Текст книги "Хрущевская «оттепель» и общественные настроения в СССР в 1953-1964 гг."
Автор книги: Юрий Аксютин
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 44 страниц)
Пленум ЦК КПСС в июне 1963 г. одобрил политическую линию Президиума ЦК и первого секретаря ЦК, а также все конкретные действия и меры, ими предпринятые. На переговорах с КПК было поручено неуклонно проводить линию XX, XXI и XXII съездов, одобренную мировым коммунистическим движением, категорически отвергая «как беспочвенные и клеветнические нападки» китайцев на эту линию{1427}.
О причинах разрыва говорилось и на последующих пленумах ЦК КПСС. Так 13 декабря 1963 г. Хрущев говорил:
– Они, китайцы, не против советской власти, не против даже партии нашей, даже ЦК, даже Президиума в целом, а только против Хрущева. Они всякий раз, как объявляется наш очередной пленум, активизируются, всякий раз новая волна нападков на Хрущева. Словно надеются в информационном сообщении прочесть, что Хрущев, мол, выведен из состава пленума, снят и т. д. Но дело же не в Хрущеве, не как во времена культа личности. Хрущев выполняет и проводит то, что партия ему поручает…
– Мне уже 70-й, но я еще, – говорил он далее, делая «некий петушиный жест» под бурные аплодисменты зала (все даже встали){1428}.
Вопрос о советско-китайских отношениях был вынесен в повестку дня и следующего пленума ЦК КПСС, состоявшегося в феврале 1964 г. Комментируя доклад Суслова и реплики Хрущева на этом пленуме, Твардовский отмечал: «Главный мотив – культ личности. Можно считать, что это третий вал (после 20 и 22). Жизнь вновь и вновь заставляет допахивать эту трудную целину»{1429}.
Хрущев стал допускать всякого рода оскорбительные высказывания в адрес китайцев и лично Мао. В частности, такие высказывания были допущены им в беседе с одним американским сенатором, который по возвращении домой их предал гласности, и они стали известны в Пекине{1430}.
«Из всех зол, совершенных Хрущевым за “великое десятилетие его правления”, разрыв с Китаем был, пожалуй, наибольшим злом», – утверждал бывший хрущевский любимчик Д.Т. Шепилов{1431}.
Однако вопреки этому мнению, 46% советских граждан были тогда согласны с официальными утверждениями, что вина за этот разрыв лежит на китайском руководстве.
«Китай имел слишком большие амбиции», – считала Л.Л. Тулупова, технический контролер Казанского авиационного завода{1432}. «Мао претендовал после смерти Сталина на руководство коммунистическим движением, что для наших было неприемлемо», – полагал М.М. Гурен, инженер комбината «Тулауголь» в Новомосковске{1433}. «Мао плохо себя вел», – согласна была колхозная доярка Р.А. Сиу-хина из села Дмитрове в Новокузнецком районе Кемеровской области{1434}. Считал, что «косоглазые нас обманули, взяв деньги», инструктор по туризму из Киева Л.К. Самборский{1435}.
«Ведь это они отошли от линии Советского Союза», – полагала нормировщица 22-й дистанции пути на станции Чаплыгин в Липецкой области А.А. Орлова. Сталинистами, а потому и виновниками раскола, считала китайцев сотрудница Библиотеки иностранной литературы Э.Д. Абазадзе. «Мао не хотел отказаться от культа личности», – говорил художник-оформитель одного из московских НИИ М.Г. Данилов. «Конечно, ведь Китаю нужно жизненное пространство», – была убеждена доярка М.С. Прилепо из деревни Струменка в Суражском районе Брянской области. «Они готовы были сесть нам на голову, – считала диспетчер завода № 11 в Краснозаводске Е.И. Коклюшкина. Слесарь этого же завода М.Ф. Шилков, лично участвовавший в обкатке новых станков для китайского ВПК, сетовал: «Мы им новые, а у самих старые!». «Самураи, нехорошие люди», – так считала колхозный бухгалтер Ф.П. Атмошкина из Белой Калитвы в Ростовской области{1436}.
