Текст книги "В одну реку дважды (СИ)"

Автор книги: Жанна Бочманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

– О, черт! – воскликнул один и сдернул шапку.

Монах отвернулся от нас и пошел к парням, смиренно сложив руки на животе.

– Негоже входить в храм божий в головном уборе, – мягким голосом сказал он.

Первый парень ткнул второго в бок, тот вздрогнул и снял вязаную шапчонку. Монах одобрительно качнул головой.

– Чем могу помочь? – спросил он.

– Мы это… – первый замялся и вдруг перекрестился, – здесь бабы две не пробегали? – задал он глупейший вопрос.

– Здесь мужской монастырь, сын мой, – ответил монах и замолчал, спокойно разглядывая непрошеных посетителей.

– Ты это… – второй попытался отодвинуть монаха в сторону, – нам посмотреть нужно.

Человек в рясе не двинулся с места, парень попытался его обойти. Но тот загородил ему путь.

– Ты в храме божьем, сын мой.

– Отвали, отец, – презрительно хмыкнул бугай, – а то ведь нащелкаю по лбу, как… – но договорить не успел.

Я в это время зажмурилась и не видела, как все было, только услышала, как мягко упало тело. Я открыла один глаз – монах все так же спокойно стоял, а бугай лежал у его ног, тихо матерясь, поджимая колени к груди. Оставшийся бандит нерешительно топтался на месте.

– Сын мой, – начал монах.

– Спасибо, отец, – перебил парень, – все понял. Прости.

Он поднял с пола товарища, и они скрылись за дверью.

– Бог простит, – пробормотал монах, потом повернулся к иконостасу и истово перекрестился: – Прости господи, раба божьего Алексия, ибо недостоин…

Но тут мы вылезли из своего угла и нерешительно остановились.

– Спасибо вам, – промямлили мы, – они бы нас убили, если бы не вы.

Раб божий Алексий, неодобрительно покосился на наши брюки и непокрытые головы.

– Ой, – Вилька начала натягивать на голову шарф. Я, покосившись на нее, сделала то же самое.

– Вилечка, как на улицу-то пойдем, караулят, поди? – прошептала я.

Монах взглянул на Вильку и поманил нас за собой. Вышли мы через боковую дверь и оказались в небольшой комнатке.

– Подождите, – сказал он и вышел.

– Уф! – перевели мы дух. – Надо Ромику позвонить, пусть вытаскивает нас отсюда.

Вилька набрала номер и, коротко сообщив о происшествии, назвала адрес. Вернулся монах.

– Пойдемте, – сказал он.

Я дернула Вильку за рукав – никакой реакции – та, раскрыв рот, уставилась на монаха. В часовне было темно, да и не до того мне было, но сейчас я его хорошо разглядела. Он был относительно молод, не старше нас во всяком случае. Черная шапочка прикрывала длинные русые волосы. Голубые чистые глаза смотрели мягко и немного устало. Губы прятались в густой бороде.

Я опять дернула Вильку за рукав.

– Эй, Вильгельмина, очнись!

Монах вздрогнул и отступил на шаг. С ним тоже творилось что-то странное: глаза забегали, брови нахмурились.

– Вильгельмина? – прошептал он.

– Именно! – Вилька вскочила и, уперев руки в бока, встала перед ним, – Именно Вильгельмина! Раб божий Алексий! Сволочь ты, Лешка, однако.

Монах отшатнулся.

– Лешенька, – бросилась она ему на шею и заплакала, – мы же тебя похоронили.

И тут он ее обнял, и какое-то время они молча стояли. Потом Вилька отстранилась и, утирая глаза шарфом, спросила:

– Давно ты здесь?

– Шестой год, – еле слышно ответил Алексей.

Вилька охнула.

– Что ж ты, гад, делаешь? Родители все глаза выплакали!

– Я им деньги посылаю, как будто пенсия, – так же тихо сказал он.

– Что им твоя пенсия! Им сын нужен, а не пенсия твоя. Ты о них подумал? Ты обо мне подумал? – Она ударила кулаком в его грудь, а потом еще и еще раз.

– Я убийца, – прошептал Алексей, – я столько людей убил… Не нужен я им такой. И тебе не нужен.

– Это тебе никто не нужен! – закричала Вилька, перестав колотить его в грудь. – Ты всегда был эгоистом. Никогда ни с кем не считался. Тебе плевать, что я все глаза выплакала, – она зарыдала.

