Текст книги "Серотониновая яма (СИ)"

Автор книги: Юля Артеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 27

– Мне идет? – спрашивает Вета.

– Очень, – отвечаю рассеянно.

На подругу толком не смотрю, бездумно перебираю вешалки с одеждой в магазине. Мне ничего не нужно и вообще удобнее заказывать одежду в интернете, но вот Измайлова у нас старовер, поэтому приходится таскаться с ней по торговым центрам. Сейчас это очень кстати. Отвлекает.

– Уверена?

– Ага.

– Егорова, – продолжает докапываться до меня, – значит, ты бы так со мной и в рестик пошла?

– Ну конечно!.. – начинаю с раздражением, поворачиваясь к подруге.

А потом замолкаю, потому что эта умалишенная стоит с юбкой на голове. Смех вырывается через сомкнутые губы, от чего слюни летят во все стороны, и я хохочу искренне, согнувшись пополам. Измайлова тоже ржет. Стягивает с головы джинсовую ткань и спрашивает:

– А че? Уже не нравится? Говорила, что мне идет!

– Я от своих слов не отказываюсь! В следующий раз надень в рест.

Подруга вешает юбку обратно на вешалку и замечает удовлетворенно:

– Ну вот, хоть развеселилась.

– Я и до этого веселилась.

– Да, охренительное веселье, Лад! То глаза на мокром месте, то вечно в телефоне.

Вздыхаю и демонстрирую ей смартфон, говорю:

– Видишь? Вот экран, вот мой взгляд, они не пересекаются. Ой…

Последнее выдаю растерянно, потому что он начинает вибрировать прямо у меня в руке. Ветка коротко смеется и говорит:

– Неизвестный номер, не бери.

– А если курьер?

– А ты что-то заказывала?

– Нет, – сообщаю со смешком.

– Тогда не отвечай.

Цокнув языком, естественно, принимаю вызов. У Измайловой недавно деда развели мошенники, так что она против телефонных звонков, как явления, но я всегда почему-то думаю о том, что это может оказаться чем-то важным.

– Алло?

– Лада? Привет.

– Эм-м-м… – округляю глаза, глядя на подругу. – Слушаю?

– Это Андрей.

– Какой Андрей? – недоумеваю искренне.

Вета в этот момент зачем-то тоже пожимает плечами, как будто отвечает на мой вопрос. И напряженно всматривается в мое лицо.

– Мы были в ресторане после выставки, я подвез тебя до дома.

Осознание приносит с собой разочарование и раздражение.

– Да, теперь припоминаю. Еще помню, как говорила, что не дам свой телефон.

– А я ответил, что номер у меня уже есть, – голос звучит ровно, но мне все равно чудятся в нем самодовольные нотки.

Протягиваю руку Измайловой, и она обхватывает мои пальцы. Кашлянув, я сообщаю в трубку:

– Можешь удалить.

В ответ слышу приглушенный смех, а затем очередной самоуверенный пассаж:

– Жалеть не будешь?

– Андрей, слушай…У меня есть парень, и я в общении не заинтересована.

– Ладно-ладно, – он снова смеется, – попробовать стоило. Я вообще-то звоню предупредить.

– О чем? О надвигающемся цунами? – спрашиваю со вздохом.

Отпускаю руку Веты и иду вдоль ряда футболок.

– Практически. На корпоратив с мамой идешь?

– Да, я ее плюс один.

– Угадай, кого приведет мой отец?

– Надеюсь, Сидни Суини.

– А ты смешная, Лада.

Я закатываю глаза. Меньше всего в этой жизни я нуждаюсь в оценке моего чувства юмора от этого надоедливого Андрея.

– Я поняла, к чему ты клонишь.

– Наверное, все же не совсем. Не думаешь, что если мы хотя бы притворимся, что друг другу симпатичны, то родители быстрее отвалят?

– Что? – приходит мой черед смеяться. – Нет. Я думаю, что они уже на следующий день потребуют свадьбу и внуков. Ты серьезно мне сейчас намекаешь на фиктивные отношения?

Измайлова обходит меня и заглядывает в глаза с выражением немого вопроса. Я корчу ей рожицу.

Андрей тем временем достаточно быстро сдается:

– Окей, понял тебя. Тогда хотя бы не груби и не сбегай, будет уже круто.

