Текст книги "В одну реку дважды (СИ)"

Автор книги: Жанна Бочманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Очень интересный спектакль, – сказал Краснов. – Весьма, весьма.

«Говори, что хочешь, – подумала я, – мне все равно»  А он продолжал, как ни в чем не бывало, ни тебе извинений, ничего.

– А ты и в правду, редкая женщина. У тебя оказывается масса достоинств. Да и готовишь ты неплохо, как оказалось.

Я заткнула уши руками, и засунула голову под подушку, чтобы не слышать мерзких издевательств.

– А я-то думал, что это ты врешь так классически, с невинным выражением на лице, а ты у нас артистка, оказывается.

«Все, – решила я, – сейчас я его убью»  И тут он меня обнял.

– Не сердись, – шепнул он.

Я вскочила и зарычала:

– Ну что за мерзкая привычка – сначала гадостей наговорить, а потом извиняться, гадко хихикая при этом!

– Разве? – удивился Краснов.

– У-у, – завыла я и полезла с кровати на пол, – достал ты меня, Краснов.

Он перехватил меня на полпути и водрузил обратно, а сам пристроился рядом, обнимая за плечи.

– Ну не сердись, – шептал он на ухо, – мне просто было интересно узнать о тебе побольше. Ты же скрытная, как пирамида Хеопса: тайник в тайнике.

Я фырчала, но вырваться, конечно, не получилось, а он все шептал и шептал, что-то на ухо. Хорошо хоть руки не распускал, так что я пофыркала, пофыркала и, постепенно, успокоилась.

– Утихла? – спросил он.

Я фыркнула в последний раз:

– Ага.

– Ну и хорошо, – обрадовался он и добавил: – Мы тоже спектакли разные ставили. – Комедию.  «Ромео и Джульетта»

– Это трагедия, – возразила я хмуро.

            – А у нас получилась комедия, – засмеялся Краснов. – Зал рыдал. От смеха.

– А где? – заинтересовалась я. – В школе?

– Ага, в школе. В колонии.

– Где? – ужаснулась я.

– В колонии для несовершеннолетних.

Ну что ж, я и не думала, что он из благородного пансиона.

 – А кто ж у вас Джульетту играл?  Парня нарядили?

– Ты что? – возмутился Краснов. – Пацану девкой – западло! Нет, библиотекарша играла. Деваха, лет двадцати пяти, сдобная такая, словно пончик. – Он облизнулся. Или мне это показалось?

– А Ромео кто? – мне вдруг стало любопытно. – Ты никак? – Краснов кивнул, чему-то про себя улыбаясь. – Правда? – оживилась я, вылезая из его рук и усаживаясь поудобнее. – И что, хлопали?

– Я же говорю – рыдали. – Он закинул руки за голову и уставился в потолок задумчивым взглядом. – Особенно в конце, когда Джульетта кинжалом закалывалась. Пацаны вскакивали – просили повторить. Она так смачно падала на пол, что у нее все дрыгалось, и колебания по всему телу шли.

– А ты? – я засмеялась.

– Что я? Я с ней по сценарию целовался, мне и этого хватало.

– А после? – спросила я пытливо.

– Что после? – не понял он.

– После спектакля не целовался? – не отставала я.

Он не ответил, все так же мечтательно глядя в потолок.  «Конечно, целовался, –подумала я, – а может, и не только. Да уж, конечно, – посмотрела я не него, – Наверное, в молодости такой же бугай здоровый был.  Девки, небось, косяками валились.  Хотя, что там хорошего-то? Ни красоты, ни ума, злобный нрав…»  Наверное, он почувствовал мой взгляд и, перестав пялиться в потолок, потянулся ко мне рукой. Тут я вспомнила, что нахожусь в двусмысленной ситуации – в замкнутом пространстве, наедине со здоровущим самцом, да еще и сижу в пределах досягаемости.

– У тебя ведь жена есть? – быстро спросила я.

– Есть, – согласился Краснов.

– Красивая?

– Угу, – кивнул он, – мисс чего-то там, за какой-то год. Все как положено: грудь, зубы, ноги… и все искусственное.

– Что? – изумилась я. – Ноги у нее тоже искусственные? Ты сам-то понял, что сказал? – я захохотала. – Нет, ты не возможен…   И где она?

– А тебе зачем? – усмехнулся он, закидывая руку за голову, чем очень меня успокоил.

– Интересно, – пожала я плечами.