Верили в то, что «мы всегда правы», – вспоминала работница Клинского завода термометров Л.В. Дьяченко{1437}. «Любые нападки на родину воспринимались очень болезненно», – вспоминал работник ФИАНа коммунист Л.А. Ипатов{1438}. «Гады-китайцы! – возмущалась рабочая станции Черкизово Московской Окружной железной дороги А.С. Белякова. – Мы их воспитывали, добра им желали, а они отплатили нам черной неблагодарностью»{1439}.
Доярка А.Ф. Тихонова из деревни Шевелево в Дорогобужском районе Смоленской области верила в вину китайцев потому, что так «говорили мужчины наши». «Как всегда говорил да» инженер В.В. Карпецкий из Фрязино. «Все мы доверяли нашему правительству», – считала необходимым отметить колхозный бухгалтер З. А. Яненкова из смоленской деревни Ключики. «Тогда не допускали и мысли, что наше руководство не право», – пояснял агроном В.И. Нефедов из колхоза «Рассвет» в Воскресенском районе. «Как наверху думали, так и мы, – рассказывал слесарь Н.А. Бондарук из совхоза “Хмельницкий”. – Войны только боялись: китайцев-то вон сколько!» Верила пропаганде («было немного страшно») рабочая Звениговской районной типографии в Марийской АССР Ф.И. Артемьева{1440}. Верил газетам А.В. Соколов, инженер СоюздорНИИпроекта{1441}.
Не согласны с объяснениями советского руководства были соответственно 16,5 и 23% опрошенных. Из них от 5 до 7,5% полагали, что вина обоюдная, а от 7,5 до 9,5% – что вина целиком наша.
«Китайцы защищают Сталина, могли бы с ними по этому вопросу не спорить», – думал, выслушав закрытое письмо ЦК КПСС, И.С. Шитиков, главный зоотехник совхоза «Зендиково» в Каширском районе, между прочим антисталинист{1442}. «Мы не столько им помогали, сколько мешали, поставляя устаревшую технику», – таким сведениями от шофера китайского посольства располагал техник станции Черкизово Московской Окружной железной дороги М.И. Беляков{1443}.
«Не нужно им мешать, раз они считают необходимым строить социализм своим особым путем», – думал А.М. Семенов, секретарь Коробовского райкома партии (в Белоруссии) по сельскому хозяйству{1444}. «Наше правительство хотело подчинить себе Китай», – была уверена Н.А. Блохина, секретарь-машинистка из комбината МВД в Подольске-20{1445}. «Говорили, что Хрущев очень много от Мао Цзэдуна требовал», – вспоминала П.И. Кондратьева, работавшая тогда учительницей в Новгородской области{1446}.
«Опять-таки – прокол нашей дипломатии и еще больше – неумелость партийных верхов», – безапелляционно судил корреспондент газеты «Люберецкий рабочий» Е.Н. Фильков. «Хрущев – человек импульсивный, не контролирует свое поведение, и от него можно чего угодно ожидать», – говорил офицер инженерно-авиационной службы Северного флота А.Т. Щепкин. В «стремлении полуграмотного Хрущева порулить образованнейшим Мао» видел источник конфликта инженер Кореневского завода строительных материалов в Подмосковье И.И. Назаров. «Китайцы уважали Сталина, а его выкинули из мавзолея», – указывала продавщица из города Реутово Е.П. Ширяева. Во всем винила Хрущева библиотекарь А.М. Вавилова из поселка Советский под Астраханью: «Они нас отвергли из-за того, что имя Сталина им было попрано». «Мы просто их не понимали в некоторых вопросах», – считал учитель из города Реутово М.М. Панкратов{1447}.
Трудно было разобраться для соответственно 6,5 и 3% опрошенных.
«Правды и об этом нам не сказали», – говорила учительница В.С. Безбородова из Константиновской школы в Загорском районе{1448}. «Да этой правды в политике и нет», – добавлял ее муж, рабочий деревообрабатывающего завода{1449}. «Опять чего-то не поделили, а что – в газетах не писали», – рассказывала инженер Московского нефтеперерабатывающего завода А.С. Шурова{1450}.
