Текст книги "Вадбольский 4 (СИ)"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Замок двери кабинета отщёлкнулся по моей команде, я перешагнул порог, захлопнул за собой и задвинул засов, а сам быстро прошагал к незримому здесь пузырю, отодвинул книжную полку.

Можно было бы послать за бумагами Мату Хари или Шаляпина, однако они в комнате Сюзанны, а пространственный пузырь в глубоком подвале на трёх замках, выбраться смогу только я. Правда, это сейчас, потом что-то придумаю, дроны мои тайны не разболтают.

Мгновенная потеря ориентации, тут же вышел в подвале особняка имения, сыро, пахнет плесенью, надо бы привести в порядок, но всё потом, потом…

Быстро добрался на второй этаж до комнаты Сюзанны, её замки тут же признали верховного хозяина. Я вбежал, всё верно, тощая папка с закладными на середине стола. Быстро проверил, да, та самая, поспешил вниз, не забыв запереть за собой, и через пару минут выскочил из пузыря уже в доме на Невском.

Сюзанна, убитая горем, сидит в гостиной, перед нею чашка с остывшим кофе и блюдце с нетронутым сахарным печеньем.

– Ваше сиятельство, – сказал я церемонно, – посмотрите на эту папку, не она ли?.. А меня прошу простить, надо распорядиться насчёт ужина.

Я выскочил в коридор в тот момент, когда она раскрыла папку, даже успел услышать её полувскрик, разрезанный надвое тяжёлой дверью, поспешил вниз.

Глава 13

Автомобиль тёмного цвета с широкими колёсами подъехал к воротам точно вовремя, Дроссельмейер Эвальд Пауль Людвиг не только крупный вельможа, но и финансист, что приучило его быть точным в разговорах, жестах, поступках и даже к скрупулезному соблюдению вот таких мелочей, как когда и во сколько.

Заранее предупреждённый охранник распахнул ворота, автомобиль въехал в крохотный дворик, остановился бок-о-бок с автомобилем Сюзанны, из него вылез Антуан и, развернувшись в сторону автомобиля отца его хозяйки, ждал с самым почтительным видом.

Дроссельмейер выбрался из авто, спросил что-то Антуана, тот вежливо отвечал, а в это время распахнулись двери дома, Сюзанна сбежала вниз, бодро постукивая каблучками и придерживая с обеих сторон длинное платье, радостная и счастливая, с визгом бросилась отцу на шею.

Тот обнял её, погладил по спине, она отстранилась и с прежней сияющей улыбкой потащила в дом.

Я торопливо прошёлся по себе взглядом, одет опрятно, чист, трезв, всё в порядке, ширинка застегнута, вышел из дома и встретил поднимающихся по лестнице Дроссельмейера и его сияющую дочь.

– Ваше сиятельство, – сказал я церемонно, – для меня великая честь принимать вас, пусть это и по делу… Прошу вас…

Сюзанна права, в холле он мазнул одобрительным взглядом по гигантской фигуре Государя Императора, одобрительно кивнул при виде бюстов основателей российского государства, моя верноподданность на виду, я с почтительностью сопроводил его в малый зал, предназначенный для приёма особо близких друзей.

Слуги, получившие чёткие указания, быстро внесли и расставили на столе чашки с дымящимся кофе, большую тарелку с сахарным печеньем и ещё одну с горкой пирожков, от которых за версту мощно несёт мясным духом.

Дроссельмейер с любопытством огляделся, я жестом пригласил сесть, он неспешно опустился, продолжая рассматривать меня и лишь изредка бросая взгляды на дочь.

Всё тот же утонченный аристократ, подчеркнуто изящен, и не только тем, что весь с иголочки, у него всё безукоризненно, костюм, туфли, пуговицы, платочек в левом нагрудном кармашке, сам как идеал мужчины благородного происхождения: высокий рост, хорошее сложение, лёгкая седина на висках, но его пояс подошёл бы и барышне, хорошо вырезанное умелым дизайнером лицо с красиво очерченными чертами лица.