– Я тебе не нужен был, – заявил Алексей, – ты мне мозги пудрила и хвостом крутила перед другими.

– А ты бы поменьше портвейн в подъезде хлестал, я бы и перед тобой крутила.

– Да с тобой никуда пойти было нельзя – сразу глазки всем подряд строить начинала.

– А ты…

– А ты…

Упреки сыпались из них, а я чуть не смеялась. Не было ни монаха в черной рясе, ни Вильки в супермодном макияже, было двое влюбленных подростков, элементарно выяснявших отношения.

Тут дверь открылась, и в дверь вошел священник в рясе с крестом на груди. Я подумала, что он сейчас зычным басом начнет вещать нечто поучительное, но нет. Как-то совсем обыденно он спросил:

– А что здесь происходит, Алексей?

Алексей и Вилька уставились на священника, оба красные и взъерошенные.

– Вот он, – ткнула она пальцем в Алексея, – восемь лет, как без вести пропал. Мать с отцом с горя убиваются, не знают, куда свечку ставить, за здравие или за упокой. Я до сих пор в девках сижу, не знаю, жив любимый или нет, а он тут грехи замаливает, видите ли.

Священник только крякнул и поманил Алексея:

– Пойдем-ка.

Мы остались одни. Я ничего не спрашивала, все и так было ясно. Вилька ковыряла нагар на свече и сердито сопела.

Дверь открылась, и вошел тот же священник.

– Пойдемте, – пригласил он.

Монах в часовне, через которую мы шли, бросился нам на встречу.

– Отец Георгий, служба… – увидев нас, он осекся и попятился, осеняя себя крестным знамением. – Свят, свят, свят.

Подведя нас к маленькой дверке в кирпичной стене, отец Георгий достал ключ и отпер ее.

– Храни вас господь, – сказал он на прощание.

– Спасибо, – поблагодарили мы и вышли.

– Подождите, – Вилька взялась за дверь, не давая ей закрыться. – Вы Лешке, то есть Алексию, передайте, если он завтра же у родителей не покажется, я скажу, где его искать и уверяю вас, мало ему не покажется.

Отец Георгий промолчал, но в глазах его промелькнула явная усмешка.

Дверца выходила прямо на набережную. Мы подошли к чугунной ограде.

– Да, дела, – сказала я, кутаясь в воротник.

– Чудны дела твои, господи, – прошептала Вилька, завязывая шарф потуже.

Тут сзади засигналили, мы обернулись и увидели Ромашку.

– Хорошо, – замурлыкала Вилька, забираясь в машину, – тепло.

– Если бы ты не выпендривалась, а оделась нормально… Знаешь, нет плохой погоды…

– Знаю, знаю, – перебила она. – Ромик, отвезешь нас на Пионерскую?

– Николай Дмитиревич велел вас привезти, – хмуро отозвался Ромашка.

– А машина моя где? – всполошилась вдруг Вилька. Мы как раз проезжали место аварии.

– Убрали уже, – буркнул Ромашка и замолчал, посчитав объяснения излишними.

– Рома, а зачем нас Краснов видеть хочет? – осторожно спросила я.

– Приедем, узнаешь, – засмеялся он.

Я зябко поежилась и посмотрела на Вильку. Та пожала плечами, не понимаю, мол, ничего. Не нравилось мне это все. Я вертела в кармане ключик, думая, куда бы его спрятать, но потом вспомнила, что прятать лучше всего на видном месте и оставила его там же.

На этот раз Ромашка не петлял, и у меня была возможность следить за дорогой.

– Смотри, Вилька, – я показала пальцем в окно. Я хотела сказать: «Смотри, мы почти приехали домой к…», но она так глянула на меня, что я сразу умолкла.

Привезли нас в тот же офис, что и накануне. Краснов, мельком глянув на нас, махнул Ромашке рукой куда-то влево. Тот открыл ближайшую дверь и сказал:

– Олег, пусть у тебя посидят, присмотри за ними.

В комнате кроме Олега была еще и куча мониторов. Я с любопытством уставилась на экраны. Двор перед подъездом просматривался полностью. Вот въехала машина, из нее вылезли двое и зашли в подъезд. Олег нажал что-то, и картинка сменилась – теперь видна была площадка перед дверью. Пришедшие задрали головы и помахали в камеру руками. Олег нажал кнопочку (я с удовольствием запомнила какую), и дверь открылась. Понятно, как они сюда попадают. Тут вошел Ромашка и позвал нас за собой. В комнате, куда нас привели, находился Краснов собственной персоной, еще парочка человек и парни из синей восьмерки, изрядно потрепанные, но живые. Глаза у них были не то чтобы испуганные, но удивленные, как, мол, мы так влипли.

