Текст книги "Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал (СИ)"
Автор книги: Зена Тирс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал
Глава 1
Запах эликсира горчит на языке.
Я держу чашку обеими руками, чтобы она не дрожала. Раствор тёмно-зелёный, горький. Усиленная формула. Самая дорогая из всех, что мне когда-либо готовили зельевары.
Если мы с мужем физически способны иметь детей – эликсир сработает. Но принимать нужно строго каждые два часа. Сутки до близости и сутки после. Остаётся ещё один приём, последний – поздно вечером.
А ответ… станет известен только через две недели.
Две недели надежды.
Я промакиваю губы салфеткой и покидаю кухню.
Голову слегка кружит от сильного средства.
Я возвращаюсь по коридору в праздничный зал.
Музыка льётся под высокий потолок. Гости кружатся в танце. Сегодня в нашем особняке бал в честь дня рождения мужа – торжество, которое я тщательно готовила целый месяц.
Генералы. Политики. Их жёны. Молодые адъютанты и помощницы из аппарата, где теперь служит Сол.
Вдруг доносится тихий стон.
Из-за приоткрытой двери в конце коридора.
Кто-то из гостей уединился.
Я делаю шаг ближе. Надо прикрыть дверь.
– Сол… милый… – стонет женский голос.
Сердце пропускает удар.
Неверие.
Солом – называют мужа только самые близкие. Я. Для всех остальных женщин он – лорд Бекфорд.
Открываю дверь шире.
И перестаю дышать.
Мой муж стоит между бёдер молодой красавицы Виктории Остин – своей личной помощницы.
Юбки задраны. Она тянет его к себе за воротник парадного мундира. Он целует её жадно, словно не может насытиться.
Мир вокруг будто меркнет.
Ведь ещё вчера он был со мной. Его сильные руки обнимали меня. Хриплый шёпот касался уха:
«Любимая. Родная. Как я тебя люблю».
Меня.
Леди Остин первой меня замечает.
Её глаза расширяются, и Сол резко оборачивается.
– Проклятье… – цедит он.
Я отпускаю дверную ручку.
Пальцы горят, будто я коснулась огня.
Разворачиваюсь. Нужно уйти. Срочно.
Пока я ещё могу идти.
Перед глазами плывёт.
Пятнадцать лет.
Пятнадцать лет в горе и в радости.
Я боготворила его. Генерал. Герой. Мужчина, с которым мы прошли войны, переезды, гарнизоны.
Я прошла с ним путь от низов до самого верха, всю ему себя отдала.
Я почти бегу по коридору.
Уйти. Просто уйти.
Ноги ватные и плохо слушаются. Ощущение, что стены шатаются. В ушах шум.
Нужно взять себя в руки.
Я поеду в гостиницу. Да. Мне нужно успокоиться.
У меня завтра важная процедура по восстановлению слуха у мальчика-сироты – куратор специально привёз его из провинции – мальчик долго ждал своего шанса, и я не могу подвезти.
Вдох. Выдох.
Я почти успокоилась.
Но вдруг меня резко хватают за локоть.
– Стоять, Николь, – громовой голос раздаётся над ухом.
Глава 2
Глава 2
Рука Сола сжимает мой локоть так сильно, что я едва не вскрикиваю.
Он разворачивает меня и припечатывает к стене.
Большой, тяжёлый. Тёмные волосы вихрами обрамляют лоб, благородная седина серебрит виски, и глаза, чёрные, как уголь, впиваются в меня жарким взглядом.
Запах… Его запах. Когда-то родной.
Но теперь – ненавистный.
– Пусти! – шиплю я, ударяя кулаком в мужскую грудь.
– Ты всё узнала немного раньше, чем я планировал, Никки, – говорит он хрипло.
Убирает от моего лица упавшую прядь, привычным движением заводя за ухо.
Тело помнит его заботу, но нутро горит огнём.
Я отворачиваюсь от руки предателя.
– Я хотел сказать тебе после бала. Но что ж. Надеюсь, ты будешь благоразумной и не устроишь сцену.
Он улыбается уголком рта. Уверенный и спокойный – хозяин положения.
Я медленно качаю головой.
