Текст книги "Флорис. «Красавица из Луизианы»"
Автор книги: Жаклин Монсиньи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)
Батистина побледнела. Она вспомнила, что уже слышала эти стоны несколько дней назад. Теперь голоса звучали еще тише, в них слышалось безысходное отчаяние.
– Капитан Робино, мне известно: в трюме заперты несчастные женщины. Я нахожу такое обращение бесчеловечным и недостойным истинных христиан. Вы должны приказать, чтобы их кормили, поили и выводили на палубу подышать свежим воздухом! – твердо произнесла наша сердобольная героиня, едва ступив на палубу.
Капитан Робино потерял дар речи и уставился на Батистину. Никто и никогда не осмеливался говорить с ним подобным тоном! Жорж-Альбер потянул чудачку за рукав, чтобы убедить ее в том, что она переступает грань дозволенного, но Батистине сейчас было не до него, а главное – не до соблюдения правил хорошего тона. Разгневанная девушка обрушилась с упреками и на хирурга.
– Я уверена, среди них есть больные. Посетили ли вы их, господин Вейль, чтобы оказать им помощь? Ведь это ваш врачебный долг!
– Что? Как? Но, мадемуазель… в мои обязанности входит лечить честных людей, а не всякое отребье! Это же висельницы! – возразил пришедший в неописуемый ужас врач.
– Да, да! Мадемуазель Бургиньон, это же воровки, мошенницы, развратницы, убийцы и отпетые негодяйки! К тому же еще и богохульницы! – завопил, приходя в себя, капитан.
«О, да! Они такие же, как моя мать-воровка с Нового моста!» – с горечью подумала Батистина.
Легалик, внимательно наблюдавший за девушкой, заметил, что в ее замечательных голубых глазах появилась и застыла скорбь.
– Мне нет дела до того, что вы полагаете о них, господа, – громко и четко выговорила Батистина, топнув ножкой, – но я отказываюсь продолжать путешествие, если с этими несчастными будут по-прежнему дурно обращаться! Неужели у вас нет ни капли жалости?
– Хм… А вы что обо всем этом думаете, господин д’Обинье? И вы, господин Вейль? Вы согласитесь с тем, чтобы их каждый день выводили на часок на палубу? – спросил капитан, которому уже порядком надоело пререкаться с этой дерзкой болтушкой, обладавшей, судя по всему, весьма обширными связями и могущественными покровителями, начиная с очень богатой госпожи Ленорман.
– Фу! Эти гадкие женщины! Какой кошмар! Если вы выведете их на палубу, я просто запрусь у себя в каюте на два оборота ключа, вот и все! – бросил презрительно шевалье и принялся взбивать свои кудри.
– А вы, господин Вейль? Разве вы не замолвите словечко в защиту этих несчастных созданий? – взмолилась Батистина.
Хирург явно заколебался:
– Ну, если среди этих разбойниц и вправду есть больные или раненые… Хм… хм… Я, Пожалуй, соглашусь дать им немного корпии, чтобы они могли оказать помощь друг другу… В общем, капитан, чтобы доставить удовольствие мадемуазель Бургиньон, я не стану возражать, если этим несчастным дадут иногда подышать свежим воздухом… – промолвил господин Вейль.
Батистина одарила врача ослепительной улыбкой. Легалик смотрел на девушку как зачарованный. А Жорж-Альбер чуть не лопнул от злости и даже вырвал у себя несколько волосков из бороденки.
– Ну ладно, господин Легалик, разрешим этим негодницам ежедневную часовую прогулку вокруг бизань-мачты. Именно так делают на судах, которые везут на продажу негров… А ведь эти-то создания тоже не животные! – заключил капитан Робино.
– Ну иди же, иди! Ты, кусок дерьма!
– А не желаешь ли полюбоваться на мою задницу?
– Да не толкайтесь же!
– Оставь ты ее, она скоро подохнет!
