Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал (СИ)

Текст добавлен: 22 августа 2026, 22:30

Текст книги "Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал (СИ)"

Автор книги: Зена Тирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 30

Укол.

Точный.

Я чувствую, как он проходит по коже, как холодное лезвие.

Только близкий человек умеет так ранить.

Я не позволяю себе отреагировать.

– С Гаспаром всё в порядке, – произношу спокойно. – Он работает.

– Работает, – усмехается Сол.

В глазах отражаются языки пламени, смех. Мы оба знаем, что аренду подняли, и никакая работа не поможет.

– А как ты поживаешь, Сол? – отвечаю я напористо. Твёрдо. – Уже подал на развод? Что-то нам пока не приходило уведомления.

В его взгляде вспыхивают искры ярости.

Но голос остаётся прежним.

– У меня всё прекрасно, Николь. А тебе я привёз вот это.

Бекфорд достаёт что-то из внутреннего кармана. Сложенный вдвое чек.

Протягивает его мне.

Я не шевелюсь.

– Либо возьмёшь у меня, – раздражённо произносит Сол, – либо получишь повестку в суд за неуплату долгов. И тогда судебные расходы лягут тебе на плечи.

Я киваю Метсу.

Тот делает шаг, берёт бумагу и передаёт мне.

Я опускаю взгляд.

Триста тысяч. Эликсиры от бесплодия.

На секунду мир сжимается в одну точку.

Он ничего не оплатил.

Конечно, он не оплатил.

– Вместе с разводом, ты получишь свои долги, дорогая, – произносит Сол.

«Дорогая».

Слово звучит как насмешка.

Я медленно поднимаю взгляд.

– Хорошо, я разберусь, – отвечаю я.

Он чуть склоняет голову.

– Разберёшься? – повторяет. – Ты уверена?

На губах усмешка.

– Без средств. С калекой. У тебя нет будущего, ты умрёшь с ним в нищете и позоре. Ещё не поздно сдаться, Николь. Один визит к королеве, где ты объявишь о том, что уходишь в монастырь. Ты получишь обеспечение до конца дней в хорошем месте.

Каждое слово – как камень в грудь.

Вот зачем он пришёл. Чтобы добить, прогнуть и всё равно получить своё.

Он смотрит мне прямо в глаза.

– Ты больная и бесплодная, чего ты артачишься, Николь? – шипит он, теперь до конца скидывая маску.

Жестокий взгляд, звериный.

В голосе неприкрытая ярость и раздражение.

В груди что-то резко сжимается.

Инстинкт. Злость. Страх.

Я чувствую, как ладонь хочет снова лечь на живот.

Но я не даю ей двинуться.

Ни одного жеста.

Ничего.

– Ты всё сказал, что хотел? – спрашиваю спокойно.

Он изучает меня.

Ищет трещину.

Любую.

– Я лишь напоминаю тебе о реальном положении дел, – отвечает он.

– Реальность в том, Сол, – произношу я, – что ты до сих пор не дал мне развод.

Я делаю шаг назад, словно заканчиваю разговор.

Он смотрит на меня.

Воздух густеет от напряжения.

– Что ж, я посмотрю, как ты утонешь, но руки не подам, поняла? – произносит он наконец. – Прощай, Николь.

Сол разворачивается.

И уходит к карете.

Без спешки.

Как человек, который получил всё, что хотел. Как победитель.

Я не дожидаюсь, когда он уедет. Отворачиваюсь и шагаю к дому.

Дверца захлопывается, лошади трогаются.

Я не смотрю.

И только, когда ветер больше не доносит звуков, я позволяю себе вдохнуть.

Глубоко.

Руки чуть дрожат.

Я сжимаю чек сильнее, чем нужно.

Триста тысяч.

Внутри накатывает ком эмоций. Я взвинчена до предела. Мне кажется, я не выдержу больше.

Почти бегом возвращаюсь в спальню к Гаспару.