Скандал мне не нужен. Истерика тоже.
Сол вдруг сгребает меня в объятия.
На секунду сердце делает глупый скачок – может, всё, что было в комнате, мне привиделось?
Но нет.
Нет, он просто тащит меня обратно.
В ту самую комнату.
Леди Остин уже сидит на диване, поправив платье, и победно улыбается.
– У меня другая женщина, Николь, – произносит Сол. – Мы с тобой расстаёмся.
Каждое слово падает тяжёлым камнем на сердце.
– Я устал тратить деньги на твоё бесполезное лечение. Взгляни на себя – ты уже своё отцвела, а мне нужна яркая молодая женщина рядом. Нужен наследник. И я его сделал, – Сол поворачивается к любовнице и объявляет: – Виктория – беременна.
Муж улыбается, глядя влюблённым взглядом на девушку.
А у меня словно нож проворачивается под рёбрами.
Земля уходит из-под ног.
Потрясение. Горечь.
Обида захлёстывает вихрем.
Я лечилась, глотала эти проклятые эликсиры столько лет ради нас, ради нашего ребёнка.
А он… Просто взял и сделал его на стороне.
Её ребёнок должен был быть моим!
Молодая красавица.
Это не она была с ним рядом в тяжёлые времена, не жила в страхе от ожидания, вернется ли с войны. Она пришла на всё готовое: высокая должность, столичный особняк, деньги.
Виктория улыбается шире, наслаждаясь моим поражением.
Её тонкие пальцы увешаны кольцами, на шее – подвеска с рубинами, – уверена это подарок моего мужа – он и мне когда-то рубины дарил в знак любви.
Мне хочется подойти и дать девочке пощёчину, чтобы не улыбалась.
Но я не делаю этого. Она молода и вряд ли понимает, во что ввязалась. Да и беременная всё же.
Грудь сдавливает, словно плитой. Дышать не могу. Больно.
– Расстаёмся – что ж, замечательно, – произношу я. – Значит, у меня освободиться уйма времени на больницу.
Всеми силами души цепляюсь за мысли о работе, чтобы выдержать удар.
Не показать слабины.
Встретить поражение достойно.
Я целитель. Лечу важных особ из элиты, а недавно начала вести практику в больнице для бедняков. Что ж, теперь направлю все свои силы на эту деятельность.
– Это исключено, Никки.
Голос Сола становится холодным, как сталь.
– Для моей карьеры недопустимо, если мы просто расстанемся. Ты – поедешь в монастырь. Более того, – он смотрит на меня сверху вниз. – Ты сама туда уйдёшь. Сделаешь заявление завтра на приёме у королевы, что больше не хочешь мучить своего бедного мужа своей болезнью.
Это уже больше, чем предательство. Это уничтожение.
Монастырь – это конец: лишение магии, статуса, полная изоляция. Это гроб для меня, как целительницы и как женщины.
Ужас холодит кровь.
– И потом… – Сол делает шаг ближе. – Ты была моей женой.
Его голос становится тише.
Жёстче.
– Неужели ты думаешь, что я могу тебя просто отпустить, чтобы ты нашла себе кого-то? Нет. После меня никто и никогда к тебе не притронется. Запомни. Я своё не отдаю.
Он поправляет манжету, будто вопрос уже решён.
Вдруг понимаю, что я была для мужа всего-лишь вещью. Удобной, полезной.
И теперь, когда я стала не нужна, он отправляет меня на склад для дорогих, но сломанных вещей.
– Монастырь. Я уже выбрал подходящий, там тебе будет хорошо. А теперь иди к гостям. И без скандала.
Он открывает дверь, уверенный, что я непременно буду послушной.
Я выхожу.
Каблуки ровно стучат по паркету.
Нет, я меня нельзя просто так взять и выбросить из жизни.
Пока ещё я хозяйка дома, жена, устроительница бала.
И если Сол думает, что я так легко соглашусь сгнить в монастыре, то он плохо меня знает.
Я уже знаю, что делать.
В кармане вдруг звякает пузырёк. Последняя доза эликсира – через два часа.
И с этим – я тоже уже знаю, как поступить.