– Узнаете? – Краснов восседал на краешке стола.

– Угу, – кивнула я, – это они нас в монастырь загнали.

– Говорят, монахи какие-то неправильные пошли, – засмеялся Краснов, очень нехорошо засмеялся, – одним движением вырубают. – И уставился удавьим взглядом.

            – Что ж такого, – пожала я плечами, – церковники сейчас и на «Джипах» ездят и в Интернет ходят, почему бы им и карате не изучать?

– Вон в Китае, – вступила Вилька, – монахи целую школу при монастыре основали – Шаолинь называется.

– Вот-вот, – поддакнула я, – Вилька точно знает, у нее…  – «дедушка китаец», чуть не ляпнула я, но опомнилась. Она бы мне этого не простила.

Краснов опять нехорошо засмеялся.

– Правда? – как бы удивился он. – Ладно, допустим.

– А что им надо-то? – спросила я у Краснова. Тот посмотрел на меня и усмехнулся.

– Что вам от меня надо? – повторила я свой вопрос уже парням. Те набычились и ничего не сказали. – А как узнали, где мы будем? – те опять промолчали. Вот теперь я понимаю, почему нужен допрос с пристрастием. Ведь молчат, гады! Я посмотрела на Краснова и пожала плечами. Тот старательно осматривал костяшки пальцев.

– Молчим, – усмехнулся он, – говорим, не знаем ничего. Все задания по телефону получаем, так-то.

– А задание, какое было? – машинально спросила я, зачарованно смотря на его руки.

– Привезти куда скажут. Вот ее, – кивнул один из парней в мою сторону подбородком. – Больше не знаю ничего.

Краснов подошел и встал напротив пленников. Засунув руки в карманы брюк, он покачивался, перекатываясь с пяток на носки. Меня передернуло: не хотела бы я сидеть вот так, со связанными руками и ощущать на себе этот жуткий гипнотизирующий взгляд. Парням явно стало неуютно – они начали отводить глаза.

– Что ж ты делаешь, сявка неученая, – тихо, почти ласково произнес Краснов, наклоняясь почти к самому лицу парня, который вроде был постарше и поглавнее. Парня перекосило. – Что ж ты мозги людям паришь? – так же тихо продолжал Краснов.

Вильку повело в сторону, и она оперлась на мое плечо.

– Ладно, – сказал вдруг парень, – хватит с меня. Нас мужик один нанял, чтобы…

Краснов, не отрывая взгляда от его лица, сделал отмашку рукой, и нас тут же вывели обратно в комнату с мониторами.

Олег сидел, все так же смотря на экран.

– Отупеешь от такой работы, – прошептала Вилька.

– А можно я в туалет схожу? – спросила я парня. Тот помялся немного. Видно на этот счет у него инструкций не было.  – Писать хочется ужасно просто, – пожалилась я Вильке. – Парень потер нос рукой и сказал:

– По коридору направо. Только без глупостей, ладно? А то мне башку оторвут.

– Да что ты Олежек, какие глупости, мы же все понимаем, – Вилька скинула шубку и выпятила грудь.

Олежек одобрительно окинул выпуклости ее фигуры.

– Ладно.

Вилька осталась заговаривать зубы Олежке, а я вышла в коридор и пошла в сторону нужной мне двери, по дороге задержавшись, возле комнаты экзекуций. «Девка эта заказана серьезным дядькой. Не знаю кто такой. Он велел к нему ее привезти. Телефон дал, позвонить, как все сделаем», – услышала я голос. «Звони, давай, – я узнала голос Краснова, – рапортуй, что задание выполнено». Я тихонько шмыгнула от греха подальше. Когда я вернулась, Вилька мило болтала с Олегом, а я скорчила ей зверскую рожу, пытаясь жестами объяснить, что нам пора делать ноги. Слава богу, Вилька понимает меня не только с полуслова, но и с полужеста. Она вдруг ойкнула и схватилась за грудь.

– Лямка порвалась, – покраснела она до кончиков волос. А еще меня артисткой обзывала! – У тебя булавки нет?

Я помотала головой. Парень косился на нее, явно не скрывая нездорового любопытства.

