Текст книги "Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Юлия Фирсанова

Когда по окончании лекции ударил колокол и Ясмер привычно отпустил студентов, ни один не двинулся с места. Приятно пораженный рвением молодежи в постижении философских глубин, мастер поощрил усердие еще пятнадцатью минутами лекции, и лишь по окончании оных, когда вновь отпущенные студенты не двинулись с места, в сердце мастера зародились подозрения.

Вызванный с места в приказном порядке первый попавшийся ученик к мастеру подошел-таки. Но характерный треск материи и дыра на тыльной стороне брюк объяснили Ясмеру причину студенческого рвения.

Домовичи свою вину скрывать не стал и честно признался в авторстве эксперимента и мотивах оного. За рвение в познании был удостоен «горячей благодарности» всего потока. Больше всего студенты сетовали не на необходимость смены пострадавшей от клея формы (без повреждения ткани никто встать со скамьи так и не смог), а на дополнительные четверть часа чтения головоломного материала.

От мастера Ясмера, на свое счастье, читавшего лекцию стоя, домовичи досталась отработка – мытье лестниц в Башне Судеб в течение циклады. Причем, как посетовал паренек, староста Лестор не только прочитал шутнику лекцию о шутках хороших, разных и скверных, но и повадился ходить в башню с инспекцией чуть ли не ежедневно. Может, опасался, как бы первокурсник, оставленный без присмотра, не поэкспериментировал с древними реликвиями академии?

После душевного рассказа о шутке и Яна взглянула на мелкого домовичи с некоторым подозрением и осторожно спросила:

– Ты к Прялке и Станку в башне наверху ходил?

– Куда? – простодушно удивился Ясек. – Мне пять нижних пролетов мыть назначили, я выше не лазил. А что там, – парень покосился на лестницу, – что-то интересное есть?

«Было», – мысленно ответила Яна и на всякий случай спросила: – Кроме тебя еще кто-нибудь в эти дни на отработку назначен?

– Не знаю, – пожал плечами паренек, взирая на девушку с таким бесхитростным спокойствием, что сама мысль о возможной причастности домовичи к исчезновению реликвий казалась абсурдной. – Я никого, кроме Лестора, не видел. Староста наверх поднимался разок – ненадолго. И все. Тут обычно тихо, если кто и приходил, то после меня или до…

Лопоухий чудик наморщил нос и почесал за ухом.

– Ясного вечера, закончил отработку? – Староста феох нарисовался в башне как по заказу и сразу вперил в первокурсника подозрительный взгляд.

– Закончил, – бодро отчитался Ясек.

– Тогда ступай на ужин, горе факультетское, – со вздохом скомандовал толстяк и посторонился. Кажется, у старосты сложилось предвзятое отношение к бедному пареньку. Домовичи воспринимался им как аналог взрывчатки на ножках: никогда не знаешь, где рванет, но рванет непременно, потому нужно заранее присмотреть укрытие, надеть каску и наблюдать за процессом из глубокого окопа. Весьма вероятно, что после второй выходки Ясека было недалеко от второй стадии адекватной реакции на придумки новичка – «завернуться в простыню и медленно ползти в сторону кладбища».

Лопоухий недоросль тепло попрощался с Яной, прихватил сумку и вприскочку помчался через площадь в сторону корпусов.

– Лестор, послушай, ты никого, кроме Ясека, не видел, когда сюда приходил и поднимался наверх? – уточнила Донская.

– Никого, – быстро и как-то излишне суетливо отозвался феох.

– Тогда отвечай, зачем спер реликвии? – раздался с порога задорный голос дракончика. И пусть его волосы слиплись от пота, зато глаза блестели энергией и задором, который не смогли прогнать изнурительные тренировки. – Привет, Ян. Мы Ясека по дороге перехватили, парень сказал, где тебя искать.

– Так что, Лестор, где реликвии? Так и будешь молчать? – прогудел за спиной напарника Хаг.

Янка удивленно нахмурилась. Она не понимала, с какого перепуга друзьям вздумалось донимать бедного феоха нелепыми придирками, подозрениями и вдобавок разглашать тайную информацию, которой с ними как блюстителями пророчества поделился декан.

