Текст книги "В одну реку дважды (СИ)"

Автор книги: Жанна Бочманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

– Спасибо, – вздохнула я. – Деньги только зря потратила.

– Не вздумай отдавать, – откликнулся Данила.

– Да, помню, у тебя их куча, – пошутила я.

– Да, – серьезно кивнул он, – слишком много для одного.

– А родных у тебя нет?

– Вообще-то, есть. Но они не в курсе, то есть знают, конечно, что живой. Но меня как тогда с моей деревни увезли, так я больше их и не видел. Да и не хочу.

– Кто увез? – поразилась я.

– Я же говорю, нищенская мафия. Я как вернулся с госпиталя, вернее, мать привезла, – он усмехнулся, – ухаживала за мной, но лучше бы она этого не делала – плакала целыми днями: глянет на меня и на улицу – реветь. А мне это тоже… и так тяжко, а на нее посмотришь, хоть вешайся, была бы возможность. Только померла она вскоре. Ну, меня стали в дом инвалидов оформлять – кому я нужен-то был, кроме матери. Тут и приехали гонцы.

– И что предложили выгодную работенку? – с грустной иронией предположила я.

– Да меня и спрашивать-то не стали – погрузили, как капусту в машину и увезли. Хорошо, хоть в багажник не пихнули, – Данила смеялся, но глаза стали жесткими, и одна щека слегка дернулась. – Ох, и натерпелся же я… но это так… не буду рассказывать, тебе потом кошмары приснятся. Ну вот, а потом Николай Дмитриевич меня выкупил.

– Зачем? То есть как? – открыла я рот от изумления.

– А так просто – взял и выкупил, – Данила уже справился с нахлынувшими воспоминаниями и тряхнул русой головой. – Меня, как всегда, с утра на перекресток выставили и между машин на коляске катали. Народ у нас жалостливый… – усмехнулся он. – А тут как раз пробка. Машин море, затор, одним словом. Погоняло мой меня, знай, от машины к машине возит – урожайный был день.

Тут в «Мерсе» одном стекло опустилось, и мужик глянул на меня и спрашивает: «Откуда будешь, хлопец?» А я и говорю: «Вышли мы все с Хасавюрта, только вернулись не все» А он мне: «А ты, значит, вернулся?» А я ему: «Частично» Пошутили мы с ним, в общем, таким образом. Он посмеялся и говорит: «Что ж ты в такую погоду на работу прешься?» «Не я прусь, меня прут», – отвечаю. А погода и, правда, была – не приведи господи: поздняя осень, мокро, холодно. Я простуженный весь – сопли до колен, кашель, что у того паровоза. Посмотрел он на меня, как я от кашля загибаюсь, и говорит: «Есть предложение сменить обстановку. Ты как?» Я подумал, подумал – терять-то мне нечего – и говорю: «Легко. Только на органы я не гожусь. Честно предупреждаю, чтобы не разочаровались потом» А он смеется: «Главное, чтобы голова годилась, а органы оставь при себе, – и погоняле моему визитку дает, – Пусть твои босы мне позвонят, я с ними потолкую»

Тот варежку было открыл, да мальчики крепенькие из машины вышли, подхватили меня и в салон, а пацану этому, недокормышу, и говорят: «Тебя в транспорт посадить или сам залезешь?» – и на коляску мою показывают. Он коляску в зубы и бегом. Вот.

А Николай меня для начала в больницу платную определил, там меня, можно сказать, на ноги поставили, – Данил весело хохотнул над своей шуткой, – а потом пришел и говорит: «Что делать-то умеешь, хлопец?» А что я могу? Ничего. Кроме головы ничего не осталось. Я до армии в нашем областном институте на математическом факультете учился. Так я и стал компьютерным гением, – сказал он на полном серьезе. – А когда я уже вовсю работал, и польза от меня ощутимая была, Николай и спрашивает: «Что ты, Данилка, от жизни хочешь, по большому счету? Подумай» А мне и думать-то было нечего. Я говорю: «Во-первых, кресло такое, чтобы само ездило. Во-вторых, компьютер навороченный, а в-третьих, свое жилье, чтобы просторно, светло и воздуха много» Вот теперь живу здесь и так, как хотел, – закончил он свой рассказ.

– Не скучно? – сорвался у мен с языка неуместный вопрос.

