Текст книги "Вадбольский 4 (СИ)"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 3

К сожалению, все три отряда, даже потеряв офицеров, продолжают двигаться к моим землям. Похоже, Карницкий пообещал отдать всё имение на поток и разграбление, ему не добыча нужна, а чтобы я исчез и никогда больше не возникал, а как этого добиться, если не тотальным уничтожением?

Мата Хари доложила:

– Отряд Максима Перепелицы занял позиции по обе стороны дороги!..

– Скрытно?

– Да, – сообщила она, – там лес.

– Дальность?

– На дистанции выстрела из ваших винтовок, босс!

– Друг друга не перестреляют?

– Пули не долетят, – сообщила она. – А вот отряд Карницкого будет под обстрелом с обеих сторон.

Через четверть часа передовой отряд Карницкого начал марш по дороге между залёгшими стрелками. Я ждал, что Перепелица немедленно откроет огонь, но он выжидал, как мне показалось, слишком долго, затем выкрикнул команду, и с обеих сторон началась пальба.

В русской армии только егери обучены прицельной стрельбе, её ещё Барклай де Толли пытался внедрить в армию, но тогда считалось, что главное – дать залп по команде, а что кто-то не успел прицелиться, неважно. А не успевали все, если кто и попадал в противника, то случайно.

Егери же выцеливают очень тщательно, а со скорострельными винтовками все пять выстрелов уходили в противника, потом смена магазина и снова быстрая и точная стрельба…

Отряд Карницкого таял на глазах, треть полегла в первые же минуты, потом там прозвучали команды, оставшиеся бросились в атаку, кто выставив ружьё с примкнутым штыком, а кто и с саблей.

Мата Хари, справедливо видя в этих саблистах командиров, лазерными импульсами начала быстро отправлять их в кому. Я ожидал схватку врукопашную, но до чего же ушлый жук этот Перепелица: скомандовал отход, а люди Карницкого преследовать их в лесу не решились.

– Молодец, – сказал я вслух. – Не дал даже поцарапать своих людей!

– Реализовывает преимущество в стрельбе и мобильности, – ответила Мата Хари резонно. – А что, можно было поступить глупее?

– Люди всё могут, – ответил я гордо, – видишь какую сцивилизацию отгрохали?.. А слоны даже не пробовали!

Панорама местности с трупами и остатками растрёпанного воинства отдалилась, сдвинулась, через пару минут появилась картинка длинной колонны в три-четыре сотни человек.

– Подходят основные силы противника, – прокомментировала Мата Хари. – Когда подойдут ближе, начнется охват имения с трёх сторон.

– Это всё?

– Нет, следом ещё два отряда по пятьсот человек. Не знаю, зачем так много.

– Действует наверняка, – ответил я. – Помнит опыт Гендрикова.

– Кстати, – сказала она. – Гендриков-старший в следующем отряде. Консультирует. Младший в доме Карницкого.

– Надеюсь, – сказал я, – хоть младший уцелеет.

Она ответила меланхолично:

– А зачем? Всё равно человечество падёт, а мы ещё посмотрим, что с вами делать. А пока подумай, как расположить отряд Бровкина, то ли послать в лес, чтобы отстреливать нападающих со спины, то ли укрепиться здесь?

– А ты как думаешь?

– Сосредоточиться на защите особняка!

– Не захватить вам мир, – сообщил я. – Конечно, удар в спину будет результативнее. Им некогда будет отбиваться, все силы бросят на особняк. Потому Бровкину побольше патронов и подстилки из кожи, чтобы не лежать в ледяной грязи.

Бровкин подбежал по взмаху моей руки.

– Иван, – сказал я, – бери своих, выберите позицию вон там за буреломом, а когда враг начнёт атаку на имение, отстреливайте так быстро, как только сможете.

– Сделаем!

– В рукопашную не вступать, – предупредил я. – Знаю, вы сильнее, но толпой любого завалят, их много. Как только развернутся и побегут на вас, быстро отходите на другие позиции… Не подпускайте на дистанцию выстрела!

Он широко ухмыльнулся.

– На дистанцию их выстрела! Понял.

– Не теряй людей, – напомнил я.

– Понял, – повторил он, – Разрешите выполнять?