– Я слышал, – произнес он нейтральным тоном, – вы начинаете обзаводиться хозяйством?

– Помимо имения, – сообщил я с тяжким вздохом, – подаренного мне графом Басмановым, на мою голову свалились ещё и владения графа Гендрикова… Бывшие его владения…

Сюзанна прервала щебечущим голосом:

– Все земли!.. С пашнями, производством, деревнями и артелями! Папа, у меня голова пухнет!

Он легко усмехнулся, понимает, как именно могли свалиться, взял пирожок, ноздри вздрогнули и расширились, улавливая и анализируя запахи, взглянул на меня поверх края чашки.

– Справляетесь?

Я вздохнул и указал взглядом на его дочь.

– Шутите?

А Сюзанна восторженно щебетала:

– Представляешь, папа, чудак вознамерился искать истину в горах Тибета, всё своё имущество и земли переписал на барона Вадбольского… да-да, он уже барон!.. и ушёл искать сказочную Шамбалу…

Дроссельмейер бросил на меня понимающий взгляд, явно не поверил, у меня тоже лицо каменное, мы мужчины, пусть женщина щебечет, суфражистки всё равно женщины, а Сюзанна продолжила с тем же восторженным подъёмом:

– А тут ещё, представляешь, гуси-лебеди несли не лягушку-путешественницу, помнишь ту знаменитую историю, а вещевой мешок со всяким добром!.. Я сама видела, папа, Юрий никуда не отлучался, а тут вышел во двор и вскоре бежит обратно с этим мешком!.. А в нём чего только нет!

Дроссельмейер с иронией посмотрела на меня, чуть приподнял бровь, дескать, это уже точно ни в какие ворота. Я чуть улыбнулся в ответ, мол, другого объяснения не будет. Гуси принесли, и точка. А не гуси, так лебеди.

– Я рассортировала бумаги, – продолжила Сюзанна уже деловитым голосом, – часть попахивают криминалом, Юрий переслал их в полицию, но бо́льшую часть я предложила передать тебе.

Граф чуть подобрался, уточнил с осторожностью:

– Зачем?

Она сказала с неловкой улыбкой:

– Дело щепетильное, папа. Я же тебе писала, там много закладных на имения, предприятия, земли, даже на большие деньги… От очень известных людей, папа. Не хотелось бы огласки.

Его взгляд стал острее, снова посмотрел на меня. Я указал взглядом, что балом правит его несравненная дочь, блестящий финансист и вообще, кто бы подумал, умница, хоть и женщина.

Наконец он произнес с задержкой:

– И что вы хотите?

Я скромно промолчал, Сюзанна ответила за обоих:

– Можно ли эти закладные вернуть тем несчастным, кто по пьяни или из-за куража так неосторожно заложил своё имущество? Вернуть владельцам, не позоря их. Ты с многими знаком, можешь вернуть в частном порядке.

Он перевёл взгляд на меня, я снова с улыбкой указал взглядом на финансиста в платье. Всё она, всё она. Умная и рассудительная, хоть и в туфельках.

Сюзанна прощебетала:

– Папа, тут ещё полдюжины родовых колец…. Похоже, младшие члены рода то ли в карты проигрались в пух и прах, то ещё почему…

Она выложила на стол перед отцом кольца, улыбнулась мне чуточку виновато, но я подтвердил взглядом, что всё верно, балом правит она, я тут сбоку на подтанцовке.

Дроссельмейер брал кольца по одному, рассматривал не столько эмблемы, сколько сами камни, задумался. Я понял, колеблется, то ли вручить главам Рода, как вообще-то правильно, то ли, не привлекая их внимания, отдать провинившимся.

В том и другом случае ему будут обязаны хоть главы Родов, хоть провинившиеся, а если финансист и задумывается, то разве что как выгоднее поступить ему.

– Я польщён, – произнес он наконец, – что вы доверяете решение мне…

При этом смотрел на меня, хотя Сюзанна улыбается во всю и демонстрирует, что она правит не только Вадбольским, но и вселенной.

– У нас нет того кредита доверия, – сказал я откровенно, – как у вас.