Глава 3
Глава 3
Сжимаю пальцами крохотный пузырёк.
Столько надежд, мечтаний.
Глаза щиплет, но я не позволяю себе слёз.
Навстречу движутся гости.
– Музыканты великолепны, Николь! – хвалит генерал Квебек. – И закуски – просто восхитительны.
– Спасибо, Уильям, я рада, что вы оценили, – я держу приветливую улыбку хозяйки дома, а у самой в душе жарко горит огонь, выжигая внутренности.
Моя жизнь только что рассыпалась в прах.
Душит боль.
Вхожу в нашу с Солом спальню, сворачиваю в ванную комнату и достаю пузырёк с драгоценной жидкостью.
Тёмное стекло холодит пальцы.
Я так хотела ребёнка. Так старалась. Было много попыток, много слёз. Это дорогой эликсир с редкими ингредиентами – мне привезли их из другой страны. Чек на триста тысяч крон до сих пор не погашен.
А теперь…
Кладу пальцы на крышечку.
Теперь ребёнка не будет.
Открываю пузырёк и смотрю, как содержимое медленно капает в раковину.
Кап-кап-кап.
Мне не стать мамой.
К горлу подступает ком.
Чёрное отчаяние захлёстывает волной.
Когда пузырёк пустеет, включаю воду, умываюсь. Прижимаю ладони к лицу и стону, как раненая самка.
Перед глазами проносятся годы нашей совместной жизни. Как я ждала Сола со службы, лечила раны. Как он улыбался мне, обнимал. Ласкал меня в постели.
А теперь у него другая. И она беременна.
А я – отцвела.
Но мне ведь ещё только тридцать пять – я ещё женщина, я могу. Могу!
Возвращаюсь в спальню. Взгляд цепляется за вещи: шторы, шёлковые обои, настольная лампа, постельное бельё.
Всё выбирала я сама, вкладывая частицу себя.
Мы два года живём здесь, в столице. До этого – всё по гарнизонам. Дом купил Сол, он и содержал нас всегда. Ему принадлежит всё имущество и даже поместье моих покойных родителей записано на него – женщине в нашем патриархальном мире не положено ничего.
Но у меня есть небольшие сбережения.
Я открываю комод и достаю тяжёлый кошель. Его вес придаёт сил. Я работала целительницей, и пациенты благодарили, когда я ставила их на ноги. Я смогу себя прокормить и без мужа.
Стены давят, хочется скорее покинуть дом, в котором любимый без зазрения совести мне изменил. Но нельзя бежать сейчас, посреди бала: меня быстро хватятся.
Сол сказал, что не даст мне свободы.
Значит, я должна взять её сама.
Дождусь ночи и уйду незамеченной, чтобы он не заподозрил. Он уверен, что я буду играть по его правилам.
Подхожу к зеркалу, поправляю косметику.
Я бледна, в глазах погас прежний блеск, но в остальном – никто не разглядит, какая катастрофа разыгралась у меня внутри.
Покидаю спальню, широко шагая.
Остаток вечера глушу болезненные мысли делами, заботой о вечере и гостях, я всё ещё здесь хозяйка.
Потом гости начинают разъезжаться, и Сол самолично сажает леди Викторию в экипаж – на публике не позволяет себе поцелуев с любовницей, играет роль примерного семьянина.
А потом, шутя и веселясь, удаляется в кабинет с близкими друзьями-офицерами – там они просидят до утра. Они делают это после каждого приёма – пьют, обсуждают дела службы, смеются.
Я испытываю неожиданное облегчение – теперь ничто не помешает моему уходу.
Поднимаюсь в спальню, почти вслепую заталкиваю в сумку вещи: теплая одежда, немного белья и сбережения – больше не беру ничего.
Ни платьев, ни украшений, которые он мне дарил.
Неожиданно слишком громкий смех эхом доносится через дымоход камина.
Кабинет находится точно под спальней, и звуки иногда слышны.
Я подхожу к камину и затаиваю дыхание. Хочу убедиться, что муж сейчас достаточно занят.
– Кстати, Сол, – говорит один из офицеров. – Слышал, ван Райден вернулся в столицу.
На секунду воцаряется гробовая тишина.