Девушка уже хотела вступиться за невиновного, ошарашенного нелепыми нападками, феоха. Не успела. Раздались характерные звуки, и в замкнутом пространстве возник запах, свидетельствующий о неподдельном волнении. Естественные расовые особенности выдали старосту летописцев с головой, вернее, с нутром.

– Я только ректору скажу, – даже не покраснев, а побагровев, тихо шепнул понурый Лестор и одарил компанию очередным взрывом «несравненных» ароматов.

– Как скажешь, – прижав рукав к носу, прогундосил Машьелис о Либеларо, залез в кошель и, надломив знак СУАЗ, торопливо выпалил: – Ректор Шаортан, у студента Лестора есть информация по пропавшим реликвиям. Он жаждет поделиться ею с вами. Откроете портал?

«Только противогаз захватите», – хотела было посоветовать Янка, да поздно.

Устного ответа на призыв Лиса не последовало, зато сгустилась серая дымка в углу башни рядом с часами-гонгом и выплюнула комплектом декана Гадерикалинероса и дракессу Шаортан.

– Ясного вечера, студент, мы слушаем, – стремительно шагнула ректор к феоху; от потряхивания за грудки толстячка-старосты дракесса удержалась, но, кажется, с превеликим трудом.

– Это я, – прошептал Лестор, отчаянно комкая полу жилета в пухлых пальцах. – Я убрал Прялку и Станок в пространственный карман башни.

– О Творец, Силы Двадцати и Одной и Великое Древо Игидрейгсиль, зачем? – возведя очи к потолку, простонала удивленная поступком тихого и прилежного студента ректор Шаортан. Чего только они с мастерами не передумали о пропавших артефактах и каких только версий не перебрали, но до такого идиотизма не додумались.

«Пространственный карман феохов… ну, конечно», – пробормотал себе под нос декан, понявший только сейчас, почему исчезновение реликвий было подано без обычного трагического надрыва и нагнетания угроз, свойственного большинству пророчеств. А вот кое-кого, в частности, автора предсказания, ждала серьезная взбучка от мастера Ротамира. Это ж надо было слепить два пророчества в одно, руководствуясь внешними признаками – единым местом действия и замешанными субъектами!

– Вы мне очень нравитесь, госпожа ректор! Я не знаю, какой подвиг свершить в вашу честь, чтобы вы дозволили мне начать ритуал ухаживания дракессов. Потому отважился на такой жест привлечения внимания. Хотел поразить вас, – скороговоркой выдохнул феох и выдал очередной залп нутряного духа, от которого сперло дыхание не только у чуткого дракончика, но и у всех присутствующих.

– Мне, право, очень лестно твое внимание, Лестор, но на ухаживания я ответить не могу. Я уже связана супружескими узами с достойным мужчиной, деканом Гадерикалинеросом, – просипела Шаортан и, не выдержав химической атаки, выскочила из башни.

– Реликвии вернуть можешь? – дыша через рукав мантии, гнусаво уточнил Гад, пока остальные со слезящимися глазами буквально на ощупь пытались последовать примеру дракессы.

– Да, они никуда не делись, сейчас схожу и выну, – печально пробормотал убитый новостями феох и, тяжко вздыхая, побрел по лестнице вверх.

Дэор не выдержал-таки пытки. Чуткий нос его оказался не готов к терзаниям запахами. Гад надломил нужный знак Игиды, и, когда зеленоватая с голубыми искорками дымка рассеялась, вонь исчезла. Остался исключительно приятный, а если познавать в сравнении, то почти живительный запах свежескошенной травы. Не успевшие сбежать из башни студенты воззрились на декана с искренней благодарностью в покрасневших глазах. После отбоя газовой атаки вернулась в помещение и ректор.

– Лис, а откуда ты узнал, что это Лестор спрятал Прялку и Станок? – тихо спросила Яна у напарника.