Рядом с ним, пусть и лежащим без сознания, я чувствую опору. Надежду.

За эти дни, когда было особо тяжело, я проделывала один простой ритуал. Садилась на край постели, подкладывала ладонь под его пальцы. Тепло мужской руки вселяло надежду.

Я помню, как ты сжимал мою ладонь, Гаспар. Каким был сильным. Как вёз на коленях на каталке, потому что я без туфель.

Ты сказал, что защитишь меня.

И я жду. Жду.

Вот и сейчас, вхожу в комнату.

Но сейчас мне нужно больше, чем просто рука, и я забираюсь на постель. Крадусь, осторожно, как кошка, и ложусь рядом на плечо.

– Согрей меня, Гаспар. Я продрогла, – шепчу чуть слышно.

Моя голова покоится у него на плече. Его грудь неожиданно поднимается выше, чем обычно.

Вдох. Два. Три.

Как будто вдохи эти осознанные. Как будто он ЗДЕСЬ.

Чувствую небольшое шевеление, и мне на голову ложится тяжёлая ладонь.

– Николь, – хрипло произносит он.

Глава 31

У меня на мгновение перестаёт биться сердце от звука его голоса.

Я приподнимаюсь на локте, смотрю на него – и не верю. Его глаза открыты. Мутные, тяжёлые, но живые. Смотрят. Узнают.

– Гаспар… – мой голос осекается.

Он делает попытку вдохнуть глубже, морщится. Пытается пошевелиться – и сразу же напрягается, будто тело не слушается.

– Тихо, – шепчу я, уже поднимаясь, поддерживая его плечо. – Не двигайся…

Но он не слушает.

С усилием, с глухим, сдержанным рывком, он пытается приподняться. Садится.

Я подкладываю подушки, удерживаю его, непослушного, чтобы не упал назад.

Его рука, сильная и горячая, цепляется за моё запястье.

Он сидит, дышит тяжело.

Смотрит на себя, на чистую рубашку, чистую постель.

И переводит взгляд на меня.

– Как ты? – хрипло спрашивает он, продолжая крепко сжимать мою руку.

В глазах его пульсирует волнение.

У меня внутри всё обрывается.

Неужели он уже знает про беременность?

Я хочу отстраниться, прикрыться, но останавливаю себя.

Нет. Спокойно. Держи себя, Николь. Он не может знать.

– Я… в порядке, – отвечаю, и сама слышу, как сухо звучит голос.

Он смотрит внимательнее. Уже не просто смотрит – оценивает.

– Ты цела? – его голос становится жёстче. – Тебя не задели?

Он про выстрел. Не про беременность.

Внутри пробегает волна облегчения.

Я качаю головой.

– Нет.

Гаспар не сводит тяжёлого взгляда.

– Выстрел был один? В меня?

– Да. В тебя. Ты уложил нас на землю, и больше не стреляли.

Его взгляд темнеет.

Я вижу, как это происходит – прямо у меня на глазах. Как в нём что-то просыпается. Жёсткое. Хищное. Звериное.

Кто-то посмел тронуть его. И… меня.

Его челюсть сжимается, брови хмуро сдвигаются.

Но он ничего не говорит.

Гаспар отводит взгляд, осматривает комнату.

Я невольно слежу за тем, куда он смотрит.

Шторы – раздвинуты. Свет мягко ложится на стены. Нет больше этой глухой, непроницаемой темноты.

Стол – чистый. Батарея флакончиков, которая лежала тут, теперь аккуратно убрана в ящик. А кое-что я сочла нужным уничтожить.

Постель – свежая.

Воздух – другой.

Живой.

Он понимает.

Я вижу это не по словам – по тому, как он замирает на мгновение. Как его взгляд возвращается ко мне. Становится тише, глубже.

В этом взгляде – что-то такое, от чего у меня сжимается горло.

Он ничего не говорит.