– Договорились. Если больше не будешь мне звонить.

– Ох, будешь еще плакать Лада, – замечает он с иронией.

– Уже рыдаю.

Сбросив звонок, рассерженно сую телефон в сумку.

– Что случилось?

– О, ничего особенного! – сообщаю на повышенных тонах. – Всего лишь незнакомый чувак предлагает изобразить отношения, чтобы родители от нас отстали.

На последнем слове пальцами обозначаю кавычки и хватаю вешалку с каким-то платьем. Или что это? Блузка?

– Сын маминой подруги из ресторана?

– Да, Андрей.

– А он симпатичный?

Медленно повернув голову, останавливаю на подруге красноречивый взгляд. Она хмыкает и поднимает ладони в знак капитуляции.

Говорит:

– У нас бычара, нам не надо! Поняла!

– Вет, что ты там хотела мерить? Иди давай.

Она складывает брови домиком и тянет:

– Пойдем со мной, ну пожа-а-алуйста!

– Ты без меня черные джинсы не выберешь?

– Вообще-то мне нужно платье. Я вообще хрен знает, что мне может подойти.

– Ну пойдем, я постою рядом.

– Нет, – упрямится Ветка, – возьми тоже что-нибудь, а то начнешь ныть через секунду, что тебе скучно и ты ненавидишь офлайн шопинг.

Я почти наугад беру несколько вещей, которые висят под рукой, и обнимаю Измайлову за плечи. Говорю:

– Мертвого достанешь. Погнали.

Занимаем соседние примерочные, и я от нечего делать тоже начинаю переодеваться. Матвей заедет за мной через час, все равно это время нужно на что-то потратить. Правда, быстро понимаю, что стоило взять что-то, что хотя бы в теории может мне подойти. Мои широкие бедра на пролазят в брюки, а у лонгслива наоборот слишком узкая горловина, как будто он каждую секунду стремится к тому, чтобы меня задушить. Господи, ну на кого это шьют?! Стянув с себя шмотки, слышу:

– Лад, тут крючки, можешь мне?..

Измайлова просовывает голову ко мне в примерочную и обрывает себя на полуслове.

Я спрашиваю:

– Помочь? Давай.

Но подруга не торопится. Держит тяжелую штору примерочной под подбородком и демонстративно окидывает меня взглядом.

А потом невероятно сладким голосом интересуется:

– Комплект?

Я заливаюсь краской и хватаю с пуфика брюки, в которые не влезла, чтобы прикрыться ими.

Огрызаюсь:

– Я всегда так ношу.

Ветка искренне смеется. Выдавливает:

– Егорова, ты угораешь? Я что, твоих трусов с хэллоу кити не видела?

Пристыженно закусываю губу и отвожу взгляд. Потом развожу руки в стороны, чтобы показать белье из тонкого черного кружева, которое на мне.

Нервно сглотнув, спрашиваю тихо:

– Как думаешь, нормально?

Измайлова смотрит на меня с теплой улыбкой, а потом отпускает штору и протягивает руку, чтобы погладить меня по волосам.

Сообщает:

– Потрясающе. Надеюсь, он того стоит.

Глава 28

Ровно через час мы с Ветой выходим из торгового центра. Она несет бумажный пакет с новым платьем, я несу свою нервозность.

Стрелкова я вижу сразу. У меня вообще ощущение, что я странным образом на него настроена, и смогла бы почуять его в любой толпе безо всяких усилий.

Сейчас я всего лишь безошибочно нахожу взглядом его высокую широкоплечую фигуру на парковке. Матвей вообще весь какой-то монументальный. Он стоит около машины, которую я уже успела полюбить, прислонившись к капоту бедром. И тоже сразу замечает меня.

– Реально бычара, – бормочет Измайлова и, наклонившись ко мне, шипит, – это что за шея?! Ее что, можно так накачать?

– Вет! – пытаюсь одернуть, но улыбаюсь как идиотка. – Перестань.

Она толкает меня плечом и тоненьким голосом тянет:

– Как же моя Лада влюбила-а-ась, ошале-е-еть.

Стрелков тем временем открывает заднюю дверь и достает из машины букет. Даже отсюда вижу, как смущается, но идет в нашу сторону широким шагом. Мне всегда казалось, что есть что-то особенное в мужчинах, которые несут цветы. Я всегда думала – вот он же их выбирал, скорее всего вместе с продавцом, потому что сам не разбирается, думал о своей женщине, прикидывал, понравится ли ей, потом оплатил и вот…несет. Трогательно.