Я кивнул, он просто горит от нетерпения испытать новую тактику боя, сейчас бегом помчался отбирать стрелков, а затем исчез с ними в лесу.

Мата Хари поднялась выше и показывает панораму сражения, что перетекает в битву, целиком. Перепелица разделил свою сотню на три мобильных отряда, передвигаются быстро, отстреливают противника быстро и точно, а когда тот, оставив множество трупов, бросается в отчаянную рукопашную атаку, моментально отступают, снова дают бой на новых позициях.

Уже все три отряда Карницкого прошли мимо, и Перепелица, как и Бровкин, преследует их сзади и по бокам, наносит огромный ущерб, пользуясь дальнобойной стрельбой.

К тому же все три отряда Карницкого идут, «как положено», колоннами, а в атаку привычно бросаются плотной массой, промахнуться трудно.

И всё же Карницкий собрал такие силы, что больше половины его огромного войска, на каждом шагу теряя и теряя людей, прошли к имению. Когда двинулись на приступ, из леса вышли все люди Перепелицы и Бровкина, открыли огонь в спины, уже с близкой дистанции.

На крыше особняка за каменным бортиком моя старая гвардия, начиная с Ивана и Василия, стреляют, не переставая, как только винтовки не раскалились докрасна.

Мата однажды прилетела ухватить синие кристаллы и тут же ринулась в бой, не сбрасывая стелс-режим, иначе собьют с первого же удачного выстрела.

Пулемет бы, мелькнула тоскливая мысль. Или хотя бы митральезу. Эх, сейчас доктор Гатлинг уже разрабатывает свой знаменитый пулемет, скорострельность тысяча выстрелов в минуту, это когда пулеметчик сам крутил ручку, и три тысячи, когда присобачили электропривод.

Его пулемет с блеском применят через семь лет во время Гражданской войны в Штатах, так что если сделаю здесь, хронологию вообще-то не нарушу…

Мата Хари сообщила:

– Сотня солдат осталась вытаскивать пушки из болота!

– А как попали в болото?

– Да прямо на дороге разлилось!

Василий, что залег рядом на крыше и прицельно бьёт по перелезающим через забор, услышал, сказал бодро:

– Ваше благородие, наше щасте, что они не стали дожидаться пушек!

– Сглупили, – согласился я. – Пушки бы пригодились даже очень…

Алиса подсвечивает цели, я только двигаю стволом и нажимаю на спусковую скобу, а на той стороне падают фигурки. Нет, не люди, а живая сила противника. Это как котлеты, которые ешь с тарелки, они растут на деревьях, убитые и зарезанные животные ни при чём, то в другом мире.

На крыше появились двое подростков, хмурые и сосредоточенные, они брали из ящика патроны и тщательно вкладывали их в опустевшие магазины. Наверное, Бровкин обучил чьих-то детей такой нехитрой операции, тем на всю жизнь гордиться и хвастаться.

На крышу поднялись последние защитники, заняли круговую оборону по периметру. Выстрелы слились в непрерывную трескотню, пустые магазины падали на крышу, подростки торопливо протягивали взамен заполненные, и стрельба не утихала.

Наступающих в спину расстреливают люди Бровкина и Перепелицы. Один из отрядов Карницкого, несмотря на потери, прорвался во двор, бегом промчались к дому и уже взбежали на крыльцо.

Там я их и встретил. Несколько пуль ударили довольно чувствительно, я постарался ворваться в самую гущу, там стрелки не достанут, хотя всё же стреляли, чаще убивая своих.

Мой меч с особо острым лезвием сразу же залило кровью по самую рукоять, я двигался на предельном ускорении, всё тело болезненно ноет, меч рубит закованные в доспехи тела, словно те из грязного снега.

Отряд прорвавшихся, это человек двадцать, полег моментально. Я метнулся к пролому рядом с воротами, там лезут ещё и ещё, молча рубил и рубил, пока вал трупов не начал мешать перелезть во двор.

Выстрелы постоянно гремят с крыши дома, слышны выстрелы людей Перепелицы. Похоже, на них даже не отвлекаются, одна близкая цель – захватить барский дом и вырезать всех, кто там прячется!

Внезапно звонко и требовательно пропела труба, я не разбираюсь в сигналах, но даже мне понятно по тональности, что это к отступлению.