Но я ясно чувствую: он понял, что я всё это время была рядом с ним.

И это для него что-то значит.

Он сильнее сжимает моё запястье. Как будто говорит о том, что не собирается отпускать.

– Как долго я был без сознания?

– Почти три недели.

В его глазах что-то вспыхивает. Он на мгновение замирает.

– Расскажи, что было без меня? – произносит спустя минуту.

Всего одна фраза.

А у меня язык будто прилипает к нёбу.

Слишком много всего произошло. И мне было так тяжело.

Я сижу перед ним – и не знаю, с чего начать.

Как сказать, что мир за эти недели просто… обрушился?

Я сглатываю.

Собираюсь.

– Аренду подняли… – начинаю, и голос звучит чужим. – До трёхсот тысяч.

Горло сжимает спазмом.

– Приезжал Артур Брайс. Ты с ним работал… Он дал сто тысяч. Я убрала в сейф.

Дышать становится тяжело.

– Мою больницу закрыли.

Замираю, сжимая в руке счёт так сильно, что бумага мнётся.

Плата за эликсиры. Триста тысяч.

Я не хочу это говорить.

Это моё.

Моя проблема. Моя…

– Что там? – спокойно спрашивает он.

Я вздрагиваю.

Он смотрит прямо.

– Николь. Дай мне это.

Я медлю.

Секунда.

Ещё.

И всё же протягиваю.

Глава 32

Он берёт счёт, смотрит, хмурится.

– Это для меня? – спрашивает хрипло.

И в этот момент во мне что-то ломается.

Просто… заканчивается.

Я кусаю губы, из последних сил удерживая контроль.

Но больше не получается… Силы резко заканчиваются.

Все эти дни, ночи. Страх, напряжение и одиночество – всё собирается в одну тёмную грозовую тучу и… разверзается громом и молниями.

Я сижу перед ним – и понимаю, что глаза жжёт, горло сжимается.

Ещё немного – и я…

– Это для меня, – произношу сдавленным голосом. – Эликсиры от бесплодия, я лечилась много лет. Сол не оплатил…

Грудь сжимается спазмом. Я закрываю лицо ладонями, чтобы удержаться.

– Иди сюда, – тихо говорит Гаспар.

И уверенно притягивает меня к себе. Одной рукой обнимает за плечи, а другая уже у меня на лице, вытирает слёзы.

Пальцы у него тёплые, заботливые.

– Николь… – шепчет он. – Я оплачу все счета. – Он гладит меня по волосам, прижимает к себе моё трясущееся тело и шепчет: – Я всё решу, Никки…

Я замираю.

Никки.

Так меня называли дома в детстве. Когда было безопасно и можно было быть слабой.

Я утыкаюсь в грудь мужчине, прижимаюсь, не думая больше ни о чём, поддаюсь его рукам.

Он сказал, что всё решит.

И вдруг я осознаю, что нахожусь в руках у калеки, но чувствую себя более защищённой, чем прежде.

Гаспар пришёл в себя и теперь со всем разберётся.

Он гладит меня по волосам. Проводит ладонью медленно и ровно, как будто убаюкивает. И я успокаиваюсь. Внутри затихает буря. Мне становится легче, как будто сбросила тяжёлый груз последних дней.

Я вскидываю голову, смотрю ему в лицо.

– Спасибо, Гаспар.

Его взгляд тёмный, поглощающий. Черты лица заострившиеся после болезни.

Он долго молчит.

А потом отвечает:

– Это тебе спасибо, Николь. Ты слишком чудесная женщина, чтобы быть тут рядом со мной.

Я не успеваю ничего ответить. Он целует мои пальцы тёплыми губами – мягкий, благодарный поцелуй – и у меня в животе собираются сладкие мурашки.

– Дай мне, пожалуйста, рубашку и брюки, Николь, – произносит он, пока я не успела опомниться.