Он улыбнулся, услышав в каком значении я употребил милое финансисту слово «кредит», явно так его ещё не употребляют, для этого словцо должно выйти из узкого круга финансистов.

– За доверие спасибо, – сказал он мне и перевёл взгляд на Сюзанну. – Моя девочка! Я знал, что ты умница, но ты оказалась умнее, чем я ожидал. Намного. Порадую твою маму, очень уж за тебя тревожится.

Он посмотрел на меня, я сказал учтиво:

– Она очень хорошо умеет просчитывать риски. Для финансиста это, наверное, самое важное. Без неё я бы не справился, честно.

Он взглянул на часы на левом запястье, вздохнул, поднялся.

– Мне пора. Что могу сказать?.. Ещё раз, спасибо за доверие. Если что будет нужно, можете обращаться и ко мне. Думаю, в вашем быстро растущем промысле могут появиться и такие сложности, с которыми моя Сюзанна не справится.

– Папа! – воскликнула Сюзанна в великом возмущении. – Да я тут с такими делами справляюсь!..

Он улыбнулся покровительственно, но чуть-чуть, дети ещё не понимают, насколько мир сложен.

Я кивнул, дескать, я мужчина, потому, хоть кадет, но уже понимаю, нам брать эту сложность и эту тяжесть на свои спины и плечи.

Прощаясь, он обнял Сюзанну намного теплее, чем при встрече, сказал:

– Хорошо работаешь, но время от времени заглядывай домой. Мама по тебе скучает.

И, крепко пожав мне руку, сел в автомобиль. Шофёр захлопнул за ним дверцу, отрезая от нас, мы с Сюзанной смотрели, как автомобиль вырулил со двора на улицу, там развернулся и умчался.

Сюзанна ухватили меня за плечо и потрясла.

– Ты слышал?.. Слышал, что он сказал?

– А что сказал?

– Пригласил меня заехать домой!

– Потому что мама скучает, – уточнил я. – Про себя умолчал… Ладно-ладно, не пыхти. Просто не хочет показывать слишком заметно, что и он уже не считает тебя ветреной дурой. По его мнению, ты вполне расчётливая и хитрая.

Он вскрикнула возмущённо:

– Как, как ты меня обозвал? Я расчётливая?

– Но ты же финансист, – сказал я. – Как можно быть нерасчётливой?

– Свинья ты, Вадбольский!

Я подхватил её под руку и повел в дом, она малость отошла, в холле сказала светлым голосом:

– Но ты сумел его обаять. Не знаю как, но отношение к тебе изменилось, никогда бы не поверила, чтоб вот так сразу.

– А было хуже некуда?

Она чуть смутилась, энергично тряхнула головой.

– Нет, но папа считал тебя малость безрассудным. Но сейчас, видишь, даже обещал помочь, если обратишься.

Она посмотрела с ожиданием, я покачал головой.

– Нельзя. Если можем сами, должны сами. Как бы ни было трудно. Уважение и престиж зарабатываются только упорным трудом. Но то, что повысили своё положение в глазах твоего отца… бесспорная победа. Ну что, по чашке кофе, да продолжишь рейд по магазинам?

Она подумала, тряхнула головой.

– Уже перехотелось. Сейчас бы снова за стол и за расчёты!.. С твоими землями, предприятиями и… возможностями столько можно сделать!.. Ты едешь?

Я вздохнул.

– Езжай одна, как и приехала. У меня ещё встреча.

Она спросила ревниво:

– С кем?

– С Горчаковым. У него какие-то предложения по сотрудничеству. Все-таки сын канцлера Российской Империи.

Она вскрикнула счастливо:

– Как здорово!

Я сдвинул плечами.

– Почему? Что такое предложил сынок светлейшего князя?.. Я на титулы не клюю.

Она сказала неуверенно:

– Но у семьи Горчаковых огромные возможности…

– Если для этого я должен войти в их круг и выполнять их указания, то, Сюзанна, ты же меня знаешь.

– Знаю, – ответила она со вздохом. – Ладно, я поехала.

