Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал (СИ)

Текст добавлен: 22 августа 2026, 22:30

Текст книги "Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал (СИ)"

Автор книги: Зена Тирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 51

Метс подходит ближе и молча протягивает папку.

Я медленно поднимаюсь с колен Гаспара.

Он сразу помогает – ладонь ложится мне на талию уверенно, привычно.

Пальцы тёплые.

Сильные.

А потом всё внимание Гаспара переключается на папку.

Он резко выдёргивает завязки.

Достаёт плотный лист.

Артефакторная проявка.

Изображение передано так точно, словно перед нами не рисунок, а застывшее окно в чужую жизнь.

Лицо Гаспара становится каменным.

Секунда.

Две.

Тишина.

Даже море за окнами будто смолкает.

Я смотрю на портрет.

Молодой мужчина.

Простая одежда селянина – грубая рубашка, потёртая куртка.

Но он слишком красив.

Слишком прямой.

Слишком аристократичный для этой одежды.

И лицо.

Боже.

То самое лицо.

Точь-в-точь как на портрете, который стоял на камине у Гаспара.

Те же глаза.

Тот же разрез губ.

Даже упрямый наклон головы такой же.

У меня внутри всё леденеет.

Время словно застывает.

Слышу только собственное сердце, отбивающее ритм, как барабан.

Гаспар смотрит не мигая.

А потом твёрдо произносит:

– Это мой сын.

И мир снова начинает двигаться.

Я резко втягиваю воздух.

Только сейчас понимаю, что всё это время не дышала.

Гаспар медленно проводит ладонью по лицу.

Пальцы дрожат едва заметно.

– Я не понимаю… – хрипло произносит он. – Если он жив… Почему он не дал о себе знать.

В его голосе столько всего сразу, что у меня сжимается грудь.

Шок.

Надежда.

Боль.

И страшное, почти звериное желание немедленно сорваться с места.

Я вижу это.

Вижу, как напрягаются его плечи.

Как он почти подаётся вперёд.

Если бы мог ходить – уже бы вскочил.

Но через секунду Гаспар стискивает зубы, бросает взгляд за окно, словно вспоминает, что у него обязательства: контракт, рудники.

Он не может всё бросить.

– Я поеду и поговорю с ним, – произношу тихо. – Выясню, почему он молчит.

– Нет.

Ответ вылетает слишком резко.

– Нет, Николь.

Гаспар смотрит на меня так, словно сама мысль отпустить меня сейчас – невыносима.

Взгляд сам опускается к моему животу.

Ещё совсем незаметному.

– Я не отпущу тебя. Нет.

Он резко переводит взгляд на Метса.

– Георг. Ты знаешь моего сына. Поезжай ты. Лично. Поговори с ним. Выясни, что произошло. Почему он молчал столько лет.

Метс коротко кивает.

Я медленно произношу:

– Он мог быть тяжело ранен. Потерять память.

Лицо Гаспара болезненно дёргается.

Да.

Он тоже уже подумал об этом.

– Выясни всё осторожно, Георг, – тихо говорит он.

– Хорошо. Но сперва мне нужно организовать охрану резиденции и дать распоряжения солдатам. На замену себе оставлю капитана Кертиса.

Метс бросает взгляд на часы.

– Думаю, до ночи управлюсь.

Гаспар кивает.

– Кертис справится.

После этого разговор словно резко обрывается.

Гаспар убирает портрет обратно в папку.

Очень осторожно.

Будто боится повредить.

А потом сразу становится другим.

Снова собранным. Думающим о деле.

– Скоро полдень. Мне нужно на рудник.

Он разворачивается ко мне.

– Николь. Пока солдаты не наладят охрану и не проверят город – никуда не выходи за территорию. Гуляй только по резиденции.

– Хорошо, – киваю. – Ты тоже будь осторожен.

На секунду его взгляд теплеет.

– Я осторожен, – его взгляд снова скользит по моему животу. – Теперь особенно.

У меня внутри всё мягко сжимается.

Всегда такая реакция, когда он говорит о ребёнке.

Гаспар достаёт из внутреннего кармана ключ и вкладывает мне в ладонь.

– От сейфа.

Киваю. Я помню этот ключ.

Знаю, что там всё, что у нас есть. Его награды, портреты семьи, и деньги – большие деньги, которые он получил за контракт.

Всё это он доверяет мне безоговорочно.