– Думаешь, он может быть причастен к смерти Кайзера? – добавляет тот же голос.
Сол усмехается.
Я узнаю эту усмешку – холодную, уверенную.
– Каким образом? – спокойно отвечает он. – Райден калека. А друзей у него давно нет.
– Кайзера пытали, ногти и зубы вырваны. Кто, если не Райден?
– Может, в карты проигрался, – отвечает Сол.
И затем его голос звучит опасно, что кровь в жилах стынет:
– Не о чем беспокоиться, Райден не жилец. Я видел его заключение о здоровье. Он скоро сдохнет. И вся та история уйдёт в могилу вместе с ним.
– Отличные новости. Выпьём за это!
Доносится звон бокалов и смех.
По спине пробегают мурашки.
Как можно праздновать чью-то скорую смерть?
Я слышала про генерала Райдена: два года назад они с мужем воевали вместе в битве с демонами. Райден тогда совершил на поле боя ошибку, понёс потери и попал в плен к демонам. А мужа, наоборот, наградили орденом героя королевства и повысили до маршала. Перевели в столицу.
Значит, Райден умирает?
Я не знала его, но всё равно мне становится его жалко: боевой генерал, лишившийся всего в одночасье.
Мужчины снова разверзаются громким смехом.
Они словно дикие звери, и мой муж – главный среди них.
Я снимаю туфли и выхожу в коридор босиком, чтобы каблуки не выдали меня.
Выхожу на крыльцо особняка и натыкаюсь на стражника – обычное дело, муж часто выставляет охрану.
– Добрый вечер, пропусти меня, – говорю ему.
– Вас не велено выпускать, леди Николь, – произносит мужчина.
Проклятие, Сол всё предусмотрел.
– Простите, я должен доложить хозяину, – охранник вытаскивает переговорный артефакт: – Лорд Бекфорд, ваша жена хочет уйти.
Попалась!
Пощады не будет. Нужно срочно действовать.
Я бросаю туфли в охранника и срываюсь на бег.
Мужчина теряет пару секунд на борьбу с туфлями и устремляется следом.
Стражники у ворот видят эту картинку и бросаются наперерез. Я сворачиваю к стене ограждения, туда, где стоит беседка. Роняю сумку и лезу через забор.
Я перемахиваю через ограждение и оказываюсь на пустой дороге. Прямая линия без возможности укрыться. Здесь они-то меня и возьмут…
Сзади, совсем близко, доносятся приближающиеся шаги стражи.
Сердце бешено колотится в груди.
– Что же ты делаешь, Николь, – гремит за спиной голос мужа. – Думала сбежать?
Я медленно поворачиваюсь.
Меня накрывает отчаяние. Я совсем одна против всех. Сол глядит на меня исподлобья страшным взглядом.
Вдруг из темноты, словно из засады, прямо передо мной выкатывается чёрная карета. Дверца распахивается, и я чувствую исходящую из глубины ауру опасного зверя.
– Садись, – хрипло вырывается из темноты.
Глава 5
Глава 5
Дверца кареты открыта, словно пасть зверя.
Я колеблюсь лишь мгновение.
Если останусь – меня схватят. А что ждёт внутри тёмной кареты – неизвестно.
Но выбора нет.
– Схватить её! Окружить экипаж! – отдаёт приказ Сол.
Я быстро хватаюсь за край дверцы, встречаю твёрдую руку незнакомца, которая удерживает меня, и забираюсь внутрь.
– Поехали, – резко приказывает хозяин кареты кучеру.
Экипаж сразу же трогается, вжимая меня в объятия чужака.
Сердце колотится так, что готово разбить рёбра. Руки дрожат, и я никак не могу заставить себя вдохнуть глубже.
– Спасите меня, – шепчу я.
Карета несётся по мостовой.
– Т-с-с, тише. Что случилось?
Голос низкий, хриплый. Спокойный.
Внутри вспыхивает ощущение, что на этого человека можно положиться.
В салоне темно. Лишь слабый свет уличного фонаря на мгновение скользит по салону, когда карета проезжает мимо перекрёстка.
И тогда я вижу его.