Затруднились с ответом, не знают, что сказать 7 и 7% опрошенных.
Не интересовало, не затронуло, были не в курсе дела соответственно 9 и 4% опрошенных.
«Просто приняли к сведению, вот и все, – говорила воспитательница детского сада С.И. Алексеева из Немчиновки, – а кто виноват, потом рассудят, лет через 50». Не вникала учительница Власовской школы в Раменском районе А.Ф. Алифанова. «В политику не лезли» колхозный шофер К.С. Лебедев из села Троицкое-Татарово в Вязниковском районе Владимирской области и работница курсов повышения руководящих кадров Министерства культуры А.Т. Булычева. Не касалось это С.Ф. Зубковой, жившей в Фирсановке на иждивении мужа-инвалида. «Не анализировала» инженер Северной водонапорной станции К.М. Воложанцева{1451}.
Не слышало, не знало об этом соответственно 6,5 и 1,5% опрошенных. Не помнят 6,5-8% опрошенных. Ответа нет или он не поддается однозначному толкованию у соответственно 14 и 7% опрошенных. Некоторые респонденты явно путают острую советско-китайскую полемику начала 60-х годов с боями на острове Даманский в 1969 г.{1452}
3.2. Курс на развернутое строительство коммунизма: утопия и реалии
3.2.1. XXI и XXII съезды КПССХрущев безоглядно верил в преимущество социализма, в его возможности догнать и перегнать капитализм по важнейшим экономическим показателям. Эту веру в нем крепили и реальные достижения, и идеология. Рост национального дохода СССР за десятилетие, с 1950 по 1960 г., составил 265%, тогда как США – только 134%. Удалось превзойти США по добыче угля и производству цемента. Предпринимались усилия по увеличению добычи нефти и газа, выплавке стали, производству электроэнергии, в том числе атомной. Более чем в полтора раза увеличился объем валовой продукции сельского хозяйства. Сбор зерна в 1960 г. превысил 125 млн. т по сравнению с примерно 81 млн. т в начале 50-х годов. Был выдвинут лозунг догнать и перегнать США уже в ближайшие годы по молоку, маслу и мясу, для чего предполагалось увеличить их производство не менее чем в три раза.
Особенно впечатляющими были достижения в высокотехнологичных отраслях. Статус великой державы, противоборство с США, опыт недавно закончившейся войны и угроза новой поставили отечественный военно-промышленный комплекс в исключительное положение. На его развитие шла большая часть государственного бюджета. В различных его отраслях сосредоточились лучшие ученые, инженеры и рабочие. Глава советского правительства объявил, что Советский Союз стоит на пороге очередной научно-технической и промышленной революции.
В 1957 г. СССР совершил прорыв в космос, запустив первый в мире искусственный спутник Земли. А 12 апреля 1961 г. облет Земли на космическом корабле совершил Юрий Гагарин. На торжественной встрече с ним в Кремле советские руководители с гордостью говорили о достижениях и перспективах отечественной науки и техники.
Разделяя этот оптимизм, президент Академии наук СССР М.В. Келдыш в то же время не забывал предупреждать советских ученых, конструкторов и технологов, что их соревнование с американскими коллегами будет иметь смысл только в том случае, если они сумеют решить целый ряд крупных народнохозяйственных проблем. К ним он отнес комплексную автоматизацию производства, контроль и управление на основе электронно-вычислительных машин, открытие и использование новых источников энергии и новых конструкционных материалов. К сожалению, средств на все не хватало. Их выделяли только тогда, когда удавалось доказать военную целесообразность того или иного проекта.
Советский режим, начав после смерти Сталина превращаться из жесткого тоталитарного в более мягкий авторитарный, оставался по сути своей командно-бюрократической, военно-мобилизационной системой. А она не может функционировать без постоянного приведения масс в действие, без сосредоточения всех сил и средств для достижения определенной цели. Сказалось и пока что неявное соперничество с китайскими коммунистами.
