Текст книги "Вадбольский 4 (СИ)"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 7

Вылезая из постели графини, сообщил, что теперь у неё всегда будет охрана ещё и от меня. Не волнуйся, дорогая, ты её даже не увидишь, она достаточно деликатная, но внимательная, её ничто не отвлечет от своих обязанностей.

Она смущённо улыбается, верит и не верит. До неё уже наверняка дошли слухи, что я прикрыл великого князя Александра от террористов, но одно дело показать себя героем, другое – организовать охрану объекта или человека, здесь нужны совсем другие способности.

Но как бы то ни стало, но Кряконявлик, усиленный боевым лазером и под стелс-режимом продолжит мониторить окрестности её особняка, а если я не буду успевать, то разрешаю ему действовать в рамках инструкции, да не подведёт его лазер на синих кристаллах!

Вернулся в свой подвал тем же прекрасным способом. Хотя мурашки всякий раз бегут по спине, я же в какой-то мере трусливый интеллигент, хоть никому и не показываю, но как же это прекрасно шагнуть из одного места в другое, расположенное в сотнях верст!

Едва я выбрался из подвала и вышел во двор, с охранной вышки прокричали:

– Ваше благородие, в нашу сторону прёт автомобиль с гербом рода Карницкого!

– Один?

– Да!

– Бди.

Ко мне подбежал Перепелица, козырнул, глаза полыхают азартом, готов встретить хоть целую армию, взгляд его зацепился за то место мундира, где раньше красовался орден.

– Ваше благородие…

– Что? – спросил я, потом понял, отмахнулся. – Да-да, «Сей орден никогда не снимать: ибо заслугами оный приобретается», помню-помню. Но я не военный, я скромный учащийся, кадет, потому на меня это правило пока не распространяется. И золотое оружие, как видишь, пусть полежит в кладовке, где никто не сопрёт.

Вид у него стал несколько обалделым, дескать, а нет ли у меня ещё орденов, за успешные тайные операции их выдают, но не носят, чтобы не показать врагам Отечества, кто за что отвечает.

Автомобиль приблизился к воротам, охранник вышел, придирчиво спросил хто и куды, только потом распахнул ворота.

Автомобиль въехал во двор, вышел очень неприметный человек, я его раньше не видел, подошёл к крыльцу, где на верхней ступеньке с пренебрежительным интересом смотрю на него я.

– Барон Вадбольский? – сспросил он. – Я виконт Забелин. Граф Карницкий просил меня сообщить вам, раз уж еду мимо, что изволит назначить встречу с бароном Вадбольским.

Я помолчал, продолжая рассматривать его с прежним пренебрежением, хотя он виконт, повыше меня титулом, но раз уж выполняет поручение или просьбу Карницкого, то по статусу ниже.

– Вы не так поняли, – наконец обронил я. – Или граф вам не так объяснил. На самом деле это я изволю или не изволю принять его нижайшие извинения и выплату репараций.

Он дёрнулся, судя по его лицу Карницкий в самом деле, стыдясь сказать правду, повернул так, что это он снисходит до общения со мной, чему виконт легко поверил, ведь я всего лишь захудалый барон, вчерашний баронет.

– Но, – сказал он нерешительно, – как я понял, граф заинтересован в разговоре с вами. Как вы относитесь к… встрече?

– Виконт, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал снисходительно, ну трудно мне хамить незнакомому человеку, да ещё тому, кто мне ничего плохого не сказал и не сделал, однако надо, не я такой, а вся эволюция такая, даже ботанов растит с острыми зубами. – Видимо, вы были очень заняты своими делами, не сомневаюсь, что очень важными, потому от вас ускользнули нюансы наших отношений с графом.

Он смотрел на меня снизу вверх, очень хотелось сойти со ступеней и разговаривать лицом к лицу, но мир полон смыслов, что заложены даже в тембр голоса, жесты и взгляды, потому я оставался наверху и смотрел на него сверху вниз застывшим бараньим взглядом.