– У меня, кажется, есть, – сказал он и стал шарить по карманам. – Нет, она в другом месте. Сейчас принесу.

Олег вышел, я посмотрела на монитор – двор был пуст. Нажав нужную кнопочку, мы выглянули в коридор – никого, и выскочили за дверь.

Вылетая из подъезда, мы налетели на Ромашку. Тот уставился на нас, как на зеленых человечков.

– Ромочка, – прошептали мы в один голос.

Он как-то странно скривился и, не глядя на нас, пошел дальше.  Я уж было хотела повернуть на выход, на улицу, но Вилька рванула меня за руку в другую сторону и мы, пробежав под арку в соседний двор, уперлись в каменный колодец. Только я хотела запаниковать, как Вилька подбежала к двери в стене, достала ключ, повернула его в замке, распахнула дверь, и мы ввалились внутрь. Дрожащейщей рукой Вилька заперла дверь. И вовремя – послышались голоса и топот нескольких пар ног. Дверь энергично задергали.  Мы замерли в диком ужасе.

– Да нет, закрыто наглухо, – раздался голос.

– Куда же они тогда делись? – спросил другой. – Не улетели ведь?

– А ты уверен, что они сюда свернули?

– Да вроде.

– Что ж ты, Ромашка, их проворонил?

– Я думал, их отпустили, – вяло огрызнулся тот.

Вилька показала мне большой палец. Я огляделась. Мы находились на первом этаже парадной жилого дома, и парадная эта была мне знакома.

Глава 8

Глава 8

Закрыв за собой дверь, мы обессилено привалились к ней.

– Уф, – выдохнула Вилька.

– Думаешь, они не допрут? – меня терзали сомнения.

– Сто пудов, – заверила Вилька. Она все еще тяжело дышала. – Я еще, когда впервые у Краснова в офисе сидела, поняла, что они этого адреса не знают.

– Что ж ты мне сразу не сказала? Что «Сигма» эта с бабушкиной квартирой в двух шагах?

– Скажешь тут – кругом враги. С ума сойдешь! И главное, не просто в двух шагах, и даже не в одном доме, – она сделала паузу, – а в одной квартире.

– Ты что того?

Она взяла меня за руку и провела по коридору до конца.

– Вот за этой стенкой, – она слегка стукнула по стене, – твой любимый Краснов сейчас выдирает себе волосы от досады, – она хихикнула.

– Почему мой? Да и не себе выдирает, а скорее, своим холопам чубы дерет. И как же это? Я имею в виду квартиру?

– А вот так! Тут изначально была одна огромная квартира, купец какой-то жил. Потом сюда вселился прадед – математик который.  А после их уплотняли, уплотняли и превратили в комуналку, три комнаты только и осталось. А в девяностые полквартиры выкупила фирма какая-то, перегородила наглухо коридор, благо тут черный ход, прямо во внутренний двор есть и вот… Я даже и не знала, что там за фирма. А когда поняла все, боялась, что ты проболтаешься.

– Хоть бы намекнула, – буркнула я. – А что у «Сигмы» только этот офис? Маловатый что-то.

– Ты что! У них шикарный особняк в центре. А этот, видно, так, для интимных встреч. Табличку на дверях видела? «Рога и копыта». Что делать-то будем? И зачем мы улепетывали? Нам вроде ничего не угрожало, наоборот, они нас спасли, вроде как?

– Спасли, – кивнула я, – чтобы самим угробить.

– Да ты что?! – ахнула Вилька, когда я рассказала ей про то, что подслушала под дверью. – Они бы нас, как наживку использовали, – догадалась она о причине нашего бегства. – Это ты правильно рассудила. И что мы теперь делать будем?

– Нам надо первыми выяснить, что имел в виду Сергей Петрович, оставляя ключ в мишке. Если там, что важное, отдать это Краснову с тем, чтобы отвязался от нас навсегда.

– Может не надо? – сказала Вилька.

– Что не надо? Отдавать не надо?

– Чтобы отвязался не надо. А то ведь ухлопают. Те другие, – вздохнула Вилька.

– Ага, – кивнула я. – Нет уж, с другими мы и сами разберемся. А от Краснова надо держаться подальше.

Тут зазвонил мой мобильник. Я посмотрела на Вильку, а она на меня. Я нажала зеленую кнопочку. «Куколка…» Я нажала отбой. Телефон зазвонил снова. Тогда я его просто отключила. Вилька посмотрела с ужасом.