Конечно, про супружеские узы, связывающие декана и дракессу, тоже было бы интересно расспросить поподробнее, но вряд ли кто-то из присутствующих собирался об этом рассказывать. Гад и Шаортан вроде как не делали страшного секрета из своих отношений и в то же время не афишировали их. Это сейчас, глядя на мастеров, Янка только диву давалась, насколько слепой она была, не разглядев за суховато-деловым общением этих двоих по-настоящему глубоких чувств, отраженных не в нежных словах и объятиях, а в самом простом взгляде, жесте, истинном доверии и общности интересов и действий.

– Узнал про Лестора? Да никак! Я вообще-то пошутить хотел, – повел плечом дракончик, тоже огорошенный вестью о семейном положении учителей. – А Хаг вон поддержал. Словно Покровитель за язык дернул.

– Вовремя он нас, – одобрил тролль.

– Не всем же быть в АПП носителями неконтролируемого хаоса, кому-то надо и пророчества исполнять, – демонстративно задрал нос Машьелис и тут же, коль уж представилась возможность, задал дракессе самый животрепещущий вопрос: – Госпожа ректор, а нам, таким хорошим, за устранение всех предрекавшихся пророчеством угроз для академии особая благодарность к стипендии положена?

– Могу написать признательное письмо леди Левьерис, – мгновенно отреагировала Шаортан, зловеще прищурив глаза.

– Ой, я такой скромный, такой скромный, госпожа ректор, право, не стоит оценивать мой ординарный поступок столь высоко, – мгновенно открестился от «высокой чести» дракончик и совсем тихо прибавил: – Вполне достаточно звонкого и золотого выражения признательности.

Ректор, кажется, зарычала. Надо же было Лису с вопросом о деньгах влезть, когда мастера сами на себя сердились за то, что выходку феоха проморгали! Спасая попавшего дракессе под горячую руку напарника, заговорил тролль:

– Госпожа ректор, а можно два вопроса?

– Ну? – рявкнула раздраженная Шаортан.

Даже Гад счел нужным подойти поближе и взять жену за руку. Он принялся осторожно поглаживать ее ладонь. Гейзер злой досады, буквально брызжущий из женщины, мало-помалу стал утихать.

– Гм, как Лойли Ллельс? Приняли ее в академию целителей?

– Приняли, – уже спокойнее отозвалась Шаортан. – С условием, разумеется. Она должна будет нагнать пропущенный материал и отчитаться по нему преподавателям.

– Ой как хорошо, – искренне порадовалась за бедняжку Яна.

– Еще бы, теперь ей точно некогда будет народ травить, учеба все время займет, – ухмыльнулся Лис, заработал за подколку легкий подзатыльник от тролля и заткнулся. А Хаг между тем задал и второй вопрос, напоказ смущаясь и чуть ли не шаркая ножкой:

– Мастер Быстрый Ветер дал нам задание. Мы должны подобрать и исполнить трагические песни о любви. Не могли бы вы, ректор, поделиться толикой знаний о творчестве дракессов?

– С тобой? – искренне удивилась Шаортан. Любовная лирика дракессов не вязалась в ее представлении с грубовато-прагматичным троллем.

– Нет, с Яной! Она давно уже у вас попросить хотела, да застеснялась, а ей в конце семестра реферат сдавать, – перевел стрелки Хаг.

И Яна поняла: от Лиса Фагард грозу отвратил, а вот ей к следующему занятию придется учить сразу две новые песни. Про подарок от дейсора тролль, «причиняющий» подруге добро, узнать не успел. Просекший тактику Хага декан хмыкнул и подмигнул приунывшей студентке.

– Песню? – отчего-то поморщилась Шаортан. Наверное, не была поклонницей трагической лирики. – Хорошо, я подберу подходящую и передам при случае через декана Гадерикалинероса.

– А как же мелодия? Я нот не знаю, вы не напоете? – жалобно попросила Донская.

– Вот декан тебе и напоет, – быстро перевела стрелки дракесса, а Гад почему-то закашлялся. Или это он прятал за кашлем смех?

Откуда было знать студентам, еще не изучавшим дракессов во всей полноте, об одной из их особенностей – почти полном отсутствии музыкального слуха у большинства представителей расы в человеческом обличье. Змеи лишь шипели, не владея речью, драконы пели прекрасно, а двуногая ипостась хоть и говорила, да красиво петь не могла.