– Ты слаб. Тебе нельзя вставать, Гаспар, – говорю твёрдо, не как женщина, а как целитель.

Он опускает взгляд на руку. Сжимает кулак. Разжимает. Затем – ещё раз. Словно проверяет, как действуют мускулы.

– Я в порядке, – произносит он жёстко, вновь глядя на меня. – Я лежал три недели, Николь, – Гаспар тянется и убирает у меня с лица прядь волос. Делает это осторожно и даже ласково. – Пока ты тут одна со всем справлялась. Теперь я должен встать и действовать. Это не обсуждается.

Он немного отклоняется в сторону и, не глядя в сторону двери, чуть повышает голос:

– Николас.

Помощник Гаспара появляется через несколько секунд, весь взъерошенный и изумлённый:

– Ваша светлость! – дыхание Николаса сбивается. – Ваша светлость, вы очнулись!

– Стараниями моей прекрасной невесты, – Гаспар не сводит с меня взгляда и продолжает крепко сжимать мою ладонь.

Да. Я его невеста. И от твёрдости его слов внутри оседает покой.

Но он ещё не знает о беременности. Гаспар с большой долей вероятности решит, что ребёнок – Сола. Что тогда он скажет о свадьбе?

Внутри всё сжимается.

Я должна ему сказать. Но мне страшно остаться без защиты. Теперь – страшно вдвойне.

– Что-то принести, ваша светлость? Что-то сделать? – Николас суетится, переступая с ноги на ногу.

Он очень эмоционально реагирует. Видно, что, как и я, глубоко прятал эмоции, а теперь они прорвались.

– Пошли к Артуру, скажи я хочу поговорить, – произносит Гаспар. – И Метса позови.

– Понял, будет сделано, – Николас делает короткий поклон и уходит.

На прощание дарит мне полный теплоты взгляд.

Я поворачиваюсь к Гаспару.

– Теперь ты дашь мне брюки? Я не могу решать дела без… – он смотрит на простынь, которой накрыт, – штанов.

В его глазах мелькает огонёк. Живой, сильный.

– Настырный, – шепчу я.

Слышу шаги Метса в гостиной, встаю, даю Гаспару брюки.

Глава 33

Гаспар

Он приходит в себя рывком от ощущения тепла. Голова женщины доверчиво прижата к его плечу. Легко, почти невесомо.

Гаспар не открывает глаза сразу. Секунду лежит, прислушиваясь.

Тёплое. Живое. Хрупкое, как птица.

Как давно рядом никого не было.

Его жена ушла, бросила. А она теперь…

Запах. Гаспар сразу узнает слабый цветочный аромат, которым пахнет её кожа – он запомнил его в их единственную ночь. И терпкий запах лечебных эликсиров – это точно она, Николь.

С ней – шум внутри затихает. Не тянет в чёрную пустоту, которой он жил. Желанием мести, в бесконечной войне. С Николь – он словно принял целебный эликсир, который заглушил боль в душе.

Он боится спугнуть её близость.

Но ладонь сама тянется – накрыть, притянуть ближе. Удержать.

Он скучал по ней.

Гаспар касается её головы рукой.

– Николь, – срывается с его губ хрипло.

Женщина тут же вскидывается.

– Гаспар, – называет его по имени, и у него кровь вскипает в жилах.

Зови ещё.

Он чувствует себя живым рядом с ней.

Николь смотрит ошеломлённо.

– Тихо, не двигайся, – приказывает строго.

Этот её властный тон – её броня, за которой она прячет чувствующую хрупкую натуру. Он это видит.

Но он всё равно встаёт. Не может лежать перед ней. Не должен.

Лежать – значит быть слабым.

Гаспар садится.

Взгляд медленно скользит по её лицу.

Усталость, тени под глазами. Николь не та, которую он помнит – сильная и свежая. Но теперь она настоящая. Ближе.

Она осталась с ним.

Внутри что-то тяжело смещается, цепляет острым краем.