– Теперь он тебя просто убьет, и меня заодно.

Теперь телефон зазвонил у нее в сумке.

– Не отвечай, – приказала я. Но она все же достала телефон. – Я не буду с ним говорить. – И вышла из комнаты.

Я стояла на кухне, мрачно глядя в стекло. Подошла Вилька и молча сунула мне телефон. Губы у нее были белее снега.

– Куколка, – Краснов явно был доволен жизнью. – Куколка, невежливо трубку бросать, как ты считаешь? А уйти, не попрощавшись еще не вежливей. Я ведь и обидеться могу…

– А мне плевать, – процедила я.

– Вернись, куколка, я все прощу, – хохотнул он, видимо, чувствуя мой испуг прямо через трубку.

– Не дождетесь.

– Ну и напрасно. Придется навестить одного старого алкаша, а потом, если не поможет, сходим в гости к одному предприимчивому дядечке-бизнесмену. Знаешь, как в бизнесе бывает – раз и попал на бабки. – А потому как я упорно молчала, Краснов вздохнул и продолжил: – А еще у нас, кажется, братик младшенький имеется?

– Я убью тебя, Краснов, – тихо сказала я. Ноги подкосились, и я медленно опустилась на стул. Он засмеялся. – Чего ты хочешь?

– Тебя, куколка. Возвращайся, давай.

– Нет. Ты не держишь слово, Краснов.

В трубке повисло удивленное молчание.

– О чем ты, куколка?

– Я не люблю, когда меня используют в качестве наживки.

Опять повисло молчание.

– Ты не права, – сказал он, наконец.

– Права, – возразила я.

– Давай встретимся, и все обсудим, – предложил он.

– Ага, – хрипло рассмеялась я, – я такая дура…

– Ты не дура, ты – дурочка, маленькая глупая дурочка, – вздохнул Краснов. – Ты даже не представляешь, во что ты вляпалась.

– Как раз это я очень хорошо представляю, может даже лучше, чем ты думаешь.

– Нет, – опять засмеялся он, – не представляешь. Ты же не досмотрела представление до конца?

Я промолчала.

– Давай встретимся, – опять предложил он, – у меня для тебя много интересного. Не бойся.

– Я тебе не верю, Краснов. – От страха я искусала губу в кровь.

– А у тебя выхода нет, – сказал он вдруг очень серьезно.

И от этого мне вдруг и, правда, стало понятно, что выхода, действительно, нет.

– А какие гарантии? – всплыла вдруг в памяти фраза из какого-то детектива.

Краснов хмыкнул:

– Мое честное слово.

– Что-то маловато.

– Достаточно для всех остальных и для тебя тоже. – Давай, назначай мне свидание. Я тебя очень хочу…видеть.

– Я… э… – от страха я даже не среагировала на сомнительную шутку. – На стрелке Васильевского, у спуска к воде, – наконец сообразила я.

– Через полчаса, – через минутную паузу согласился Краснов

– Через час, – возразила я.

– Со мной не торгуются…куколка.

– Я не успею, – вздохнула я жалобно.

– Далеко забралась, – хохотнул Краснов.

– От тебя и не туда убежишь.

– Ладно, – смилостивился аспид.

– Я приеду одна, без Вильки.

– Да ради бога, – засмеялся Краснов.

– Мы поговорим, и ты меня отпустишь.

– Посмотрим, – откликнулся Краснов. – Да ладно. Отпущу. Не опаздывай только, куколка. И учти, шутки кончились. Все, что обещал – сделаю.  – В трубке запищало.

– Подонок, – сказала я потолку над головой. Потом глянула на часы. – Вилечка, мы влипли.

Вилька прижалась ко мне

– Съест тебя этот упырь, ей богу.

– Ничего, авось подавиться, – я уже успокоилась. – Ладно, я поеду к аспиду, а ты ко мне домой. Час я у него выторговала, ты должна управиться, на такси поедешь. Жалко мою машину брать нельзя, за ней следить могут.  Проверь мой почтовый ящик и сразу сюда, обратно. Хорошо бы чтоб там что-то было, будет чем от аспида откупиться. Ты точно уверена, что про этот адрес никто не знает?

– Да если б знали, мы уже давно бы наслаждались обществом Краснова, – фыркнула Вилька.

По привычке приехала я, как всегда, раньше и прогуливалась по улице, кутаясь в воротник куртки и думая грустные думы.