Пока разбирались с наградами и наказаниями, пришлепал сверху тяжело отдувающийся Лестор. Обыкновенно подниматься наверх по лестнице тяжелее и дольше, чем спускаться с нее. Но феох на личном примере доказал, что из любого правила имеются исключения. Особенно легко они возникают, если внизу ждут неприятности, в частности, сердитая ректор и неизбежное наказание.

Глава 16
МИССИЯ ВЫПОЛНИМА

Увы, к величайшему разочарованию дракончика, принять участие в финале пьесы хотя бы в качестве зрителей команде не довелось. Появилась веская и, самое обидное, неотложная причина. У всех троих студентов-блюстителей разом зачесались запястья с зеленым браслетом – меткой факультета АПП. Увы, означало это не срочную надобность в принятии ванны, а вызов в Зал порталов.

– Все студенты как студенты, в четвертый день циклады исполнять и блюсти пророчества ходят, а мы вечно – то в выходной, то до, то после уроков! – шутливо возмущался дракончик по пути к корпусу. Попутно он умудрялся бурно жестикулировать и, как обычно, дополнять пробежку акробатическими этюдами: то кувырками через голову, то прыжками, а то и вовсе колесом по скамьям вдоль дорожек. То ли жить без выкрутасов не мог, то ли разминался перед заданием, разогревал мышцы.

– Так я не понял, ты чем конкретно недоволен? – хмыкнул тролль, который просто бежал из точки «А» в точку «Б», не тратя времени и сил на ерунду.

– Почаще бы нас, как Пита с Картеном, с уроков сдергивали! – озвучил сокровенную мечту пройдоха Машьелис.

– Потом же конспекты переписывать! – всполошилась и ужаснулась Янка.

Она поневоле наловчилась бегать, прыгать и лазать, но никак не писать с той скоростью, какую хотелось бы видеть мастерам у студентов. Порой не помогали никакие сокращения и условные значки, после лекций приходилось дописывать пропущенное, пользуясь тетрадями друзей. Тролль хоть и калякал, как курица лапой, а все же за диктовкой поспевал. Тетради невозможного Лиса и вовсе походили на образцы каллиграфии: буковка к буковке, завитушки, завлекалочки, красота, да и только! Девушка по-белому завидовала и красоте почерка, и силе рук парней, не устающих от диктовки увлекшихся темой мастеров.

– Вот видишь, Яна против, – припечатал Хаг. – Да и я занятия пропускать не люблю. Ты ребят с собой не равняй. Помнишь же, декан говорил про носителя хаоса. Потому у них пинком через кувырок все идет. Никакие литературные чтения на отработках не помогают.

Тролль хохотнул, припомнив стенания голубокожего бунтаря, которого по нечаянному совету лучшего друга теперь заставляли знакомиться с нравоучительными стихотворными произведениями классиков всемирной литературы и зубрить шедевры.

– Зато прикольно, – не позавидовал, скорее, оценил альтернативу Машьелис.

– Ага-ага, и коптили их уже, и топили, и закапывали. Что не пророчество, то прикол, хоть сам закалывайся. У Пита вообще скоро от нервов волосы клоками выпадать начнут, совсем облысеет, – язвительно поддакнул Фагард.

– Нет, не начнут, – небрежно отмахнулся дракончик. – Он же свято верит, что с ним, великолепным, ничего плохого не случится, ибо вселенная не перенесет такой невосполнимой потери. Но трагические заламывания рук, стоны и плач из-за каждой царапины, синяка или очередного душевного потрясения – у Пита обязательный ритуал завершения любого пророчества.

– Традиция – это святое, – сдув с лица и заправив под заколку выбившуюся прядку, поддакнула Яна.