Вот почему на XXI съезде КПСС в начале 1959 г., сделав вывод не только о полной, но и окончательной победе социализма в СССР, было провозглашено начало развернутого строительства следующего, более высокого общественного строя, коммунизма.
– Практически должна быть решена историческая задача, – разъяснял Хрущев суть этого нового этапа, – догнать и перегнать развитые капиталистические страны по производству продуктов на душу населения{1453}.
Был обозначен и срок – 15 лет. Правда, находя его несколько растянутым, он объяснял делегатам, что «понадобится, вероятно, после выполнения 7-летнего плана еще лет 5, чтобы догнать и превзойти США по производству промышленной продукции»{1454}.
А на XXII съезде КПСС в октябре 1961 г. уже была принята новая, третья по счету, программа партии, провозглашавшая, что «построение коммунистического общества стало непосредственной практической задачей советского народа»{1455}. Решение задач этого строительства разбивалось на два последовательных этапа.
В ближайшее десятилетие (1961-1970 гг.) «Советский Союз, создавая материально-техническую базу коммунизма, превзойдет по производству продукции на душу населения наиболее мощную и богатую страну капиталистического мира – США». В результате всем будет обеспечен материальный достаток, в основном будут удовлетворены потребности в благоустроенных жилищах, исчезнет тяжкий физический труд и СССР станет страной самого короткого рабочего дня{1456}.
В итоге второго десятилетия (1971-1980 гг.) будет создана материально-техническая база коммунизма, обеспечивающая изобилие материальных и культурных благ для всего населения, и советское общество вплотную подойдет к осуществлению принципа распределения по потребностям. «Таким образом, в СССР будет построено в основном коммунистическое общество»{1457}.
С точки зрения доктринерской, в этих решениях не было ничего нового. Фактически Хрущев возвращал страну во времена Сталина, который на XVIII и XIX съездах ставил такую задачу как главную. И сроки ее решения намечались им схожие. Правда, теперь в основу расчетов легла формальная экстраполяция достаточно высокой динамики развития экономики страны к моменту принятия программы, помноженная на уверенность, что темпы этого развития будут по-прежнему высокими.
Верили ли составители этой программы в ее реальность? Судя по всему, Хрущев – да. Для него превосходство социалистических институтов над капиталистическими было бесспорным. Он искренне верил, что плановое хозяйство эффективнее рыночного и по восприимчивости к прогрессу, и по социальной направленности, и по темпам. Можно согласиться с предположениями некоторых историков, что прорыв в коммунистическое будущее соответствовал и личным амбициям первого секретаря ЦК КПС. Это как бы ставило его вровень с великими предшественниками: организатором социалистической революции Лениным и строителем социализма Сталиным{1458}.
Курс на коммунизм можно рассматривать и как попытку ухода высшей власти, в то время олицетворяемой Хрущевым, от решения реальных проблем развития. Сельское хозяйство явно утрачивало свою динамику. Снижались темпы реконструкции промышленности. Накапливалась социальная напряженность. Так называемые «нездоровые настроения» были отнюдь не единичным явлением.
Партийные пропагандисты в своих отчетах вынуждены были признавать, что «отдельные» колхозники, например, в Кромском районе Орловской области, в беседах с ними утверждают, что они «производя молоко и мясо, сами этих продуктов не едят, мало получают денег на трудодни, а вот рабочие деньги получают и хорошо питаются». Нужда и элементарная бытовая неустроенность на фоне безудержной пропаганды скорых коммунистических благ вызывали все большее раздражение.
– Какой же мы строим коммунизм, когда живем вместе со скотом в землянках? – прямо заявляла одна звеньевая в колхозе «Путь Ленина».
По мнению колхозников, происходит это потому, что на них меньше обращается внимания, чем на рабочих{1459}.