Он задерживает мою руку в своей ещё на секунду.

– Постараюсь быть к ужину.

И тише:

– До вечера, Николь.

Когда он уезжает, дом вдруг кажется огромным и непривычно тихим.

Солдаты начинают заносить наши вещи, перевезённые из гостевого дома.

Их немного.

Небольшая сумка с моими платьями – за дни дороги было куплено пара новых.

А вот лечебные артефакты, книги, инструменты занимают два чемодана.

У Гаспара вещей совсем мало – все поместились в одну сумку – пара костюмов и сорочек.

Я аккуратно развешиваю в шкафу его одежду и уже представляю, как закажу ему новую по местной моде – мне нравится, какие свободные лёгкие льняные костюмы носят тут. Одну такую рубашку мы купили ему вчера, а мне платье с поясом.

На сумки нахожу рамку.

Тот самый портрет, который стоял на камине.

Гаспар и его сын – оба в военной форме.

Калеб. Джон.

Ставлю рамку в гостиной на камин и понимаю, что второго портрета в сумке нет. Того, где Гаспар стоял, обнимая свою жену.

Пальцы сами собой находят в кармане ключ от сейфа и сжимают его.

На секунду внутри вспыхивает почти болезненное желание проверить – хранятся ли его семейные карточки там, под замком.

Но я резко одёргиваю себя.

Нет.

Это не моё дело.

Я разворачиваюсь и берусь за чемодан со своими артефактами, всё аккуратно расставляя в отдельной комнату.

Николас – наш повар и слуга Гаспара ходит по дому и причитает от восторга.

– Я в таких дворцах никогда не бывал, – признаётся он, оглядывая огромную кухню. – Мне тут страшно готовить, а если уроню на мрамор поварёшку и вдруг поцарапаю?

Я невольно смеюсь.

– Тогда постарайся не ронять.

– Постараюсь.

Он расправляет полотенце на плече.

– Пойду готовить для вас бульон на обед – продукты уже привезли. Что пожелаете на ужин?

– Индейку. Овощи. И салат.

Николас поднимает палец.

– Без лука.

Я улыбаюсь шире.

– Абсолютно точно.

Он помнит.

Помнит, что я не переношу лук с недавних пор.

От этой мелочи вдруг становится тепло.

Когда наступает время ужина, от Гаспара привозят записку.

«Прости, Николь. К ужину не успеваю. Много работы. Буду поздно.

Если что-то понадобится – пошли за мной срочно».

Я долго смотрю на строчки.

Ему нельзя так много работать.

Он почти не спит.

Его тело истощено.

Тревога вспыхивает мгновенно.

Но я заставляю себя дышать ровно.

Писать и сетовать не буду.

Только подзываю солдата, принёсшего письмо.

– Смотри за лордом ван Райденом во все глаза. Если ему станет плохо – немедленно сообщить мне.

Солдат вытягивается.

– Да, леди Николь.

– И ещё. Каждый час докладывайте, что происходит на шахтах. Каждый. Час. Или я сама приеду.

– Понял. Разрешите исполнять?

– Исполняйте.

И действительно каждый час привозят записки.

«Лорд ван Райден осматривает разработки».

«Лорд ван Райден проводит собрание рабочих».

«Лорд ван Райден работает со схемами».

«Лорд ван Райден всё ещё на разработках».

За окном медленно темнеет.

Я принимаю ванну.

Переодеваюсь.

Ложусь в огромную постель.

Закат догорает за окнами багровым золотом.

Гаспара всё нет.

Я уже почти решаю послать кого-то на шахты, когда снаружи слышится ржание лошадей.

Я резко поднимаюсь.

Приехал.

Глава 52

Я быстро накидываю халат и выхожу из спальни.

Внизу горит приглушённый свет.

Дом тихий, сонный. Только где-то далеко шумит море.

Гаспар в гостиной.

Сидит за столом и ест уже совершенно остывший ужин.

У меня сердце сжимается от этого зрелища.

Сорочка на нём вся в пыли от рудников. На руках, на лбу и щеке сажа. Волосы слегка растрёпаны.

Лицо осунувшееся.

Бледное.

Но когда он поднимает на меня взгляд – глаза сразу теплеют.

Так тепло смотрит только очень уставший, очень преданный пёс, который наконец дождался своего человека домой.

– Ты почему не спишь? – хрипло спрашивает он.