– Пожалуй, – произнес он с некоторой виноватостью в голосе, – да, я был весьма занят…

– Тогда я слегка просвещу вас, – сказал я. – Граф Карницкий вероломно напал на моё крохотное имение. Что хотел получить, спросите у него сами. Но получил такой отпор, что сейчас уже сам трясётся за свою шкуру. И не я, а он хочет переговоров и мира. Но условия я ему уже озвучил, что ему ещё надо?

Он смотрел вопросительно, но я промолчал. Условия унизительные, пусть Карницкий ценит, что я о них не рассказываю всем. Если выполнит, то этим и закончится, мир будет подписан.

– Хорошо, – сказал он, – что графу передать?

– Так и передайте, – ответил я великодушно. – Граф Карницкий сам отказался от любых разговоров. А сейчас… если их начинать снова, то условия уже другие.

Он поинтересовался любезно:

– Могу я узнать… чтобы передать графу?

Я покачал головой.

– Простите, но такие переговоры проходят в тайне и наедине. Вы догадываетесь, почему.

Он учтиво поклонился.

– В таком случае я с вашего разрешения удаляюсь.

Я ответил любезно:

– Пусть ветер вам будет попутным, милорд!

Ворота оставались открытыми, пока мы общались, а когда автомобиль виконта покинул двор, обе створки захлопнулись, охранник снова вернулся в будку, над которой вскоре появилась струйка пара, а мои чуткие ноздри уловили аромат травяного чая.

Да что за хрень, мелькнула злая мысль, чем я занимаюсь? Веду мелкую войну с мелким феодальчиком, а хотел же спасать мир! Да вообще-то хотят многие, но я могу… во всяком случае, у меня возможности! А я чем занимаюсь?

– Да пошли вы все, – проговорил я почти вслух, повернулся и двинулся в обход особняка в сторону Щели.

Стены с трёх сторон выстроил, крышу соединил с той, что красиво укрывает весь особняк, осталось только пробить проход, чтобы из дома прямо в Щель…

Хотя нет, с первого этажа нельзя, разве что из подвала, да и меньше копать, а самый лучший вариант – поставить в самой Щели пузырь на первом уровне!

Зажрался, гад, мелькнуло злое, но, с другой стороны, что меня ограничивает? И вообще мне нужно всего больше: дронов, оружия, пространственных пузырей, патронов, своё тело укрепить ещё и ещё, уже не аугментацией, она и так дальше некуда, а возможностями этого тёмного мира…

Как мне кажется, тёмная вселенная заточена, как и наша, на конечный результат, на создание самосознания, разума. И всё делает для него, в том числе и старается дать возможность разуму управлять остальной древней и косной материей. Да только мы, люди, пока не знаем, как взять этот ключ. Но даже взяв, не знаем как его применить.

– Мата, – сказал я, – я сейчас на первом уровне нашей Щели. И мы общаемся, хотя тут время стоит, не удивляешься?

Она громко фыркнула, как бодрый кавалерийский конь.

– Время нигде не стоит. Просто там оно в триллион раз медленнее. А мои скорости как раз в триллион раз быстрее, чем у человечишков. Всё ясно?

– Ну ты и зануда, – сказал я. – Ладно, зачем Лизу переключила с ружейных патронов на пистолетные?

– Пистолетные понадобятся раньше, – ответила она.

– Не накаркивай, – сказал я сердито. – Я умница и мыслитель, а не приключенец. Мне бы их век не было!

– А суслик всё равно есть, – сообщила она.

И всё-таки, как мне кажется, даже вот так, бывая здесь недолго, я хоть капельку чего-то да получаю. Ещё не знаю чего, то ли проникаюсь нездешностью мира, то ли он присматривается ко мне и что-то очень осторожно меняет, чтобы взаимодействовать, но я ещё совершенно ничего не понимая, всё равно смутно чувствую, что оба пытаемся понять друг друга.

Я думал, виконт Карницкому всю объяснил, но через пару дней снова прибыл один из помощников или управленцев графа упросил меня выйти к нему.

Ну, я вышел, взглянул по-барски с высоты верхней ступеньки крыльца, уже умею, без этого уважать не будут, благородные должны держаться по благородному, то есть по-свински с простонародьем и приторно любезно с теми, у кого титул длиннее.

– Ну чё? – поинтересовался я. – Чё хотел?