– Нет, – весело ответил он, – ко мне ребята приходят оттуда, – он махнул рукой куда-то вдаль. – Я работаю. По Интернету гуляю. С девушками знакомлюсь, – он усмехнулся. – Я их не вижу, они меня тоже. Виртуальная любовь, так сказать. Своим помогаю, ну, таким же, как я, – он показал на себя. – Нет, – он покачал головой, – мне скучать некогда. У меня идей слишком много. Тут, – он дотронулся до головы.

Я печально улыбнулась:

– Когда идей много – это хорошо. А у меня вот ни одной. Как мне из всего этого дерьма выбраться не представляю.

– Не переживай, Матильда, – ободряюще заявил Данила, – у тебя такой человек за спиной. Даже в голову не бери!

Я промолчала. Вера Данилы в могущество Краснова была очевидна, и, вполне, объяснима, но я опять представила его руки, медленно прикручивающие глушитель. Меня опять передернуло.

– Знобит? – спросил Данила. – Иди-ка, еще выпей аспиринчику и спать. Сон при простуде – главное лекарство.

Что я и сделала. Выпила аспирину, съела бутерброд и завалилась под одеяло.

Данила был прав, мне и, правда, снились кошмары, если это можно так назвать: меня обнимал Краснов и мурчал в ухо: «Куколка, девочка моя, моя маленькая врунья» Во сне я обняла его руками и вдруг поняла, что обнимаю огромного, просто гигантского удава – он обвился вокруг меня плотными кольцами и, заглядывая в глаза, тихо шипел: «Куколка…» Плоская треугольная голова легла на плечо. Я почувствовала, что задыхаюсь, и в ужасе вскочила. Пот лился с меня градом. Судорожно оттянула воротник свитера – воздуха не хватало. «Это был сон, – сказала я себе, – всего лишь сон. Тебе стало жарко вот и показалось, что задыхаешься» В изнеможении, стянув свитер, я повалилась на кровать. Температура скачет, решила я, потому что вскоре меня опять зазнобило. Дурацкий сон не шел из головы. Нет, спать я больше не могу.

– Как ты? – заботливо спросил Данила. – Я тебя сейчас чаем напою, только вот почту досмотрю.

– Почту? – пробормотала я. – Какую почту?

– Электронную, – откликнулся Данила.

– Боже! Данила, ты гений! Ты гений, а я тупица. Непроходимая, – стукнула я себя кулаком по лбу, – Я могу от тебя в свою почту залезть?

– Да легко! Какой там у тебя логин?

– Мата Хари, собака, яндекс, ру.

– Хо-хо, – откликнулся Данила.

– Да подруга у меня все прозвища выдумывает. Имя-то у меня не очень… Вот она и изощряется, – смутилась я.

– Наоборот, имя у тебя, что надо, – возразил Данила, лихо стуча по клавишам. – Пароль набирай. У тебя одно новое сообщение. Сейчас на печать выведу.

Я стиснула воротник джемпера. Сообщение было от Сергея Петровича. Все же я непроходимая тундра. Могла бы давно догадаться, что почта это не только почтовый ящик. Принтер мягко зажужжал, медленно заглатывая лист бумаги. Я сглотнула слюну. Казалось, прошел час, прежде чем лист нехотя пополз наружу. Я терпеливо дождалась, пока аппарат выплюнул письмо и, клацнув на прощание, остановился. Так, надо успокоиться, унять дрожь в руках. Разволновалась, как подросток на первом свидании.

«Миронова, – (Сергей Петрович, по институтской привычке, всегда звал меня по фамилии) я тебе звонил весь вечер. Мобильник у тебя не отвечает. Не хочется думать, что с тобой случилось, что-то непоправимое. – Да уж, хуже некуда. – И в этих событиях есть и моя вина. Ты, наверное, знаешь, где я работал до института. Я служил в армии, когда мне предложили поступить в Высшую школу КГБ. Я согласился. Все мы тогда смотрели «Судьбу резидента» и я искренне думал, что выполняю свой долг пред родиной. Хотя почему нет. Родину надо защищать, это факт. А какими методами, это уже отдельный вопрос. Я работал в аналитическом отделе. У нас была хорошая команда. Мы дружили не только на работе, но и в обычной жизни. Потом началась перестройка и прочая ерунда. Я стал задумываться, а какой стране я теперь служу? Я поговорил со своим начальством. Мой непосредственный начальник был и моим другом, кроме всего прочего. Он меня понял и сказал: «Если так – уходи». Короче, я бросил все. Стал преподавать философию, благо образование позволяло.