Оставаться на месте невозможно, я как будто на вулкане сижу, который подрывает меня в воздух и заставляет сорваться с места навстречу Матвею. Влетаю ему в грудь и с наслаждением обхватываю руками за талию.

– Вау, – выдыхает со смехом, – вот это девушка упала в мои объятия!

Слышу его счастливый голос и отмечаю то, как живо он звучит. Это совсем другой Мот. С ним безусловно проще, но…другую его сторону я тоже люблю. Ведь это две грани одного и того же человека.

Отстранившись, смотрю на белые пионы. Букет большущий, а цветы в нем потрясающие, свежие, пахнут сногсшибательно.

– С ума сошел? Ты где их достал?

– В магазине, Лада.

Стрелков наклоняется и крепко целует меня в губы. Вот от такого приветственного поцелуя колени моментально слабеют, и мне даже за это не стыдно.

– Ну привет, Матвей, – раздается за моей спиной ироничный голос подруги.

– Привет, Вета, – отвечает он, прижимая меня к своему боку.

Потом чмокает меня в скулу, передает мне цветы и возвращается к машине. Сначала не отказываю себе в удовольствии уткнуться лицом в букет и вдохнуть полной грудью. Сладкий аромат пионов наполняет меня до самой макушки. А когда поднимаю голову, Стрелков уже протягивает моей подруге желтые розы.

– Ты же знаешь, что это к расставанию? – уточняет она, приподняв брови.

– Разумеется. Боялся, вдруг ты не знаешь.

Ветка хмыкает и берет свой букет. Говорит:

– Спасибо, я оценила. Правда. Но если ты ее обидишь, тебя никакие цветы не спасут.

Помедлив, Мот все же улыбается и пожимает плечами:

– Не планировал.

Мы с Измайловой переглядываемся. Я вижу, что он ее не убедил, а она видит, что я счастлива. Поэтому подруга приподнимает один уголок губ и произносит мягко:

– Тогда пока, сладкая парочка.

Я благодарно киваю, и мы с ней обнимаемся на прощание. Едва Ветка отходит на пару метров, Матвей обхватывает меня за талию и подталкивает в сторону машины. Низким голосом на ухо сообщает:

– Теперь ты моя.

Хихикаю как дурочка и уворачиваюсь, когда он пытается меня поцеловать. Но Стрелков сегодня настойчив, поэтому наши губы все же встречаются. Целуемся прямо на парковке как сумасшедшие. Как будто вокруг вообще никого больше нет, только мы и наши эмоции, выкрученные на максимум. Сегодня – исключительно положительные.

– Цветы мешаются, – говорю позже со смешком.

– Согласен, дурацкий подарок.

– Они очень красивые! Мои любимые.

– Я знаю, – бодает меня в лоб и снова прижимается к губам. Я кусаюсь и отклоняюсь назад, веселясь над обиженным лицом Мота.

Спрашиваю:

– Откуда?

– Спросил у твоей подруги.

– Серьезно? У Веты?

– Да, а что?

Обнимаю Стрелкова за шею и говорю с чувством:

– Ты очень смелый парень.

Смотрим друг на друга так, что воздух вокруг потрескивает от электричества. Мне не кажется, я кожей ловлю эти колючие импульсы.

Я помню, конечно, обо всех наших проблемах, они никуда не делись, разве что чуть отошли на второй план. Но мне так хорошо с Матвеем, все внутри заходится от восторга и волнения. Я в жизни не была такой счастливой, как сейчас.

– Поехали? – спрашивает он, понизив голос.

Киваю и прячу лицо в пионах. Это не какое-то классное путешествие и даже толком не свидание, но мы сегодня оба на подъеме, поэтому волнует даже сам факт совместной поездки.

И я действительно надела красивое белье специально для Стрелкова. Ничего не планировала, конечно, просто…предположила. Подготовилась на всякий случай. На самый крайний…всякий…Черт, щеки горят, надеюсь, Мот подумает, что это от поцелуев.

Усаживаясь на пассажирское, пристегиваюсь и, отвернувшись, прикладываю к лицу прохладные пальцы.