– Давно ждешь? – раздалось над ухом.

– Да нет, – отшатнулась я от неожиданности.

Краснов взглянул на часы.

– Люблю пунктуальных женщин.

– А я люблю честных мужчин.

– Где ж ты их видела-то? м иронично поднял он одну бровь. – Замерзла? – дотронулся он до кончика моего носа.

– Нет, – мотнула я головой и чихнула.

– Упрямая маленькая стерва, – вздохнул отчего-то Краснов. – Ключик-то принесла? – шепнул он.

            «Какой такой ключик?», – чуть было не спросила я. Но вовремя сообразила: если спрашивает, значит, знает и даже страшно подумать откуда.

– Вот, – я протянула ключ и отвернулась с досады.

– Ладно, не злись, – развернул он меня к себе лицом, – мы ведь, вроде, договорились сотрудничать, а ты, я погляжу, обмануть меня захотела, – в голосе зазвучали жесткие нотки. – За это полагается…

– Что? – подняла я глаза. – Ты тоже обещал нас защищать и помогать, а сам как наживку…

– Да с чего ты взяла? – перебил он, встряхивая меня за воротник.

– Скажи, что это не так? – я пыталась как-то вывернуться – уж больно близко были его холодные удавьи глаза.

– Не так. За такие дела я бы тебя должен…

– Ну что? Убьешь меня, может? Давай.

– Тебя – нет, – спокойно ответил он, – а вот кого-нибудь из твоих…

Я разозлилась и стукнула обеими руками его в грудь, чтобы он заткнулся и не смел говорить такие ужасные слова. Тогда он схватил меня за запястья и подтянул к себе.

– А я так и сделаю, если ты еще раз попробуешь меня обмануть, – тихо сказал он.

И я ему поверила и обмякла в его руках.

– Пойдем, – повел он меня за собой.

Я понуро плелась за ним к машине, когда меня вдруг сильно дернуло вниз, и я оказалась на земле, а сверху навалилось что-то тяжелое. Какие-то звонкие шлепки раздавались вокруг.  «Господи, это ж по нам стреляют!» – дошло до меня. Пули весело вонзались в бок Красновского «Мерседеса». Я зажала уши руками, а сверху меня прикрывал своим телом Краснов. Вдруг все стихло, и я услышала хриплый голос: «Вставай», и звук передернутого затвора. Краснов медленно поднялся. Меня схватили за шкирку и рывком подняли на ноги.

– Вы не ошиблись, хлопцы? – спросил Краснов абсолютно спокойно. Его быстро обыскали. – Вы ошиблись, – повторил он сухо.

Вместо ответа один из нападавших двинул его прикладом автомата в живот, тот молча согнулся и опустился на одно колено. Я так и стояла в ступоре. Сзади раздался визг тормозов, и нас запихнули в микроавтобус.  Я сидела на полу, поджав ноги, а рядом с моими коленями находилась голова Краснова. Руки ему связали за спиной, а потом основательно саданули прикладом по лицу, отчего глаз у него заплыл, а губа вздулась. Вид у него стал забавный, но мне было не смешно. Краснов вдруг потерся головой о мое колено и подмигнул единственным глазом. Я промолчала, но мне стало спокойнее.

Вскоре машина остановилась и, судя по звукам, въехала через большие железные ворота во внутренний двор какого-то предприятия. Нас завели в длинное узкое здание, похожее на рынок, судя по острому запаху гнилых овощей и мяса. Бр! Мне тоже связали руки за спиной и привязали к колонне, подпирающей высокий потолок. К соседней колонне привязали Краснова.

– Эй, ара, я ведь тебе обрезание сделаю, – пообещал Краснов.

– А я тебе, – засмеялись в ответ.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть похитителей при желтом свете тусклой лампы. Жуткое дело! Заросшие щетиной, и от этого еще более страшные, дети гор внушали стойкий пессимизм.

– Я тебе прямо сейчас сделаю, – повторил кавказец и вытащил из дубовой колоды огромный тесак для рубки мяса.