Потом заболела моя жена. Денег катастрофически не хватало. Я общался со своими бывшими сослуживцами. Многие из них к тому времени, тоже уволились и занимались, кто чем. И вот мой бывший начальник и друг, Геннадий Новак, как-то сказал: «Серега, я сведу тебя с нужными людьми, они тебе помогут организовать свой бизнес, помогут с деньгами. Дерзай» Мне бы, дураку, вспомнить про бесплатный сыр, но я к тому времени был озабочен только состоянием своей жены, вся зарплата уходила на дорогущие лекарства. И я согласился. И, действительно, он познакомил меня с Красновым. Вопреки моим предубеждениям, тот оказался вполне приличным мужиком. Он, конечно, не ангел и бизнес его не безупречен, но впоследствии мы даже подружились и часто встречались в неформальной обстановке. Я вдруг обнаружил, что я неплохой коммерсант и дело потихоньку пошло. Я расплатился с долгами, жена подлечилась в хорошей клинике. Все было хорошо. Пока не пришел Новак и не сказал, что долг платежом красен. А в случае отказа мне грозил наезд налоговой и прочие неприятности. Я хотел все рассказать Краснову, но испугался, что он с ними заодно. И что мне было делать? Я согласился.

Новак занимался всем, на чем можно заработать деньги: оружие, золото, наркотики. В моих фурах с товаром через границу переправляли контрабанду. Мне надо было только закрывать на это глаза и получать за это молчаливое согласие свои деньги. И не малые деньги. А что толку? Я даже потратить их не мог, как хотел, чтобы не вызвать подозрение. Наша фирма, ты знаешь, не очень большая, со средним оборотом. Развиваться мне не давали, считая, что чем крупнее бизнес, тем пристальнее к нему внимание. И я смирился. Потом стало еще хуже. Гена стал через меня отмывать деньги. Создавались фиктивные фирмы, совершались фиктивные сделки.

Я понимал, что если я засыплюсь, это будут только мои проблемы. Новак останется в стороне. Я долго думал. У меня накопилась некоторая сумма, я хотел уехать за границу, перевести туда семью. У меня началась мания преследования, мне казалось, что все сотрудники шпионят за мной и докладывают ему о каждом моем шаге. Отчасти так и было. Потому и взял тебя на работу. Мне хотелось, чтобы рядом был человек ничем не связанный с моими бывшими коллегами. Я долго готовил пути отступления. Мне осталось совсем чуть-чуть. Но тут случилось необъяснимое. Сегодня ко мне пришел человек от Геннадия, ты его видела. Седых Анатолий Васильевич, тоже вместе работали когда-то. То, что он сказал, не укладывается у меня в голове.

Новак хотел провернуть сделку с крупной партией бриллиантов, для этого в Питер приехал человек с образцами камней. Они были спрятаны в кошачий ошейник. В феврале должна была состояться международная выставка животных. Но человек выпал из окна гостиницы, а кот исчез из номера. И вдруг выясняется, что кот находится у тебя. Седых заявил, что я, вместе с тобой, естественно, решил кинуть всех и провернуть сделку сам. Не знаю, как это получилось, как к тебе попало это животное. Единственно, в чем я уверен, что ты ни при чем. Но убедить его я не смог. Он сказал, что, если я ни при чем, значит, ты сама как-то узнала про сделку и работаешь на конкурентов. Господи, я даже предупредить тебя побоялся. Я трус. Прости меня. Потом я все же решился, но не смог дозвониться до тебя. И тут я испугался. Я понял, что, возможно, погубил единственного преданного мне человека. Единственного, потому что к тому времени точно знал, что любимая женщина тоже стучит на меня. Я ведь рассказывал ей все. Все свои сомнения, страхи, планы. А перед тобой я в долгу. Ты, конечно, не знаешь почему, но есть за мной один старый грех.

Гена назначил мне встречу сегодня вечером и даже боюсь предположить, чем она может закончиться. У меня есть несколько часов. Я был у тебя дома, звонил в дверь. Была последняя надежда, что ты просто отключила телефон и спишь. Но дома тебя тоже не оказалось. Надеюсь на твое невероятное везение. Я помню, ты хвасталась, что тебе иногда необычайно везет. Раз ты читаешь это, значит, я не ошибся. Не знаю, чем кончится моя встреча сегодня. Может, мне тоже повезет. Если нет, что ж… Судьба Пирата переменчива. Помни это. У себя в почтовом ящике ты найдешь пакет с документами. Отдай их Краснову. Сейчас я знаю, что он не связан с Геной и его делами. Но будь осторожна, я точно знаю, что один из его людей работает на Новака…»

На этом письмо обрывалось. Я устало прикрыла глаза. Письмо было отправлено в восемь тридцать вечера, через несколько минут Сергея Петровича убили.