– Положим цветы назад?

– Нет, – мотаю головой, – вдруг упадут. Я лучше буду держать.

– Лада, – он хмыкает, бросая на меня многозначительный взгляд, – мы их только что значительно помяли.

В ответ только качаю головой. Обожаю, когда он такой. Уверенный, прямолинейный, спокойный. Наполненный энергией.

Повернувшись боком, любуюсь его мужественным лицом. Матвей звонил утром, и я по голосу сразу поняла, что его настроение сменило вектор. Никто не смог бы меня обвинить в том, что я собираюсь этим наслаждаться. Поэтому, когда мне в голову приходит мысль поделиться тем, что мне звонил Андрей, я ее решительно отметаю.

Вместо этого спрашиваю:

– Как Илона?

– Я думаю, теперь у нее все будет хорошо.

– Почему?

– Потому что Антон все для этого делает, – отвечает, чуть нахмурившись.

– Что мы должны собрать?

– Резкий сказал, самое необходимое. Шмотки, косметику, но всю квартиру тащить не обязательно. В багажнике чемодан, это наш предел.

Кивнув, перевожу взгляд на пионы и касаюсь нежных лепестков кончиками пальцев. До этого Матвей уже дарил мне цветы, но они не были такими шикарными. Наверное, он в некоторой степени пытается извиниться за нашу последнюю ссору и за то, что был не в себе последние дни.

– Лада, – зовет меня тихо.

Поднимаю взгляд:

– Да?

– Спасибо.

– За что?

Он улыбается и качает головой, будто не собирается отвечать. А потом все-таки поясняет:

– Что ты со мной.

И, убрав руку с руля, находит мои пальцы, крепко их сжимая. Говорит:

– Не знаю, чем заслужил такую принцессу.

– Купилась на пионы, – произношу беспечно, и мы оба смеемся.

Позже, уже в квартире, когда я сижу на коленях перед шкафом и складываю в чемодан нижнее белье Илоны, Мот заглядывает в комнату и спрашивает:

– Ты как тут?

– Почти закончила.

– Посмотришь ванную? Я забрал косметичку и крема, но нихрена не понимаю в банках для волос. Это все надо?

– Мот, – я приподнимаю бровь, глядя на него, – вангую, что это все точно надо.

Он приваливается к откосу двери, останавливая на мне взгляд. Скрещивает руки на груди и произносит:

– Ну ткни мне пальцем, там армия бутылочек. Я уверен, что есть бойцы, которых можно бросить.

Поднимаюсь с пола, театрально вздыхая, говорю:

– Если бы была твоя воля, ты бы отсюда что забрал? Джинсы с футболкой?

Проходя мимо, намеренно задеваю его плечом и успеваю поймать пристальный взгляд. Мурашки обсыпают мою кожу, и я машинально тру собственные предплечья.

Честно говоря, эти мимолетные, якобы случайные касания, неслабо подогревает интерес и мою нервную систему, конечно, тоже. Вспоминаю наше первое свидание в кино, когда Мот баловался таким же игривым взаимодействием и вынудил меня первой поцеловать его.

Но в этот раз инициатива принадлежит именно мне. Поэтому, как только захожу в ванную, спрашиваю:

– Ты открыл окно на кухне? Проветрить бы, а то так жарко.

Тяну за язычок молнии и расстегиваю худи, скидывая его на стиральную машину. Знаю, что под тонкой белой майкой прекрасно видно очертания черного кружевного белья.

Присев на бортик ванны, тянусь к полке с шампунями.

Бормочу сосредоточенно:

– Это маска, это сыворотка…а этим, наверное, пользовалась не она…так, это берем…

Стрелков, как я вижу краем глаза, на какое-то время останавливается в дверях и не двигается.

А потом вдруг зовет хрипло:

– Ла-да-а-а…

– А?

– Ты смерти моей хочешь? – уточняет так серьезно, будто я и правда должна ответить на этот вопрос.

Убираю руки от шампуней и хлопаю глазами, изображая святую простоту:

– Почему? Что-то не так?

Мот делает шаг и протягивает мне ладонь, чтобы помочь подняться. А потом от лица скользит тяжелым взглядом вниз по моему телу, очевидно задерживаясь в районе груди.

Просовывает пальцы между моей кожей и джинсами и дергает на себя. Судорожно вдыхаю, когда сталкиваемся.

Он говорит:

– Я оценил провокацию. Но ты ходишь по краю. Отвечаю.

– Может, это как раз то, чего я хочу?

Глава 29

Стрелков наклоняется и, вопреки своим словам, кажется, тщательно себя контролирует, касаясь моих губ. Не целует, просто мажет.

Чувствую, как аккуратно кладет ладони мне на талию и сжимает пальцы. Шепчет:

– Лучше занимайся вещами, Лада.

– Так я собираю…

Веду руками по его плечам, касаюсь шеи, зарываюсь в волосы.

– Ты мою выдержку собираешь, – усмехается.

Соприкасаемся носами, снова губами сталкиваемся, но всего на секунду. Мне горячо. Мне невыносимо сладко. Мне, тем не менее, по-хорошему смешно.

– И как? Осталось там что-нибудь?

Нащупываю край футболки Матвея и тяну ее вверх. Он помогает, и уже через секунду остается с голым торсом.

– Боже, – выдыхаю и кладу ладони ему на грудь, – как красиво.

Стрелков усмехается, курсируя задумчивым взглядом по моему лицу. Потом двумя пальцами берется за легкую ткань майки, спрашивает:

– Можно?

Вместо ответа поднимаю руки наверх и покрываюсь мурашками вслед за тем, как по коже скользит ткань.

– Черт, – шепчет Мот, завороженно глядя на мою грудь в черном бюстгальтере.

– Не нравится? – уточняю с улыбкой.

– Бл-л-лин, Лада…я сдохну сейчас.

– Цель была другая, – смеюсь, обнимая его за шею.

Подаюсь чуть ближе и слышу, как тяжело Стрелков тянет в себя воздух. Веду ладонями по широкой спине, ощупывая мышцы, сползаю вниз к бедрам и, затормозив всего на секунду, пробегаюсь пальцами по косым мышцам живота, чтобы в итоге нащупать пуговицу на его джинсах.

– Егорова, – цедит он тихо, – ты уверена?

– В чем?

– Не играйся. Скажи, ты уверена?

– Да.

В ту же секунду я чувствую, как Стрелков целует меня и сразу толкается языком мне в рот. Напирает так сильно, что я пячусь, и ванна упирается мне под колени, от чего мы почти падаем назад, но Мот ловит, одной рукой обхватывая за талию, а второй упираясь в стену.

Я смеюсь, цепляясь за него, как обезьянка.

– Смешно тебе?

– Есть немного.

– Иди сюда, – говорит низким, до ужаса сексуальным тоном.

Я послушно следую за ним по коридору. Смотрю на голые плечи, крепкую шею, на которой видно простую серебряную цепь. Думаю о том, как много в нем мужского, какой-то первобытной силы, которая невероятно привлекательна в том случае, когда знаешь, что она никогда не обратится против тебя.

Резко обернувшись, Мот снова прижимается к моим губам так жадно, как будто вытерпеть еще секунду без меня было бы непосильной задачей. Такая острая и искренняя нужда подкупает. Льстит, наверное. И определенно заводит.

Целуемся в коридоре, дышим тяжело, трогаем друг друга и никак не можем остановиться. На мгновение мне кажется, что все случится прямо здесь, но Матвей с коротким стоном отрывается от меня и тянет за собой в комнату. И вот тут, когда он останавливается около кровати и, окинув взглядом помещение, возвращается ко мне, я вижу в глазах то, чего видеть не хотела. Вспышка трезвости в ускользающем мороке желания. Стыд. Сожаление.

Стрелков, помедлив, нежно обхватывает мое лицо ладонями и говорит:

– Мне кажется, это не очень хорошая идея.

– Почему?

– Не так это все должно быть.

– Мот…

– Послушай, – перебивает он, качнув головой.

Но я с зарождающимся отчаянием в голосе прошу:

– Нет, это ты послушай. – Отхожу на пару шагов и развожу руками. – Я не ангел, понятно? И не принцесса. Я обычный человек, такой же, как ты.

Расстегиваю пуговицу на своих джинсах, затем ширинку и снимаю их с себя. Сдвинув ногой штаны в сторону, остаюсь стоять в нижнем белье. Смутилась бы, но замечаю, каким горячим взглядом Матвей исследует мое тело, и продолжаю:

– Мне не нужны белоснежные простыни, свечи или что ты там себе придумал. Мне нужен ты.