– А, – он поудобней подсунул подушку под голову и замолчал.

Нет, ну надо же!

– Она ведь, наверное, думает, что ты погиб. Рыдает сейчас…

– Нет, – ответил он, разглядывая меня.

Я заерзала

– Почему?

Он опять не ответил, продолжая меня разглядывать. Давно не видел, что ли? От этого разглядывания я еще больше задергалась и разозлилась.

– Краснов, это свинство – ты про меня, вон, сколько всего узнал, а сам молчишь, как партизан…

– Нет, – засмеялся он, – партизанка – это ты.

Я надулась и полезла с кровати.

– Пойду посуду помою.

– Уже, – сказал он, приподнимаясь и останавливая меня. Новость про посуду приятно удивила, но вот движение его рук мне на встречу совсем не понравилось.

            – Пойду, кино тогда посмотрю.

– Ладно, – сказал он, – чего ты там узнать хочешь? Спрашивай.

Эх, любопытство, говорят, кошку сгубило…

            –Только ты лежи, как лежал, – согласилась я остаться, – и руки за голову убери. Вот-вот.

– Ну? – спросил он, послушно убирая руки, куда было велено.

– Я же тебя спросила про жену.

– А нет ее, – ответил он.

– А где? – задала я глупейший вопрос, и сама на него ответила про себя: «Где? Где? В подвале зарыта…Синяя борода, блин компот…»

– В Европе, – перебил Краснов мои мысли.

– А, – вздохнула я с облегчением. – И когда приедет?

– Когда нужно будет, тогда и приедет, – небрежно ответил он.

– Как это когда нужно? И кому нужно?

– Когда она мне понадобится, я ее вызову, – терпеливо объяснил он мне, видя мое удивленное лицо.

– Как вызовешь?

– Телеграммой, блин. Срочной. Вот привязалась-то! – он сурово сдвинул брови, но глаза насмешливо щурились.

Я понимающе кивнула, хотя, конечно, опять ничего не поняла. Ладно, на жену мы не реагируем, попробуем, что попроще.

– А дети у тебя есть?

– Дети? – хохотнул он. – Какие?

– Обычные дети, – начала я злиться, – знаешь, такие масенькие, в памперсах и соской в зубах. Еще они агу-агу говорят.

– А-а. Нет, таких нет.

– А какие есть? – продолжала допытываться я, понемногу теряя терпение. Сам сказал, спрашивай, а сам…

– Разные, – ответил он, смеясь над моей злостью, – девочки, мальчики… тебе каких?

– Что так много? – удивилась я. – И где они все?

– Да кто где, – неопределенно пожал он плечом.

Вот как с таким разговаривать? Ладно, попробуем по-другому.

– У тебя старший кто, сын, дочь?

– Дочь.

– И сколько ей?

– Да как тебе, наверное, – хмыкнул он.

Я быстро произвела в уме подсчеты. Либо он старше, чем выглядит, либо…

– Когда ж ты успел? – засомневалась я.

– Да там же в колонии, – он усмехнулся.

– Библиотекарша? – блеснула я прозорливостью.

– Нет, – ответил Краснов, – была там у нас одна воспитательница-надзирательница. Она-то как раз спектакли и ставила. Перевоспитывала нас путем приобщения к искусству, так сказать.

– Сколько ж тебе лет было?

– Да лет пятнадцать.

Я присвистнула.

– Ого! А ей сколько?

– Где-то тридцать, может чуть больше.

– Ничего себе! И как ты ее уговорил?

Он удивленно уставился на меня, как на дурочку и проворчал:

– Чего там уговаривать-то было? Сама за мной бегала. А у меня тогда роман с поварихой в разгаре был, не до нее мне было.

Я схватилась за голову – елы-палы, с кем я связалась? Маньяк какой-то! Краснов вытащил, было, руку, но, увидав мои расширившиеся глаза, тут же убрал обратно, поерзал головой на подушке и продолжил:

– Достала она меня со страшной силой. Пришлось принять меры.

– Какие? – быстро спросила я.

Он неопределенно хмыкнул.

– Да так… Объяснил короче, что не фиг за мной по всем углам бегать, и велел спокойно своей очереди ждать.

– И что ждала?

– Рада была, безумно.

Я покачала головой.

– У тебя мании величия нет? И библиотекарша, и повариха, и воспиталка… многовато что-то для пацана из колонии.