Краснов улыбнулся ему своей крокодильей улыбкой. Кавказец поднес тесак к его лицу и заглянул в глаза. Не знаю, что он там увидел, но отошел от него и направился ко мне. Я в ужасе зажмурила глаза, а когда открыла, увидела пред собой острое лезвие, а Краснов все так же улыбался. Заросший щетиной парень, гадко улыбаясь, поднес тесак к самому лицу. Я откинула голову, как можно дальше от смертоносной стали, и вжалась затылком в холодную поверхность колонны. Парень заржал. Вдруг все стихло. В помещение вошел еще один человек. Все сразу замолчали.  Смугловатый, чисто выбритый дядька, в кашемировом пальто подошел ко мне, осмотрел как-то критически  и спросил:

– Где он?

– Кто? – удивилась я.

От удара щека сразу онемела, я сглотнула подступившие слезы.

– Прежде, чем бить, объяснили бы, что вам нужно. Может, у вас с русским языком проблема? Но я-то здесь при чем? – попыталась я вразумить его.

– У меня нет проблем, – усмехнулся мужчина, – у тебя – да. Мне нужен кот.

Ожидала я, чего угодно, только не этого. А это из какой оперы?

– Кот – это четвероногое пушистое домашнее животное? – уточнила я. – Ловит мышей и ест «Вискас»? Это я на всякий случай – вдруг мы не так друг друга поймем.

– Мы поймем друг друга. – Говорил он с легким акцентом. – Ты отдаешь кота, мы тебя отпускаем.

– А кот-то вам зачем? – удивилась я. – Мышей ловить? Но это же, батенька, не эффективно…

Краем глаза я заметила, как захохотал Краснов. Один из кавказцев подскочил и с силой ударил его в лицо. Я вскрикнула. Главный движением руки остановил мордобой.

– Ты отдаешь кота… – начал он опять.

– Я его уже отдала, – перебила я сердито, – а мне его опять принесли. Это у вас, что игра такая национальная «Верни кота»?

Рука его сжалась в кулак, но потом разжалась.

– Кто тебе его вернул? – спросил он.

Я пожала плечами.

– Принесли. Парни какие-то. А в чем дело-то? Что кот особо ценной породы что ли?

– У кота был ошейник?  – утвердительно спросил мужчина. – Где он? – Помнится, Людмила Семеновна тоже за ошейник сильно переживала. Нет, чтобы мне, дуре, сразу понять, где собака зарыта.

– Кто он?  Кот или ошейник? – тупо спросила я.

– Мы поступим по-другому.  За каждый твой неверный ответ, отвечать будет он, – кивнул он на Краснова. Тот по-прежнему улыбался.

Я вздохнула – везет мне на идиотов. Он истолковал мой вздох по-своему и махнул рукой. Краснова тут же ударили – из разбитой губы потекла кровь.

– Ну? – рыкнул он.

– Развяжите меня, – приказала я, не особо надеясь, конечно, – я не могу разговаривать о серьезных вещах со связанными руками. Вам ведь интересно, где ошейник?

Как ни странно, это сработало. Меня отвязали.

– Дайте воды, пожалуйста, – попросила я охрипшим голосом.

– Если ты сейчас же не скажешь, где ошейник, – я тебя в этой воде утоплю, – пообещал мне кашемировый мужик.

Но воды мне дали – в какой-то подозрительно немытой кружке и судя по запаху, прямо из-под крана. Я сделала пару глотков, а потом с силой ударила стоящего рядом парня этой самой кружкой в лоб. Тот шарахнулся, закрывая лицо рукой, а я схватила автомат, лежащий рядом с ним на жестяном прилавке, и дала длинную очередь в потолок. Сверху посыпалась штукатурка и осколки каких-то стекол. Такой прыти от меня явно не ожидали, поэтому все застыли как в немой сцене у Гоголя.

– Ну что стоите? – сказала я. – Быстро развязали человека… – указала я стволом на Краснова. Но так как до них плохо доходила серьезность моих действий, я еще раз пальнула, на этот раз поверх голов. Один из парней, пригибаясь, подбежал к Краснову и быстро размотал путы. Краснов моментом отделился от колонны, подошел ко мне и принял командование на себя. Для начала он уложил всех на пол, потом достал телефон и вызвал группу поддержки. А меня в этот момент начало трясти. Я как представила себе, что было бы если б вдруг автомат не сработал или еще что… А с другой стороны, чтобы было если бы я не попыталась ничего предпринять…  Мрак!

– Детка, – услышала я голос Краснова, – достань-ка мне сигареты.