Я ничего не отвечаю.

Подхожу ближе.

Беру салфетку, смачиваю водой из графина и осторожно провожу по его лицу.

На белой ткани остаётся чёрный след сажи.

Гаспар замирает.

Смотрит на меня снизу вверх не отрываясь.

Такой огромный мужчина.

Страшный для врагов.

И такой тихий сейчас.

– Зачем ты ешь холодное, – произношу тихо. – Николас, погрей еду.

– Не надо, – сразу говорит Гаспар. – Он спит уже.

– Тогда я сама.

– Николь…

– Не спорь.

Он вдруг едва заметно улыбается.

Устало.

Я иду на кухню, разжигаю плиту.

Грею мясо, овощи.

Слышу, как за спиной тихо подкатывается коляска.

Гаспар всё-таки поехал за мной.

Сидит в дверях кухни и просто смотрит.

Мне даже оборачиваться не нужно – я чувствую этот взгляд кожей.

Кладу ужин на тарелку и ставлю на стол в кухне – раз уж мы здесь.

Он берёт меня за руку.

Медленно прижимается губами к пальцам.

От неожиданности у меня внутри всё мягко переворачивается.

– Спасибо, Николь.

Он берётся за приборы, я сажусь рядом.

– Что делала днём? Не скучала? – спрашивает он.

– Разобрала вещи, прогулялась по саду. Скучала, – признаюсь.

Он смотрит на меня жадно, словно хочет схватить, но тут же отводит взгляд, жуёт.

Хотелось бы знать, что у него в голове. Он избегает меня, как женщины. Это из-за ребёнка? Или я его больше не волную. Или что-то ещё.

– А как у тебя на рудниках? – произношу я, туже запахивая халат.

Прохладно.

– Устал как собака, – тихо признаётся он, активно работая над ужином.

Я вижу, чего ему стоит этот день.

Как тяжело он дышит.

Как напряжены плечи.

Я слишком хорошо знаю его состояние.

Не время что-то прояснять. Ему нужен отдых.

– Ложись спать, Николь. Не жди. Ты слишком много делаешь для меня, – говорит он негромко.

– Я весь день тебя ждала. Подожду.

Мы смотрим в глаза друг другу.

Прямо.

Откровенно.

Я вижу, как огонь в его взгляде мешается с пеплом. Он словно гасит себя.

Хочет.

Такое я могу определить.

Между нами повисает напряжённое молчание. Невыговоренные слова.

– Я хочу быть полезна, ты ведь спас меня, – отвечаю я.

– Ты встретила меня после работы – это уже предел мечтаний для меня, – говорит он. – Иди отдыхать, тут сквозняк. Я ещё в душ.

Я молча достаю из кармана халата маленький флакон с лечебным эликсиром и ставлю перед ним на стол.

– После еды.

Он переводит взгляд на пузырёк.

Потом на меня.

И в глазах снова появляется это странное, тёплое выражение.

Будто о нём никогда раньше так не заботились.

Он послушно кивает.

Я ухожу в спальню.

Комната погружена в темноту.

Я забираюсь под одеяло.

Постель огромная.

Прохладная.

Из открытого окна тянет морским воздухом, доносится шум волн и шелест деревьев.

Включается душ.

Я лежу, прислушиваясь к звукам.

Думаю о Гаспаре.

О его сыне.

О том, как он сегодня смотрел на тот портрет.

С такой надеждой, что у меня до сих пор болит сердце.

Вода перестаёт течь.

Через несколько минут слышу тихий скрип колёс в спальне.

В воздухе появляется запах мыла и слабая горечь эликсира, который он принял.

На несколько мгновений в комнате воцаряется абсолютная тишина.

Я чувствую на себе его горячий взгляд.

Отсчитываю несколько ударов сердца.

И медленно поворачиваюсь.

Гаспар обнажён до пояса. Блестит от воды.

– Прости, если разбудил, – раздаётся его хриплый голос в темноте.

Слишком хриплый.

– Не разбудил.

– Я собирался лечь в гостиной на диване, но не взял ни полотенце, ни рубашку. – Он подъезжает ближе. – Где одежда? – добавляет шёпотом.

– Гаспар.

– М-м.

– Ты не будешь спать в гостиной. Как твоя жена, я запрещаю. Ложись в кровать.

Пространство между нами сжимается. Тишина становится такая густая, хоть ножом режь.

Сейчас всё решится.