Тут он засмеялся так, что я стала потихоньку пятиться к краю.

– Тебе доказательства нужны?

– Дурак ты, Краснов, – спрыгнула я на пол и, еле-еле увернувшись от молниеносного броска руки, метнулась к двери. Она захлопнулась прямо перед моим носом.

– Куда? – замурчал он мне в самое ухо. – Мы еще не договорили.

Ой, не надо было мне про женщин напоминать, поняла я свою ошибку.

– Отстань, – уперлась я локтем ему в грудь, – сам вчера говорил…

– А я передумал, – его губы прошлись по мочке уха так, что у меня коленки задрожали.

– Ой, мама, – вскрикнула я, чувствуя его руки там, где им быть совсем не положено, но где они, тем не менее, были как будто на своем месте. Я закрыла глаза и подумала: «А катись все к черту»

И тут раздался длинный громкий звонок. Краснов легонько дунул мне в лицо. Я вздрогнула и очнулась.

– Иди, открой, – приказал он.

– Я боюсь.

– Иди, – подтолкнул он меня к двери.

Я нервно сглотнула и пошла, куда приказали, горько сетуя на женскую долю – первой входить в пещеру. Мысленно простившись с жизнью, я повернула ключ.

– Ромашка! – пискнула я.

Он протиснулся в дверь, буркнув: – Привет, – и пошел в комнату, где находился Краснов, даже не спрашивая дороги. По запаху что ли?

Я почесала лоб и пошла на кухню. Опять начинается веселая жизнь. Хлопнула входная дверь. Я сунулась в комнату. Краснов с умным видом ковырял пистолет. Ромашки не было, ушел, видать.

– О, на дело пойдем? – уселась я напротив, пытливо всматриваясь в его лицо.

– А как же! Кстати, давно спросить хотел, да все не досуг было… Там на рынке, ты ловко с автоматом управлялась. Откуда такое умение?

– А, – улыбнулась я, – это у нас в школе основы безопасности подполковник в отставке вел, Палваныч такой. А я лучше всех автомат разбирала, собирала, представляешь? А потом он нас в тир повел, оказалось, что я еще и лучше всех стреляю. Поэтому я в школе всегда на разные соревнования ездила. Мне даже грамоту дали за первое место по стрельбе. А что мне хорошо было: все контрольные пишут, а я на соревнования… Ой, ты уходишь? – не договорила я, видя, что Краснов встал и направился к выходу.

– Ухожу.

– А я, как же?

– А ты остаешься.

– Ага, – кивнула я, – чтобы меня тут и прикончили…

– Все нормально, – он подошел ко мне. Я сгорбилась на стуле и смотрела в сторону.

– Нет, – обречено сказала я, – они придут. Я знаю.

– Кто? – он присел передо мной, заглядывая в лицо.

– Не знаю. Но придут, – мне, действительно, стало страшно. – Если Ромашка адрес знает, где гарантия, что никто больше не знает?

Он подумал какое-то время, потом, резко поднявшись, сказал:

– Ерунда. Никто не знает. Но ты, пожалуй, со страху тут учудишь чего. Ладно, – он посмотрел на часы, – две минуты на сборы. Время пошло.

Я кинулась натягивать сапоги.

***

– Ты будешь сидеть в машине и никуда не выйдешь, – строго сказал он, когда машина остановилась. – Поняла? – И вперился в меня жестким взглядом.

– Конечно, – закивала я, – буду сидеть и никуда не выйду. Честно-честно.

Он еще раз посмотрел на меня и вышел. Я пристроилась на сиденье поудобней и задумалась. Место куда мы приехали, напоминало территорию какого-то заброшенного завода. Краснов с Ромашкой скрылись за железной дверью большого серого здания. Похоже на цех какой-то. Что же они там делают? В таких местах, судя по фильмам, происходят самые страшные вещи. Может, у них там разборка? Я усмехнулась – мой словарный запас стремительно обогащался. «А если разберутся не они, а с ними? – испугалась я. – А я тут в машине сижу… И меня тоже, за компанию…» «Сиди, – приказала я себе. – Он тебе точно тогда голову открутит»

Но сидеть было страшно. Поколебавшись немного, я выползла из машины и тихонько пробралась внутрь здания. «Я только посмотрю чуть-чуть и сразу вернусь. Он и не узнает» – успокаивала я себя.