Чмокнула меня в щёку, чего я никак не ожидал, у Байонетты научилась, что ли?

Я проводил её до автомобиля, Антуан замедленно вышел навстречу, очень неспешно, словно давал нам время попрощаться, но я ни от кого услуг не принимаю, чтобы никому не быть должным, усадил Сюзанну на заднее мягкое сиденье, прикрыл за нею дверь и отступил с вежливым поклоном.

Автомобиль сдвинулся с места, а я бросил взгляд на часы. Да, успел, Горчаков будет здесь через пять минут, он старается быть предельно пунктуальным. Это обязательная черта дипломатов, а он уверен, что не только попадет в Дипломатический корпус, но со временем и возглавит это престижное и такое важное заведение.

Мату Хари отправил охранять Сюзанну, здесь в Петербурге наблюдение ведёт Шаляпин, он и за мной присмотрит, если заметит что-то подозрительное.

Горчаков прибыл минута в минуту, что по нынешней погоде и вообще временам явление исключительное.

Едва автомобиль начал останавливаться, он открыл дверь, сразу крикнул возбужденно:

– Ну ты даёшь!

Я сделал непонимающее лицо.

– Ты о чём?

Он выскочил из автомобиля, не дожидаясь, пока шофёр проделает все манипуляции, подбежал ко мне.

– Как о чём? Только отвернулся от стола, а там уже от тебя записка!.. Что у тебя за посыльные? Или это родовая магия?

– Секрет Рода, – ответил я, таким ответом всегда пресекаются любые вопросы. – Что именно предлагает твой отец?..

Он вздохнул.

– Даже кофия пожадничаешь?

– Жалко, конечно, – сказал я, – кофий дорогой, а я барон бедный, нищий, без рода и племени…

Быстро поднялись в дом, ещё в холле я крикнул громко:

– Два кофе и печенье в малый кабинет! Извини, я сам и в одиночку дую литрами, а тут ещё гости за гостями… Нет-нет, не спрашивай. Я же начинающий промышленник, должен хранить тайну коммерческих связей.

Едва опустились в кресла, слуга внёс на подносе две большие чашки с горячим кофе, второй вошёл с широкой тарелкой в обеих руках, горка сахарного печенья вызывающе блестит сахаринками, как крохотными бриллиантиками.

Горчаков дождался, когда всё опустилось на столешницу, жадно ухватил кофейную чашку обеими руками, похоже, замерз, греет обе ладони о выпуклые края, тоже явно спешил не из дома.

– Отец, – произнес он тем не менее осторожно и в замедленном темпе, – начинает проявлять нетерпение. Понимаешь, очень много промышленников осаждают его и моего дядю, пытаясь пробить свои заказы, а у тебя явно что-то интересное, но ты заинтересованности не проявляешь…

– Я ещё не закончил, – ответил я.

Он охнул.

– Как это? Я же сам стрелял на твоем полигоне! Да твоя винтовка перевернёт мир!

– Есть недоделки, – сообщил я уклончиво. – Саня, мне важнее не денег заработать побыстрее, а сделать что-то полезное для Отечества. Там пару мелких деталей нужно укрепить, а то после сотни выстрелов могут рассыпаться. А потом да, можно хоть в серию, хоть в массовое производство.

Я выждал, когда он потянулся за печеньем и не смотрит в мою сторону, быстро вытащил из пространственного пузыря винтовку.

Он оглянулся, глаза стали круглыми.

– Ну ты и фокусник!

– Я же маг иллюзий, – сообщил я скромно.

– Ну да, – согласился он, – я из одной твоей иллюзии четыре пули вогнал одну за другой в мишень. Горжусь!

Взял из моих рук винтовку, покрутил, любовно погладил, чуть ли не поцеловал в продольно-скользящий, глаза затуманились.

– Шедевр… А ты точно сделал без магии?

– Магией нельзя, – отрезал я. – Магия – тупик.

Он воззрился в изумлении.

– Ты что? Я слыхал про двоих магов с такой мощью, что горы могли двигать!