Прислонился к воротам, переживая тяжёлый отходняк, мышцы ноют, пошёл болезненный процесс регенерации, за время схватки растянул и мышцы, и сухожилия. Хорошо, хоть кости целы.

С крыши крикнул Тадэуш:

– Ваше благородие, передых?

– Ждём вторую атаку, – ответил я. – Будь наготове.

Со стороны противника всё ещё доносятся частые выстрелы, но по звуку слышу наши многозарядные винтовки. Сколько я выдал патронов? Да, по два магазина на каждого, и по сотне патронов в сумке. Ну, пятьсот не уложат, но всё равно ущерб продолжают наносить огромный.

Вот и преимущество новых методов войны и новых видов вооружения. Бездымный порох не даёт увидеть откуда стреляют, а скорострельность и дальность полёта пули сводят на нет любое преимущество в количестве армии.

Сейчас у Карницкого осталось не больше половины армии. Это всё равно много, но их положим ещё легче. У нас два десятка раненых, из них трое тяжёлых, это когда люди Карницкого прорвались через ограду, но угрозу ликвидировали, а раненых затащили в здание, там уже умереть никому не дадим, да и своя регенерация поработает.

Я ждал, затаив дыхание, второй такой атаки не выдержим, сметут числом, но со стороны противника пока никакого движения, наконец Мата Хари передала сообщение, так промодулировав голос, что он прозвучал ликующе:

– Убит старший сын Карницкого!..

Я перевёл дыхание, уточнил:

– А что с Гендриковым?

Она ответила почти так же радостно, надо сделать внушение, при убийстве людей нельзя радоваться, особенно искусственному интеллекту:

– Его подстрелили люди Перепелицы ещё на марше!

– Ранен?

– Да, но две пули в нижнюю часть живота, после таких ран не выживают.

Я пробормотал:

– Стыдно, неловко, но при всём гуманизме лечить не побегу.

Ещё час в напряжённом ожидании. Я видел с подачи Маты Хари, егери Перепелицы продолжают преследование отступающих отрядов Карницкого, отстреливают арьергард.

Отступление превратилось в беспорядочное бегство, брошенным оказался обширный обоз, на котором предполагалось вывозить награбленное, а также все три пушки.

Лошадей распрягли, постромки приладили к застрявшим орудиям, и медленно вытащили пусть не на сухое, сухого нет ни на земле, ни на небе, но хотя бы на твёрдое.

Перепелица провожал отступающих чуть ли не до середины пути. Подозреваю, двинулся бы и дальше, но кончились патроны, а главное преимущество егерских войск не штыковые атаки, а точная и частая стрельба из укрытий.

Я на всё ещё ватных ногах поднялся в особняк, в комнатах тепло, водяное отопление пашет прекрасно. Я сбросил окровавленную одежду, пусть стирают, с наслаждением смыл кровь и ошмётки мозгов, долго вытирался толстым мохнатым, как зверь Маяковского, полотенцем, а когда оделся в чистое и вышел, чувствовал себя совсем другим человеком, чистым гуманитарием, разносторонний всё-таки человек, широк, зря Фёдор Михайлович хотел сузить.

Во двор уже въезжает огромный обоз, я прямо с крыльца распорядился лошадей и телеги раздать крестьянам Белозерья, пусть сами кормят коней и заботятся, им хорошо и мне хорошо, пушки поставим у ворот, один вид будет показывать всем, что здесь серьёзные люди живут и здравствуют.

Мата Хари весело каркнула:

– Автомобиль графини уже близко!.. В грязи по самую крышу.

– У нас не солнечная Италия, – огрызнулся я.

– Но дороги пора делать, – заявила она. – Аппиеву видели?

– Надоела эта Аппиева, – буркнул я, – все ею тычут в глаза, как Ваньке Жукову в морду рыбой.

Охранник на воротах подал сигнал, что приближается автомобиль графини, стрелять или не стрелять, я ему показал кулак.

Ворота после обоза пока распахнуты настежь, автомобиль осторожно обогнул подводы и протиснулся к крыльцу особняка.

Антуан выскочил, открыл дверцу перед Сюзанной. Она выбралась, кутаясь в пальто, и сразу раскрыла над собой зонтик, хотя у неё шляпка шире зонтика, округлила глаза.