Куда идти было не понятно, но вскоре я услышала еле слышные голоса и двинулась на звук, осторожно ступая по бетонному полу. Дверь была приоткрыта. «Здравствуйте, мальчики», – захотелось сказать мне, увидев близнецов, но, рассмотрев их лица, злорадствовать не стала: не весело, наверное, сидеть вот так – прикованными за руку к трубе. «Молодец, Краснов», – похвалила я его, – успел мальчиков перехватить, пока Сеня до них не добрался». Но тут в поле зрения вышел Краснов, и я тут же подумала, что, может, Сеня был бы для парней просто подарком судьбы. Был он в одном джемпере и, стоя перед хмурыми братцами, стал молча закатывать рукава. Один из братьев медленно поднял глаза и уставился на Краснова с решительным выражением на лице, другой шарахнулся к стенке.

– Ну-ну, – произнес Краснов. Лица его я не видела, но представила, как загорелся при этом крокодилий глаз.

«Бить будет», – зажмурила я глаза, жутко жалея, зачем вылезла из машины.

– Я расскажу, – хрипло забормотал тот, что шарахнулся к стенке, и посмотрел на брата. Тот молча отвернулся.

– Конечно, – кивнул Краснов. – Расскажешь. – И засунул руки в карманы.

– Мужик этот денег нам пообещал, если мы девку эту к нему привезем, вместе с котом этим дурацким. А не получилось у нас… Кота мы ему отдали, а на следующий день он нас вызвал, велел девку искать.

– Как зовут? – перебил его Краснов.

– Меня? – парень облизнул разбитую губу.

– Мужика.

– Не знаю, – начал было, парень. (Краснов вытащил руку из кармана и начал внимательно разглядывать костяшки пальцев). Тут он забормотал: – Он велел его шефом называть. Мы с ним по телефону всегда связывались. Да когда деньги получали, видели.

– Где? – Краснов опять засунул руки в карманы.

– В Катькином саду всегда встречались.

– А девчонку, куда должны были привезти?

– А… это… – парень замялся, не сводя глаз с Краснова, который все так же стоял пред ним, перекатываясь на пятках. – Дача у него в пригороде. Я адрес не помню. Он на бумажке нам написал…

– И где? – Краснов вынул из кармана другую руку. Парень нервно вздрогнул и покосился на брата.

– Дурак, – сплюнул тот и вытер лицо свободной рукой, – нам так и так крышка…

– Ну почему, – удивился Краснов, – все зависит от чистосердечности признаний. Покайся – может, я и отпущу… грехи.

– Отпустишь ты, как же, – парень откинул голову к стене, и устало закрыл глаза.

– А у тебя, что выбор большой? – усмехнулся Краснов.

– Да нет, – он сделал паузу. – В кармане у меня, в куртке.

Ромашка подошел и, обыскав его карманы, протянул Краснову клочок бумаги. Тот несколько секунд изучал его, а потом хмыкнул и убрал в карман.

– Еще что интересного расскажешь? – спросил он.

– Да все, больше нечего рассказывать, – парень закрыл глаза.

– Телефон, по которому связывались с этим шефом своим, – приказал Краснов. Парень вздохнул и назвал номер. – Когда у вас следующая встреча?

Парень пожал неопределенно плечами.

– Ругался он, что девка сбежала, страшно как. Велел на дачу к нему ехать, но только я не дурак. Он, может, и шефом себя называл, но только он в этом деле шестерка. Над ним другие стоят, они и командуют. Я сразу понял, что надо ноги делать, только не успели мы…

– Ну, что ж, – сказал Краснов, отходя от них и скрываясь в невидимом для меня углу помещения, – вроде все рассказали – можно и отпустить. – Братцы переглянулись и, вроде, расслабились. – Но сдается мне, что не все. Или я ошибаюсь?

Что там происходило в другом углу, я видеть не могла, но братья вдруг в ужасе дружно попятились к стенке. Краснов опять вышел на обозримый участок, с задумчивым видом неторопливо прикручивая к стволу пистолета маленький черный цилиндрик.

«Глушитель. Это ведь глушитель. Я в кино видела», – догадка пронзила насквозь и пригвоздила к месту. Стало вдруг очень холодно, ноги предательски задрожали. Краснов вдруг прислушался и резко повернул голову к двери. Я отпрянула, не в силах пошевелиться – ноги, как будто приросли к полу. Сейчас он подойдет к двери и… Усилием воли, я оторвала ноги от земли и медленно попятилась к выходу, моля бога, чтобы не наступить на что-нибудь в темноте.