– Отпусти, отпусти меня! Мне плохо!
– Эй, гляди-ка! Мужиков-то сколько! Да какие все красавчики!
– Слышь-ка! Засунь свой член себе в рот! Ишь, раззявился!
– Ну, ты мне за это заплатишь, свинья!
– Ох! Воздух, воздух, Золотая Ляжка!
– Держись покрепче на ногах, Нене!
Батистина нежилась на солнышке, прикрыв лицо от горячих лучей чудесным голубым чепчиком, когда раздались ужасающие пронзительные крики. Жорж-Альбер тотчас же спрятался за сваленными на юте канатами и принялся из укрытия наблюдать за происходящим. Казалось, он очень не хотел, чтобы его видели. Батистина недоуменно пожала плечами по поводу столь трусливого поведения своего любимца. Обернувшись, она увидела, как солдаты выталкивают из люка на полубаке даже не людей, а какие-то отвратительные создания, лишь отдаленно напоминающие людей. Никогда еще Батистине не доводилось слышать такие слова и видеть подобное зрелище.
– Ну что? Вы довольны, мадемуазель? – осведомился с легкой иронией Легалик, склоняясь над девушкой.
Батистина, захваченная странной и жуткой сценой, разворачивавшейся у нее на глазах, даже не слышала, как он подошел. С неподдельным ужасом взирала она на два десятка женщин, скованных цепями по двое. Казалось, они поднялись из ада. Батистина сморщила носик: от лохмотьев на женщинах исходил тошнотворный запах. Эти нечесаные, грязные девицы явно давно уже не мылись и не меняли белье. Волосы у них свисали серыми сальными прядями, там кишмя кишели вши, а кожа у девиц была серо-зеленого цвета, вся в прыщах и язвах. Несчастные отвыкли от солнечного света, они болезненно щурились и часто-часто мигали. Пришедшая в ужас Батистина отчего-то не могла оторвать глаз от этой печальной процессии, сопровождаемой суровыми стражами с хлыстами в руках.
– Эй ты, рыжий! Небось, не отказался бы от меня, если бы я оделась попригляднее да почище?
– Не хочешь ли отведать кой-чего, красавчик?
– Да уймись же, Макрель! Замолчи!
– Эй! Девки! Гляньте! Видать, принцесса!
– Ого! Ну и вырядилась! За кого только эта тварь себя выдает!
– Кривляка поганая!
– Жеманница! Тоже мне, красотка!
– Да-а-а… Ей-то хорошо там, наверху!
– Чертова кукла! Уж ей-то хватает чистого воздуха! Ишь, расселась!
– Распутная корова!
– Шлюха!
– Интересно узнать, кто из них развлекается с этой дамочкой?!
– Эй! Иностранка! Иди вперед да получше смотри под ноги!
– Помолчи же, Дядюшка!
Выслушав всю эту брань, Батистина густо покраснела. Женщины пристально разглядывали ее, указывали на нее грязными пальцами, издевались. Роскошный наряд Батистины делал их лохмотья еще более убогими, и это злило их. Засвистел кнут. Несколько ударов обрушилось на полуобнаженные плечи несчастных. Батистина вскрикнула. Она хотела помешать солдатам бить этих женщин, хотя те совершенно незаслуженно оскорбляли ее.
Высокая, худая мегера с пылающим ненавистью взглядом, со спутанными, словно у колдуньи, волосами смотрела на девушку с таким интересом, что Батистина задрожала. Жорж-Альбер в это мгновение еще дальше забился в кучу канатов и застучал зубами от страха. Батистина несколько минут стойко выдерживала злобный взгляд странной женщины, потом отвернулась и поспешила удалиться, хотя ей и было стыдно, что она трусливо бежит от дурацких шпилек и шуточек этих неблагодарных созданий.
– Эй, смотри-ка, Иностранка! Она тебя испугалась!