Широкая тёмная фигура. Лицо скрыто тенью, но я чувствую его взгляд – холодный, пристальный.
Меня пробирает дрожь.
Я спаслась от мужа, но не ждёт ли меня участь более страшная в руках чужака?
Раздаётся шуршание колес по дороге, и мне кажется, будто мы проваливаемся куда-то глубже и глубже.
– Мой муж, маршал Бекфорд… – произношу я.
Именем мужа я пытаюсь защитить себя и в то же время подписываю себе приговор.
– Муж предал меня и хочет отправить в монастырь. Защити меня. И проси, что хочешь, – говорю я твёрдо.
Затаиваю дыхание и жду.
Мой единственный шанс на спасение.
Мне некуда идти. Денег нет. Нет защиты. Муж найдёт меня везде и уничтожит.
Незнакомец шумно, почти с рычанием выпускает воздух, и откидывается на спинку сиденья.
Чувствую, как напрягаются его мускулы.
Неужели он остановит карету и высадит меня… Никто в здравом уме не пойдёт против одного из самых властных людей страны, если не хочет, чтобы ему сломали хребет.
У меня нет шансов.
Я беззащитна.
Тишина становится вязкой. Почти невыносимой.
И лишь бешеный стук сердца гудит в ушах.
Фонарь снова на секунду освещает лицо незнакомца.
И у меня перехватывает дыхание.
Шрамы. Резкие черты, жёсткие, словно каменные. Глубокие тени под глазами.
И взгляд… – опасный, тяжёлый – такой может принадлежать лишь тому, кому нечего терять.
– Ты сказала «проси, что хочешь», – произносит он. – Одна ночь. Со мной. И я защищу тебя.
Глава 6
Глава 6
Во рту мгновенно пересыхает, будто язык прилип к нёбу.
Я не сразу понимаю смысл слов – они как будто проходят сквозь меня, не задевая… а потом врезаются. Жёстко. Словно удар.
«Одна ночь».
Сердце делает тяжёлый, неровный удар – и ещё один, уже болезненный, как укол.
Я смотрю на незнакомого мужчину, но не вижу лица – только широкий тёмный силуэт, от которого некуда деться.
Внутри поднимается острый, горячий протест, почти крик.
Нет!
Я никогда даже в мыслях не представляла, что буду с другим мужчиной.
Возмущение вспыхивает, но тут же гаснет, как искра.
Нутро затапливает чёрное, холодное отчаяние.
Пальцы дрожат, и я сжимаю их в кулак, вгоняя ногти в ладонь. Задерживаю дыхание, чтобы не застонать.
Прошлая жизнь осталась позади – и теперь на бешеной скорости меня увозит от неё чужой экипаж.
Грань пройдена. Мосты за спиной горят жарким пламенем.
Счастлива с мужем до гроба, как планировала, я уже не буду: у него другая, и она беременна.
Она войдёт в мой дом. Будет там хозяйничать, брать мои вещи.
А я… Меня словно вычеркнули, отправили в монастырь.
Обида пульсирует где-то глубоко, под рёбрами, причиняя физическую боль.
У меня нет ни денег, ни вещей. За мной гонится охрана мужа.
Никто не поможет. Никто не защитит. Никто не пойдёт против маршала королевства – Сола Бекфорда.
Кроме…
Поднимаю взгляд. Смотрю в глаза тому, кто вырвал меня из когтей мужа в самый последний момент.
Во взгляде незнакомца мелькают звериные огоньки. Он не менее опасен, чем мой муж, – такой же хищник.
И он ждёт ответа.
– Если я не соглашусь, ты высадишь меня? – произношу я, затаив дыхание.
Он не сразу отвечает.
Смотрит на меня – пристально, не мигая.
Как хищник, который уже выбрал добычу и теперь просто решает, когда сделать шаг.
Взгляд его скользит по лицу, задерживается на губах – медленно, откровенно, без тени смущения.
Тишина густеет, и в ней почти невозможно дышать.
Неужели у меня нет выбора.
– Нет, – произносит незнакомец хриплым голосом, похожим на рокот зверя. – Но у меня не будет права удерживать тебя.
Он расцепляет руки, которыми всё это время обнимал меня, – и только теперь я понимаю, насколько крепкой была его хватка.