Но и в городах повседневная жизнь отравлялась постоянным и чуть ли не всеобщим дефицитом и очередями, транспортными и другими неурядицами. «Чем дальше, тем все больше выявляется неизбывно трагический характер нашего развития в темпе непрерывного убыстрения, напряжения и отчуждения действительности от слов о ней», – делился поэт А.Т. Твардовский со своей рабочей тетрадью 21 июня 1961 г. впечатлениями о пребывании в качестве депутата Верховного Совета СССР в Ярославле. «Пустые магазины и рынки, уныние на женских (да и на мужских) лицах. Два сорта рыбных консервов. Безрыбная Волга». Приехал он туда накануне снятия первого секретаря обкома и председателя облисполкома. «Сняли их, в сущности, за то (с этим согласился стоящий несколько в стороне пред. СНХ Фетисов), что они выполнили вреднейший приказ сверху, выполнили автоматически, как положено, выполнили против своей совести и сознания… и, не выполнив который, они были бы сняты тогда же»{1460}.
В такой ситуации бросок к светлому будущему – проверенный способ перевернуть страницу, начать все снова, с «чистого листа». Подобный опыт уже был 30 лет тому назад. Сталин, не в силах справиться с тяготившими его проблемами нэпа, отбросил его и бросил страну на штурм зияющих высот социализма, навстречу новым, еще не пережитым проблемам. Тем более, что для Хрущева и многих его современников тот социализм, с которым им пришлось иметь дело, изначально был обременен буржуазным наследием, «родимыми пятнами капитализма». Не в них ли причина всех существующих трудностей, несправедливости, разочарования? Столкновение коммунистического идеала с действительностью будило у его носителей стремление поскорее переделать ее. Если это так и было, а социолог Л. Ионин считает это даже самым главным мотивом{1461}, то можно согласиться и с тем, что курс на коммунизм по своей природе был попыткой контрреформы, начатой в ответ на появление новых общественных тенденций, угрожавших основам социализма{1462}.
У ориентации на скорое наступление коммунизма были и другие импульсы. В ней могла проявиться реакция правящих кругов на новые социальные тенденции, потенциально угрожающие их всевластию. С ростом образованности населения (вместе с его усиливающейся производственно-функциональной, культурной и имущественной дифференциацией) набирал обороты процесс превращения прежних статистических группировок в социальные общности. А для верховной власти даже складывание класса аппаратчиков не только противоречит доктрине социалистической демократии и традициям борьбы с бюрократизмом, но и представляет угрозу ее прерогативам. Хрущев, замечает в связи с этим О.Л. Лейбович, – «слишком человек раннего социализма, чтобы примириться с новым социальным образованием»{1463}. Ведь даже его преемники, в реальной политике всегда учитывавшие интересы этого класса, тем не менее признавать его существование не решились. Так что курс на коммунизм можно толковать и как стремление власти растворить отдельные интересы в едином, преодолеть растущую обособленность социальных групп, сплотив все население вокруг великой цели.
В коммунизме как лозунге видели свой определенный интерес и сами эти социальные группы, как это не выглядит парадоксально на первый взгляд. Для бюрократов он являлся дополнительным оправданием для расправ с непослушными гражданами, стремящимися ускользнуть от экономического (теневики, тунеядцы) и идеологического (некоторые представители художественной интеллигенции, стиляги) контроля. Для поэтов-шестидесятников он выступал альтернативой будничному быту, господству рутины и был своего рода щитом в их своеобразной оппозиции новому классу. Апеллируя к коммунизму, Е.А. Евтушенко обличал тогдашнюю повседневность с ее устоявшейся иерархией, не опасаясь особенно репрессий против себя. Для него лично это был аттестат на лояльность. Для осознавших свои интересы рабочих коммунизм служил оправданием их эгалитарных требований: закрытия магазинов для начальства, передачи казенных дач детским дошкольным учреждениям. Но такая ориентация на коммунизм скорее разъединяла, нежели сплачивала, ее мобилизующий эффект оказался крайне мал.
В обществе, лишенном экономических механизмов саморегуляции, их роль исполняет власть. Й она обязана все время побуждать людей трудиться. Но к труду «страха божьего ради» возвращаться не желала уже сама власть. Экономическое стимулирование в глазах такого убежденного коммуниста, как Хрущев, имело значение только в самых ограниченных дозах, ибо могло усиливать частный интерес в ущерб общественному, то есть государственному. Оставалось массированное идеологическое воздействие. Курс на коммунизм и на победу в соревновании с Америкой и должен был, по мысли советских идеологов, побудить энтузиазм, воссоздать атмосферу «героики и романтики борьбы за новое общество»{1464}. Однако стать новым стимулом трудовой активности ему не удалось.