Выскочив на улицу, я начала судорожно хватать ртом холодный воздух, потом забралась в машину и застыла в ожидании выстрелов. «Какие тебе выстрела, тундра? Специально же глушитель нацепил, чтобы ты не услышала. И бугаев, от которых мы в монастыре прятались, тоже, наверняка грохнул, а сказал – отпустил. Да ведь это ж убийца, самый настоящий!» «А ты что не знала?» «Одно дело знать, другое видеть своими глазами…» Я скукожилась на сиденье и вела этот внутренний диалог, клацая зубами. Много ли времени прошло, мало, не помню. Краснов с Ромашкой, наконец, вышли.

– Замерзла? – спросил Краснов.

– Нет, – шепнула я мертвыми губами. Господи, сделай так, чтобы он не догадался.

– Э, да у тебя руки, как ледышки, – сказал он, дотрагиваясь до моих пальцев.

Бог знает, каких усилий мне стоило не отдернуть в ужасе руку – мне показалось, что от него пахнет кровью. Кровью и смертью.

«Лучше бы ты осталась дома, – пришла первая мысль, а потом другая: – Ты всегда прячешь голову в песок, как страус. Видишь, только то, что тебе нравится, отбрасывая очевидные вещи». Я застонала от отчаяния.

– Ты что? – Краснов обнял меня. – Тебе плохо?

Я закрыла глаза, чтобы не видеть его лицо.

Дома я сразу поплелась в комнату, не взглянув на Краснова и не попрощавшись с Ромашкой. Понятно, почему у мальчика такие глазки – не в первый раз, наверное, на подобном мероприятии присутствует. Дверь я закрыла на ключ и подперла стулом, для надежности. Долго я тряслась под одеялом, пытаясь как-то осмыслить ситуацию. «Ты знала, кто он и что…Но все равно, так вот убить безоружных людей…» Я представила, что должны были чувствовать несчастные братья, видя, как наворачивается глушитель на ствол. Меня передернуло. «Но ведь наказания без вины не бывает, говаривал незабвенный Глеб Жеглов. Они ведь грохнули бы тебя, а потом бы в клуб отправились прогуливать полученные за это деньги» Я вздохнула. Как себя теперь вести с Красновым я не представляла. Вечером, когда мы так мило беседовали, и особенно в конце, я почти забыла кто он такой, а теперь… «Ты села на бревнышко, а оно оказалось крокодилом. Что ж, не повезло олененку…»

Уснуть не получалось – меня трясло уже не нервной дрожью, а какой-то весенней питерской лихорадкой. «Напиться аспирину, а то слягу». Отодвинув стул, который, якобы, мог защитить от незваного вторжения, я выглянула в коридор. «Только бы не разбудить. С его слухом ночного животного…» Но все же я рискнула пробраться на кухню. В аптечке отыскался «Фервекс». Размешав порошок в стакане горячей воды, я повернулась к выходу и от неожиданности чуть не выронила стакан из рук – в дверях стоял Краснов. Был он гол, если не считать, конечно, брюк и густой поросли на груди. Я медленно осела на стул.

– Лечишься? – спокойно спросил он. Я кивнула. – Я услышал шум, – пояснил он. В руке он держал пистолет. Я закатила глаза. Он тут же сунул его в карман.

– Ты их убил, – пересохшим горлом заявила я, уже не думая о последствиях.

– С ума сошла! – возмутился он. Я молча смотрела в пол. – Ты видела, как я это сделал? – возвысил он голос. – Ты не видела, – сказал он уверенно. – Так, попугал мальчиков, чтобы впредь неповадно было.

Я кивнула, все так же глядя в пол. «Все равно. Тебе веры нет. Ты убийца и этим все сказано», – думала я.

– Ладно, пей свою микстуру, – сокрушенно вздохнув, сказал он и вышел, на ходу встряхивая головой – жест, который, как я уже поняла, говорил о сильном недоумении или растерянности. Если, конечно, эти чувства, вообще, присущи рептилиям.

Дверь я запирать не стала – мне было все равно.

Глава 11

Глава 11

Утром мы встретились на кухне. Он пил чай. Я вежливо поздоровалась и стала варить кофе. Голова жутко болела и, вообще, меня лихорадило. Слегка. Но я решила не обращать внимания на такие мелочи. Оба мы делали вид, что ничего не произошло. Во всяком случае, я.