– Ха-ха! Я еще пущу ей кровь, этой кривляке! – раздался пронзительный хохот.
Вскоре пассажиры привыкли к тому, что каждый день по часу женщины гуляют по палубе. Господин Вейль, испытывая угрызения совести, даже снизошел до того, что оказал помощь одной из них, родившей мертвого ребенка, и другой, у которой воспалилась и загнила рана на ноге.
Батистина избегала встречи с несчастными. Однако, по доброте душевной, она послала им кое-какое белье, несколько платьев, юбок, шалей и другие мелочи.
Внезапно налетел довольно сильный ветер. Качка больше не вызывала у Батистины неприятных ощущений. Девушка только немного огорчилась: теперь она не могла отправляться с визитами на другие суда – высокие волны делали путешествие на шлюпке опасным.
Караван обогнул Канарские острова. В воздухе запахло грозой.
– Через день-два задуют пассаты и понесут нас на северо-запад! – уверял всех капитан Робино, не терявший веры в благополучный исход и стремившийся передать свой оптимизм другим.
В эту ночь Батистина нежилась на койке. Волны укачивали ее, как малое дитя в люльке. Она набросила на обнаженное тело легкое прозрачное покрывало из муслина. Корабельный колокол пробил полночь. В каюту тихо прокрался Легалик. Батистина тотчас же закрыла глаза и сделала вид, что спит. Это входило в правила их безмолвной ночной игры. Легалик обычно будил ее своими ласками, затем раздевался и овладевал ею с какой-то неистовой страстью. Батистина выждала несколько секунд, не подавая признаков жизни, и открыла глаза, удивленная тем, что любовник еще не сидит на койке и не ласкает ее. Легалик молча стоял у нее в ногах и тяжело вздыхал.
– Я не осмеливался разбудить вас, так как не смогу сегодня провести с вами ночь, – грустно зашептал молодой человек, приближаясь к Батистине.
Она едва не расхохоталась и села на постели, даже не потрудившись прикрыть бесстыдно поднявшиеся груди.
– Так что же вы здесь делаете, сударь? Раз уж вы пришли, я вас не отпущу!
– Нет, не шутите, дорогая! Я зашел предупредить вас. Капитан опасается, как бы не разразилась страшная буря… На нас надвигается шторм! Но что бы ни случилось, оставайтесь в постели, – посоветовал он.
Батистина улыбнулась. Ее любовник был мрачен и встревожен.
– Благодарю вас, Легалик. Вы очень любезны, – пролепетала она.
– Да нет, нисколько я не любезен… Просто я люблю вас, как последний дурак! – проворчал моряк.
– Ах! – вымолвила потерявшая дар речи Батистина.
– Да, я тебя хорошо изучил… Ты отдаешь мне только твое тело, твое чудесное, восхитительное тело… И я совсем лишился рассудка, я хотел заполучить и сердце…
Батистина удивленно таращила глаза: никогда еще Легалик не говорил с ней так. Она даже никогда не задавала себе вопроса, любит ли она его. Молодой человек склонился над девушкой, взял в плен ее губы и с какой-то смесью ярости и отчаяния сорвал тонкий муслин, чтобы осыпать поцелуями ее тело. Батистина почти сомлела от бурных ласк. Легалик с трудом оторвался от нее и выскочил за дверь. Наша героиня была очень взволнована столь странным поведением любовника. Она чувствовала себя оскорбленной: он посмел покинуть ее как раз в тот момент, когда она более чем когда-либо жаждала его ласк.
Несколько минут спустя Батистина уже спала крепким сном, как и Жорж-Альбер. Во сне ее преследовала женщина с лихорадочно горящими глазами. Она сжимала в руке отточенный кинжал. «Я пущу тебе кровь, кривляка!» – звучал в ушах Батистины ее пронзительный визг. Батистина закричала во сне от страха. Ответом ей послужил страшный треск, донесшийся наяву из чрева корабля.