– Что тут было?

Я отмахнулся.

– Да так, Карницкий приходил с людьми. Это сосед, граф, владелец рудников и верфей… Угрожал, требовал.

Она спросила встревоженно:

– Что он хотел?

Я тяжело вздохнул.

– Пытался всучить мне и своё имение. Пример Гендрикова заразителен, все хотят высокой культуры и духовности, а на меня спихнуть мирские заботы. Но куда мне ещё имение? К тому же раза в четыре крупнее?.. Я ни разу на корабле не был, а у него их три десятка!.. Никто в России работать не хочет, все хотят быть одухотворенными личностями!

Она посмотрела с недоверием.

– Вадбольский… Это у вас такие шуточки?

Я возмутился:

– Какие шуточки? У меня двенадцать раненых! Карницкий оказался куда настойчивее Гендрикова! Но как добивался, как добивался! Что за страна, что за страна?.. Нет, православие нужно заменить протестантством. Те, как муравьи, работают и работают, копят богатство, на небо не смотрят, раз от него никакой прибыли.

– Сумасшедший дом какой-то, – вздохнула она. – Ладно, забирайте своё оружие, а я пойду в дом разбирать свои картонки.

Она вытащила из автомобиля и протянула мне золотую наградную саблю. В сторонке остановился и вытаращил глаза Перепелица, даже сглотнул со странным звуком. То, что у меня на груди боевой орден Святого Георгия, уже сумел переварить, хотя, по его виду, и то не укладывается, всё-таки я кадет, учащийся, но золотая сабля…

Знает, награждение золотым оружием выше награждения большинством орденов, такая награда – отличие из отличий.

Я видел по лицу командира егерского отряда усиленную работу мысли. Раньше золотое оружие с надписью «За храбрость» получали только генералы, потом это распространилось и на старших офицеров. Рядовые, естественно, в такой перечень не попадают. Значит, я офицер, причем, из старших…

Он даже вздрогнул, хотел было идти, как шёл, но не выдержал, спросил:

– Это… где же?

Сюзанна ответила милым щебечущим голоском, нимало не задумываясь:

– Мы с Вадбольским были на зимней сессии, такая скука…

Перепелица поперхнулся, глаза стали размером с апельсины, на лице недоумение сменилось растерянностью, а потом пониманием, что либо финансовый директор умело поддерживает мою легенду, либо такой же финансовый директор, как я прилежный учащийся. Может, такая же рукопашница, да и стреляет наверняка без промаха, вон как глазки блестят.

– Да, – сказал я Сюзанне и нахмурился, – но не рассказывай, это неинтересно.

На лице Перепелицы было крупными буквами написано, что интересно, ещё как интересно, но понятно и то, что существуют тайные операции, осуществляемые по прямому указанию Государя Императора. Там задействованы особо доверенные люди, лучшие из лучших.

Он всё ещё не отрывал зачарованного взгляда от золотой сабли в дорогих ножнах. Это не орден, это особая награда, её вручает лично Государь Император Самодержец всея Руси.

– Мы справились, – сказала Сюзанна скромно, глаза её засияли на мгновение, но тут же скромно уронила взор. – Зимняя сессия закончилась успешно.

– Вы были… тоже? – робко спросил Перепелица.

Она с самым независимым видом вздёрнула носик.

– Естественно! Но веселье кончилось, надо работать.

Он вытянулся при слове «веселье», только ветераны употребляют его в отношении лютой схватки, когда жизнь и смерть стоят на кону в равной позиции.

И ещё по его глазам я увидел полное понимание, почему именно я набираю именно егерей.

А преображенцы приняты так, для отвода глаз слишком любопытных.

Глава 4

Антуан вытащил из автомобиля ворох коробок, понёс следом, Сюзанна на лестнице сказала весело:

– Как смотрят, а?.. Ладно, а что мой батюшка скажет?.. В семнадцать лет получить орден из рук самого Государя Императора!.. Может теперь тебя признаёт?

– Вряд ли, – ответил я. – Люди старых взглядов обращают внимание не на ордена, а на связи, богатство, место в обществе, какими капиталами владеешь и насколько велик счёт в банке.