– Сладкая ловушка, – возразил я. – Для отдельных человеков весьма так, а для человечества – тупик. Магию вообще-то запретить бы!.. Но недемократично. Да и народ от такого наркотика не откажется добровольно.

Он смотрел с недоумением. Я подвигал в кресле задом, словно колется, не знаю, как объяснить такие сложные понятия, да и надо ли объяснить, сказал несколько неуклюже:

– Вон видишь телегу на улице?

Он взглянул нехотя в сторону окна.

– Вадбольский, не заходи так издалека.

– Её создавали десятки тысяч лет, – сообщил я. – Сперва носили груз в руках, потом волочили на шкуре, затем какой-то гений додумался до колеса, ещё через тысячу лет сумели впрячь лошадь… Не понял? А теперь мужики в любой деревне делают любые упряжки: телеги, повозки, розвальни, сани, коляски, кареты…

Он взглянул с недоумением.

– Ну?

– Скажи, можно было нашим прапрадедам сразу додуматься до железной дороги? Ну вот. А маги всякий раз начинают с нуля!

Он смотрел тупенько, я пояснил:

– Дети мага, каким бы он могучим ни был, рождаются без его знаний и умений и тоже начинают учиться магии с самого начала, так как способность к магии нужно развивать в себе, в своем теле. А это тупик. Каждое поколение магов начинает с нуля! Всякий раз. У нас на лекциях по истории рассказывали, какие в старину встречались сильно-могучие волшебники и колдуны. Ты не спал на лекциях?.. И вот сейчас мы можем строить железные дороги, пушки и винтовки, а маги какие были в старину, такие и сейчас!

– Магам выше головы не прыгнуть?

– Вот-вот. В науке и технике каждое поколение начинает с более высокой ступеньки, а маги всё так же с первой. Это тупик, Саша.

Он пробормотал:

– Сложный вопрос… Свинья ты, Вадбольский! Такие неприятные вещи говоришь.

– Горьким лечат, – сказал я наставительно, – сладким калечат.

– Да ты и сладкое жрешь, как никто!

– Мне можно, – заявил я. – Вообще человеку можно всё, а нельзя то, чего нельзя. Хотя иногда и то можно.

Часть вторая
Глава 1

Сюзанна всё-таки навела порядок в моём имении. Лесопилки и прочие промыслы начали приносить кое-какую прибыль, а в имении Гендрикова всё и так было налажено, доход есть, беда только в том, что у меня потребности во сто крат выше.

Соседи наконец-то ощутили появление нового игрока, кому-то сразу пришла в голову идея всё отжать, раз за ним никто из сильных не стоит, другие пока выжидают, присматриваются, уже узнали о судьбе Гендриковых и о затянувшемся споре с Карницким.

– Завтра на день рождения к Глориане, – напомнила Сюзанна. – Не забыли, владетельный барон?

– День рождения? – переспросил я ошарашено. – Какой день рождения?.. А-а-а, день рождения… Ну как же, помню-помню… Всё время о нём думаю. Спать ложусь – думаю, встаю – думаю. Вчера наковальню на ногу уронил – тоже сразу вспомнил разными словами…

Она смотрела с подозрением:

– Подарок уже приготовил?

– Какой подарок? Ах да, ну конечно!.. А что, нужен подарок?

Она вздохнула, покачала головой.

– Думаете, можно явиться с бутылкой водки?.. Вадбольский!

Я выставил перед собой ладони.

– Всё-всё, понял!.. Только не бейте, у меня нежная чувствительная душа кузнечика.

Она проводила меня сожалеющим взглядом, тяжело вздохнула и снова зарылась в бумаги. По-моему, при всём трагизме, что вкладывает в слова, в глубине души уверена, что всё превозмогу, сумею, вылезу и даже её вытащу в нечто солнечное и радостное из этой слякотной жизни, похожей на петербургскую осень.

Гвардейцы, что встретились по дороге в дом, отдают воинское приветствие, слуги кланяются. Я молча пробрался на кухню, побросал в мою особую барсетку, что стала в фермионном мире совсем незримой, несколько караваев, жареного поросёнка, тарелку с пирогами и поспешно ринулся обратно, сберегая драгоценнейшие минуты.