– Николай приехал, – сообщил Данила, глянув на монитор, покосился на листок в моих руках, но ничего не спросил. И правильно: меньше знаешь, лучше спишь.

Краснов вошел в квартиру, хмуро посмотрел на меня.

– Мне одеваться? – спросила я. Он также хмуро кивнул.

– Ей бы полежать, – сказал Данила. – Выпить микстурки и в койку.

– Таблетку от хитрости, – бросил Краснов, презрительно усмехнувшись. – Одевайся. Не стой столбом.

Я вспыхнула, но промолчала. Натянула одежду, простилась с Данилой и вышла вслед за Красновым. Все же он невыносим.

Я не спросила, куда мы едем, а он не сообщил. Так мы и ехали молча. Ромашка сидел за рулем и тоже молчал. Мне хотелось узнать про Вильку, но это было бы проявлением слабости, а я должна была быть сильной. И еще мне очень хотелось куда-нибудь лечь: глаза закрывались, а в голове стоял мерный гул, но я сидела прямо и таращилась в окно, считая придорожные столбы – сто пятнадцать, сто шестнадцать…

– Сзади. Джип, – произнес вдруг Ромашка лениво.

– Вижу, – сказал Краснов, что было странно: головой он не крутил, а смотрел всю дорогу прямо пред собой.

– Сейчас на светофоре оторвусь, – заявил Ромашка, перестраиваясь в другой ряд.

– Нет, – Краснов достал телефон и сказал в трубку – Боря, джип за нами – стань в хвост, – и, повернувшись к Ромашке, приказал: – Давай, куда-нибудь в тихое место: поговорить хочу.

Через минут двадцать, джип стоял во дворе какого-то дома, зажатый машинами с двух сторон. Краснов вышел и спокойно направился к ней. «Все равно, подумала я, – хоть убейте друг друга» Но все же уставилась в заднее стекло. Навстречу Краснову вылез Толик.

– Привет, – сказал Краснов. – Проблемы?

– Рад, что ты жив, – ответил Толик. – Проблем нет.

– Я тоже рад, что я жив. И не только я, – повернувшись, он махнул мне рукой. Я вышла из машины и подошла к ним. – Ты это хотел узнать?

– В общем-то, да, – кивнул Толик. – Николай, ты знаешь, мы с тобой нигде не пересекаемся. У нас мирное соглашение. Я в твои дела не лезу и не собираюсь. Мне только два слова Матильде сказать, и я уеду.

– Хорошо, – кивнул Краснов и отошел. Я осталась стоять, виновато уставившись в землю.

– Слушай, – сказал Толик, понизив голос, – ты прости, а, что я тогда в кафе не успел. Я подъехал, а он тебя уже в машину сажает. Я за вами ехал, потом понял, куда он тебя везет, к кому. Я Краснова знаю, я не думал, что он тебе, что плохое сделает, но все же позвонил.

– Спасибо, Толик, – улыбнулась я через силу, – ты мне тогда помог своим звонком. Правда. Не переживай. Это ты меня прости, что втянула тебя…

– Ерунда. Я сам втянулся, – махнул рукой Толик. – Я не это хотел сказать. Я тебе встречу в кафе назначил, чтобы сказать – БМВ в котором тебя увезли, числится за одним мужиком, а ездит на ней по доверенности Игорь Семин, Сема. Он в команде Краснова работает, сечешь? – Я кивнула. – Но Краснов, уверяет, что никого за тобой не посылал в тот день. Мне Андрей из спортклуба звонил, рассказал, что там произошло. Я братьев этих нашел, не успели они удрать, а потом Краснову их передал, пусть он с ними разбирается.

– Уже разобрался, – опять кивнула я. – Ты молодец, Толик.

– Это все, – вздохнул он. – Больше мне нечего для тебя сделать. Хотя, если ты думаешь, что тебе опасно у него находиться...

– Что стрелялки здесь устроите? – усмехнулась я. – Нет, Толя, спасибо не надо. Я в порядке. Полном. Честно.

– Да я тоже думаю, что все будет нормально, – с облегчением согласился Толик. – Я поеду тогда.

– Давай, – кивнула я и направилась к машине, стараясь не смотреть Краснову в глаза, которые, казалось, еще чуть-чуть и прожгут во мне дыру насквозь. «А плевать я на тебя хотела, – подумала я, – хоть лопни от злости»

***

Машина остановилась возле «родного» до боли офиса. «Ну, что ж, – вздохнула я, – здесь все началось, здесь, возможно, и закончится. А плевать»

Меня провели в комнату и составили одну, не забыв повернуть ключ в замке. Подойдя к окну, я стала всматриваться в стекло. За окном было абсолютно темно и абсолютно ничего не видно. Но я все равно упорно всматривалась, пока не поняла, что смотрю на свое отражение. «Ну что? – подмигнула я сама себе и провела пальцем по стеклу, в том месте, где отражался мой нос, – тебя сразу шлепнуть или желаешь помучиться?» Ответить мне не успели: Ромашка открыл дверь и тихо позвал: «Пойдем» «Интересно, когда Краснов будет накручивать глушитель на ствол, чтобы пристрелить меня, какие будут у него глаза?» – подумала я, следуя за ним по коридору.

В кабинете, кроме Краснова, находилось еще несколько человек, но я не успела их рассмотреть, потому что глаза уперлись в того, кто сидел посреди комнаты. На стуле, поджав под себя ноги в шлепанцах, сидел розовощекий и красногубый Сеня. Правда, сейчас он не был так румян и по цвету сливался с голубыми полосками на своей пижаме. «О, дядя, – мстительно подумала я, – кошмары продолжаются наяву». Но, вспомнив мрачное настроение Краснова, почему-то решила, что, возможно, мои кошмары будут еще ужаснее.

– Ты…, – захрипел Сеня, хлопая выкаченными глазами, – ты… – От грязного ругательства в свой адрес я непроизвольно вздрогнула, в ушах зашумело. Я прислонилась спиной к стене и уставилась на него, слушая поток брани. – Прав был… – тут Сеня забулькал горлом и имени я не расслышала, – вы с Сергеем свою игру затеяли – думали камешки хапнуть и… – тут он захихикал и долго еще странно дергал плечами: то ли смеялся, то ли рыдал. Я молчала, продолжая всматриваться в его лицо, только глаза мои расширялись все больше и больше по мере того, как он продолжал нести ахинею: – Только не повезло Сереге – он-то думал, что ты наивная дурочка, а ты… хищница, жадная хищница. Как ты на канал вышла? – он повесил голову и схватился руками за волосы. – Серега проболтался… Я всегда ему говорил, через постель все секреты выбалтываются, а он… дурак! – тут Сеня застонал. – Ну, ничего, – он поднял на меня глаза, – тебе тоже несладко придется. Я все рассказал, – он кивнул на Краснова. Распах моих глаз достиг максимальных размеров, еще чуть-чуть, и они полезли бы на лоб. Я все так же молчала, прилипнув к стенке. «Что все-то?» – хотелось задать мне вопрос. – Все, – радостно хихикал Сеня, качаясь на стуле из стороны в сторону, – как ты любовника своего грохнула. Я видел, как ты к нему в офис входила… – Он закрыл лицо руками и что-то все бормотал, продолжая раскачиваться.

Краснов подошел и встал напротив. Глаза его сузились, веко дергалось, лицо застыло, словно маска.

– Да, – сказала я хрипло и улыбнулась, – все правда. – Голос прорезался, наконец, и стал громче. – Так все и было: я убила своего любовника, взяла деньги или что там еще было и, вообще, все время врала. – Я посмотрела прямо в его глаза и засмеялась.

Лицо у Краснова исказилось, рука его больно схватила меня сзади за волосы и с силой швырнула на пол. Я грохнулась, приложившись скулой о жесткий палас. Прямо пред моим носом находились ботинки, одного из Красновских ребят, какие-то грязные, с белесыми разводами по бокам. Я приподнялась, села, тряся головой, и опять засмеялась. Мне было очень смешно. «Здравствуй, дурка, дом родной, – тебя закопают, а кто-то поедет на Мальдивы…» Я вспомнила кукольное личико и тоненький голосок.

– Ксения, – прошептала я еле слышно. Меня подняли в воздух и встряхнули. Голова моя мотнулась, и я сморщилась от боли. В голове, как будто граната разорвалась.

– Ксения? – спросил Краснов.

– Ксения, – я опять засмеялась, – Ксения поедет на Мальдивы. – Меня опять сильно тряхнуло. – Краснов, ты своим бойцам мало платишь, они у тебя в грязных ботинках ходят. Краска, знаешь, плохо отмывается, особенно масляная…

– Шеф, – раздался чей-то голос, – там машина проезд загораживает – отогнать бы надо.

– Иди, – ответил Краснов, опуская меня на диван.

«Что ж у тебя нервы такие слабые, парнишка, – захихикала я про себя. – Вон, Ромашка стоит, не шелохнется. Глаза, как у Железного Феликса» Я приникла щекой к кожаной обивке дивана.

Минут через пять послышался какой-то шум и возня.

– Ну что, Игорек, – послышался голос Краснова, – отогнал машину?

Опять послышалась возня и сопение. Я приоткрыла один глаз – напротив меня в кресле сидел тот самый парень в испачканных ботинками, нервно блуждая глазами по сторонам. Сзади с боков его удерживали за плечи. Я поднялась с трудом и села, моргая глазами.

– Я не виноват, – начал лепетать он, – это все она…, – почему-то указывая пальцем в мою сторону, – она…

«Тебе-то что я сделала? – равнодушно подумала я, откидывая голову на спинку дивана, – Или день сегодня такой… рыбный?»

– Мы с ней должны были вечером встретиться, я еле успел, пока за этой гонялся, – парень кивнул в мою сторону. – Встретились. Она хотела в офис залезть, где раньше работала. У нее ключи были. Этот мужик, ее шеф бывший, ее бросил. Узнал что-то про нее такое. Не знаю я, короче, что там у них произошло. Мы со стороны парковки зашли, чтобы охранник в будке не видел. Да он и так в телевизор пялился. Поднялись по лестнице. Я у двери остался, на стреме, а она внутрь зашла. И вдруг выбегает, белая вся, меня позвала. Смотрю, мужик дохлый лежит, кровь кругом. Сейф мы открыли, а денег там кот наплакал. Ксюха все документы какие-то искала, по ящикам лазала. А мужик вдруг застонал, зашевелился. Она как закричит, он меня убьет, он меня убьет, меня в тюрьму посадят! Что мне было делать? Я подушку с дивана снял, и… – парень перевел дыхание и облизнул пересохшие губы. – Мы деньги, что были, забрали и вышли. Потом она мне ключи дала этой… у нее откуда-то были. Мы решили подбросить ей, хоть и жалко было, но лучше без денег, но на свободе, чем… А этой уже все равно… – Парень сглотнул и посмотрел на меня. Он уже успокоился и даже усмехнулся.

Я только глазами моргала, слушая его излияния, пропустив мимо ушей последнюю фразу про мою незавидную долю.

– Где она? – как-то спокойно спросил Краснов. Парень отрицательно мотнул головой. – Героя будешь корчить? Умрешь, но любимую не выдашь? – усмехнулся Краснов. – Уважаю таких храбрецов, – иронично похлопал он его по плечу. – Что с ней? – указал он на меня. – И вот тут я тебя уже без шуток спрашиваю. Кто велел ее привезти? На кого работаешь, сучонок? – глаза его сузились. Он потер костяшки пальцев, уже знакомым мне жестом.

Тут меня прошиб пот, в глазах потемнело, и я стала медленно заваливаться на бок. Краснов обернулся, посмотрел в мою сторону, хмуря бровь, махнул рукой, и парня вывели из комнаты. А я лежала на диване и тряслась: было очень холодно. Никаких мыслей не было, кроме одной – мне очень холодно. Мурашки волной пробегали по телу от каждого движения. Потом кто-то сел рядом.

– Больно? – спросил Краснов, проводя рукой по ободранной скуле. От прикосновения этой, показавшейся ледяной руки, я дернулась, холодная дрожь пробежалась по всему телу, до самых кончиков ног. Он дотронулся до моего лба, я снова дернулась – прикосновение ледяных пальцев было мучительно.

– Да у тебя жар! – выдохнул он изумленно. Я качнула головой: «Нет». – Упрямая девчонка, – прошептал он, прижимая меня к себе. Я попыталась отодвинуться, но он был такой горячий, что на секунду мне стало тепло – я замерла, а потом опять затряслась. – Выпей, – поднес он стакан к моим губам. Я выпила, не ощутив никакого вкуса. – Давай еще, – вторая порция прокатилась горячей волной. Коньяк, вспомнила я терпкий вкус.

– Холодно, – сказала я, зябко пряча руки у него на груди.

– Ничего, – шепнул он, – сейчас будет хорошо. – Я закрыла глаза и забылась в его объятиях под тихий голос: – Упрямая девчонка, ну надо же… За что мне такое?