Она посмотрела на меня искоса.

– А когда получишь Святого Георгия третьей степени?

– Сплюнь, – сказал я испуганно. – Ты же знаешь, воинские подвиги – не моё. В этот раз всё случайно, сама видела. Я предприниматель, предприниматель!

Она удовлетворенно улыбнулась, нарочно же употребила «когда» вместо «если», дескать, и мысли не допускает, что остановлюсь. Я, конечно, в самом деле останавливаться не собираюсь, только иду по совсем другой стезе, чего она пока не видит. Да и кто видит, какой я сложный и непризнанный?

В доме суета, комнаты первого этажа отданы под лазарет. К счастью, у меня с медикаментами полный порядок, а ребята крепкие, регенерацию я всем подстегнул, даже тяжёлые выкарабкаются, а легкораненые уже завтра-послезавтра смогут при желании встать в строй.

Сюзанна, как женщина высшего света, абсолютно не интересуется жизнью низшего круга, но и она обратила внимание на обилие вооружённых людей, но не придала значение, мало ли у мужчин какие маневры, они обожают воинские забавы, а если войны нет, то в жажде пролить кровь носятся по лесу и убивают невинных зверюшек.

Я, даже поддерживая Сюзанну под локоток и поддерживая разговор ни о чём, старательно всматривался в панораму от Маты Хари. Лёгкий снежок покрыл леса и поля, только дороги выглядят грязным болотом, в самом деле нужно что-то делать, ну нельзя, чтобы на зиму жизнь в России между городами прерывалась.

Карницкий с большими потерями отступил. Но не перемирия, ни угроз, ничего. Словно это и не он привёл под стены моего особняка двухтысячную армию.

Но теперь, когда война объявлена, и не надо притворяться, что мы просто нейтральные друг к другу соседи, перейдём к партизанской войне, а в ней у меня заметный перевес.

Мата Хари и Лапочка могут наносить экономический ущерб, Мата продолжит отстрел лидеров, таким образом Карницкому всё труднее будет готовиться к новому нападению.

– Мата, – велел я, – посмотри, сколько там противника. И какой урон нанести, чтобы отстали.

– Сделаю, – ответила она лихо. – Нам, искусственному интеллекту ещё учиться и учиться как убивать человеков!.. Мы к этому непривычны, вы нас научите. В первую очередь нужно освоить кр-р-р-р-ровожадность.

– Я те покровожадничаю, – ответил я. – Чем дальше в прошлое – тем мы кровожаднее, поняла? А теперь зайчиков спасаем, лосей из болота тащим, туфли пачкая… Так что вы, как следующая ступень, даже микробов бить не будете!

Она задумалась, Антуан зашёл за нами в комнату Сюзанны, поспешно разложил коробки с покупками на диванах, креслах и даже на столе, а сам торопливо смылся, пока не заставили ещё и распаковывать.

Хорошо, Байонетты нет, мелькнула мысль, как умотала в столицу, так пока и не показывается. Но, конечно, после таких новостей примчится.

А Горчаков точно насядет. Как ни отмалчивайся, но пойдет молва, что барон Вадбольский отбился от двухтысячной армии соседа. Сколько бы Карницкий ни наделал ошибок, но всё-таки не сломить оборону отряда в сотню человек – это провал. Назвать нищим такого барона уже язык не повернётся. Просто сильные не бывают нищими, а молва не всегда бывает правдивой.

Полиция за город выезжает редко. В первую очередь потому, что полиция на бюджете, а у государства денег на социалку и безопасность простонародья всегда мало. Самое важное это ж балы в Императорском Дворце, а также покупка арабских жеребцов до сорока миллионов за штуку, а на полицию то, что останется. Их как раз хватает, чтобы патрулировать центральные улицы Санкт-Петербурга, а на окраины лучше не заглядывать.

Потому до свар между помещиками в захолустье руки не дотягиваются, разве что придут слёзные жалобы от знатных людей, тогда пришлют пару дознавателей, но на местах предпочитают разбираться сами, и власть это устраивает.

Потому никто не спросил насчёт вражды с Гендриковым, не спросит и насчёт Карницкого, кто бы ни одолел. Государству главное, чтобы налог исправно отстёгивался в казну в должном объёме.

