Текст книги "В одну реку дважды (СИ)"
Автор книги: Жанна Бочманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)
Глава 14
Глава 14
Утром, проведя почти бессонную ночь, я пила кофе на кухне, когда появился мрачный Краснов. Увидел меня, нахмурился еще больше, молча сел напротив и уставился воспаленными глазами.
– Плохо спал? – поинтересовалась я.
– Ты, вижу, тоже, – парировал он.
– Почти не спала, – кивнула я. – Зато я знаю, где то, что ты ищешь, – я выложила перед ним письмо. – «Судьба Пирата переменчива» – процитировала я. – Это единственная бессмысленная фраза в письме, но бессмысленная только для того, кто не знает ничего о пиратах.
Краснов удивленно поднял бровь.
– Пират, флибустьер, корсар… – перечислила я, глядя ему прямо в глаза.
– Черт! – пробормотал Краснов – Корсар! Ну, конечно!
– Как ты думаешь, там, действительно, то, что ты ищешь или очередное звено загадки? – спросила я уже сидя в машине.
– Не думаю, что у Сергея было время на такие длинные ребусы. Все произошло слишком быстро, а, впрочем, посмотрим… – откликнулся Краснов.
Я оглянулась по сторонам – мы уже миновали черту города и мчались по направлению к Петергофу. Где-то на полпути, мы свернули и покатили под уклон по узкой асфальтированной дорожке. Дорога шла вдоль небольшой речушки и вскоре вывела к яхт-клубу, где многочисленные катера и яхты стояли на приколе, в ожидании открытия навигации.
Быстро переговорив со сторожем, Краснов махнул рукой, и машина въехала на территорию. Поплутав среди стоящих на специальных подъемниках катеров, мы вышли к небольшой яхточке. Краснов приподнял брезент. «Корсар», – прочитала я надпись на боку. Сергей Петрович приобрел ее не так давно, все обещал покатать как-нибудь летом, но не сбылось… Я прошлась дальше и вышла к заливу. Далеко в море уходила дамба, заросшая кустами и заваленная огромными валунами. Море было грязным и неуютным: серый лед, крикливые чайки, покосившееся строение на берегу. Куда хотел уплыть гордый «Корсар», к каким берегам? «Я бы уплыла, – подумала я, глядя вдаль, – неважно с пиратом или без. Лучше одна – далеко-далеко, на необитаемый остров, под пальму с кокосом»
–Ты плачешь? – заглянул мне в глаза Краснов.
– Нет, – я отвернулась. – Это просто ветер.
– Пойдем, – взял он меня под руку, – замерзнешь.
Ромашка стоял возле машины с черным свертком в руке.
– Хочешь посмотреть? – спросил Краснов.
– Нет! – я отпрянула в сторону и повторила уже спокойнее, со смехом: – Нет. Меня и так тошнит.
– Ксению вчера нашли, – сказал Краснов по дороге, – на даче. Убита дня три назад.
– Чья дача? – прошептала я, внезапно севшим голосом.
– Подруги ее. Она, видно, там отсиживалась. Терпеть не могу этот запах, – поморщился Краснов. – Весь дом провонял. Флакон, наверное, разбился. До сих пор в носу стоит. Духи, – пояснил он на мой удивленный взгляд. – Дурацкий запах – дыней воняет. Моя как-то купила, я сразу выбросил. Крику было… – он усмехнулся.
«Ну и что, – подумала я отрешенно, – это ничего не меняет. Я уже приняла решение. Права Екатерина Альбертовна, судьба посылает нам знаки»
– Останови, – попросила я, заметив, что машина уже во всю катит по центру города. Краснов удивлено глянул на меня, но все же велел водителю остановиться.
– Ты что-то хочешь сказать? – спросил он, глядя перед собой.
– Ты нашел то, что хотел, – с трудом произнесла я, чувствуя спазм в горле. – Я тебе еще что-то должна? – От взгляда холодных глаз меня продрало с ног до головы.
– Нет, – глухо сказал он, наконец.
– Спасибо, – шепнула я и выскочила из машины, успев заметить, как Ромашка растеряно обернулся.