Между нами только сделка или что-то большее.

Вместе мы или нет.

Он без отрыва смотрит мне в глаза.

В свете луны его взгляд кажется бездонно-чёрным. Страшным.

Я не отвожу взгляда. Жду.

Сердце колотится у самого горла.

Глава 53

Гаспар

День выжал его досуха.

Нужно было всё осмотреть, со всеми поговорить.

Площадь разработок большая – он всё объехал.

А вечером сидел над планом, разбирал старые карты, делал рассчёты и чертил новый план.

Благо во времена службы приходилось изучать и горное дело, и ещё много всего.

Однажды он строил подземный город для гарнизона, чтобы спрятать личный состав от атак демонов.

Сейчас этот опыт оказался востребован.

Спина от целого дня за работой теперь горит так, будто в позвоночник снова вбивают раскалённые штыри.

Но лежать ему некогда.

Нужно скорее начать и скорее запустить.

И это главное.

Он выдержит.

Он всегда выдерживал.

Домой возвращается поздно, когда уже стемнело.

Старается не шуметь.

Ужин находит сразу.

Голодный, как собака, тут же берётся за еду.

Но в гостиной появляется тонкая фигура.

Николь.

И у Гаспара внутри всё сразу становится мягче.

Проклятье.

Она стоит в халате, волосы собраны небрежно, будто только что встала с постели. И смотрит на него так мучительно, словно давно ждала.

Как жена.

Это слово опасно оседает внутри.

Николь подходит ближе, и он чувствует её запах раньше, чем её пальцы касаются его лица.

Тёплые.

Мягкие.

Она молча проводит влажным полотенцем по его щеке, стирая пыль рудников.

И у него внутри всё начинает рушиться.

Потому что он слишком давно не жил вот так.

Не приходил домой.

Не видел женщину, которая ждёт.

Не чувствовал чужую заботу как что-то естественное.

Каждый день, каждую минуту он помнит о её преданности – как она выхаживала его три недели.

Могла забрать остатки денег и уйти.

Но осталась, заботилась, ухаживала.

И теперь его ведёт от одного этого воспоминания.

Гаспар смотрит на неё снизу вверх, сидя в этой проклятой коляске, и желание накрывает резко, почти болезненно.

Поцеловать.

Прижать к себе.

Уткнуться лицом ей в живот и остаться так.

Но вместо этого он только сильнее сжимает подлокотники.

Перестань.

Старый дурак.

Она молодая.

Красивая.

А ты – калека, который едва может без боли пересесть с кровати в кресло.

Она просто выполняет условия сделки.

И правильно делает.

Заработай для неё денег.

Дай защиту, дом.

И всё.

Не смей даже думать о большем.

Николь греет ему еду, ставит тарелку.

Еда становится вкуснее в тысячу раз после её прикосновения.

– Я ещё в душ. Не жди, Николь, – говорит он.

Он её отталкивает.

Не хочет привыкать к заботе.

Женщина уходит.

Гаспар быстро ест, принимает лекарства и катит коляску в душ.

Горячая вода немного отпускает напряжение в мышцах.

Но не в голове.

Гаспар опирается ладонями о стену душевой, тяжело дышит и закрывает глаза.

Плохо.

Очень плохо.

Потому что тело реагирует на неё как у мальчишки.

Он хочет женщину.

Её.

У них была ночь, когда он мог ходить.

Ему мало, он хочет ещё.

Её тёмный взгляд.

Ласковые руки.

Стоны.

Он хочет её.

Хочет, чтобы она смотрела на него не из жалости.

Не по договору.

А как на мужчину.

Как в их единственную ночь.

Его член болезненно напряжён, и Гаспар коротко выдыхает сквозь зубы, упираясь лбом в холодный камень.

Он был генералом, боевым офицером.

Встретились бы они тогда.

А сейчас он калека.

Не смеши, Гаспар.

Как она будет с тобой?

Ты же в постели будешь неповоротлив, как слон.

Стыдно.

И откуда вообще эти мысли о постели?

Она беременна.

Всё. Забудь.

Гаспар включает холодную воду. Заставляет себя остыть.

Мысли переключаются на портрет Калеба.

Сын жив.

В груди что-то ноет, болезненно сжимается.

Он должен поехать сам.

Должен сам всё проверить.

Но нельзя оставить обязательства. На нём теперь масштабная разработка.