 Я подошла и дрожащими руками достала пачку у него из кармана. Потом долго не могла чиркнуть зажигалкой. Руки тряслись, как у паралитика. Краснов только усмехнулся, но ничего не сказал. Я тоже закурила, и меня сразу повело, как после хорошей порции алкоголя. Я привалилась к прилавку. Потом приехали ребята Краснова. Ромашка отвел меня в машину, и я там сидела под его присмотром пока не заснула. Проснулась уже в дороге, Краснов сидел рядом.  Заметив, что я открыла глаза, он похлопал меня по ноге.

– Скоро приедем.

***

Проснулась я уже утром на кровати. Я была завернута в плед, под головой подушка. Джинсы Краснов снял, на остальное, видать, не решился. Не сразу вспомнив о происшедшем, я пару секунд недоуменно оглядывалась. Хоромы почти царские.  Дверь настежь распахнулась, и в комнату влетел Краснов.

– Ты здесь?

Я прикрылась пледом.

– Вообще-то, стучаться надо.

– Я думал, ты опять сбежала.

– Голая?

– Ну, ты же чокнутая, – рассмеялся Краснов. – Тебя и, правда, пугать нельзя.

– Со мной не торгуются, – передразнила я его.

– Угу, – Краснов протянул мне руку. – Пойдем.

– Тебе лучше? – спросил он.

            Я кивнула головой. На мне был толстый махровый халат, я пила кофе и чувствовала себя относительно хорошо.

– Что это было? – спросила я, дуя в чашку. – Вчера?

– Может, ты мне расскажешь, что это было? – ухмыльнулся Краснов.

О, боже, опять!

– Я же говорила, и вчера, и тогда и, вообще, устала повторять одно и то же: я нашла кота, потом вернула хозяйке, потом мне его обратно принесли, и началась какая-то ерунда. Все.

Я хмуро уставилась в чашку – сейчас начнет опять гадости говорить, запугивать… но он молчал. Я покосилась на него. Краснов спокойно пил кофе.

– Ты говорил, что у тебя для меня много интересного. Может, расскажешь?

– А, – откинулся он на стуле, – ну, слушай. Мальчики эти, молодогвардейцы, заказ получили от некоего господина приятной наружности. Им надо было привезти тебя в один загородный дом и там же получить свои деньги за работу. Домик этот – развалюха, не живет никто. Заказчик лет пятидесяти, волосы с проседью, весьма преуспевающего вида. Никого не напоминает?

Я пожала плечами. Их сейчас кругом пруд пруди и все преуспевающие.

– И это все? – разочаровалась я.

– А что мало?

– И из-за этого ты так сильно хотел меня найти?

– Не только, – Краснов достал сигарету, – я же говорил, меня нельзя обманывать.

– Знаю, знаю, – хмыкнула я, – старые песни о главном: тебя нельзя то, тебя нельзя это… Детский сад, ей-богу!

– Тебе никто не говорил, что у тебя мерзкий характер? – схватил он меня за руку, причем вывихнутую вчера. От боли я закатила глаза и застонала. – Выпороть бы тебя.

Я потрясла рукой, унимая боль.

– Если бы не мой характер, где бы ты сейчас был?

– Если бы не твой характер, мы бы там, вообще, не оказались. Еще вчера бы все утрясли и разошлись.

– Ага, – обрадовалась я, – разошлись, как же! Да ты бы нас в машину к мальчикам запихнул, а сам следом – смотреть, что с нами будет.

– Почему про ключ не сказала?

– А ты спросил? Тебе же было интересней мордобоем заниматься, чем нами.

– Женщина должна терпеть и ждать своей очереди. Понятно? – рявкнул он.

Я даже задохнулась от возмущения.  С опухшим лицом, выглядел он еще ужасней. Одно хорошо – левый глаз заплыл, и он уже не мог гипнотизировать на полную мощность.

– А кто были эти вчерашние?

– Горячие кавказские парни, – засмеялся Краснов.

– А все-таки?

– Да бог с ними, кто они были. Были, и уже нет. Вот зачем им твой кот понадобился?

Я пожала плечами.

– А почему были? Ты их убил? А парней, которые меня ловили тоже?

– Что ты из меня монстра делаешь? Всех я убил, Чикатило просто какой-то! – возмутился Краснов, но как-то неубедительно.

– Врешь ты все, Краснов… Так что можешь и меня…  – я отвернулась и заплакала.

Краснов нерешительно топтался сзади, как и большинство мужчин, он терялся перед женскими слезами.

– Ладно, перестань, – сказал он, – подумай сама, зачем мне столько кровников?