– Мы уходим отсюда, – сказал он.

– Что-нибудь случилось? – голос мой был спокоен, но внутри все замерло.

– Нет. Но первое правило того, кто в бегах – никогда не оставаться долго на одном месте. Возьми самое необходимое – я отвезу тебя к одному человеку. Побудешь там немного.

Я кивнула.

– Хорошо. Будешь кофе?

Он протянул свою чашку и, вроде как хотел что-то сказать, но не сказал.

– Кто здесь живет? – спросила я, поднимаясь в лифте на последний этаж большого многоквартирного дома.

– Сейчас увидишь, – он позвонил в дверь, та бесшумно открылась и пропустила нас внутрь. В большой просторной прихожей никого не было.

Мы прошли дальше и оказались в почти пустой комнате. Почти, потому что мебели на полу не было. Зато все, что нужно было прикреплено к стенам. Полки, компьютерный стол и даже огромный аквариум.

– Здравствуйте, Николай Дмитриевич, – человек в инвалидной коляске, развернулся нам на встречу, оторвавшись от монитора компьютера.

– Как жизнь, Данилка? – приветствовал его Краснов, пожимая ему руку, вернее то, что от нее осталось: обезображенная культя с остатками нескольких пальцев. Других конечностей у человека не было.

Я непроизвольно сделала шаг назад.

– Ничего, – засмеялся тот, видя мою реакцию. – Я сам поначалу боялся, а потом привык. Данила, – представился он.

– Матильда, – сказала я и протянула руку.

– Очень приятно, – улыбнулся Данила и пожал остатками пальцев мою холодную ладошку. – Замерзла? – спросил он. – Раздевайся. Николай Федорович тебе все покажет. – Он развернулся и опять уставился на экран.

– Вот твоя комната, – Краснов распахнул единственную дверь в квартире, не считая двери в санузел. Я зашла и огляделась – обычная комната, стандартная мебель и даже телевизор. – Специально для гостей, – пояснил он. – Все остальное пришлось переделать.

Действительно все проемы были значительно расширены.

– Это надолго? – спросила я.

– Надеюсь, что нет. Располагайся. Я пойду с Данилкой потолкую.

Я вздохнула – что ж и так бывает.

Краснов скоро ушел, сказав на прощание:

– Веди себя хорошо.

Я попыталась улыбнуться:

– Конечно.

Секунду он смотрел на меня, как-то задумчиво, а потом пожал плечом и вышел. Мне опять показалось, что он хотел что-то сказать.

Что мне здесь делать я не представляла. Я прошлась по квартире, зашла на кухню. Там тоже все было приспособлено для человека с одним пальцем – все, что можно, было автоматизировано.

– Осваиваешься? – На кухню въехал Данила, его кресло с легким жужжанием подкатилось к плите. – Давай чаем напою, а то руки у тебя, как у лягушки. –

– Я простыла немного, – призналась я, не отводя глаз с его тельняшки. На ногах, вернее на том, что от них осталось были надеты камуфляжные брюки. Густая аккуратно подстриженная русая борода закрывала нижнюю часть лица. От серых глаз разбегались к вискам морщинки. А ведь ему не двадцать, как мне показалось сначала, а побольше и намного. Служил в горячих точках?

– Да вот, отвоевался, – засмеялся Данила, угадав мои мысли. – Не вздумай жалеть, – строго сказал он, – не люблю, – и снова засмеялся.

– Ты один живешь? – спросила я очевидную вещь.

– А то, – кивнул он, нажимая какие-то кнопочки. – У меня все есть. Мне хорошо. Николаю Дмитриевичу спасибо.

– И все же, давай помогу, – предложила я, доставая чашки, – на правах временного жильца.

– Хорошо, – согласился он. – Сейчас я тебе аспирин принесу.

Мы пили чай и разговаривали. Общаться с Данилой оказалось легко и просто. Был он, как сам говорил, крутым оптимистом. Оптимистом и компьютерным гением. Краснов подобрал его на улице, где его эксплуатировала нищенская мафия.

– Это такая кодла… ты даже не представляешь. Со всех углов страны нас собирают, – он усмехнулся. – Выбора-то у меня не было особо. Но ничего, главное – живой. Бог меня любит, – заявил он, поднимая обрубок, – одну руку мне оставил и пару пальцев, как раз, чтобы на кнопки жать.