Люди завязаны на него, контракты, поставки.

Да и потом – за его перемещениями может быть слежка.

Нельзя подставлять сына.

Метс справится.

Георг всё выяснит, встретится с мальчиком, поговорит.

Нужно только дождаться.

Он долго скорбел.

Подождёт немного, ничего страшного.

Гаспар выключает воду.

Тело всё ещё ломит.

Он надевает штаны и осторожно катит коляску в спальню за чистой сорочкой.

Николь поворачивается на постели, смотрит на него.

– Гаспар.

– М-м.

– Ты не будешь спать в гостиной. Как твоя жена, я запрещаю. Ложись в кровать.

Тонкая ткань ночной сорочки облегает её плечи и грудь с торчащими сосками – он это видит.

И вдруг понимает, что больше не выдержит.

Гаспар подкатывает коляску к постели.

– Николь, – его голос хриплый от напряжения.

Он находит её руку, тянет к губам. Целует запястье.

– Я хочу тебя, – шепчет хрипло. – Так сильно, что самому страшно.

Комната замирает на мгновение.

Гаспар всё ещё держит руку Николь. Несильно.

Даёт ей шанс оттолкнуть его.

Но она не отталкивает.

И тогда.

Тогда он снова целует её ладонь. Кисть. Предплечье.

Его поцелуи горячие, жадные, двигаются выше.

Он уже не может остановиться.

Тянет её к себе, добирается до губ и целует. Целует по-настоящему, глубоко, как давно мечтал.

А она… Она отвечает. Отвечает так сладко, что у него внутри всё переворачивается.

Потом медленно, осторожно он перебирается на кровать, морщась от боли в спине.

Николь пытается помочь ему, хочет подложить подушку, уложить его на спину.

Ну, нет.

Он останавливает её. Укладывает сам её на подушки, накрывает собой сверху.

Ноги не работают, но спина, руки – помогают ему держать вес, двигаться.

Он постарается сделать всё, как нормальный мужчина.

Он чувствует, как Николь расслабляется под ним, разводит ноги и обнимает его.

Блаженство.

Опершись на ладонь, он гладит её лицо, медленно проводит по мягким волосам.

Пальцы дрожат от нетерпения, как у молодого солдата. Как же он её хочет. Как самое драгоценное на свете сокровище.

Его жена.

Лунный свет делает её черты почти волшебными.

Гаспар чувствует, что улетает.

Её губы чуть приоткрыты, блестят от влаги.

– Красивая моя… – вырывается у него почти шёпотом. – Сладкая…

Он целует её – и без лишних слов задирает ночное платье на бедрах.

Торопится.

Хочет, как одержимый.

Не может ждать.

Да!

Николь!

Да!

Глава 54

Гаспар не даёт мне опомниться, укладывает на постель, раздевает в одно мгновение.

Я вся в его власти.

Обнажённая, открытая для него.

Мы целуемся.

Жадно, горячо.

Сладко.

Он внутри меня.

Двигается активно, берёт меня.

Ритмичные глубокие толчки.

Мы сливаемся словно две половинки целого.

Наслаждение накатывает волной до звёзд под веками.

Я не сдерживаю громкий стон, впиваясь пальцами ему в спину.

Он – мой муж – и я законно могу кричать от счастья.

А потом мы лежим. Я смотрю ему в глаза.

Они тёмные.

Усталые.

И счастливые.

Гаспар целует меня так, будто до сих пор не верит, что я рядом.

Я касаюсь его лица ладонями.

Провожу пальцами по влажным после душа волосам.

И сердце сжимается от любви.

Господи.

Как же сильно я его люблю.

Когда это произошло?

Когда он увёз меня из дома Сола?

Когда закрыл собой во время выстрела?

Когда я сидела возле его постели и слушала дыхание?

Не знаю.

Но это уже и не важно.

Знаю только, что теперь без него уже не представляю своей жизни.

Он гладит меня с благоговением, словно я – его сокровище, драгоценность.

– Я не сделал тебе больно? – шепчет тихо, замерев надо мной.

– Нет, всё в порядке, – улыбаюсь и целую его пальцы, застывшие на моём лице.

– Николь, – выдыхает он с жаром и снова приникает к губам.

Мы пьём друг друга жадно.

А дальше…

Всё повторяется снова.

Я прижимаю его к себе, чувствую его напряжённые мускулы.

Какой же он сильный.