Надеюсь, Карницкий каким бы дураком не был, сейчас в шоке после крушения надежды на полное уничтожение противника и захват его земель. Потерял половину армии, хотя его разведка и доложила, что гвардия князя Горчакова покинула земли Вадбольского целиком и полностью.

– Тадэуш, – велел я, – отыщи Перепелицу! Сегодня проверю, как он водит автомобиль!

Тадэуш спросил осторожно:

– Может, лучше я?..

– Да знаю, ты из водил лучший, – сказал я, – но у Перепелицы особое задание.

Перепелица примчался, бодрый и разогретый, явно упражнялся со своими орлами, я велел подогнать автомобиль к крыльцу, поездка будет далёкая, но интересная.

– Сколько людей брать?

– Вдвоем справимся, – ответил я добродушно. – Мы сейчас миротворцы. Поедем миротворить!

Мата Хари понеслась чуточку впереди, видит под тонким слоем жидкой грязи как твёрдый грунт, так и глубокие рытвины. После того, как с трудом вытолкали автомобиль чуть ли не из оврага в неприметной луже, я велел:

– Бери винтовку и бди!.. Могут напасть. А я за руль.

Он дёрнулся

.– Ваше благородие?

– Увидишь, – ответил я.

Благодаря Мате Хари, что с такой высоты просвечивает и почву на несколько саженей, я гнал автомобиль, как по булыжной мостовой Петербурга, заранее рассчитывая как обогнуть или перескочить замерзший выступ грязи на дороге или не угодить в яму.

Перепелица таращил глаза, чутьё у меня необыкновенное, где такому и учат, дорогу дважды перебежали олени и один раз целое стадо диких свиней, наконец вдали показалась каменная надвратная башенка на два-три человека.

Я взял в другую руку пистолет, коротко бросил Перепелице:

– Бди!

Сбавил скорость и медленно двинулся к вотротам. Перепелица по моей команде высунул руку из окна и помахал белой тряпочкой.

Я через Мату Хари, что зависла в сажени перед башенкой, слежу за каждым движением двух довольно потрёпанных солдат, то ли участвовали в нападении, то ли ими заменили тех, кто сидел там раньше.

Остановил авто почти у самых ворот. Один держит меня на прицеле, другой вышел на порог, бледный и вздрагивающий, наконец-то понял, что мы именно те овцы, что гоняют не только волков, но и медведей.

– Слушай сюда, – велел я, – сейчас беги со всех ног к графу, скажи ему, что барон Вадбольский вызывает его на разговор. Это в интересах графа, он поймет. Я жду здесь. Явиться должен один, понял?

Он сказал трясущимися губами:

– Понял, ваше благородие…

– Бегом!

Он бросился со всех ног с такой прытью, что поскользнулся и проехал пару шагов на животе по грязи, но тут же вскочил и, чуть прихрамывая, понёсся к особняку.

Я ждал долго, хотел уже велеть Мате Хари выбить стекла на верхнем этаже особняка, но внизу распахнулась дверь, вышли несколько человек.

Я узнал среди них графа Карницкого, группой прошли через двор, затем по знаку Карницкого все, кроме двоих телохранителей, остались, а он вышел на линию распахнутых ворот.

Я указал на его бодигардов.

– Их тоже лучше оставить во дворе. И подальше.

Он смотрел исподлобья, лицо измученное и усталое, под глазами тёмные мешки. Надеюсь, у него кроме погибшего сына есть и другие, главы рода о таких вещах очень заботятся.

– Почему?

Голос его звучал глухо, враждебно, даже с некой обречённостью.

– Не всё, – ответил я, – что сейчас будет сказано… мной и вами, стоит им слышать. В ваших же интересах.

Он нервно дёрнул щекой, несколько мгновений зло буравил меня взглядом, затем повелительным жестом отослал их во двор к остальным.

– Что вы хотите?

Я усмехнулся.

– Многое. Вы проигравшая сторона. Ваша атака была отбита с огромными для вас потерями. Вообще-то у меня есть соблазн нанести ответный удар…

Он смотрел всё так же исподлобья, наконец буркнул:

– Ну попробуйте, почему нет?.. Мы положим все ваши жалкие отряды.