Даже среди партийно-государственных деятелей немало было достаточно практичных и циничных, которые скрывали свои сомнения и даже неверие, поддакивая первому, они поддерживали в нем святую убежденность в правоте общего дела, в реальности обещаний решить продовольственную проблему в ближайшие 5 лет, жилищную – через 10 лет, отказаться от взимания налогов с населения и т. п. Поэт А.Т. Твардовский, работавший над текстом нового советского гимна в элитном санатории «Барвиха», записывал 30 августа 1961 г. свои впечатления о тамошней номенклатурной публике: «Живут люди под одной крышей, здороваются, встречаются в столовой, в кино, на прогулках – люди больные и здоровые, но люди не рядовые, руководящие, видные, партийные. И никогда не произносят слова коммунизм иначе, чем в шутку, – по поводу бесплатного бритья в парикмахерской и т. п.»{1465}.
Много таких было в низах партии и в массах беспартийных.
На вопрос «Как вы вообще тогда относились к идее создания общества всеобщего равенства и благоденствия?» 51% опрошенных в 1998 г. и 53% опрошенных в 1999 г, ответили, что они верили в коммунизм.
С воодушевлением всегда воспринимала идею коммунизма Л.А. Догонина, ткачиха Яхромской прядильно-ткацкой фабрики{1466}. Была надежда на лучшую жизнь у А.О. Точилкиной, домохозяйки из Люберец{1467}. «Раз социализм построили, то и коммунизм построим, люди привыкнут ходить на работу и пьянки такой не будет», – рассуждал В.Т. Гришаев, совхозный ветеринар из села Николаевка в Косторненском районе Курской области{1468}. Такое общество «все-таки утопией не является», – и сейчас считает Г.М. Козлов, тогда – офицер в военном гарнизоне Кубинка-1{1469}. «Это была красивая сказка для нас, мы верили, что построим общество всеобщего равенства и братства», – вспоминала О.В. Фоменкова, работница Дрезненской фаянсовой фабрики{1470}. «Нужно было во что-нибудь верить», по словам учительницы одной из начальных школ в Иркутске Е.А. Рязанцевой{1471}.
Как и все окружающие, верила в «светлое будущее» путевая обходчица Т.М. Маленец из Гомеля{1472}. «Все верили, и мы тоже», – говорила позже А.Г. Столярова, прораб-строитель из Можайска{1473}.
Всегдашней мечтой человечества называл коммунизм военнослужащий А.П. Брехов. «Все будут равны, а значит счастливы», – так себе представляла желанное будущее шлифовщица с завода «Фрезер» Н.В. Подколзина. «Ну не может же человек человеку быть волком, как нынче!» – восклицает Т.Ф. Ремезова, работавшая тогда медсестрой в Коломне. «Все будут довольны и счастливы, будем хорошо питаться и пользоваться городскими товарами», – мечтала колхозница А.А. Комарова из деревни Захарове в Малоярославецком районе. «Коммунизма ждали, надеялись, что все будет бесплатно», – рассказывала счетовод Р.С. Савенцева из деревни Орловск в Марийской АССР{1474}. «Никто не понимал, что такое коммунизм, – поясняла Л.Н. Спиридонова из села Съяново в Подольском районе. – Но верили, что жизнь станет лучше, тем более что она действительно улучшалась, колхозники получили паспорта, и мои братья смогли уехать в Москву на заработки, сама я стала получать пенсию по инвалидности». Такого же мнения придерживалась Г.Н. Щербакова, учительница Кондыринской школы в Клинском районе: «В хорошую жизнь в будущем верили, а как она будет называться – коммунизм или нет – для нас было не важно». Особый оптимизм при этом внушало массовое жилищное строительство, за что «благодарили Хрущева». По мнению медсестры из Института скорой помощи им. Склифосовского В.В. Беляевой, люди «вообще не представляли, что такое коммунизм», но «в возможность лучшей жизни верили», правда, «не так сильно, как при Сталине»{1475}.