Он потоптался, взглянул вопросительно, но я держу морду кирпичом, на самом деле по-свински сладостно приятно чувствовать силу, что со мной такое, я же интеллигент, мать вашу, не должен воспринимать всё так примитивно, словно и сам такой…

– Ваше благородие, – проговорил он, – в прошлый раз вы не закончили разговор с его светлостью. Сейчас он готов принять вас и продолжить…

– Чё-чё? – переспросил я. – Принять? Меня?.. Да это я сейчас раздумываю, принять ли этого перепуганного графа или всё же стереть с лица земли его имение!.. Так и передай.

Он поклонился, отступил на шаг, взглянул с вопросом в глазах.

– Так что насчёт встречи?

Я картинно изумился.

– А зачем? Ваш дурак-граф отказался от разговоров.

– Сейчас он готов к… общению.

Я окинул его оценивающим взглядом с ног до головы, подумал, сказал с презрительным великодушием:

– Пусть обращается. Может быть, и выделю полчасика на разговор. Я добрый. Хотя, казалось бы, о чём с проигравшимися в хлам?.. Но ладно, вот такая шлея под хвост попала.

Он сказал поспешно:

– Мой господин хотел бы договориться о встрече на завтра.

Я сдвинул плечами, и чуть было не ляпнул «Хорошо, жду завтра», потом одёрнул себя, Карницкий аристократ, искушен в интригах, сразу же оценит подобный ответ как слабость и готовность к компромиссам, потому напыжился, как жаба при виде опасности, произнес через губу:

– Завтра не могу, да и послезавтра занят… Ладно, через два дня готов принять с двух часов до двух тридцати, постарайтесь уложиться.

– Но господин граф…

Я оборвал резко:

– Свободен, холоп!.. Или велеть вышвырнуть за ворота?

Он низко поклонился и уже совсем другим голосом пролепетал:

– Да-да, так и передам. Простите…

– Иди, – обронил я, отвернулся и пошёл по лестнице в дом. Стыдно, веду себя, как последнее хамло, ещё и обозвал человека холопом, но что делать, положение обязывает, да и держался он как холоп, слишком подобострастен, даже больше, чем требовалось для выполнения ему порученного.

Этой же ночью, чтобы Карницкий не передумал, сжёг его последние склады, их Мата Хари отыскала почти на самом краю его владений, встретил и уничтожил два диверсионных отряда, посланных с тыла в моё имение.

На следующую ночь отслеживал движение в его владениях, что-то войск стало втрое меньше, чем вернулось после той генеральной битвы. Мне кажется, или в самом деле большая часть наёмников попросту покинула его земли, не желая служить тому, кто терпит одно поражение за другим.

Сейчас, если я соберу всех своих гвардейцев и нанесу удар, то с ним случится то же самое, что и с Гендриковым. Ну разве что у меня тоже будут потери, всё-таки у этой сволочи всё ещё остались гвардейцы, хорошо обученные и вооружённые, а ломать оборону гораздо труднее, чем самому отбиваться.

Пожалуй, это и удерживает от ночной атаки на его земли. Не хочу терять людей, а только ранеными на этот раз отделаюсь вряд ли…

Автомобиль с Карницким прибыл, как я и велел, через два дня от того разговора сразу после двух часов. Я с облегчением выдохнул, сработало, теперь нужно не просрать, держаться надменно и заносчиво, они только так понимают, попробуй заговорить по-человечески, тут же начнут искать слабость, из-за которой я, как сразу сочтут, прогибаюсь.

Я вышел на крыльцо, медленный и спесивый, остановился на верхней ступеньке. Карницкий покинул автомобиль, остановился, постоял, видимо ждал, что спущусь к нему, но если давить, то надо давить, уважать не будут, я стоял и смотрел на него бараньим взглядом человека, которому всё равно, есть на свете некий Карницкий или нет его вовсе, и он наконец-то пошёл ко мне, обречённо переставляя ноги.

– Ваше благородие, – произнес он.

– Ваше сиятельство, – ответил я и подумал, что в этом есть как бы признание его более высокого ранга, хотя ладно, это он стоит у подножья моего крыльца, а не я у его.

