда – вот, – я подобрала с земли сосновую шишку и вставила ее вместо носа. – Порядок?

– Без базара. – Он отошел на пару шагов оценить шедевр издалека. – Что дальше? Еще одного?

– Давай, – согласилась я, скатывая снежок. – Смотри, птичка полетела.

Ромашка послушно задрал голову, снежок смачно влепился ему прямо в лицо.

– Ах, ты… – заорал он, – догоню – убью.

– Дыхалки не хватит, – показав язык, я бросилась наутек.

Так мы носились по саду какое-то время, громко визжа и топая. Визжала, конечно, я, а парень топал ботинками сорок пятого размера. Пинчеры заливисто лаяли, стремясь хватануть снежок зубами. Под конец мы выдохлись и, пытаясь насовать друг другу побольше снега за шкирку, рухнули в снег. Сверху весело наскакивали песики, тыкаясь в лицо мокрыми носами, норовя лизнуть в ухо. Мы барахтались, пока не услышали:

– Вы не замерзли, детишки?

Я повернула голову – Краснов стоял, засунув руки в карманы, в накинутой на плечи куртке. Собаки, радостно виляя хвостами, бросились к хозяину. Он успокоил их движением пальца. Ромашка, смущенно опуская глаза, слез с меня и поднялся. Я тоже села, тяжело дыша и отдуваясь. Вид у меня, наверное, был тот еще. Ромашка топтался рядом.

– Не сиди на снегу – простудишься, – сказал Краснов, доставая пачку из кармана. – Дай зажигалку, – приказал он Ромашке.

Тот двинулся к нему, но тут я протянула руки и сказала чарующим голосом:

– Ромочка, помоги подняться, пожалуйста, – вложив, в голос столько нежности, сколько нет и у сотни памперсов «Хаггис».

Секунду Ромашка качался из стороны в сторону, не зная кому отдать предпочтение. Но потом как-то резко мотнул головой и, повернувшись ко мне, бережно поднял на ноги.

– Спасибо, – так же нежно прошептала я и стала отряхивать снег с куртки, а Ромашка тем временем подскочил к Краснову и чиркнул зажигалкой.

Прикурив, он коротко бросил:

– Иди. – Не задавая вопросов, Ромашка побежал в сторону дома. Так же коротко Краснов отослал собак: – Место! – Потом с любопытством уставился на меня. Я скромно потупилась и попыталась пригладить лохмы. – Твоя работа? – спросил он, рассматривая снежного братана.