Сомневались соответственно 5,5 и 2% опрошенных.
Скептически к этому времени стал относиться к коммунистическим идеям рабочий одного из номерных заводов в Москве С.С. Глазунов, но «с этим ни с кем не делился». Хорошей, но невозможной идеей считал коммунизм техник трамвайного депо им. Баумана А.И. Харитонов{1476}. Не ясно было В.Н. Притуле: «Как же мы будем работать и за это ничего не получать?»{1477}. По словам Л.А. Лебедевой, только что окончившей факультет журналистики МГУ им. Ломоносова, к слову «коммунизм» относились без почтения: «Видели, как живет народ». Но понимали, что это необходимый лозунг для подъема масс{1478}.
Не верили соответственно 18, 5 и 16% опрошенных.
«В партии не состояла, обещаниям не верила» – экономист «Экспортльна» Е.В. Корниенко, тем более что «жили плохо, одеть было нечего»{1479}. Верила, что «все отбирают у рабочего класса из его кармана», садовод А.Л. Корзунова из Мещевского района в Калужской области{1480}. «Все растащат те, кто сильнее, а народу ничего не достанется, – полагала А.Т. Майорова, жившая в деревне Покров Клинского района, а работавшая в отделении перевозки почт на Ленинградском вокзале в Москве. – С нашим народом нельзя коммунизм построить, надо перевоспитать сначала»{1481}. А.М. Семенов, секретарь Корбовского райкома партии в Белоруссии, считал коммунизм утопией потому, что «не могут все одинаково добросовестно относиться к труду и не каждый в силах проявить талант и высокое мастерство в работе, а следовательно и потребление должно быть не по потребностям, а по труду»{1482}. Верил в социализм, но коммунизм считал «чушью» студент МАИ В.В. Голубков, родившийся и выросший в деревне{1483}. «Нужен хороший социализм, а о коммунизме речи быть не может», – считала бухгалтер базы № 1 ГУ материально-технического снабжения МПС в Ховрине А.Н. Бородкина{1484}.
К этому времени поняла, что «никогда не будет в нашем обществе равенства и благоденствия», А.Н. Никольская, медсестра из детских ясель Водздравотдела в Икше Дмитровского района{1485}. «Равенства никогда не было и не будет», – была уверена рабочая Московского электрозавода им. Куйбышева коммунистка Л.П. Агеева{1486}.
«Не верила никогда» колхозница Н.Г. Краснощекова из села Сосновка Козловского района Мордовии, уверяя, что, «если кто и верил, то очень немногие»{1487}. «Да никто не верил этим бредням», по мнению школьного военрука А.А. Рыбакова из поселка Онуфриево в Истринском районе{1488}. Вопрос о коммунизме «не мучил» фотокорреспондента журнала «Советский Союз» В.А. Руйковича: «К этим обещаниям мы привыкли и на эту говорильню не обращали внимания. Брехня! – вот как все это воспринималось»{1489}. «Эти утверждения были как анекдот, злая шутка, им никто не верил и всерьез не относился», – утверждает А.И. Аксенова, работавшая на заводе «Вторчермет» в Москве, а жившая в Люберцах{1490}.