Я смотрела на него со странной смесью жалости и восхищения.

– Ну, ты обживайся, а я пойду, погуляю… по Интернету. Посуду не мой. Ко мне домработница приходит.

Но я все равно сполоснула чашки и пошла обживаться.

А чем ты занимаешься? – полюбопытствовала я.

– Да так, всякие штуки делаю на компьютере, – ответил Данила, не отрываясь от монитора.

– Ты хакер? – вспомнила я компьютерную терминологию.

– Я – кто угодно, – засмеялся он. – Могу и хакером.

Интересно, какие инструкции дал ему Краснов относительно меня? Если я захочу уйти, например, что он меня не пустит, что ли? Хотя, дверь-то с секретом скорей всего. А уйти было нужно.

– А как ты в магазин ходишь? – спросила я.

– Я заказ делаю, мне приносят, – пояснил Данила.

– Ты, вообще, на улице не бываешь? – удивилась я.

– Почему? Вон у меня лоджия какая – выходи и дыши. Я специально последний этаж попросил – видно далеко и воздух свежий. Хотя на улицу тоже хожу – в основном летом. Зимой у меня лапы мерзнут, – пошутил он.

– Ты знаешь, – вдруг решилась я, – мне тут в одно место смотаться нужно. Это очень важно.

– Вообще-то, Николай Дмитриевич сказал, что за тобой глаз да глаз нужен, что ты шальная… А что случилось-то? Помаду дома забыла?

– Эх, если б помаду, – вздохнула я. – Влипла я в историю, как кур в ощип, а с чего, почему, до сих пор понять не могу. Нашла кота потерявшегося и решила вернуть хозяину, а теперь за мной какие-то бандиты гоняются, а я понять не могу, что им надо. Так хочу хозяйку кота навестить.

– Так если гоняются, дома сидеть надо. Николай сам во всем разберется. Я тебя уверяю, – резонно заметил Данила.

– Разберется, – кивнула я. – Я и не сомневаюсь, но у него помимо меня и своих проблем хватает. А женщину эту вчера машиной сбили, я думаю специально. Сейчас там квартиру опечатают, и я уже туда не попаду. А может, у нее какие документы остались. Может, она дневник вела…

– А как ты к ней в квартиру-то попадешь? – удивился Данила.

– А вот… – я продемонстрировала ключ.

– Прямо детектив какой-то, – засмеялся Данила. – А где квартира-то?

– Да недалеко отсюда, – уверила я, почувствовав надежду.

Данила задумчиво посмотрел в монитор: – Если на такси ехать и попросить подождать, часа за полтора управишься?

– Думаю, да. Так что, можно?

– Эх, черт! Ладно. Сейчас я такси вызову. У меня там постоянная скидка.

– У меня деньги есть, не волнуйся.

– Не волнуйся, они с моего счета спишут, – отмахнулся Данил. – У меня денег-то куча.

Через полчаса я поднималась в лифте к квартире Людмилы Семеновны. Постояла в нерешительности и на всякий случай решила позвонить. Мало ли что… И тут, за дверью послышались шаги, замок клацнул и дверь отворилась. Меня чуть инфаркт не хватил. Показалось, что сейчас увижу Людмилу Семеновну в виде привидения…

– Вам кого? – спросил мужчина, с интересом разглядывая непрошеную гостью. – Вы из собеса? Насчет пенсии?

– А-а-а… А вы кто? – растерялась я.

– Муж, – сказал мужчина. На вид ему было лет семьдесят или около. Седые волосы, слегка сутулый, но, в общем, еще вполне в форме. – Бывший, – добавил он. – Так вы насчет пенсии? Так не надо уже, – вздохнул он. – Нет ее больше, – печально махнул он рукой.

– Я знаю, – брякнула я, не подумав.

– Если по поводу похорон, так не извольте беспокоиться. Похороню сам. Деньги у меня есть.

– Я насчет кота, – опять брякнула я, не придумав ничего лучше.

Вот теперь дедок и, правда, удивился. Уставился на меня, изумленно приподняв одну бровь.

– Какого кота? – он даже оглянулся вглубь квартиры, как будто ожидая появления животного из комнаты. – Нет у нее никакого кота.

«Я знаю», – чуть не вырвалось у меня, но, вовремя спохватившись, я прикусила язык и застыла в нерешительности.

– Пройдите-ка, – вдруг спохватился старик. – Сквозит, а в моем возрасте простуда опаснее инфаркта, – слабо улыбнулся он.