Батистина проснулась от ужасного удара, сила которого была такова, что девушка слетела с койки и оказалась на полу.
28
Жорж-Альбер бросился на помощь своей хозяйке, лежавшей почти без сознания около ночного столика. Им грозила неведомая опасность, однако он стыдливо прикрыл лапкой глаза, чтобы не смотреть на обнаженное тело девушки. Следует заметить: у этой пройдохи и лакомки манеры были получше, чем у многих представителей рода человеческого. Малыш протянул Батистине кофточку и нижнюю юбку и помог встать. Наша героиня еде держалась на ногах. Корабль трясло и качало так, будто он был кастрюлей, стоящей на какой-то адской плите. Батистина ничего не понимала. Удары следовали один за другим и с каждым разом становились все сильней. На палубе возникла суета: кто-то куда-то бежал, кто-то зычным голосом отдавал приказы, кто-то бранился… Батистина не знала, должны ли эти действия успокоить ее или, наоборот, взволновать еще больше. Юная путешественница и ее маленький друг в испуге прижались друг к другу, но через мгновение, сбитые с ног мощнейшим ударом, оба упали и покатились по полу в дальний угол каюты, Жорж-Альбер недовольно ворчал и фыркал.
Снаружи все ревело и клокотало. Батистина и Жорж-Альбер вцепились в дверную ручку и принялись что было сил тянуть дверь на себя. Они уже почти добились успеха и сумели приоткрыть дверь, как вдруг окошко отворилось и морская волна ворвалась в каюту.
– Мои платья! Мои платья! – закричала Батистина и устремилась к окну в надежде закрыть его.
В эту минуту судно резко опустилось носом в волну. Батистине даже показалось, что оно больше никогда не вернется в нормальное положение, а так и останется висеть в воздухе среди облака брызг. При каждом новом ударе воды в каюте все прибывало. Вещи уже плавали посреди комнатки. Намокшие шелка потускнели и поблекли. Батистине почудилось, что «Красавица из Луизианы» стонет, словно смертельно раненный зверь. Корабль из последних сил боролся с грозной стихией. С Батистины и ее приятеля потоками стекала соленая вода. Они упорно старались закрыть окно, но это им, к сожалению, никак не удавалось. При порывах ветра новые пригоршни брызг и хлопьев пены летели им прямо в лицо. Первым понял, что им не добиться успеха в одиночку, разумеется, Жорж-Альбер. Он потянул Батистину за подол и повлек за собой на поиски кого-нибудь, кто мог бы им помочь. Шатаясь из стороны в сторону, как пара завзятых пьяниц, и поминутно хватаясь за обшивку корабля, они кое-как выбрались из каюты и потащились по коридору, спотыкаясь и падая на каждом шагу. Сквозь приоткрытую дверь кают-компании Батистина увидела, что господин Вейль и шевалье д’Обинье судорожно цепляются за тяжелые сундуки и массивную мебель. Они что-то хором ей прокричали, но из-за неумолчного рева волн она ничего не расслышала. Должно быть, они хотели ее приободрить или призывали присоединиться к ним, но юная искательница приключений, ведомая верным Жоржем-Альбером, пошла своей дорогой. Друзья добрались до юта и оказались на свежем воздухе… Да, нечего сказать, воздух здесь был действительно свежий! Свежее не бывает!
Батистина судорожно вцепилась в поручни. Черные тучи закрыли небо. Они нависли над кораблем, спрятав верхушки мачт. Матросы метались по палубе… Некоторые висели на реях в ожидании приказов капитана.
– Убрать паруса!
– Рубить канаты!
Легалик громоподобным голосом повторял команды капитана:
– Эй, на бизань-мачте! Спустить паруса!
Батистина и Жорж-Альбер, приложив массу усилий, добрались до рулевой рубки, откуда доносились голоса капитана и его помощника.