Память упрямо подсовывает лицо жены. Холодный, отчуждённый взгляд в госпитале.

Как она опускает глаза, делает шаг прочь.

Она не осталась.

А Николь – здесь.

Гаспар медленно выдыхает.

Грудь и плечо тут же откликается глубокой болью – раны от выстрела ещё долго будут тянуть, но он почти не замечает боли.

Он берёт Николь за руку. Сжимает. Чуть сильнее, чем нужно.

Тёплая. Настоящая.

И он её не отпустит.

Какая же Николь худенькая и хрупкая, так и хочется её окружить защитой.

Эта женщина вернула его обратно. Сидела с ним днями и ночами. Он понимает это сразу. Без слов. По деталям: по запаху эликсиров, по чистой комнате и постели, по её измученному виду.

Это всё Николь.

В ушах снова звучит выстрел. В памяти вспыхивает, как он с молниеносной скоростью бросается вперёд, чтобы закрыть Николь собой. Кто был целью – он не знал. И боялся, что – она.

– Как ты? – говорит Гаспар, сильнее сжимая её руку. Боится, что она куда-то денется от него. – Ты цела?

– Да, я в порядке.

Облегчение прокатывается волной.

Гаспар сжимает зубы.

Стреляли, как крыса из-за угла. Он догадывается, кто это был. Придёт и перегрызёт ему глотку.

– Расскажи, что было без меня, – просит Гаспар.

Николь говорит об аренде, о больнице.

Обещал ей больницу и не отстоял – камень падает на сердце. Ближайшая цель есть – больница.

От него не укрывается, как у неё дрожит голос. У сильной, красивой женщины.

Она показывает чек на лечение, долг, который бывший муж повесил на неё.

Николь закрывает лицо руками. Плачет.

Гаспар тянет её к себе, гладит, утешает. Сердце – в клочья. Всё на свете отдал бы, чтобы она не плакала.

– Я всё решу, – говорит Гаспар.

В голове уже выстраивается план. Деньги будут. Он найдёт. Заработает.

Николь не должна дрожать из-за денег.

Сол Бекфорд ответит.

Гаспар даёт себе слово.

И ещё одно обещание, которое произносится внутри тише. Нужно сделать так, чтобы ей хватило на потом. Когда его…

Приходит Метс, вытягивается по стойке в дверях.

– Николь, я должен поговорить с капитаном наедине, – произносит Гаспар, накрывая её руку ладонью.

Она понимает, кивает и направляется к выходу.

Такая красивая, глаз не оторвать. Уходит. Как же не хочется отпускать от себя ни на миг. А если она уйдёт?

– Никки, – шепчет Гаспар.

Она оборачивается.

Они смотрят друг на друга. Молчат, но взгляды говорят больше слов.

– Я буду в кухне, – отвечает она, словно услышала его страх.

В груди становится тепло.

Он кивает ей, и она уходит.

Метс проходит в комнату.

Гаспар заправляет сорочку в брюки и рывком пересаживается в кресло.

– Ты выяснил, кто стрелял? – переходит сразу к делу.

Глава 34

Гаспар

– К сожалению, стрелок скрылся, и кто стрелял, я не установил, – отвечает Метс. – От дома отъехал чёрный экипаж со спицами фабрики «Ласалль». Я не стал преследовать, направил солдат на оцепление территории, опасаясь новой атаки. – Метс понижает голос и продолжает тихо: – Потом была полиция. Леди Николь давала показания, я тоже. Надеюсь, они установят, чей экипаж – спицы редкие, и найдут стрелка.

Гаспар кивает.

Не найдут. Они ничего не находят, если тот, кого ищут, хорошо платит.

– Было что-нибудь ещё? – произносит Гаспар.