Я шагнула за порог, отметив висевшее на вешалке добротное пальто и кожаные новенькие ботинки на полу. Старичок и, правда, не бедствовал. Показав жестом, что мне можно и даже следует раздеться, он прошел в комнату.

– Понимаете, – сунулась я следом, – я месяц назад кота на улице подобрала. Объявление дала в газету. Вот. А потом Людмила Семеновна позвонила, и я ей кота вернула. А тут на днях узнала, что она… – я сделала скорбное лицо. – Я и решила, может, кот без хозяйки остался, так я его заберу… если, конечно… Я понимаю, кот дорогой, породистый, но я готова его купить, если хотите. Я к нему привязалась, понимаете?

– Нет, – покачал головой старик, – не понимаю. Видите ли, не было у Люси никакого кота. Это вы, уважаемая, что-то путаете. – Я сделала изумленный вид, хотя чуть не брякнула, что знаю. Эх, что-то хреновая из меня артистка, не прав был Краснов. – У нее аллергия на шерсть была, – продолжал он, – мы и развелись-то, можно сказать, из-за этого. У меня пес жил, а она, мучилась ужасно, прямо задыхаться начинала. Ну не усыплять же мне его было? Он мне, как родной был, прямо член семьи. Пришлось выбирать между женой и собакой. Собаки уж нет. Теперь вот и Люси нет. А детей нам бог не дал. Так-то.

– Но ведь я сама кота ей отдавала, – продолжала настаивать я.

Старик сочувственно улыбнулся. Он снимал со стен фотографии в рамках и складывал их в полиэтиленовый пакет. На одной он задержался взглядом. Групповой черно-белый снимок. Несколько смеющихся молодых людей с девушкой в центре, где-то на природе, с шампурами в руках.

– Эх, Люся, Люся, – покачал он головой, разглядывая фото. – Как была романтической дурочкой, так и осталась. Кот какой-то… Зачем тебе кот, Люся? – На глазах у него блеснули слезы. – Вы знаете, она в последнее время не очень хорошо себя чувствовала. Рассеянная стала, вещи терять начала… И под машину-то попала – пошла на красный, и вот…

– Вы имеете в виду, – я покрутила у виска пальцем. – Ой, извините.

Не знаю, но я бы не сказала, что бабуся была в маразме. Скорее наоборот. А уж артистка, не мне чета. Как она про несуществующую внучку рассказывала, аж со слезами на глазах… Как бы там ни было, валить отсюда надо. Ничего больше мне не узнать. Еще хорошо, что я со своим ключом в квартиру не полезла – вот был бы номер!

– Я пойду, – вздохнула я. – Наверное, и, правда, какая-то ошибка. Извините за беспокойство.

– Да ничего, – пожал плечами дед.

Я еще раз пробормотала извинение и выскочила за дверь. Уф! Выкрутилась.

***

Таксист терпеливо ждал, получив задаток, и через какое-то время я опять сидела на Данилкиной кухне и пила горячий «Колдрекс»

– Чего узнала? – Данилу распирало любопытство.

– Ничего, – развела я руками и рассказала про бабусиного мужа, помешавшего незаконному вторжению в частную собственность.

– Отрицательный результат, тоже результат. Хорошо хоть так обошлось, – рассудил Данила, – а то я переживал, вдруг что случится. А я виноват. Иди-ка ты поспи – вид у тебя что-то не очень.

Я согласилась и, действительно скоро крепко спала под шерстяным одеялом, уткнувшись носом в подушку. Где-то через пару часов я проснулась. Голова болела, но не очень. Часы показывали вторую половину дня.

– Николай Дмитриевич звонил, – сообщил Данила, быстро-быстро нажимая кнопки клавиатуры одним пальцем, – я сказал, что ты спишь.

Я подошла к огромному аквариуму. Черная лупоглазая рыбеха уставилась на меня, беззвучно пуская пузыри.

– Это рыбка-телескоп, – похвастался Данила. – Телепузиком звать. Там еще Тинки, Винки есть и так далее. – Я улыбнулась и постучала пальцем по стеклу. Данила подъехал к аквариуму, – Ну что, рыбехи, хавать будем? – Он взял пакетик и высыпал его в аквариум. – Вот так и живем, – подмигнул он мне. – Я Николаю не сказал, что ты уходила. Сама расскажешь.