– Что вы тут делаете?! Всем пассажирам строго-настрого приказано сидеть по каютам, а не разгуливать по палубе! – в бешенстве заорал Легалик.
– Ой! Смотрите! Что там такое? – вскричала Батистина, намертво вцепляясь в большой корабельный компас. Она указала на покрытый кипящей пеной гребень гигантской волны.
– Берегись! – завопил капитан.
Рулевой как сумасшедший завертел штурвал, стремясь поспорить в скорости с огромной массой воды, неумолимо надвигавшейся на судно.
Легалик схватил Батистину за локоть, чтобы вывести ее из рубки, но девушка не поддалась и застыла, зачарованная пугающим и в то же время величественным зрелищем. Она только теперь поняла, что заставляло корабль то трястись и падать в пропасть, то взлетать вверх. Море волновалось лишь в некоторых местах, и рулевой, следуя указаниям капитана, старался обогнуть их. Океан тут и там выбрасывал гигантские фонтаны воды, массу белой пены, они взлетали на головокружительную высоту, образуя столб, доходивший до небес. Этот столб начинал стремительно вращаться, с грозным гулом двигаясь по морю.
– Держать по ветру! – отдал приказ капитан, но было уже поздно.
Батистину отбросило назад, как мячик, и ударило о большие песочные часы. Легалик не дал ей разбиться о поручень, поймав почти на лету. Батистина с трудом перевела дух. Она видела, как один из завывающих столбов чуть задел корабль и промчался дальше.
– Что это такое? – не унималась Батистина.
– Смерч! Смерч! – рявкнул Легалик.
За шумом ветра девушка едва расслышала ответ.
– Внимание! Осторожней! – опять завопил капитан.
Многоопытный рулевой успел-таки отвести «Красавицу» в сторону, чтобы не столкнуться с терпящей бедствие «Медеей». Им показалось, что находившаяся неподалеку «Пчелка» тоже получила значительные повреждения и еле держится на плаву.
– Господин Легалик! Прикажите убрать кливер!
Помощник, набрав побольше воздуху в легкие, повторил приказ капитана, не выпуская Батистину из объятий.
И тут между «Красавицей» и другими кораблями возникли еще шесть гудящих смерчей. Это была жуткая, устрашающая, но и впечатляющая картина. Батистина с ужасом и восхищением наблюдала за тем, как производил маневр рулевой – уверенно и спокойно. Он совершил настоящее чудо, проведя корабль между двух гигантских столбов, но тотчас же впереди вырос третий… «Красавица» буквально встала на дыбы, как норовистая лошадь.
Тучи все ниже опускались к океану, наполняясь чернотой.
– Ну и попали же мы в переделку! – проворчал капитан.
По морю одна за другой катились огромные волны. Ураганный ветер раздувал паруса, рвал толстенные канаты, ломал реи… Вдобавок ко всем несчастьям полил проливной дождь… Да нет, не дождь, а настоящий тропический ливень!
Батистина вскрикнула от отвращения, возмущенно заверещал Жорж-Альбер: на палубу обрушился град мерзких насекомых… Они яростно и пребольно кусались… Вслед за этой напастью последовала новая: на палубу с глухим стуком шлепались дохлые рыбы…
– Ну вот вам и шторм! Всем штормам шторм! – промолвил Легалик, увлекая Батистину на ют.
Заблистали молнии, зарокотал гром. «Красавица из Луизианы» то смело взмывала на гребень огромной волны, то проваливалась в бездонную пропасть.
«Да мы же сейчас утонем!» – равнодушно, безо всякого страха подумала Батистина.
– Держитесь, матросы! Крепче держитесь! – заревел Легалик, бросаясь вместе с Батистиной к юту. Он изо всех сил прижал девушку к себе. Батистина ахнула: на них надвигалась какая-то белая, чудовищных размеров стена. Это чудо природы будто нависло Над кораблем, а затем обрушилось на палубу. Легалик железной рукой ухватился за золоченую статую корабельного покровителя. Батистина почувствовала, как тяжелая, вязкая масса воды буквально расплющила их друг о друга. Горько-соленая вода попала ей в рот, глаза, нос. Девушка только успевала отплевываться и отфыркиваться.