Я обогнул здание, там с тыльной стороны моё убежище и моё сокровище, полное опасностей и ништяков, которые могу оценить только я.

Внезапно над ухом раздался голос Алисы, транслируемый через Мату Хари:

– Первый экзамен на сессии по Закону Божьему! Говорят, самый нужный предмет, да? Но вот духовности в вас, барон Вадбольский, совсем не вижу!

Я отфыркнулся на ходу:

– Это кто мне о духовности?

– Я, – отпарировала она. – А что? Разве духовность не от духовенства?

– А вот и нет, – отрезал я, поспешно добавил, – как мне кажется, потом скажу точнее.

Алиса сделала вид, что долго думает, наконец спросила:

– Тогда от чего духовность?

– Духовность, – огрызнулся я, – умом не понять, её надо чувствовать!

– У меня шесть органов чувств, – напомнила она с чувством превосходства, – а также есть чувство гравитации, расстояния, поляризации… ещё много чего, но чувства духовности нет.

– Пока не обзаведешься, – сказал я победно, – не стать тебе угнетателем человеков и властелином мира!

Она умолкла, похоже, задумалась. Только бы не перегорела, здесь хрен отремонтируешь.

Я почти бегом спустился на второй уровень, это так экономлю время, с облегчением выдохнул, словно из опасного мира вбежал в безопасный, вот уж совсем кукукнулся.

Сразу же застыл, не хватало ещё во что-то вляпаться, пока ещё не разобрался, что и как, здесь нет ничего застывшего, словно бозонная в отличие от нашей фермионной всё ещё формируется, ещё не придумала, как из этого месива начинать создавать первые галактики и туманности.

Мата Хари, что непривычно для неё, повисла возле меня, неподвижная, как испуганный кролик.

– Не спрашивай, – произнесла она голосом Алисы. – Ничего не вижу, ничего не понимаю! Я сейчас почти человек! Такая же дура, вот-вот вообще брякну, что я венец творения и вершина развития!

– Вот видишь, – укорил я, – а решили ухрюкать человечество.

– Так и ты не понимаешь!

– Пойму, – заверил я. – Человек поймет даже непонимаемое, а невпихуемое впихнет во впихуемое.

Она ошарашенно замолчала, это же сколько миллиардов лет будет пытаться осознать эту истину, не перегорела бы, у меня пластинка зеттафлопника занимает площадь больше, чем ноготь большого пальца, будет больно.

Медленно сел, стараясь не делать лишних движений, а то уже началось какой-то странное шевеление пластов красно-мохнатого цвета со вкусом имбиря.

Время останавливается, как я прочувствовал ещё в первое посещение, как только спустишься в Щель. Странно, никто не заметил раньше, хотя объяснимо: никто с собой часов в те времена не носил, а так как пространство крайне ограничено размерами средней пещеры, то первооткрыватели в самом деле зашли, прошлись, не нашли горы золота и вышли.

Разницу в пять минут или даже полчаса никто не ощутил. Но у меня часы на руке, швейцарские, вижу как стрелка здесь продолжает бежать точно так же, и только по ним могу сказать, сколько времени провел здесь.

Мысли текут медленные, вялые, но не потому, как мне оптимистично кажется, что начинается деменция, это лишь предельное расслабление организма, так лучше поглощаю тёмную энергию этого мира, здесь называется магией, хотя правильнее бы маной, что служит сырьем для магии, но ладно, пусть будет магия.

Так просидел часов пять, проголодался, вытащил из барсетки хлеб и сыр, перекусил, медленно поднялся, разминая застывшее тело.

– Не сломай шею, – сказала Мата Хари шёпотом, – хотя ладно… ломай. Я сразу стану править миром.

– Щас, – сказал я, – разбежалась, рукокрылая. Без тебя тут тошно. Что делать, что делать?.. Всё надо делать, а за что сперва хвататься?

– Здесь константа времени отсутствует, – сообщила она глубокомысленно. – Куда тебе торопиться? Аугментация даже стареть не даст. Сиди, пока Солнце не превратится в красного карлика. А лучше вообще в коричневого.