– Ваше благородие, – произнес он, – между нами были недоразумения и досадные стычки, но, полагаю, в наших интересах забыть о них и жить дальше мирно и без столкновений.

– Золотые слова, – ответил я. – Хорошо, продолжим разговор. Ваши люди своими нападениями нанесли моей слаженной экономике существенный ущерб. Я его оцениваю в семь миллионов золотых рублей. Деньги должны быть выплачены в течение недели.

Он отшатнулся, словно я его ударил кулаком в лоб

– Что? Вы мне нанесли ущерб больше!..

– Мы всего лишь защищаемся, – напомнил я. – Господин Карницкий, вы отказались в прошлый раз от обсуждения окончания конфликта, а я вас предупреждал, что на следующем этапе переговоров условия будут жёстче.

Он вспыхнул, лицо сперва побагровело от гнева, часто задышал, кулаки сжались так, что костяшки пальцев побелели.

– Вы забываетесь!

– В чём? – спросил я.

– Я граф!

– А у меня пистолет длиннее, – ответил я.

– Мы не пойдем на такое унижение!

– Это не унижение, – сказал я терпеливо. – Так принято в цивилизованном мире. Нападающая сторона должна получить некие понятные санкции. Иначе меня соседи не будут уважать.

– Но репарации платят только побеждённые! – воскликнул он.

Я покачал головой.

– Никто от вас не требует капитуляции. Ни полной, ни частичной. Вы просто выплачиваете штраф. Иначе наш мир другие дворянские рода и кланы назовут каким-то неправильным, неполноценным. Более того, найдутся злые языки, что назовут его незавершённым…

Он или не обратил внимания на мой зловещий намёк, или сделал вид, что не заметил, но, уже красный от гнева, повторил:

– Я согласен только на заключение мира без всяких штрафных санкций!.. Просто мир. И я готов подписать его немедленно.

– Нет, – отрезал я. – Все должны видеть, что нападать на соседа – нехорошо. Агрессор должен быть наказан. Это не наши с вами дрязги, это всемирный закон.

Его лицо побагровело ещё больше, явно хотел сказать, что ему насрать на мировые законы, в этой области действуют только его законы, но я-то знаю, что глобализм победит, потому смотрел на него с высоты верхней ступеньки крыльца и молча ждал.

– Нет, – отрезал он. – Моё предложение самое справедливое! Зарыть топор войны, подписать договор о ненападении!

– Только после уплаты штрафа, – ответил я, стараясь, чтобы в моей голосе не звучало ничего, кроме уверенности и спокойствия. – Иначе все будут считать меня проигравшим. Вы на нас напали и не получили даже штрафа? Значит, это я проиграл.

Он отступил на шаг, посмотрел мне в глаза, махнул рукой и вернулся к автомобилю. Уже взявшись за ручку дверцы, крикнул:

– Не пожалейте, барон! Я сделал вам очень щедрое и великодушное предложение!

– И вы не пожалейте, – ответил я. – В следующий раз штраф будет в десять миллионов рублей и заметные территориальные потери.

Он сел в автомобиль, шофёр повернул руль, разворачивая автомобиль, через некоторое время быстро выехал за ворота, что тут же закрылись за ним.

Глава 8

Два дня валил снег, укрыл голую землю, спрятал грязь и безобразные рытвины. Сейчас везде это белое безмолвие, нарушают только чёрно-серые стволы деревьев с беспомощно растопыренными голыми ветками, да ещё зелёные островки ёлок, самых глупых деревьев, что не понимают разницы между зимой и летом.

Я отодвинул занавеску, можно бы и окно открыть, но жар от камина согревает только ту часть кабинета, а здесь дубак. Но отсюда красивше вид даже на речку, уже схваченную тонким ледком, по ней сейчас важно топает с недовольным гоготом стая гусей, не понимаю, как не мерзнут с их тонкими перепонками на лапах.

На самом краю горизонта дымки из труб, там большое село, удобно расположилось при впадении реки в озеро, чистая вода в изобилии, множество рыбы.

Любаша заглянула в кабинет, краснощёкая и пышногрудая, кровь с молоком, спросила с подчеркнутым смирением:

– Ваше благородие, завтрак в столовую или сюда в кабинет?

– В столовую, – сказал я. – Не забудь сказать графине.

– Уже сказала, – сообщила она заговорщицки. – Она тоже выбрала столовую.

После того, как я попользовался ею, держится предельно смиренно, глазки не строит, не заигрывает, молодец, другая бы начала выставлять на обозрение её близость к молодому барину.

Завтракать полагается плотно, особенно зимой, потому сегодня на стол подали борщ белый, бок серны и паштет из жаворонков. Пока мы с Сюзанной хорошо и с аппетитом лопали, я слышал как на кухне торопливо готовят жаркое из куропаток и буден Ришелье, тоже горячий, истекающий сладким мясным соком.

Сюзанна не чинилась за столом, здесь же никого, кроме Вадбольского, который сам вести себя не умеет и других не осуждает, так что можно кое-какие условности опустить и наслаждаться прекрасно приготовленной пищей.

– Прекрасные у Гендрикова повара, – заметила она.

– Какой Гендриков? – изумился я. – Это мои повара!.. И уже двое от Карницкого перебежали!

– Странный вы, Вадбольский, – заметила она. – Это от вас нужно бежать, а они почему-то к вам бегут. Но вас это почему-то не радует?

– Меня только вы радуете, – сообщил я с горестным вздохом. – И освещаете этот серый мир своей улыбкой.

Она кисло улыбнулась заезженному комплименту. Настроение у меня, как заметила, в самом деле смурное. После последнего разговора с Карницким прошло две недели, он закусил удила, графская гордость не позволяет признать поражение, на следующую ночь прислал одну за другой две диверсионные группы.

Первую Мата Хари благополучно обнаружила ещё на дальних рубежах, их встретили и уничтожили кинжальным огнём, вторую подпустили к самому имению. Группа для диверсантов слишком велика, явно Карницкий в отчаянии бросил на последнюю попытку ядро своей гвардии.

После короткого боя я уговорил их сдаться. Разоружили, а там, по предложению Перепелицы, всем предложили принести Клятву Крови или отправиться кормить рыб в Белое озеро.

Понятно, принести её под давлением невозможно, такой человек погибает моментально. Когда утром все оставшиеся сорок человек решили принести Клятву, я подумал хмуро, что не такие уж и преданные Карницкому эти гвардейцы, явно держались только из-за высокого жалованья.

Двенадцать их них погибли, Клятва оказалась непосильна, зато гарнизон увеличился на двадцать восемь человек. Выждав ещё сутки, я сделал ответный налёт. В результате короткого боя, имение удалось захватить и сжечь, Карницкий успел сбежать.

– Уходим, – велел я. – За нами победа полная!.. Если хочет, пусть вернётся на пепелище.

Меня постоянно окружают мои командиры, как бы телохранители, я ж такой молодой и ценный, Василий спросил с интересом:

– А если вернётся?

– Штраф на нём висит, – ответил я, – проценты растут.

Перепелица переспросил:

– А мы не всё выгребли из его сейфов?

– Только наличные, – сообщил я. – Но кто знает, сколько в банках?

Ещё через трое суток со мне прибыл тот же виконт Забелин, разговаривал вежливо, несколько раз подчеркнул, что он с Карницким ни в союзе, ни даже в дружбе, просто его попросили попосредничать.

– Посредничайте, – разрешил я милостиво.

Он улыбнулся.

– Да-да, посредничаю. Граф велел передать, что у вас, несмотря на неожиданно хорошее войско, нет более важного: связей, поддержки других родов, высоких покровителей, весомой репутации. Потому, пока он не обратился к сильным Родам, в последний раз предлагает мир на прежних условиях, как он и предлагал.

– Какие могущественные покровители? – переспросил я. – Нет у него никаких покровителей. Мог бы завести, но это быть кому-то должным, а зачем ему такое? Здесь никакие битвы между родами не велись, он был в полной безопасности.

– Ваше благородие?

Я усмехнулся.

– Не волнуйтесь, виконт, я уже всё нарыл. У Карницкого только соседи, сейчас наблюдают в сторонке. А при случае так ещё и хапнут что плохо лежит. Ни у кого нет обязательств впрягаться за него. Гендриков и Карницкий давно показали себя как наглые и жестокие хозяева, дворянское сословие к таким относится с осторожностью. Так что эти угрозы – пустое сотрясание воздуха.

Он посмотрел с недоумением, словно хотел спросить, как это трясти воздух, но промолчал, лишь учтиво поклонился.

– Какой будет ответ?

– Прежний, – ответил я. – Не стану повторять условия, он их знает. И лучше пусть поторопится, не люблю неоконченных дел. Любую вражду нужно заканчивать… так или иначе.

«Иначе» я постарался произнести как можно более угрожающе, не до изящных намёков, война вообще не слишком танцевальное искусство, даже если солдаты идут колоннами и в ярких попугаистых мундирах.

Ещё почти неделю ничего не происходило, потом в моём черепе послышался вкрадчивый голос Мата Хари:

– Шеф, в сторону усадьбы Карницкого со стороны города движется колонна из двадцати грузовиков!.. Впереди два легковых автомобиля, замыкают ещё два.

– Что в грузовиках?

– Вооружённые люди, – ответила она немедленно. – Мне приближаться рискованно, там немало магов, меня ощутили, но пока не видят. Поднимаюсь выше. В кузовах по тридцать человек, все в доспехах и с винтовками.

– Наблюдай, – велел я. – Друзья или враги?

– До усадьбы ещё сорок верст, – сообщила она. – До ближайшего блокпоста на дороге, тридцать. Там и узнаем.

– Хорошо, – ответил я. – Бди!

– Бдю, – сообщила она. – Ой, как интересно!

Ещё через два часа она сообщила, что колонна грузовиков беспрепятственно миновала блокпост, так что явно не враги Карницкому. Странно, его род вроде бы ни в каком клане не состоит, помощь прийти не должна. Или запросил у кого-то? Интересно, что пообещал: вассалитет, деньги, уступку предприятий или части земель?

– Положение осложняется, – сказал я Василию. – Охрану удвоить, враг получил серьёзное подкрепление.

Он сказал встревоженно:

– Всё сделаем, ваше благородие.

– Как новые егеря?

Он довольно заулыбался.

– Настоящие звери!..

Следующий сутки Мата Хари неотрывно мониторила земли Карницкого. В течение дня прибыли ещё несколько грузовиков с солдатами, потом потянулись телеги с обозом, половина подвод заполнена солдатами. Ну да, земля уже подмерзла, снег заполнил все рытвины, можно и на розвальнях.

Четверо суток солдаты прибывали и прибывали. Мата Хари с высоты мониторила разговоры, записывала всё, где упоминались имена, названия, титулы, наконец передала сообщение:

– В земли Карницкого прибыли по найму воины Романа Романовича Мак-Гилля и барона Белюстина, известного фабриканта. Подробности нужны?

– Давай, – велел я нервно.

– Мак-Гилль, шотландец, давно прижился в России, обрусел, известный промышленник, владеет механическим, чугунолитейным и цементным заводами. Барон Белюстин, барон, хотя барон в первом поколении. Основатель их рода за поставки в армию шинелей из хорошего сукна получил потомственное дворянство, а затем и баронство под старость, так что барон Белюстин является очень зажиточным предпринимателем, владельцем ряда суконных фабрик и скотопромышленником. Что-то ещё?

– Пока достаточно, – буркнул я.

Вот к кому этот дурак Карницкий обратился. Но эти две акулы сожрут с косточками, воспользовавшись его отчаянным положением. Оба не аристократы, церемониться не будут, вот так и приходит новый мир с его капиталистическими правилами.

Думаю, Карницкому оставят титул, особняк и часть земли, остальное растащат и быстро освоят, ничто не будет лежать просто так, оба мужики деловые, именно в это время начинают появляться ростки будущих промышленных и торговых империй.

– Карту, – потребовал я. – где же эти Мак-Гилль и Белюстин… Ах да, Мак-Гилль даже не дворянин, у него вообще нет земель?.. Всего лишь богатый промышленник? Чего занесло в разборки аристократов?

Мата Хари ответила ровным голосом:

– Запах добычи. Люди – хищники, кровь чуют издали.

Зато у Белюстина, как я проследил по карте, земля есть, хоть и совсем крохотный участок. Понятно, пожаловали вместе с титулом барона. Самым краешком граничит в западной части с обширными угодьями Карницкого. Понятно, после такой помощи карту придётся перерисовать в сторону уменьшения земель Карницкого и расширения владений Белюстина.

– Что же делать, что делать, – бормотал я.

Похоже, с этими мастодонтами не справиться. И не потому, что сразу двое, а я ещё с прежним не разобрался, а потому что новые противники не аристократы вовсе, а промышленники, народ живучий, сильный, изворотливый и не упускающий шанса сорвать куш.

Мата Хари после тщательного подсчета сообщила, что Мак-Гилль привёл полторы тысячи наемных воинов, все прекрасно вооружены, а барон Белюстин две тысячи, у этого половина конных, у всех ружья, а также пики и сабли, а ещё в панцирях, а на шлемах конские гребни, что защищают шею от удара саблей.

Пули моих винтовок не пробьют панцири и шлемы, разве что при стрельбе в упор, да и то вряд ли. Так что воевать с ними так, как с Карницким не вариант.

Да и вообще вариантов пока не вижу. Может, не воевать? Но тогда как? Вечная угроза?.. Но эти промышленники вечно свои войска держать в таком положении не захотят. Ситуация должна быть решена, а как их решают, понятно. Дипломатия – участь слабых.

Карницкий, понятно, упрямый и чванливый дурак. За помощь, которую ему дали, наверняка заплатил в разы больше, чем требовал я в порядке репараций. С точки зрения экономиста глупо, но для аристократа оскорбленное честолюбие выше математики, лучше заплатить втрое больше могучему роду, но зато оказаться среди победителей. Пусть и в роли вассала, потерявшего независимость.

Теперь же против меня род Мак-Гиллей и род Белюстиных. Ну, не то, что против, но раз пришли ему на помощь, то уже не нейтралы. На меня вряд ли прямо сейчас нападут, а может и вообще не нападут, но уже и добить Карницкого не получится.

Даже, если проведу блестящую операцию и потреплю их здорово, могут просто направить часть войск не из имения Карницкого, а из своих земель. Несколько тысяч гвардейцев снесут моё имение, как медведь кротовую норку. Не помогут и мои скорострельные винтовки, всё-таки не пулеметы на танках.

Я быстро написал 'Господин Белюстин, прошу меня извинить, что отнимаю у вас время, но у меня один крохотный вопрос. У нас с Карницким война, а ваши с Мак-Гиллем прибывшие отряды означают ли, что вы примете участье в этой войне на его стороне?

Остаюсь с уважением и в ожидании ответа барон Вадбольский'.

Запечатал и передал Василию.

– Передай гонцу, пусть как можно быстрее домчится до барона Белюстина, передаст ему и попросит дать ответ. Неважно, насколько короткий.

Он прямо взглянул мне в глаза.

– Хорошо, сейчас организуем. Но… теперь наши дела плохи?

Я ответил уклончиво:

– Мне нужно знать точно.

– Хорошо, – повторил он. – Сейчас же отправлю.

Вообще-то я мог бы это письмо дать Мате Хари, доставит прямо на стол Белюстина, но будет проблема с ответом, а мне кровь из носа нужно узнать, насколько он с Карницким связан и чем готов жертвовать.

Ответ пришёл через два дня, и был более чем лаконичен: «У нас соглашение. Граф Карницкий, промышленник Мак-Гилль и я заключили союз, по которому оказываем друг другу помощь, экономическую, юридическую и военную. Барон и купец первой гильдии Белюстин».

Я закусил губу, это провал. С такими гигантами нечего даже думать тягаться. Даже не стал интересоваться, почему он, богатый промышленник, подписался купцом, хотя вот Алиса подсказывает, что звание купца первой гильдии очень престижно, они могут вести торговлю с другими странами и владеть морскими судами, в то время как купцы второй гильдии владеют только речными, и выхода за рубеж не имеют. А купцы третьей гильдии вообще мелочь пузатая, могут гордиться только перед простолюдинами.