«Наша вера в лучшую жизнь вовсе не означала веру в коммунизм» – поясняла Т.П. Кищенко, доярка из деревни Зайчевка в Тульской области. Не верили, например, учительницы Воздвиженской школы в Загорском районе и Косинской школы в Люберецком районе А.П. Запрудникова и Г.К. Пятикрестовская, но детям о нем приходилось рассказывать. «Не могли понять, что это такое, потому и не верили», по словам заведующей отделом кадров треста «Ефремов-строй» коммунистки Р.П. Пономаревой. Утопией считали равенство рабочий предприятия п/я 651 (ныне НПО «Энергия») Р.О. Струков, работница Бабушкинского райздрава в Москве П.П. Хлопцева, учительница А.С. Катанина из поселка Северный в Талдомском районе, мастер строительства ТЭЦ-22 Мосэнерго В.М. Доронкин и еще 7 респондентов. «Всегда есть и будут сильные и слабые», – говорила доярка М.С. Прилепо из деревни Струженка в Суражском районе Брянской области. «Всегда кто-то живет лучше других», – скептически рассуждала воспитательница из Тулуна К.А. Шарапова. Не могла себе уяснить, «как это может быть, чтобы все люди были равны и одновременно жили бы хорошо», член КПСС А.В. Девяткина из Пензенской области. Общество такое построить нельзя, полагала управляющая отделением совхоза в деревне Стрешневы Горы в Лотошинском районе П.А. Барабошина, потому что «вся верхушка власти тянет прежде всего на себя, а потом другим, и то крохи». «А что, мужья тоже будут общими?» – часто шутили с насмешкой в окружении токаря Ф.Н. Соловьевой с завода п/я 30 в Каменск-Уральском{1491}.
Не задумывались над этим соответственно 2,5 и 2% опрошенных. Политикой не интересовалась Г.М. Греханова, ткачиха Орехово-Зуевского хлопчатобумажного комбината{1492}. «Поскольку коммунисткой не была, то даже не задавала себе такого вопроса» повар кафе-ресторана «Столешники» Е.В. Глазунова{1493}.
Нет ответа или он не адекватен вопросу у17и17,5% опрошенных. Смутно представляла, что такое коммунизм, нормировщица 22-й дистанции пути на железнодорожной станции Чаплыгин А.А. Орлова. «Не обсуждали» эту тему, по словам жены офицера Е.В. Ципенко из города Хмельник в Винницкой области{1494}.
На вопрос «Верили ли вы обещанию построить коммунизм через 20 лет, т. е. к 1980 г.?» положительно ответили 37% из тех 53% опрошенных, что верили в коммунизм.
«Верили и не мыслили по-другому», по словам В.М. Быстрицкой из госкомитета по оборонной технике{1495}. С одобрением и воодушевлением воспринял программу КПСС А.Э. Шинкаренко, офицер из Семипалатинска-21 (ядерного испытательного полигона){1496}. Принял на «ура!» рабочий Московского шинного завода В.М. Кудинов{1497}. «Программа всеми принималась на ура», – утверждает Л.В. Борзова, инженер Красноярского машиностроительного завода{1498}. «Верили, что все задуманное реально сделать», по словам Е.Л. Алексеева из деревни Долгое Ледово в Щелковском районе{1499}.
Каких-либо сомнений не было у Н.А. Торгашевой из Рузаевки в Мордовии{1500}. «Верила, хотя ничего не было, магазины были пусты», работница аптеки в Корче (Курская область) Г.С. Ковтунова{1501}. «Мы верили программе, это, пожалуй, был какой-то гипноз для простых людей», – говорит О.В. Фоменкова, работница Дрезненской фаянсовой фабрики{1502}. «Нужно хоть что-то строить и во что-то верить», – считал тракторист А.Т. Черняев из совхоза «Коробовский» в Шатурском районе{1503}.
«Программа КПСС была встречена с огромной радостью, – вспоминал В.М. Михайлов, проживавший на станции Тайнинская около Мытищ. – Появилось впереди что-то огромное и ценное, к чему все стремились». Причем сам он верил, что эта программа будет выполнена раньше чем через 20 лет. С радостью восприняли этот документ и военнослужащий из Карагандинской области Н.Е. Чепрасов и работница санатория «Южный» в Евпатории М.А. Прилепская. С воодушевлением – домохозяйка из подмосковного Косино Т.И. Калиничева. С энтузиазмом – еще 2 респондента. «Как член КПСС», – считал нужным отметить слесарь предприятия п/я 577 в Химках А.В. Ашурков. «Народ надеялся на это, все работали хорошо», – утверждала учительница из Раменского Л.Н. Пантелеева. «Программа замечательная!» – говорил работник Нарофоминского шелкового комбината В.С. Дашкевич, хотя и усматривал в ней много глупостей, вытекающих из «оппортунизма» Хрущева{1504}.