«Ну вот, все кончено! Пришел мой смертный час!» – мелькнула в мозгу страшная мысль.
– Флорис! О, Флорис! На помощь! – неожиданно завопила Батистина, вдруг ощутившая страстное желание жить. Все ее существо восстало при мысли о смерти… Она не хотела умирать, она хотела бороться…
Матросы на палубе хватались за все, что попадалось под руки. Но крепкие канаты трещали и рвались, а тела несчастных летели за борт. «Красавица» сопротивлялась свирепой стихии с энергией обреченного. Она постепенно заваливалась на правый борт… Ее неумолимо влекло вниз по бесконечному склону. Кто-то задыхался и кашлял рядом с Легаликом. Он на секунду разжал руки и успел поймать на лету Жоржа-Альбера, которого едва не смыло волной. Внезапно корабль тяжело перевалился на другой борт, а затем тяжело, натужно стал выпрямляться. Изумленные Батистина и Легалик повалились друг на друга. Вода стремительно схлынула.
– О, моя любовь! Моя любовь! – всхлипывала Батистина, прижимаясь к мокрому мужскому плечу. Ей было хорошо и спокойно, ибо только что ее спасли глаза, гораздо более зеленые, чем сам океан. Губы Батистины мелко дрожали…
– Теперь все хорошо, моя малютка… Корпус корабля выдержал последний жуткий удар! – промолвил Легалик и поставил девушку на ноги. Она подняла глаза, безмерно удивленная тем, что еще жива.
– Я вас люблю! О, я хочу любить вас! – закричала Батистина.
Легалик как-то очень грустно посмотрел на нее и поцеловал в губы.
– Помолчите, моя красавица! Помолчите! – шептал он, помогая девушке добраться до каюты. Когда они распахнули дверь, их глазам предстало печальное зрелище полного разорения… Жорж-Альбер в отчаянии принялся выдергивать у себя волоски и жалобно скулить: весь его запас драгоценной малаги безвозвратно пропал.
Легалик плотно закрыл окошко и приказал двум матросам помочь Батистине спасти то, что еще было можно.
Два последующих дня измученные люди боролись со стихией не на жизнь, а на смерть. Вновь порывами налетал шквалистый ветер, волны вырастали до небес, но иногда выпадали и минуты затишья. Легалик был очень занят и не мог навестить Батистину.
К концу третьей ночи Батистина поняла, что море успокоилось. Вместе с двумя другими пассажирами утром она вышла на палубу. Увидев мрачные лица капитана и его помощника, она пришла к выводу, что положение серьезное. Так оно и было: во время шторма сломались бизань-мачта и бушприт, исчезли многие реи, а паруса свисали жалкими клочьями. Нужно было все срочно чинить, менять паруса… Батистина вдруг почувствовала, что не ужасное состояние судна угнетало капитана и Легалика, а нечто другое… Она огляделась. Горизонт был пуст. Ни одного корабля поблизости… Буря, видимо, рассеяла караван, и суда отнесло далеко в сторону.
– Где мы сейчас находимся? – прошептал Легалик. – Как вы думаете, капитан?
– Я полагаю, это зюйд-вест от островов Зеленого Мыса…
– Черт побери! Ну и забросило же нас! Значит, мы неподалеку от берегов Гвинеи…
– Да, мой друг… Препоганое местечко… Здесь полным-полно пиратов… Легалик, производите ремонт как можно быстрее! Если мы сумеем, с Божьей помощью, достичь северных широт, то, быть может, вновь встретим караван, если только все корабли не потонули!