Я оказываюсь на сиденье.
По телу пробегает зябкая волна. Плечи невольно передёргивает.
– Я буду обязан вернуть тебя мужу. Ты – чужая жена, – говорит жёстко чужак и шумно набирает воздуха в грудь, словно…
Глава 7
Глава 7
Он нюхает меня, словно хочет ближе узнать мой запах.
Грудь сдавливает тяжёлое решение.
Колёса экипажа стучат по мостовой глухо, словно молот, забивающий гвозди в крышку моего гроба.
За окном проносится тусклый свет фонарей – полосами скользит по лицу незнакомца, выхватывая резкие скулы, тень на щеке, тёмный блеск глаз.
Внутри кареты – слишком тесно. Слишком мало воздуха.
– Решать тебе, – произносит он.
И после короткой паузы, добавляет почти шёпотом:
– Я не буду принуждать.
Но взгляд его говорит совсем другое.
Он уже всё решил.
В тот момент, когда сказал: «Садись». Когда встал на пути мужа.
– Едем ко мне, – говорит он, не сводя с меня глаз. – Уйдёшь, когда пожелаешь.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Снова внутри, на грани сознания, прокатывается уверенность: этот мужчина не лжёт. Он не из тех, кто играет словами – не паук. Передо мной – хищник, прямой и жёсткий.
Я набираю воздуха в грудь и киваю.
Судорожно выдыхаю, обняв себя за плечи.
Назад дороги нет. Теперь только вперёд. В новую жизнь.
Когда экипаж останавливается возле тёмного особняка, мой пульс зашкаливает.
Дверца распахивается. Холодный воздух врывается внутрь.
Он выходит первым – легко, уверенно – и оборачивается ко мне, протягивая руку.
Я колеблюсь лишь мгновение, а затем вкладываю ледяные пальцы в его твёрдую ладонь.
Его пальцы смыкаются на моём запястье – горячие, жёсткие. Слишком сильные.
Он помогает мне спуститься. И не отпускает.
Опасно близко.
Чужой мужчина, которого я впервые вижу.
Я поднимаю взгляд – и всё происходит мгновенно.
Он делает шаг.
Я – отступаю.
Спина касается дверцы экипажа.
Его рука уже у меня на затылке – резко, властно, не давая отвернуться.
Дыхание обжигает губы.
И в следующую секунду он целует меня.
Жёстко. Голодно.
Без разрешения. Без сомнений.
Как будто имеет право.
Мир качается.
Чувствую на губах вкус: силы и опасности. Но мне нравится. Проносится мысль: этот мужчина подходит мне.
Но всё слишком быстро.
Я упираюсь ладонями ему в грудь – твёрдую, горячую – пытаюсь оттолкнуть.
Он отрывается всего на мгновение – чтобы посмотреть в глаза.
Тёмные. Горящие. Столько в них голода и жажды.
– Теперь – не отпущу, – хрипло произносит он.
Поднимает меня на руки легко, словно пушинку, и несёт в темноту особняка, в своё звериное логово.
Глава 8
Глава 8
В темноте комнаты различима лишь массивная тень кровати – и именно к ней он меня несёт.
Моё дыхание сбивчиво.
Я чувствую под ладонями сталь его плеч.
И с замиранием представляю, как эти мышцы будут напрягаться, когда…
Волна стыда накрывает с головой.
Я отдаюсь в руки чужого мужчины.
Но ничего этого не было бы, если бы Сол не предал меня…
Грудь сжимает так, что не вдохнуть.
Я цепляюсь за мужчину сильнее, прижимаюсь, словно он – единственное, что может меня защитить.
Он откликается мгновенно, как огонь, вспыхнувший от искры. Находит мои губы сразу, без колебаний, и целует.
Поцелуй – жёсткий, требовательный.
И… я отвечаю.
Сомнения рассыпаются, просто исчезают.
Я хочу этого.
Хочу его.
Может быть, это последняя ночь в моей жизни.
Значит – пусть будет моей.
Он опускает меня на постель.
Матрас прогибается под его весом, когда он нависает сверху.
Снова целует.