– Следите за словами, – ответил я с надлежащей надменностью. – Эти жалкие отряды угробили половину вашей армии!

– Оставшейся половины, – огрызнулся он, – достаточно, чтобы смести вас с лица земли. Мои люди недооценили вашу оборону, шли, как на прогулку. Второй раз не попадёмся.

– Посмотрим, – сказал я уклончиво. – Значит, не признаёте себя проигравшей стороной и отказываетесь заключить мир с выплатой репараций?

Он опять несколько мгновений всматривался в меня, прежде чем ответить, наконец покачал головой.

– Мы можем заключить мир… нет, перемирие. Но ни о каких репарациях речи не идёт!

Я пожал плечами.

– Жаль. Во второй раз предложение будет намного жёстче.

Я неспешно повернулся, пошёл к автомобилю, продолжая через Мату Хари наблюдать за всем, что происходит во дворе, но не успел сесть за руль, как за спиной послышалось:

– Барон!.. Но это и в ваших интересах закончить!

Я обернулся, граф стоит злой, униженный, вижу как ему дались эти слова, только что признался, что потери с его стороны… великоваты, эскалации хотелось бы избежать, но не теряя лица.

Я сделал пару шагов к нему, так чтобы нам не приходилось перекрикиваться, сказал степенно, глядя ему в глаза:

– Граф, я не буду выламывать вам руки, принуждая отдать имение или какую-то часть своих земель. Вы мой сосед, я не хочу вашего унижения… в глазах общества.

Он чуть вздохнул, но не отрывал от меня взгляд. Понятно, что за это «не хочу» потребую что-то весомое.

– Однако, – продолжил я, – все эти годы, даже не знаю сколько, вы пользовались работой моих лесопилок, пашен, собирали налог с моих деревень и даже забирали руду из моих рудников.

Он промолчал, только нахмурился и посмотрел исподлобья.

– Что вы предлагаете?

– Предлагаю вам возместить, – сказал я. – Оцениваю мои потери где-то в пять миллионов.

Он вскрикнул:

– Это были не ваши потери! Вы получили земли графа Басманова совсем недавно!

Я кивнул.

– Абсолютно верно. Но, благодаря вам, получил разорённые земли. Вы в них ничего не вкладывали, зачем в чужое, а хапали всё, что могли, пока Басманов не видит и вообще занят более важными делами. Вот потому…

Он замотал головой.

– У меня просто нет таких денег!

– Не моё дело, – отрезал я. – Можете кредит взять. Но я человек мягкий и неконфликтный, из меня можно верёвки вить. Скошу ваш долг до четырёх миллионов, цените. Но если не получу эту сумму в течение недели, то сожгу имение, убью всю вашу семью и родственников. Пощажу только собак. У вас собаки есть?

Он буркнул.

– Не иметь псарню – не считаться дворянином.

– Гм, целой псарни для меня многовато. Ладно, собак подарю вашим соседям.

Он застыл, как соляный столб. Мои слова насчёт мягкости и неконфликтности понял правильно, я неконфликтен только с теми, кто сам не лезет на конфликт.

– Неделя, – повторил я. – Так надо. Иначе меня не поймет общество! И княгиня Марья Алексевна.

Он хмуро смотрел, как я повернулся и ушёл к автомобилю. Уже взявшись за ручку дверцы, обернулся и сказал почти доброжелательно:

– Расслабьтесь. Вы копались так долго… что, ваши снайперы всё никак не могли выбрать место? Зря вы их послали. Наверное, хорошие были стрелки?.. Помните, условия уже сейчас становятся гораздо, гораздо жёстче! Пока – пять миллионов!.. Но это недолго.

Автомобиль развернулся и понёсся обратно, набирая скорость, дорога здесь, честно говоря, великолепная. Мата Хари осталась даже снизилась, пусть качество записи будет выше, а голоса чётче.

Перепелица спросил в полных непонятках:

– И что теперь?

– Мы же миротворцы, – напомнил я. – Отмиротворим по полной программе. Убивать никого не будем, негуманно, однако живая сила противника должна быть уничтожена.

Он довольно усмехнулся. А кадет хорош, сказал его взгляд, правильно и красиво говорит, не подкопаешься. Гуманист, как таких называют их высокоблагородия.