– О да, было, – говорит Метс и начинает рассказывать: – К дому спустя три дня после стрельбы подъехал тот же самый экипаж. Солдаты направились к нему, чтобы задержать. Но он тут же укатил. И ещё было. Бродяга. Подошёл к воротам просить милостыню. Но солдаты его разоблачили. Я допрашивал: его послали, чтобы осмотрел дом, окна, всё, что происходит внутри. Имя заказчика он не знал. Я его пытал – но он клялся, что тот был в маске.

Гаспар поднимает на Метса тяжёлый взгляд и стискивает зубы.

К сожалению, ни Георг, ни его люди не умеют пытать по-настоящему, так, чтобы враг заговорил. Бояться убить или покалечить. Пытать могут делать только те, кто перешёл черту. Кому нечего терять.

– Зря разоблачили, – качает головой генерал. – Нужно было проследить, куда побежит докладывать.

Метс поджимает губы.

– Виноват. Солдаты быстро отреагировали. Но это не всё, господин генерал. Есть ещё кое-что, за что можно уцепиться.

Гаспар прищуривается.

– Говори.

– К солдатам, вне дежурства, подходили в кабаке, и за кружкой эля пытались расспросить о службе. Хофф и Эйтон докладывали мне. Они описывали одного человека: светловолосый, около пятидесяти лет. И я установил личность.

– Лорд Уинтон, – произносит Гаспар.

Единственный светловолосый из адъютантов Бекфорда.

– Да, – кивает Метс поражённо.

– Всё?

– Да.

– Хорошо, Георг. Благодарю. Продолжай вести усиленную охрану.

– Есть, господин генерал. Разрешите идти?

– Иди.

Гаспар сжимает подлокотники кресла.

Бекфорд. Он хочет его убрать.

И убрал бы, если бы не Николь.

А если он стрелял в неё, чтобы наказать?

Нет, это слишко изощрённо для Бекфорда. Скорее, целью был он, Гаспар. Опасный враг, который знает правду.

Если бы он погиб, Николь пришлось бы вернуться к Бекфорду.

Поэтому да, Гаспар уверен, что целью был он сам.

Нет времени играть в игры, нужно действовать быстро и тем же методом, что и Сол.

Гаспар смотрит на чистую поверхность стола.

Его эликсиры, дорогие эликсиры из чёрной магии, за которые он отдал последние сбережения.

Куда они делись?

Он подкатывает коляску, тянется к ящику.

Все лекарства сложены в коробку, Гаспар ищет среди них, но…

Эликсиров нет.

На прикроватной тумбе стоит лекарский чемоданчик Николь. Может там?

Он с усилием двигает коляску.

Отчаяние накатывает из глубины. Звериная ярость туманит разум. Ему нужно встать на ноги и покончить с врагом. Удавить его, порвать, уничтожить. Отомстить за себя, за солдат, за сына. Закончить всё. Пока не закочили с ним.

Пульс повышается, в глазах темнеет.

Он открывает чемоданчик и вдруг видит оранжевое свечение одного из артефактов, пробивающееся из холщового мешочка. Его тянет взглянуть, чтобы убедиться. Однажды он видел подобное, двадцать лет назад.

В этот момент за спиной щёлкает дверь.

Николь.

Он тут же улавливает её запах, её присутствие.

– Я принесла бульон, – произносит она.

Он поворачивается.

Николь стоит с подносом, такая светлая, заботливая, домашняя. Но взгляд её быстро меняется – в нём появляются тревога и болезненная тяжесть, когда она видит…

Глава 35

Гаспар

Николь смотрит тяжело, и он чувствует себя так, словно его застукали на месте преступления.

Гаспар шумно выдыхает.

– Что ты делаешь? – спрашивает Николь, ставя поднос на стол.

Голос холодный, резкий – он улавливает каждую интонацию.

– Ищу свои эликсиры, – отвечает он прямо.

Смотрит на неё, прищуривается.

Чувствует себя уязвимым, и раздражение обжигает изнутри.

– Их там нет. Я вылила твои эликсиры.