Надёжный.

Мой.

Эта мысль до сих пор кажется невозможной.

Близится рассвет.

За окном шумит море.

Мы засыпаем в объятиях друг друга.

Просыпаюсь от приглушённого ругательства.

Открываю глаза.

Солнце уже встало и светит в окна.

Гаспар сидит на кровати и пытается одновременно застегнуть рубашку, дотянуться до сапог и взглянуть на часы.

Получается плохо.

– Опаздываешь? – сонно спрашиваю я.

– Проспал.

Он смотрит на часы так, словно они лично его предали.

– На два часа.

Я нахожу ночную сорочку, натягиваю быстро и поднимаюсь, чтобы подать мужу сапоги.

– Не надо, Николь. Я сам доберусь.

– Я помогу. Ведь ты из-за меня проспал.

Ловлю его горячий взгляд.

Обжигающий.

Ставлю сапоги перед ним на пол.

И забираюсь обратно в постель под одеяло, чтобы на сгореть со стыда от его взгляда.

Гаспар заканчивает с пуговицами, натягивает сапоги.

Потом тянется ко мне, быстро целует в лоб.

– Скорее всего, вечером снова задержусь. Дел немерено.

– Я буду ждать.

В его глазах вспыхивает лучистый свет.

– Я тоже, – он кивает.

Поцелуй в губы.

Он быстро отрывается от меня и выкатывает коляску за порог.

А я ещё долго лежу и улыбаюсь в подушку.

Такая лёгкость внутри. Приятная ломота в теле. Окрылённость. Настоящее счастье.

Но потом мысли возвращают меня обратно на землю.

Сжимаю зубы.

Гаспар смертельно болен, и я должна вылечить его.

Должна скрыть от Сола ребёнка навсегда.

Тогда будет по-настоящему хорошо.

Николас весь день странно улыбается, поглядывая на меня.

Наверное, он что-то слышал ночью, ведь мы, кхм… не сдерживались.

– Николас, – произношу строго. – Уберите эти улыбочки.

– А что я… я ничего, извините.

– С этого дня ночуете в гостевом домике, ясно?

– Я только «за», – и продолжает улыбаться.

– Идите переносите вещи!

Как же я скучаю, находясь дома в четырёх стенах.

Когда после обеда на кухню привозят продукты, я помогаю Николасу разбирать их.

Женщина, которая привезла продукты, беспокойно оглядывается.

– У вас всё в порядке? – спрашиваю.

– Да… Ой, не знаю… Майкл, мой сын сегодня нанялся на рудники. Вы не слышали новости?

– Нет. Что-то случилось?

Я настораживаюсь.

– Да, говорят обвал случился.

У меня внутри всё холодеет.

Корзина едва не выскальзывает из рук.

Обвал.

Рудник.

Гаспар.

Сразу вспоминаются его усталое лицо и сажу на лице.

Дальше не слушаю, хватаю целительский чемоданчик и велю заложить экипаж.

– Капитан Кертис, едем в штаб разработок, к Гаспару!

– Можно с вами? – просится женщина.

– Поехали.

Сердце колотится так сильно, что становится трудно дышать.

Не доезжая штаба, вижу группу людей у подножия холма.

Доносятся крики, лязг инструментов.

– Остановите тут! – прошу Кертиса.

Я выхожу из кареты прежде, чем кто-то успевает мне помочь.

И сразу вижу его.

Гаспар.

На коляске.

Посреди хаоса.

Отдаёт приказы коротко и чётко.

Я иду прямо к нему.

– Что случилось?

– Мальчишка нарушил технику безопасности, полез в неукреплённую штольню, – отвечает Гаспар – весь встревоженный. – Что ты тут делаешь, Николь? Тебе нужно быть дома.

В этот момент из тёмного тоннеля выходят люди с самодельными носилками, на которых лежит молодой парень.

Лицо белое как мел.

Грудь залита кровью.

– Целителя! Срочно! – кричит кто-то.

Я уже бегу к ним.

– Здесь целитель!

Носилки кладут на землю, я опускаюсь рядом на колени и открываю чемоданчик.

Изучаю рану магией. Тяжёлое внутреннее кровотечение.

Ещё немного – и парню конец.

Я активирую лечебные артефакты.

Магия вспыхивает под пальцами.

Когда через несколько минут парень наконец делает полноценный вдох, вокруг раздаётся облегчённый шум.