Итак, одинокая полуразбитая «Красавица» качалась на волнах. Батистина, не упустившая из беседы моряков ни словечка, пожала плечами.
– Ну уж это их дело!
Она потеряла всякий интерес к происходящему и попыталась вместе с господином Вейлем и шевалье д’Обинье проглотить то, что предложил корабельный кок. Но еда была столь мерзкой на вкус, да и на запах! Все сухари испортились: намокли и начали плесневеть!
Батистина очень хотела бы помыться пресной водой, но об этом не могло быть и речи – запасы питьевой воды были на исходе и приходилось соблюдать строжайшую экономию, чтобы дотянуть до какого-нибудь порта.
Несчастные каторжанки умирали от жары и жажды в трюме, но Батистина не смела вступиться за них – на палубе день и ночь кипела работа. Матросы трудились как одержимые, стремясь поскорее привести корабль в нормальное состояние.
– Ах, Жорж-Альбер! С меня хватит морских путешествий и приключений! Сыта по горло! Вот уж никогда не думала, что это окажется так неприятно и опасно! – заявила Батистина. Малыш согласно кивал головой.
Утро пролетело незаметно. Батистина удобно устроилась на юте, чтобы просушить на солнце платья и слипшиеся волосы. Она то и дело переворачивала и встряхивала свои юбчонки и чувствовала себя почти так же превосходно, как если бы находилась на лужайке перед замком Мортфонтен. Больше всего на свете ей хотелось знать, можно ли будет починить шелковые платья, изрядно потрепанные во время шторма.
Неподалеку от Батистины стоял Легалик и отдавал приказы. Всякий раз она вздрагивала и жмурилась от удовольствия, слыша этот спокойный, уверенный голос.
«Он очень красив, очень умен, очень любезен! Именно его я хочу любить!» – подумала девушка. Со свойственным ей непостоянством Батистина тут же пришла к выводу, что, вообще-то, шторм был совсем не страшен, ей нравятся морские путешествия и в эту ночь ничто не помешает ей броситься в объятия моряка.
В полдень развалившийся на нижних юбках Батистины Жорж-Альбер увидел черную точку на горизонте, причем увидел раньше сигнальщика. Он быстро и тревожно залопотал на своем языке, стараясь привлечь внимание хозяйки. Та подняла голову и посмотрела в ту сторону, куда указывал малыш. Солнечные блики плясали на воде. Батистина прищурилась, приложила руку козырьком ко лбу и весело закричала:
– Посмотрите, господин Легалик! Теперь все будет отлично! Вон там, сзади, появился корабль! Он идет к нам на помощь!
Помощник капитана на секунду погрузился в глаза, более прекрасные и чистые, чем глаза ангела небесного, а затем посмотрел в подзорную трубу.
– Капитан! С наветренной стороны нас догоняет быстроходное судно под французским флагом! – закричал Легалик.
Батистина была очень довольна. Она с восторгом представила себе, что теперь возобновятся светские развлечения и она вновь посетит другие корабли, где окажется в окружении любезных офицеров. Она принялась размахивать платочком, приветствуя судно.
– Спуститесь поскорей к себе в каюту, мадемуазель! Мы еще не знаем, с кем нам предстоит иметь дело! – благоразумно посоветовал Легалик.
– Ах, какие пустяки! Вы же сами сказали, что это французский корабль! – скорчила очаровательную гримаску Батистина.
Странные красные паруса приближались с поразительной быстротой, Батистина не могла оторвать от них глаз. Небольшой кораблик смело рассекал носом волны. Он мчался вперед быстро и решительно, словно волк, приближающийся к добыче… Батистина уже различала людей, суетливо сновавших по палубе. Один из членов команды, настоящий великан, чье лицо было скрыто широкополой шляпой, неподвижно стоял на юте. Он рассматривал в подзорную трубу «Красавицу из Луизианы».
Неожиданно острое предчувствие беды охватило Батистину…