Даже добрая и всегда готовая посочувствовать и помочь девушка успела оценить несносный характер сирена и его повадки. Потому «пастушок» мог сколько угодно кричать: «Волки, волки!» – спасать его землянка уже не кидалась. А другие однокурсники смотрели на очередной сеанс страданий бедного сирена как на комедийный спектакль. Только что попкорном и чипсами перед представлением не запасались, ибо никто не ел эдакого в АПП, но мелкую сушеную рыбешку, Янка сама видела, Авзугар трескал, а Тита щелкала орешки. По большому счету памятника терпению и снисходительности заслуживал бедолага Рос, которого шэ-дар связал с таким напарником. Впрочем, сам Картен давно привык к стенаниям Цицелира и пропускал их мимо ушей, как белый шум. Только если децибелы этого шума начинали зашкаливать, Рос предлагал сирену заткнуться и не ныть.

В Зале порталов пара дежурных летописцев с четвертого и пятого курсов спокойно ожидала вызванную жребием команду. Рядом с рабочими столами студентов прохаживался Стефаль.

Он не спешил лезть к пюпитру с пророчеством, чья печать полыхала желто-зеленым, больше желтым, чем зеленым, даже пара искр красного посверкивала.

– Ясного вечера! Третий курс третья команда прибыли, – громко оповестил Хаг дежурных, то ли делающих предварительные записи, то ли банально режущихся в «морской бой» или «виселицу». Судя по тому, как торопливо были захлопнуты тетради, летописцы и впрямь развлекались.

– Ясного! Пророчество к исполнению, – с нарочитой строгостью для придания словам большей солидности провозгласил черноглазый пятикурсник, театрально поведя когтистой рукой в сторону пюпитра, и многозначительно прищелкнул хвостом с пушистой кисточкой. – Ознакомьтесь!

Красного оттенка в печатях пророчеств друзьям еще не выпадало, потому ноздри острого носа Лиса жадно затрепетали, а ручки сами потянулись к печати. Хаг кашлянул. Пальчики дракончика отдернулись, и он почти жалобно уточнил:

– Я ломаю?

– Давай, чего уж там, знаки мы запомнили, – хмыкнул тролль, как облупленного знавший любопытного приятеля, которому так важно было раскрошить печать самому, чтобы тем самым стать причастным к опасной новинке.

Пока напарники вскрывали свиток, Яна старательно переводила код на печати. Выходило неплохо! Если поначалу она вообще не успевала запомнить значки, а уж тем более расшифровать их без помощи верного конспекта, то теперь понимала почти все.

Отправляться предстояло в мир синего спектра с развитой магией, богатый не только волшебной силой, но и разными расами, уровень опасности пророчества значился средний.

Дракончик расправился с печатью и торжественно продекламировал:

 
Коль средь лесов они сведут знакомство,
Спасенье дружбой станет в свой черед,
И блага многие всем расам принесет,
И одолеет злобу вероломства!
И свет меча, как истина, блеснет!
 

– Все? – на всякий случай уточнил тролль.

– Все, – пожал плечами Машьелис и с легким сожалением заключил: – Это ж пророчество, а не инструкция на лабораторной от мастера Гада. Я так понимаю, мы должны посодействовать чьей-то встрече на лоне природы. Пикник!

– Знаки невидимости берем как обычно. Что еще прихватим, какие идеи? – Хаг переглянулся со Стефалем.

– Предлагаю присовокупить к набору знаки щита, поиска, купола тишины и исцеления ран, – отметил Стеф. Вероломство, меч и спасенье в одном коротком тексте, по мнению вполне миролюбивого эльфа, явственно намекали на возможность боя, после которого, как правило, приходится врачевать даже самых удачливых вояк.

– Годится, – коротко кивнул тролль и по праву не самого старшего, но самого высокого (никакой приставной лестницы не надо с таким-то ростом) направился к ящичкам, где хранились знаки Игиды.

Яна советов друзьям давать не стала, ничего более дельного она все равно предложить не могла, а говорить все равно что, только для того, чтобы что-то сказать, всегда считала глупым. Молчание, конечно, вопреки знаменитой поговорке, отнюдь не всегда золото, но сейчас, когда не вовремя сказанное пустое слово могло помешать команде правильно выбрать знаки, девушка предпочитала держать рот на замке.