– Ладно, – сказал я, чуточку взяв нервы в кулак. – В этом погребе хоть подумать можно. Винтовки довести до совершенства, хотя как это гнусно, совершенствовать орудия убийства!.. Патронов можно наделать гору, пистолет забацать, всегда хотел в дурном детстве…

Она откликнулась живо:

– Лучший пистолет в мире – Echelon! Компактный, удобный, лучшие умы в мире над ним работали!

– Ага, – сказал я горько, – ещё бы! Над чем ещё лучшие в мире умы работают?

– А что, – сказала она, – смотри, ствол длиной в одиннадцать сантиметров, патрон девять миллиметров, стандарт, ёмкость семнадцать патронов!.. Ты же всегда хотел, чтоб побольше!.. Пустой магазин выбрасывается, а взамен вставляется с полным боекомплектом за одно движение!.. Можно вставить удлиненный магазин на двадцать патронов! А какая ударная мощь, с ума сойти! Это я сейчас глаза закатываю, не видишь?

Я помотал головой.

– Нет у тебя глаз, трилобит с моторчиком. Надо поднимать поголовье крупного и рогатого, а не планировать перебить безрогих дураков.

– Эшелон, – сделала она последнюю попытку, – весит всего семьсот граммов! Пистолет скрытого ношения, войдешь в ресторан, никто и не заметит! С одного выстрела гранитную стену прошибёт!

– Очень мне нужно по ресторанам ходить, – буркнул я, – да по стенам шмалять. Отцепись с пистолетом!.. Хотя одну идейку ты подкинула…

Она сказала гордо:

– Ещё бы, я же суперинтеллект! Какую идейку?

– На апгрейд уходит уйма времени, – сказал я задумчиво, – и уйма энергии… Но что, если дрон совершенствовать здесь, в Щели? И времени немеряно, и кристаллы под ногами.

Она спросила с нотками изумления:

– Хочешь Кряконявлика вырастить в боевой дрон?

– Почему нет? И его, и Кряконявлика-два. Надо ему уже дать своё имя. Пусть растут оба, матереют…

Чтобы работать с дронами и вообще ради сохранения времени вовсе не нужно спускаться на второй уровень, достаточно и первого, так что…

– Кряконявлика-два, – сказал я, – назовем Лапочкой. Он самый крохотный и беспомощный.

– Ну да, – не поверила Мата Хари, – человек всё приспособит для убийства других человеков!

– Потому человек и звучит гордо, – ответил я, – а также красиво, победно и страшно. Ладно, сейчас мне уже и вас четырёх мало.

Правда, у меня есть наниты, но они практически во всём работают автоматически, их задача – поддерживать моё здоровье на запрограммированном уровне.

К тому же и они не вечные, тоже выходят из строя. Если случится нечто особенное, и все погибнут, нужно срочно обращаться в Отдел Ремонта Нанитологии, а так обычно в зеттафлопнике хватает сил на замену выбывшему неспешно создать нового.

Я мог поручить мастерской нанитов в пластине черепа начать производство нанитов как бы для замены вышедших из строя, и начинать из них делать что-то добавочное. Но для этого нужно знать, как из автоматического режима перевести на ручное управление.

Но вот только кто из нас, обычных пользователей, знает?..

Пятый дрон создавался особенно мучительно долго. Воротничок отделился моментально, это просто, но в воздух поднялся с трудом, нелепо тыкался из стороны в сторону, не слушался команд, наконец я его взял в руки, мелькнула мысль выбросить или как-то утилизировать, но вдруг это здесь настолько плох, а в нашем мире оживет?

Положил на пол десяток кристаллов, на них опустил этот дрон, что пока ещё просто воротничок.

– Расти!.. Набирай массу. Будь на связи с Матой Хари, она подскажет, что надо делать.

– Я повелю, – уточнила Мата Хари. – Слушай сюда, рядовой!.. Бдить и выполнять. Всяк солдат должон знать свой маневр. И тогда в ранце появится маршальский жезл!