Николь оставляет поднос на столе и разворачивается к нему. Застывает посреди комнаты – поза напряжённая.

За грудной клеткой остро колет, ощущение, что он летит в пропасть и уже не способен удержаться.

Он отдал за эликсиры слишком много денег. Слишком. Продал остатки последнего имущества, которое не отдал жене. Остался совсем ни с чем.

– Не надо было этого делать, – произносит он глухо.

Стискивает зубы и сильнее сжимает пальцами подлокотники кресла.

Николь молчит несколько мгновений, кажущихся бесконечно долгими.

В комнате тишина, а нутро рвёт на части.

Он – мужчина, генерал, и сейчас самая слабая его минута. У него забрали последний способ сражаться.

Руки не слушаются. Контроль уходит. Это недопустимо.

Он сжимает челюсти.

– Ты забыл наш уговор, Гаспар? – произносит она, делая шаг вперёд.

Шорох ткани платья.

Николь приближается.

– Вопросы твоего лечения решаю я, – продолжает она. – Я предупреждала, что ещё один приём чёрного зелья – и ты умрёшь.

Её голос чуть срывается в конце.

Николь делает последний шаг и берёт его за руку – так сильно и крепко, словно нуждается в этом прикосновении больше него самого.

Тепло.

Падение замедляется. Он словно зависает над пропастью.

Сжимает холодные пальцы женщины.

Он чувствует себя в этот миг живым, сильным. Рядом с этой женщиной он не проявит слабины. Держаться. Где твоя сила воли, солдат.

Николь смотрит на него, и из её глаз выкатывается прозрачная слеза.

Она её тут же стирает, словно ничего не было.

– Ты забыл? – повторяет она, хмурясь. Голос твёрдый, решительный. – Если договорённости не действует, то я пойду, Гаспар.

Николь разворачивается, собирается уйти.

Внутри разверзается бездна, вскипает жгучее пламя.

Нет.

Гаспар не выпускает её руку.

– Никуда ты не пойдёшь, – рычит он.

Притягивает её к себе.

Она замирает на секунду.

Потом всё-таки позволяет себя удержать.

Он тянет её на колени, обнимает. Сжимает крепко.

– Моя Николь.

Она опускает голову ему на плечо. И от этого жгучий огонь только сильнее бежит по венам.

– Больше не ройся в моём чемоданчике, – строго говорит она, не отнимая головы от плеча.

– Не буду, Никки.

Гаспар держит её в руках, очень крепко. Такая правильная и приятная тяжесть.

Сердце бьётся тяжёло, глухо, перед глазами снова темнеет.

Он гладит её по волосам, вдыхает запах, успокаивается.

Теплая, красивая женщина. Его женщина.

Тьма отпускает, становится легче.

Но Николь, верит, что его можно вытащить. Так сильно, что и ему самому хочется верить. Нельзя питать пустых надежд. Она – военный лекарь должна понимать.

– Тот разговор шёл о лечении, Николь, – произносит Гаспар ровно, почти холодно. – Но шансов нет, а времени мало. Поэтому я хотел знать, что смогу вступить в схватку.

– Шансы есть, Гаспар, – она берёт его руку и прижимает к своей груди. Поднимает голову. Взгляд у неё необычно блестит. – Нам надо поговорить, Гаспар.

Она что-то придумала.

Внутри взводится пружина. Он чувствует по её взгляду, по её дыханию, что это что-то очень важное.

Тело напрягается, словно по команде «боевая готовность».

– Говори, Николь.

– Ты видел тело своего сына?

Перед глазами проносятся воспоминания. Выстрелы. Крики. Безумное напряжение мышц. Лицо Калеба.

– Привет, папа.

С новой силой разгорается ворох углей в груди, которые он много раз хоронил.

Гаспар сжимает челюсти, отбрасывая эмоции.

– Зачем тебе мой сын, Николь?

В дверь стучат.