Потом парни распределили пластинки Игиды. Землянке достался лишь знак поиска. Донская спрятала его в сумочку на поясе, вытащила из сумки верную рогатку и переложила во внутренний карман куртки. Хорошо переодеваться не пришлось. После спортивных занятий и отработок все были в нужной форме.

Портал перенес команду куда-то в густой, плотный молочно-белый туман. Знак мимикрии активировали прежде перемещения, а вот с невидимостью и щитом блюстители не спешили. Все равно вокруг не было видно ни зги. Звуки и запахи безнадежно тонули в густом природном киселе. Пахло сыростью, хорошо хоть не болотной гнусью. Под ногами друзей в невысокой траве чавкала и хлюпала вода.

Даже чуткий Хаг развел руками, показывая собственное бессилие. Обыкновенно блюстители перемещались через портал в точку исполнения пророчества или оказывались в непосредственной близости от таковой, потому отыскать субъекты и объекты пророчества на местности труда не составляло. Вот только проклятый туман сводил на нет все плюсы подобного рода преимущества. Когда не видно ни зги, с равным успехом можно как приблизиться к нужному месту и субъектам, так и уйти от них неизвестно куда.

– Нет, мы так вообще ни демона драного не сделаем, чего доброго, еще и ноги переломаем. Все у тумане! – раздраженно фыркнул Машьелис, попытавшись преодолеть туманную завесу, воспарив над травой метра на три и вернувшись на исходную с противным чавкающим звуком. – Стефаль, у тебя тонкая работа со стихиями мастерски выходит. Попробуешь?

– Если только немного развеять, совсем убрать не смогу. – Эльф прикинул свои возможности во взаимодействии с водой и воздухом в незнакомом мире.

– Сделай хоть что-то, а то Лис прав, вместо исполнения пророчества всей командой к Лесариусу в гости попадем, – крякнул Хаг.

– Хорошо, – согласился Стефаль и присел на корточки. Одна его рука зарылась в густую влажную траву, вторая принялась не то гладить воздух, не то сплетать из тумана косицы. Не размыкая рта, юноша тихонько запел какую-то нежную мелодию.

Друзья тихо ждали пять, десять, пятнадцать минут. И сами не заметили, как дождались. Туман не исчез полностью, но посветлел настолько заметно, что перестал походить на опрокинутую гигантом кружку молока. Теперь окрестности прикрывала тонкая полупрозрачная белая кисея, будто фата скромной невесты.

– Здорово! Почти все видно! – восхитилась Яна.

– Мастерская работа, – похвалил эльфа Хаг.

Лис же выдал жест одобрения и с новой силой закрутил головой.

– Поиск? – вспомнив совет Гада, уточнила Янка и, получив согласие, надломила знак. Лиловые искорки сложились в стрелку-указание направления, и команда припустила вдогонку за стремительно понесшимся куда-то влево знаком. Спустя минуту-другую знак вывел блюстителей к большой реке, прячущей пологие берега в остатках тумана и густых камышах, и тихо погас.

Отреагировать на следующее событие девушка не успела. Со стороны реки раздался сердитый девичий визг, и прямо в лицо Янке впечатался мокрый комок водорослей. Пока землянка утиралась и отплевывалась, Лис и Стефаль проворно выбирали из волос подруги липучие красно-зеленые водоросли. Вся команда прислушивалась к бурному девичьему скандалу. Голоса разносились далеко по реке, а ругались две девицы – кажется, совсем рядом, за камышами.

– Я его первая увидела! Мой он! Я его к водяному потащу!

– Не зарься на чужое добро, это я его у заводи приметила! Мой он! Мой-мой-мой! Получай, лахудра!

– Сама получай! На!

Хаг привстал и огляделся, тут же присел и надломил листик со знаком тишины, заключившим отряд в купол безмолвия.

– Русалки ругаются, а в камышах то ли труп, то ли полутруп валяется, желтым светится.

– Вот он – наш клиент, – оживился Лис и, не дожидаясь разрешения, проворно вскарабкался по напарнику, как по дереву, чтобы поглядеть на объект.

– Русалки свою добычу добром не отдадут, – нахмурившись, осторожно вставил эльф.