Засунув руки в карманы, быстрым шагом я влилась в людской поток, а потом не выдержала и побежала, чтобы не чувствовать этот леденящий неподвижный взгляд. Остановилась только когда ноги устали, а дыхание начало сбиваться. Оглянувшись, я поняла, что я одна. Кругом сновали люди, но я была одна. Это меня не обрадовало и не огорчило. Мне вдруг стало спокойно, как полководцу, перешедшему Рубикон. «Хорошо, – подумала я, – когда решение принято и уже не надо мучиться и не спать по ночам, судорожно пытаясь найти выход из западни. Будем начинать новую жизнь».
***
На Невском, как всегда было многолюдно и оживлено. Многочисленные бутики и салоны модной одежды радовали глаз красочными витринами и умопомрачительными скидками. «С чего начать новую жизнь? – размышляла я, вертя головой по сторонам. – С пункта обмена валюты», – решила я и направилась к стеклянным дверям обменника.
Через полчаса я усаживалась в парикмахерское кресло.
– Что вы желаете? – ласково пропела симпатичная деваха с супермодной стрижкой. – Полистайте журнальчик, – предложила она, видя мою растерянность. Через пару минут я сдалась и сокрушенно развела руками: «Я не знаю». – Вы хотите поменять имидж? – профессионально окинула она меня взглядом. Я радостно закивала. – Я могу предложить вам услуги нашего стилиста, если хотите, – улыбнулась она.
– Хочу, – засмеялась я, – просто мечтаю.
Через три часа я вышла на улицу и шумно втянула в себя загазованный питерский воздух. «Лепота!» – хотелось воскликнуть мне.
– Девушка, умоляю, скажите который час! – шикарный блондин смотрел на меня сияющим взглядом.
– Я счастливая, – засмеялась я.
– А телефончик? – с отчаянием крикнул он мне в след. Я на ходу обернулась и помахала ему рукой, улыбаясь от уха до уха.
Потом я неторопливо шла вдоль витрин, облизывая эскимо и ловя на себе восхищенные взгляды встречных мужчин. «Лепота! – радостно вздыхала я каждые пять минут. – Как много я пропустила в этой жизни… Права Вилька, так жить нельзя! Ой, Вилька!» – вспомнила я вдруг и решительно направилась к обочине ловить тачку.
***
– Я за тобой, – сказала я Вильке, вытаращившейся на меня, как на восьмое чудо света.
– Мамочки родные! – приложила она руку к сердцу. – Что натворила…
Я пригладила рукой короткие волосы, обрамлявшие голову крупными разноцветными прядями.
– Последний писк, – небрежно бросила я. – Ты идешь или будешь оформляться здесь на ПМЖ?
– Иду, – вздохнула она, – вещи только соберу.
Потому как испугано зыркнула она глазами поверх моей головы, я поняла, кого сейчас увижу.Помещение вмиг опустело. Я попятилась назад, пока не уперлась спиной в стену.
– Послушай, – его руки уперлись в стену с двух сторон от меня, – мы не так начали. Может быть теперь, когда нам ничего не мешает, мы попробуем опять? – тихо сказал он.
– Нет, – ответила я твердо, – не может.
– Куколка, – он тихонько дотронулся до стриженых волос, – ты можешь сотворить с волосами все, что угодно, но ты не можешь изменить себя.
– А ты себя, – отвела я его руку.
– Ты хочешь, чтобы я стал белый и пушистый? – с грустной иронией усмехнулся он.
– Нет, – засмеялась я тихо, глядя на него, – ты всегда будешь мокрым и зеленым.
– Чего ты хочешь? – придвинулся он совсем близко. – Чтобы я сказал, что люблю тебя?
Сжав зубы, я оттолкнула его и истерично рассмеялась, пытаясь сдержать набегающие слезы, но, видно, это не получилось, потому что изображение расплылось, и я крепко зажмурилась, пытаясь сфокусировать зрение обратно.
– Ты готова? – крикнула я сквозь слезы Вильке, и, не дожидаясь ответа, схватила ее за руку и потащила к выходу, на ходу шмякнув ключи от «Пежо» на стол. Выражение его лица я не видела, да и не могла видеть сквозь пелену, застилавшую глаза.
– Мы пешком пойдем? – обречено вздохнула Вилька, вышагивая вслед за мной по дороге. Я промолчала, пытаясь восстановить дыхание. Сзади скрипнули тормоза.
– Садитесь, я вас отвезу, – раздался голос Ромашки. Вилька схватила меня за руку и, сильно дернув, усадила в машину.
– Спасибо, Ромик, – заулыбалась она. – Тебя Николай Дмитриевич послал?
– У меня что своей головы нет? – проворчал Ромашка, неодобрительно косясь на меня в зеркало. Я скривилась и передвинулась, чтобы выпасть из его поля зрения. – Куда вас? – спросил он, въезжая в город.
– Меня домой, – глухо ответила я, – а там – как хотите…
– Может ко мне? – заботливо спросила Вилька. – Посидим, поговорим…
Я покачала головой:
– Нет, хочу побыть одна. Завтра созвонимся.
Потратив еще немного денежных купюр, с пакетом в руках я позвонила в квартиру Иваныча.
– Вернулась? – обрадовался он. – А мы тут с Нинельванной чайком балуемся.
Румяная дородная женщина, застенчиво улыбаясь, сказала:
– А я тут Маркизушке невесту сватаю. У меня кошечка такая красавица…
– Конечно, – улыбнулась я в ответ, – если Марик согласен, почему бы и нет. Иваныч, я его заберу на ночь – соскучилась.
– Конечно, – засуетился он. – Марик, вон, тоже соскучился, ишь, как ластится.
– Ну что, пушистый обормот, пойдем домой? – подхватила я кота на руки. Тот довольно заурчал.
– Избаловал тебя Иваныч, – смеялась я, глядя, как Марик аккуратно поедает мясные консервы из миски, положив передние лапы на стол, – этак тебе скоро нож с вилкой подавать придется.
Приняв душ и завернувшись в махровый халат, я прилегла на диван, оставив включенным ночник.
– Ну что, пушистый обормот, – почесала я за ухом Марика, прильнувшего к моей груди, – ничего не хочешь мне рассказать о своей преступной деятельности на ниве международного контрабандизма? – Марик заурчал и прикрыл желтые глаза. «Партизан, – нежно подумала я, засыпая, – знаешь, но молчишь. Придется выучить котячий язык, чтобы узнать истину» «Истина бывает горька, – мурлыкнул он мне, – во что веришь, то и будет. Верь мне, верь…»
***
Настойчивый звонок вывел меня из полудремотного состояния. Я протерла глаза рукой и поплелась к двери. «Матильдочка, – услышала я голос Иваныча, – открой. Что-то сердце у меня прихватило…» «Пить надо меньше» – по привычке буркнула я и повернула ключ в замке. Дверь распахнулась, что-то больно кольнуло в шею, и свет вокруг погас.
Очнулась я от сильных ударов по лицу – кто-то методично шлепал меня по щекам. Я открыла глаза и тут же зажмурилась и от яркого света и от увиденного.
– Только пикни – прирежу, – пообещал мне заросший щетиной парень, демонстрируя огромный клинок. Еще парочка, столь же небритых личностей, возвышались рядом.
Я облизнула губы и почувствовала на них вкус крови. Этот придурок разбил мне губу, с досадой поняла я, но тут же подумала, что этим, вероятно, дело не ограничится. Давешние мои кавказские знакомцы с рынка, явно не были настроены на мирные переговоры. «Господи, Иваныч!» – я даже застонала от отчаяния, рванулась, но сильная рука, схватив за волосы, оттянула голову назад, а в горло впилось острое жало.
– Ты меня помнишь? – прошипел парень, проведя рукой по лбу, где красовался чуть подсохший рубец. Я хрюкнула от боли, и с тоской попрощалась с белым светом.
– Иса! – раздался негромкий окрик от двери. Скосив глаза, я разглядела еще одного нежданного визитера. – Отпусти ее, – приказал он и добавил несколько слов на чужом языке. Иса разжал пальцы, я плюхнулась на диван, судорожно потирая шею и затылок.
– Вы кто? – пролепетала я. Конечно, я узнала того самого мужчину с рынка, который жаждал вернуть Марика или ошейник или то и другое разом.
– Ты же будешь себя хорошо вести? – усмехнулся он, и уселся в кресло напротив. Я подумала секунду и кивнула. – Вот и хорошо. Ты будешь себя хорошо вести, все мне расскажешь, и тогда с тобой ничего не случится.
Я тоже усмехнулась, правда криво, потому как губа уже ощутимо распухала. В то «что ничего не случится» я не поверила ни на секунду и как-то сразу поняла, что моей жизни пришел конец. Никогда не обладала достаточной интуицией или какой-то еще сверхчувствительностью и с сомнением относилась ко всякого рода экстрасенсорным проявлениям, но тут я просто увидела себя на полу с перерезанным горлом. Картинка была настолько четкой, что я аж зажмурилась и потрясла головой, чтобы наваждение растаяло.
– Хорошо, – кивнула я опять и встала с дивана. Иса дернулся ко мне, хватая за плечо. – Вы же хотели все узнать? – спросила я. – Ну, так смотрите. – Я прошла в прихожую, под бдительным конвоем воинственного Исы, мельком глянув на лежащего возле порога Иваныча. Стиснув зубы, чтобы не заорать, запустила руку в карман куртки, выудила оттуда ошейник. – Держите, – бросила я мужчине сей предмет.
Тот схватил его, повертел в руках, посмотрел на меня, прищурив глаз.
– Тот самый, не сомневайтесь, – уверила я его, прошла к серванту, достала рюмку, опрокинула над журнальным столиком. По стеклу покатился прозрачный камушек. – Что еще вы хотите узнать? Как кот попал ко мне? Случайно. Вы вряд ли поверите, а я вряд ли смогу доказать, что это так, даже если расскажу всю историю с самого начала.
– А ты попробуй, – мужчина спрятал ошейник в карман.
Я пожала плечами. Терять мне было нечего, играть в Зою Космодемьянскую не хотелось, оставалось надеяться, что смерть моя будет, по возможности, безболезненной. И я рассказала все, что знала. Меня слушали молча, и даже не перебивая. Потом я показала ему письмо Николаева. Тот его прочитал, сложил, убрал в карман.
– Значит так? – то ли спросил, то ли утвердил мужчина. Одет он был в добротный костюм, ботинки мягкой кожи имели вид только что сошедших с витрины. И пахло от него «Фаренгейтом». Да уж такой руки пачкать не будет. Пойдет себе в свой лимузин. А меня Иса с удовольствием прирежет, и хорошо если сразу, а не… Тут меня зябко передернуло, и я схватилась за воротник халата. – Покажи мне свой медальон, – вдруг сказал мужчина.
– Что? – не поняла я.
– Медальон, – повторил мужчина и протянул руку.
Недоуменно пожав плечами, я сняла с шеи цепочку и протянула ему.
– Откуда он у тебя? – спросил он, разглядывая золотую безделушку.
– Это подарок, – осторожно ответила я. – Друга, – добавила я, через паузу.
– Друга? – хмыкнул мужчина. – Друг говорил, что это такое?
– Ну… – пожала я плечами, – в общих чертах.
– Понятно. И где сейчас этот твой друг?
– О! – засмеялась я против воли. – Хотела бы я знать где! Нет. Мы не виделись больше. Это было почти десять лет назад… Он француз, – тут я замолчала, посчитав дальнейшие объяснения излишними.
– Продолжай, – кивнул он, – люблю романтические истории.
– Ты знаешь, кто я? – спросил мужчина, продолжая с любопытством вертеть медальон в руках, когда я закончила рассказывать про поездку в Париж десятилетней давности.
– Вот уж не имею счастья, – машинально тронула я разбитую губу.
– Ты веришь в судьбу? – Два черно-угольных глаза впились в меня взглядом.
Я пожала плечами, одновременно вспомнив Новака.
– Тут хочешь, не хочешь, поверишь.
– А я верю, – сказал мужчина и поднялся, выпалив несколько фраз на своем резком гортанном языке.
Я съежилась в углу дивана и прикрыла глаза. Умирать страшно, поняла я вдруг, а умирать не в свое время еще страшнее. Мимо прогрохотали шумные шаги, хлопнула входная дверь. Я удивленно осмотрелась. Никого. «Господи», – прошептала я, чувствуя, как заходится сердце. Вот так вот можно до инфаркта допрыгаться.
Но тут стрелой мелькнула мысль: «Иваныч!» Мигом забыв про сердце, я метнулась в коридор. Приподняла голову бедняге, нащупывая жилку на шее. Вроде жив. Лицо синюшного цвета, но крови я нигде не увидела. Вырубили, как и меня, электрошоком, скорее всего.
– Иваныч, миленький, не умирай, – попросила я. Иваныч всхрипнул и снова затих. Вот я дура! Скорую же надо! Я рванулась к телефону. Ну, конечно занято. Когда надо… Я еще не успела осмыслить, что делаю, а рука уже сама набирала номер.
– Ты где? – рявкнул в трубку Краснов, услышав мое блеяние.
– Д-дома, – пискнула я, – Скорую надо. У меня тут человек умирает… – тут я зарыдала, услышала в трубке короткие гудки и привалилась к стене, возле неподвижного Иваныча.
«Нет, – сказала я себе, – ты у меня не помрешь.
– Слышь, Иваныч, – сказала я, беря себя в руки, – ты у меня помирать не смей.
И я начала комплекс реанимационных мер: приподняла Иванычу голову, расстегнула рубаху на груди, послушала сердце. Вроде бьется, но черт его знает, и я принялась делать искусственное дыхание. Надо же, а я, оказывается, еще что-то помню из школьных уроков. Ну, надо же, работает! Иваныч задышал ровнее, лицо немного порозовело, веки дрогнули.
– Дорогой, ты мой, – обрадовалась я, обнимая его, – ты только не помирай, мы тебя еще женим…
– Сергевна, – прошептал Иваныч.
– Живой, – всхлипнула я, подкладывая ему под голову свернутую куртку.
– Прости, Сергевна, не хотел я… – продолжала шептать Иваныч.
– Перестань, все в порядке. Все живы…
– Не надо открывать, – шептал Иваныч, как в бреду, – мне уже все равно, а тебе…
Он меня не слышит, поняла я. Ну, где же скорая? За дверью вдруг зашумело. Я выскочила на площадку. Слава богу, кто-то в синем халате. Я ухватила этот халат за рукав и втянула в квартиру.
– Так, – сказал врач, нагибаясь над Иванычем, – всем отойти.
Отойти кроме, как на лестницу было некуда. Я попятилась и уткнулась в кого-то затылком, повернулась и оказалась нос к носу с Красновым. Вид у меня, наверное, был тот еще, потому что он изумленно вытаращился на меня, а потом схватил за плечи и прижал к себе. Иваныча погрузили на носилки и понесли вниз по лестнице. Мы проводили санитаров взглядом. Я как-то сразу обмякла и стала съезжать вниз. Очнулась на диване, со стаканом у рта. Сделала пару судорожных глотков.
– Ну, что случилось? – спросил Краснов, когда я перестала трястись.
– Ой, – выдохнула я, наконец, почувствовав себя в безопасности, – ко мне приходили. Только что.
Выслушав мой торопливый рассказ, он покачал головой и как-то непонятно произнес, усмехнувшись:
– Ну вот, а я-то надеялся…
– Что? – сглотнула я горлом.
Он засмеялся и потрепал меня по стриженым волосам.
– Я-то надеялся, что ты позвонила, потому что поняла…
– Телефон скорой был занят… – перебила я.
– Правда? – прищурился он.
– Нет, – вздохнула я, – вернее не только. Мне просто было очень страшно. И у меня нет никого, к кому я могла бы обратиться за помощью. – Я посмотрела ему в глаза.
– Совсем? – спросил он. Я не ответила. – Ты бы не позвонила, если бы не это? – спросил он опять. Я смотрела на него, закусив губу, и молчала. Из магнитолы лилась негромкая музыка. – Мне много лет, – произнес он, откидываясь на спинку дивана – Мне много лет, – повторил он чуть громче, – и у меня много денег. Слишком много, – усмехнулся он. – И у меня есть «Мерседес», – махнул он рукой в сторону окна. – Правда, черный. И я не принц. Но мне нечего тебе предложить, кроме этого.
– Мне не нужен «Мерседес», – ответила я, не глядя на него. – И принц не нужен. Мне нужен человек, который, с которым… А, – махнула я рукой, – ты не поймешь…
Краснов прищурился.
– Когда-то у меня был друг, старше меня, мудрый мужик, – он наклонился ко мне совсем близко. – Он всегда повторял одну фразу: «Никогда не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня. Не упускай свой шанс» Я всю жизнь пытался следовать этому правилу, но только сейчас понял истинный смысл.
«Близко, слишком близко, – успела подумать я, – так нельзя. Еще не поздно встать, уйти, убежать…» В наступившей тишине прорезался откуда-то из-за стены голос Селин Дион, певшей о сердце океана. Как «Титаник» я медленно погружалась в бездну, и в последний момент вытянула руки и обхватила его за шею, закрыв глаза и чувствуя, как воды мирового океана сомкнулись надо мной. В крепких объятиях я медленно опускалась на самое дно, мечтая только, чтобы это продолжалось вечно.
***
Темнота за окном посерела, я поежилась и сильнее прижалась к его обнаженной груди.
– Замерзла? – попытался он шевельнуться, – где у тебя одеяло?
– Нет, – остановила я его, утыкаясь носом в волосатые джунгли, – мне хорошо.
Телефонная трель нарушила мой покой. «Да. Скоро буду» – сказал Краснов в трубку. Я приподнялась и потянулась к халату.
– Поезжай, – улыбнулась я, приглаживая волосы, – тебя ждут.
– К черту! – отбросил он телефон, сверкая глазами в полумраке, – Никогда не откладывай…
– Ну, тогда мы с тобой врастем в этот диван, – засмеялась я.
– Поедем со мной, – шепнул он.
– В таком виде?
– В таком еще и лучше, – потянулся он ко мне опять. – Не хочу оставлять тебя одну, без пригляда, – покачал он головой, – вечно ты вляпаешься в историю…
– Ничего, – ни капли не обиделась я, – запрусь на швабру.
– Хорошо, – согласился он после короткого раздумья, – я позвоню, как только освобожусь. Не замерзни, – проворчал он, с сожалением запахивая на мне халат.
Черный «Мерс» дважды мигнув фарами, плавно выкатился со двора. Я смотрела ему вслед и радовалась, что у него хватило совести не бибикнуть на прощание. Было еще, все-таки, рановато. Народ мирно спал, только питбульГуня весело носился по двору, да сосед курил на скамейке. Оба они молчали, так что предрассветную тишину ничто не нарушало. «Воспитанный пес, – с уважением подумала я, – почти, как мой кот» Марик мягко подошел и, запрыгнув на подоконник, тоже уставился в окно. Ночное приключение он перенес под диваном, а с появлением Краснова, фыркнув, переместился на кухню.
– А тебя мы женим, – чмокнула я его внос, – если ты, конечно, хочешь. – Марик прищурил желтые глаза и зевнул, а потом уставился на меня, облизываясь. – Хочешь? – спросила я. – Или ты по другому поводу облизываешься? Понятно, – догадалась я, вспомнив о вчерашней колбаске, – голодное брюхо к сексу глухо, – сочинила я на ходу, доставая продукты из холодильника. – Пожалуй, нам пора подкрепиться, – засмеялась я, вгрызаясь в бутерброд.
Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось. Я пила кофе и размышляла. Почему это случилось именно сегодня? Ведь это могло произойти гораздо раньше, и было бы это так же… здорово? «Нет, – вспомнила я давний разговор с Екатериной Альбертовной. – Все происходит именно тогда, когда должно произойти, не позже, ни раньше. От судьбы не уйдешь», – сказала она. «Что так безнадежно?» – пошутила я. «У судьбы много путей, она ведет нас к цели, расставляя вехи и вывешивая дорожные указатели. Надо только научиться читать их» «Но цель-то какая?» – помню, уточнила я. «А это уж зависит от тебя, – ответила Екатерина Альбертовна, – надо верить, что впереди тебя ждет только хорошее, и оно непременно сбудется». «Это философия оптимиста, – влезла в разговор Вилька, – не для каждого подходит». «У каждого своя вера, – согласилась Екатерина Альбертовна, – своя система жизни, главное, чтобы она работала»
Я дотронулась до пустой шеи. Так непривычно было не ощущать на ней тяжесть медальона. Десять лет я носила его беспрерывно. А теперь его нет. Может это знак, что этот этап в моей жизни закончился окончательно?
Я все еще пребывала в каком-то странном возбуждении от случившегося. Что это было? Зов плоти или временное помрачение рассудка? И тут я прямо услышала ехидное замечание своей всезнающей подруги: «Почему бы не предположить, что это просто любовь?» Я шикнула на нее, голос исчез, но мысль осталась. Действительно, почему бы и нет? Но разве любовь бывает такая?.. А какая она бывает? Такая, как с Эриком? Но ведь Он не он. Каждый любит по-своему, и каждого любят по-своему. Наверное. Не знаю.
Вряд ли Краснов когда-нибудь станет говорить мне красивые слова о любви, дарить цветы и совершать прочие безумства. Ну и что? Он меня любит. Словесных доказательств мне и не надо. Я это просто знаю. Откуда? Не могла бы объяснить даже сама себе. Просто знаю и все. Гораздо сложнее вопрос, люблю ли я его. Вот этого я не знаю, вернее, не понимаю, не чувствую. Когда-то мне казалось, что я люблю Эрика. Я не могу, да и никогда не могла бы дать определение этому чувству. Это просто что-то внутри тебя, какой-то сгусток энергии, где-то в районе диафрагмы. Он живет какой-то своей особой жизнью: замирает от одного взгляда, слова, улыбки. Это просто есть и все. Наверное, так бывает только в юности.
Почему-то никогда больше мне не довелось испытать этого, ни с кем. Да, впрочем, и не жалко, потому как это чувство не из приятных, как ни странно. Почему? Да потому что это одновременно и больно и страшно. Страшно встречать каждый новый день со страхом, а вдруг все? Кончилось? Не будет больше замираний в груди, стука в висках от прихлынувшей крови, холодка в желудке, как на качелях, когда сердце падает вниз… Это ведь, как наркотик, привыкаешь быстро, а отвыкнуть… можно, но очень мучительно. И хочется повторить это, но увы… никто не дает пережить те же эмоции, как ни старайся. Доза не та, вероятно. «Ой, что-то я зарассуждалась, – усмехнулась я, очнувшись от грез, – тут ведь думай, не думай, а уже поздно. Все уже случилось, все уже произошло. Поздняк метаться. Да и не жалею я ни о чем, если честно. Как будет, так и будет».
Звонок телефона окончательно вывел меня из раздумий.
– Как ты там? – спросил Краснов.
– Отлично, – весело откликнулась я.
– Во сколько за тобой заехать? – вежливо спросил он.
От удивления я даже растерялась – вежливость крокодила, сразила наповал. Я глянула на часы: пока я разговоры разговаривала сама с собой, да попутно порядок в квартире наводила, натикало почти девять утра, надо бы и поспать.
– Не раньше двенадцати, – попросила я, отчаянно зевая.
– Не выспалась еще? – засмеялся он.
– Да я еще и не ложилась, – зевнула я опять.
– Хорошо, полпервого я у тебя. Сосед твой жив-здоров. И не дергайся там. Мальчики за тобой приглядывают.
Я послушала гудки в эфире и поскребла щеку штырьком антенны. Чудеса, да и только.
Мне осталось убрать совсем немного. Я завозилась шваброй под шкафом. Что-то звякнуло и выкатилось под ноги. Я нагнулась и подняла с пола небольшой узкий предмет. Ручка. Весьма изящная вещица. Не моя, однозначно. Вон, «Паркер» написано… Глаза почти совсем слипались, и думать о ручках всяких там, было совсем не интересно. Я едва швабру на место отволокла и рухнула в постель.
Конечно, я проспала. Краснов позвонил, сказал, что будет через полчаса. Промычав «ага», я опять вырубилась, но через двадцать минут вскочила, как ошпаренная и принялась лихорадочно носиться по квартире. Спросонья я не могла ничего толком найти, поэтому, когда Краснов позвонил в дверь, я все еще бегала в неглиже, но правда уже причесанная и в боевой раскраске.
– Я вижу, ты готова, – ухмыльнулся он, одобрительно разглядывая меня.
– Да я просто не знаю, что надеть, – соврала я в оправдание. – Ты же не сказал, что мы будем делать.
– Разве? – удивился он и посмотрел на часы. – Время-то! Обедать пора.
– Да я еще и не завтракала. А куда мы пойдем?
– Да я вот думаю, может, бог с ним с обедом? – хмыкнул он, продолжая меня разглядывать. – Обойдемся…
– Ну, вот еще, – отбежала я в сторону. – Даму сначала треба покормить, а уж потом… домагиваться.
– Обедать, так обедать, – вздохнул он, соглашаясь. – Только одевайся быстрей, я ж все– таки не железный. Бегаешь тут голышом… Держи вот, – протянул он мне большой пакет.
– А где же розы? – хмыкнула я, заглядывая внутрь. Если я не ошиблась, там находится произведение скорняжного искусства. Шуба. Норковая. – Ты идешь проторенными путями, так ведь? – хмыкнула я.
В ответ он слегка шлепнул меня по мягкому месту и подтолкнул в сторону шкафа.