Твёрдые мужские губы заставляют дрожать и покоряться.
В животе скручивается тугая спираль. Тепло медленно разливается по телу, вытесняя страх.
Мужчина пахнет кожей, сталью, чем-то тёмным и опасным.
И это сводит с ума.
Я запускаю пальцы в его волосы, провожу по шее, по линии напряжённых мышц, хочу узнать его ближе.
Он отрывается всего на мгновение.
Я ловлю его горящий во мраке взгляд.
Тёмный. Глубокий.
Голодный.
В нём нет сомнений.
Нет страха.
Только одержимая решимость.
Он снова притягивает меня, прикусывает шею – коротко, властно, словно оставляет метку.
И тут же мягкое, тёплое прикосновение губ, будто он стирает собственную жестокость.
Я невольно выгибаюсь навстречу.
Его поцелуи спускаются ниже. Медленно, неторопливо.
Он не спешит.
Но в каждом его движении чувствуется сдерживаемая сила.
И я замираю от страха.
Потому что я понимаю: если он отпустит контроль – меня просто не станет.
Но я доверяю.
Отдаюсь – вопреки всему.
Постель тихо скрипит под нами, ткань шуршит в темноте.
Его руки движутся уверенно – он быстро справляется с пуговицами и крючками моего платья, словно делал это сотни раз.
Эта мысль обжигает и почему-то ранит.
Но уже поздно.
Между нашими телами больше нет преград.
Я чувствую его тепло кожей – и вздрагиваю, будто впервые.
Как девственница в брачную ночь.
Внизу живота нарастает тяжесть: сладкая и мучительная. Почти за гранью.
Такого… никогда не было.
С Солом такого не было.
Я не знаю, испытаю ли когда-нибудь то, о чём шепчутся женщины…
Но сейчас… Я веду ладонью по его спине. И резко вдыхаю.
Шрамы.
Грубые, рваные.
Драконий бог…
Я знаю эти раны.
Огненные клинки высших демонов.
Перед глазами вспыхивают воспоминания: солдаты, стонущие от боли у меня на руках. Эликсиры не помогали. Артефакты – тоже.
Мало кто после таких ран выживал.
Он дёргается под моим прикосновением, будто я задела живое.
Я убираю руку.
Но он перехватывает, не отпускает.
Подносит к губам.
Медленно проводит языком по ладони.
И в этом жесте – что-то неотвратимое, окончательное, собственническое.
Затем – резкое движение – и он снимает с запястья мой брачный браслет.
Металл ударяется о пол где-то позади.
И в этот момент я понимаю: назад дороги нет.
Теперь я принадлежу другому.
И он спешит эту власть закрепить.
Разводит мне ноги и…
Туго заполняет. До самого конца.
Наполненность.
Такая хорошая. Правильная. Словно он создан для меня.
С губ слетает стон.
Он ловит его поцелуем.
И начинает двигаться.
Мощными толчками. С голодом, жаждой, словно давно у него не было женщины.
Но при этом каждое движение острожное, контролируемое.
Туман наслаждения затягивает, стирая границы совести.
Только двое: я и он. И древний, как сама жизнь, танец.
Я растворяюсь в его ритме.
Забываю, как дышать, царапая ногтями его лопатки. Задыхаюсь от наслаждения.
Слишком ярко.
Слишком остро.
Крик срывается сам собой, разрывая тишину ночи.
Мир качается, разлетаясь на цветные осколки, и потом медленно собирается вновь.
Я забываю боль.
Забываю прошлое.
Становлюсь просто счастливой женщиной в объятиях неутомимого мужчины.
Засыпаю под утро в его объятиях слегка потрёпанная и с глупой улыбкой на губах. Такой улыбки у меня, пожалуй, не было даже в первый месяц после свадьбы.
Чувствую себя в полной безопасности.
Но.
Совсем скоро я просыпаюсь. Резко, словно от толчка.
В груди сиреной воет тревога.
Жар.
Сильный, ненормальный.
Будто я горю.
И только потом понимаю: не я.
Это он. Мой мужчина.
Поворачиваю голову – и только сейчас замечаю рядом с кроватью то, чего не увидела ночью.
Инвалидное кресло.