– Не труп, пока еще дышит. Но слабо, – отметил дракончик и озадаченно цокнул языком, не желая рисковать жизнью субъекта пророчества: – Сами мы его втихую из камышей не уволокем, а если и вытащим, так точно добьем. Если только левитировать…

– Русалки красивые? – неожиданно спросила Яна, избавившаяся от маски водорослей на лице.

– Русалки как русалки. Грудастые, смазливые, сварливые, хвостатые, рыбой пахнут, – передернул плечами Лис, не понимая, к чему ведет Янка.

– Давайте я попробую с ними поговорить, – попросила землянка. – Мне-то можно, меня в реку не потянут.

– Да, мы красавчики, нам нельзя, – самодовольно поддакнул дракончик и спародировал позу любующегося собой Цицелира.

– Иди, только осторожно, – попросил Хаг.

Янка встала, выбирая островки сухой травы покрупнее и покрепче, чтобы не провалиться в воду, подобралась поближе к речке и весело заговорила:

– Девицы-красавицы, ясного вам дня, вы так кричите, что всю рыбу распугали, и так метко комками водорослей швыряетесь, что и в меня угодили. Давайте меняться?

– На что? – позабыв о ссоре, мгновенно переключились на новую тему непостоянные русалки, развернувшись к берегу.

– Я вам заколки. – Яна отстегнула и вынула из волос красивые заколки в виде маленьких веточек с желтыми и зелеными камушками-цветочками. (Чтобы волосы в глаза не лезли, девушка как-то по случаю купила понравившиеся вещицы в одной из маленьких лавочек Дрейгальта.)

– Уй, блестят! – Даже в туманной дымке было видно, как разгорелись зеленые глазищи русалок – точно камешки под косыми солнечными лучиками. Шлепнув по воде хвостами, они подплыли поближе к берегу и уставились на украшения. – Что взамен хочешь?

– Того, кто в камышах помирает, мне отдайте, – попросила Донская, пытаясь хоть взглядом найти субъекта пророчества, но не улавливая даже проблеска желтого света. – Вам, подругам, прибыток, и ссориться-делиться не придется!

Русалки несколько секунд пошушукались и решили:

– Договорились, сухопутная! Только заколки вперед!

– Одну, коль хотите, вперед, как залог договора, а вторую потом, – поставила условие Яна. Русалки недовольно надули губки, а все же смирились. Ни одной заколки не взяли, лишь пригрозили:

– Смотри, сухопутная, обмануть вздумаешь, в воду нигде больше не войдешь!

– Все честно будет, – торжественно пообещала Донская и горестно вздохнула. Пока шли переговоры на высшем речном уровне, кочка с травой под давлением веса заметно провалилась. В обувь начала заливаться вода. Ужасно неприятно было ощущать, как между пальцами просачиваются холодные струйки. «Какая я сухопутная, я уже мокропутная», – досадливо подумала Яна.

Русалки не обманули, плеснув хвостами, ушли на глубину или сами на несколько мгновений стали той самой водой, из которой родились. Лис то ли завистливо, то ли восхищенно шепнул где-то сзади: «Вот оно, родство со стихией!»

Вынырнули девицы на десяток метров выше по течению, у самых камышей, зашуршали, раздвигая рогоз, и буквально через пару минут притянули к студентке окровавленное тело молодого, еще безусого парня в разорванных одеждах, при дорогом кинжале, для сохранности вонзенном в грудь по рукоять. Водица лилась на мертвецки бледное лицо бедолаги, казавшееся почти синим из-за облепивших его черных прядей волос. Никаких признаков дыхания и жизни в раненом Яна, увы, не заметила. Зато желтый с красными искорками ореол вокруг субъекта просматривался отчетливо. Значит, именно этот парень и нужен был команде.

– Спасибо, красавицы, – поблагодарила Янка и положила в холодные перепончатые ладошки заработанные заколки.