– Это твой первый раз, Лада.

– Не заставляй меня уговаривать.

Решительно приближаюсь, тяну вниз молнию на его джинсах и стягиваю их вниз по бедрам до самого пола. Опустившись на колени, замираю, глядя на правую ногу Стрелкова. Она вся покрыта рисунками.

– У тебя есть татуировки?

– Как видишь, – подтверждает сдавленно.

Я касаюсь пальцами изображения сердца в огне чуть повыше колена, и слышу, как он с шипением втягивает воздух через сжатые зубы.

– Ты сделал их сам?

– Как поняла?

– Узнала стиль. Я подглядывала, помнишь?

– Лада, – говорит Матвей тихо и ровно, – прости, но если еще…хоть секунду ты простоишь передо мной на коленях…

Рассмеявшись, поднимаю на него взгляд и понимаю, что он совсем не шутит. То, насколько Стрелков хочет меня, конечно, очевидно. Особенно сейчас, когда он стоит без штанов, но именно в потемневших глазах я читаю то, как тяжело ему дается проявление выдержки.

Торопливо поднимаюсь и тянусь к его губам. Целуемся, сталкиваясь зубами, но неловкости за это нет, как нет больше и сомнений. Оказываясь в постели, избавляем друг друга от последней одежды, я начинаю дрожать от предвкушения и, конечно, от волнения тоже.

– Подожди, подожди… – бормочет Мот сбивчиво.

– Ты издеваешься?!

Он смеется тихо, утыкается своим лбом в мой.

Говорит:

– У меня нет с собой…ну, защиты.

– Ты серьезно?

– А ты думаешь, я совсем урод, приезжать к тебе с карманами, набитыми презиками?

Обнимая Стрелкова за шею, поверить не могу в то, что сегодня все-таки не тот самый день. Как можно сейчас просто одеться и пойти пить чай?! А потом меня осеняет, и я восклицаю:

– У Илоны точно есть!

Мот округляет глаза, а потом соскакивает с кровати так резво, как будто в соревнованиях участвует. Начинает рыться в ящике стола, пока я смотрю на его крепкие подкачанные ягодицы. Удивительно, что человек может быть таким красивым. Что мы от природы задуманы вот такими, прекрасными в своей органичности.

– Нашел! – наконец оборачивается ко мне с видом победителя.

И я смеюсь. Говорю искренне:

– Это даже лучше поцелуя с шаурмой.

– Делаю все, чтобы у нас было как можно больше дурацких воспоминаний.

Я обнимаю Матвея за шею, когда он возвращается ко мне и произношу мягко:

– Они не дурацкие, Мот. Они прекрасны.

– Я люблю тебя. Знаешь?

Мои глаза наполняются слезами, а горло становится как будто деревянным, ни звука не могу наружу вытолкнуть. И я просто киваю.

– Готова?

Опять киваю с улыбкой. Опыта меньше у меня, а нервничает он. Это кажется мне таким трогательным, что в груди все сладко сжимается.

Целуемся снова, на этот раз невыносимо нежно. Руки его как будто сразу везде на моем теле, он так бережно и чувственно меня касается, но так безошибочно точно, что я не сдерживаю стонов.

Потом мы вместе переживаем вспышку боли. Я машинально зажимаюсь, Матвей сбивчиво просит расслабиться. Мне хорошо все равно. Потому что кому-то, может, и важно было бы, как это все происходит, но для меня главное – с кем. Когда рядом правильный парень, и неловкость кажется милой, и волнение не мешает, и болезненные ощущения переживаются как что-то фоновое.

Я обнимаю его крепко, целую в шею, пока он двигается, зажмурившись, думаю о том, как люблю сильно.

Наслаждаюсь трепетом и лаской, которые дает этот на первый взгляд грубый парень. Мой бычара.

Шепчу ему в ухо:

– Люблю. Люблю тебя.

Чувствую, как под моими ладонями напрягаются все его мышцы, и слышу тихий, неподдельный стон. По всему телу тепло разливается от осознания, что Моту так же хорошо со мной, как и мне с ним.

Он расслабляется, придавив меня к постели своим большим и сильным телом. А я улыбаюсь широко. Никогда в жизни об этом не пожалею.