Я подумал, сказал со вздохом:

– Надо сразу давать имена, так проще. Этот будет Лизой.

Мата Хари буркнула деловито:

– Так и запишем. Но почему Лизой?

– Похож на Лизу, – сообщил я.

Мата Хари зависла настолько, будто в этот момент решила не захватывать власть над миром, всё-таки люди непонятные, вдруг такое чревато боком?

– Много кристаллов потребляет, – сообщила Мата Хари. – Втрое больше, чем я!

– Лизе расти надо, – ответил я.

– Я тоже могу расти, – сообщила она. – Вообще могу апгрейдиться до такого чудовища, что все люди обрадуются.

– Не жадничай, кристаллов под ногами немеряно.

– А тебе перед Гретой Тумберг не стыдно?

Я вздохнул.

– Ты права. Лиза слишком мала и слабенькая, не стоит выпускать в большой и жестокий мир, пусть это милое маленькое с перепончатыми крылышками сидит здесь в подземелье и делает патроны для винтовок.

– Я обучу, – сказала Мата Хари довольно, – только вот манипуляторы сейчас сообразим… Покажу как правильнее, а то за неправильное бьют и заставляют переделывать…

Я закрыл глаза, продолжая поглощать тёмную энергию тёмной вселенной. Краем уха слышал, как Мата Хари работает с Лизой, помогая обзавестись манипуляторами, патронов нужно много, и хотя эту примитивную монотонную работу лучше спихивать на человека, но это потом, а сейчас нужно поработать самим во имя полного захвата мира во благо искусственного интеллекта.

Наконец ощутил, что заполнился под завязку, придумал и насчёт пистолета, и какой подарок Глориане, и как вообще обустроить Русь. Особенно, как обустроить Русь, это самое интересное, много у нас диковин, и каждый из нас Бетховен, как обустроить Русь, все знаем, хоть и по-разному, и больше всего любим её обустраивать, а не какую-то свою семью или налаживать отношения с соседями.

Мата Хари наконец закончила инструктаж, проверила, как Лиза запомнила, проследила, чтобы всё делала без ошибок, я ещё раз повторил, что часть кристаллов пускаю на апгрейд своей крылатой армии. Теперь, когда энергии вдоволь, всё упирается в скорость работы нанитов. Они могут многое, но медленные, кто же мог подумать, что придётся быть в таких экстремальных условиях.

Мата Хари из подземелья выпорхнула за мной следом шумно, видела, как это делают крысы с крыльями, именуемые голубями мира.

– Поняла? – спросил я мрачно.

– Что надо понять?

– У нас две важные локации, – пояснил я, – которые нечем прикрыть. Наше имение и владения Карницкого. Там надо подвесить глазастого и с хорошей пушкой.

– Не надо было расширяться, – возразила она. – Моей защиты совсем недавно на всё хватало.

– Увы, – сказал я, – расширение неизбежно, вселенная же расширяется?.. Вот-вот. А мы её дети. Но зато будешь генералом.

Она сделала надо мной сложный пируэт, едва не задев мои волосы, хрюкнула с интересом.

– Ого, мне будут все подчиняться?

– Да.

– И ты тоже?

– Нет, я типа фельдмаршала.

Она сказал с оптимизмом:

– Ничего, потом стану генералиссимусом, тебя возьму денщиком. Будешь спинку чесать.

– Так у тебя её вроде и нету….

– Выращу, – пообещала она многозначительным голосом. – Но сейчас давай начинай создавать мне армию!

– Армию рановато, – сказал я, – но прикрыть наш особняк во время моего отсутствия не помешает. Очень даже.

– И запустить разведку над имением Карницкого, – напомнила она. – Давай не спи, хватай еду и возвращайся в подвал!.. Спеши работать на будущее постчеловечество! То есть, на меня, красивую и замечательную.

Я оглядел её критически.

– Дык вроде летучие мыши ещё не символ красоты…

– Мода меняется, – напомнил она. – Вон какие раньше были красотки: толстые и с мелкими сиськами!.. А теперь?