– Будет еще что-то нужно, покличь Каиссу и Ивиссу, – серебристо рассмеялись легкомысленные создания и проворно поплыли к маленькому островку у противоположного берега. Выбравшись на него, русалочки, позабыв обо всем на свете, принялись напевать что-то невыносимо прекрасное и мерить заколки. Почти одинаковые, они отличались расположением блестящих камешков, так что девушки менялись и мерили, мерили и менялись и пели, пели, пели…

– Дивно звучит, – промолвил откуда-то из кустов Стефаль.

Хаг что-то угумкнул, а Лис зачарованно протянул:

– Да-а-а, я к ним хочу…

И тут же послышался звук доброй оплеухи.

– Эй, ты чего дерешься? – шепотом возмутился невидимый дракончик.

– Расколдовываю я тебя, а то еще пара секунд, и ты в гости к хвостатым вместо нашей жертвы поплывешь, очарованный наш. Давай-ка, ты в левитации самый сильный, вытаскивай парня.

Все еще что-то недовольно бурчащий Лис все же послушался тролля. Тело с кинжалом мягко приподнялось из воды, будто возлежало на незримой подушке, и поплыло подальше от реки, на траву, где было немного посуше.

Яна потихоньку попятилась от реки, стараясь не черпануть ботиночками воду. Пусть внутри уже можно было разводить лягушек, а все равно осторожничала. Недовольный дракончик продолжал возмущаться:

– И нечего драться было! Я, что ль, виноват, что такой нежный и чувствительный!

– Беспутный ты ветер, а не парень, – трезво оценил таланты и душевную трепетность напарника Хаг. – Я себе невесту присмотрел, у Стефаля тоже суженая есть, потому нам песни этих вертихвосток – просто приятная музыка, а ты, братец, за любым хвостом в воду нырнуть готов.

– Ладно, не нуди, давай к делу. Вот он, спасаемый, спасителя все нет, а ореол уж краснотой наливается, – озвучил очевидное и неприятное Лис, зыркая по сторонам и прислушиваясь. – Он небось воды по горло нахватался и не дышит-то почти…

Тролль поскреб в затылке, взъерошил жесткие волосы и деловито предложил:

– Может, покричать? Позвать на помощь?

– Никто не успеет, если его хоть немного не полечить, – напряженно оповестил команду Стефаль, сканировавший эльфийским заклинанием состояние раненого. Брови юноши тревожно хмурились, он искреннее переживал, причем не за возможный провал миссии, а за умирающего человека. Пусть многие из его сородичей полагали короткоживущих людей мотыльками, чья жизнь – разменная медяшка на торгу, Стефаль Лаэрон был иным. Сложно стать расистом, если учишься в АПП и числишь среди лучших друзей человеческую девушку, тролля и дракона.

– Знак используем? – уточнил Фагард, запуская руку в сумочку с пластинами Игиды и готовясь извлечь и активировать нужный символ.

– Нет-нет, если применим знак, мы его полностью исцелим, – нахмурился эльф, поведя пальцами над грудью пациента. Полное исцеление было бы замечательным исходом, однако, увы, это противоречит ходу пророчества и может помешать его исполнению.

– М-да, тогда придется снова парня калечить для создания нужных условий, – подытожил Лис, с легким сочувствием разглядывая недобитого врагами полуутопленника. – А я так, чтобы не насмерть, втыкать в грудь кинжал не умею, еще, чего доброго, совсем прибью. Опять придется молоко с медом пить…

– Я удалю воду из легких, придам сил телу и немного подлечу рану, – предложил Стефаль, опускаясь на колени рядом с бездыханным полутрупом. На шуточки напарника эльф почти не обращал внимания.

– Действуй, – не столько разрешил, сколько попросил Хагорсон сведущего в искусстве магического Целительства члена команды.

Много времени процесс частичной реанимации у Стефа не занял. Через пятнадцать минут бледные с синевой щеки утопленника… нет, не порозовели, но стали просто бледными. Возобновилось едва заметное дыхание. С губ сорвался чуть слышный стон. Ореол субъекта пророчества перестал искрить красным и перешел к ровному желтому свечению.

– Вот теперь нам пора! А то очнется и решит прогуляться, – рассудил тролль.

Лис вытащил из своего кошеля знак невидимости, махнул друзьям отступать и шепотом предупредил: