Текст книги "Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Юлия Фирсанова

– О-о-огх-м! – выдохнул изумленный почти до состояния ступора Нал, соображая, что несколько часов провел бок о бок и даже чесал языком с драконом, у Лумала и Минтаны так и вовсе отнялись языки.

– Наш Гал в обличье Амбилара – янтарного защитника – это что-то! Правда, он великолепен? – похвасталась воином Элька с такой горделивой улыбкой, словно именно ей он был обязан своей новой чешуйчатой шкурой с золотистым отливом.

– Спору нет, – ответила Минтана, успокаивая себя методом поглаживания лошадиной холки. Кобыла терпеливо сносила ласки хозяйки. – Коль это не напугает птиц, я не знаю, что вообще способно их напугать!

– Если чары принуждения будут разорваны, нам останется только накинуть на птиц сеть новых чар, побуждающих их вернуться в те места, из которых они были призваны, – почти безоговорочно доверяя способности Гала внушать сверхъестественный ужас, принялся разрабатывать стратегию действий Лукас. Попутно маг все-таки снизошел до того, чтобы наскоро посоветоваться с Минтаной касательно особенностей структуры местных заклинаний, чтобы не напортачить на вмешательстве в плетение.

Но колдунья сейчас была неважным советчиком, все ее внимание, как и внимание остальных, приковывало происходящее в воздухе далеко и высоко над головами среди выцветшей голубизны осеннего неба в разрывах набежавших серых облачков. Амбилар в несколько мощных взмахов крыльев достиг стаи ворон-диверсантов, приближающихся к полям кукурузы, пролетел перед ними, потом поднялся еще выше и принялся парить, описывая широкую спираль, давая возможность каждой птице узреть дракона во всем его великолепии и ужасе. Время от времени янтарный гигант раскрывал пасть и издавал густой, грозный рык, сотрясающий все вокруг.

– Не знаю, как эти крылатые твари, а я бы точно описался от страха, – вновь вдумчиво поделился мыслью с обществом Рэнд, воспитанная на высоком слоге эльфийка укоризненно покосилась на вора, но, не выдержав воспитательной паузы, подавилась смешком, уж больно искренним был вид парня.

– Пусть радуются, что в нашей модели дракона не предусмотрено дымо– и пламяизвержение, – наставительно изрекла Элька и невольно поднесла руки к голове. Даже на расстоянии десятка километров от выделывающего фигуры воздушного пилотажа Гала у девушки немного закладывало уши. Издаваемые драконом звуки были воистину громоподобны.

Боевой жеребец Нала, напружинившись, нервно подергивал хвостом, но оставался стоять, добросовестно оправдывая поколения благородных предков и годы дрессуры, пусть не ориентированной на драконоустойчивость, но весьма добросовестной. Лошадка Минтаны слегка попятились, но, видя, что ее товарищ непоколебим, тоже совладала с собой. Три Каурки Эльки даже не повели ухом, совершенно игнорируя грозный рев Амбилара. Им ли, волшебным коням, бояться какого-то оборотня, гоняющего птиц?

Зато сами виновницы происходящего, как и предвидела команда, ударились в абсолютную панику. Их целеустремленный полет перешел в экстренное торможение. Птицы сделали попытку не то остановиться в воздухе, не то повернуть обратно, не то опуститься вниз и спрятаться понадежней в траве, кукурузе и деревьях. Но поскольку эти пернатые желания направлялись лишь инстинктом, не магией, а наземных диспетчеров на Алторане еще не изобрели, согласованности в действиях не случилось. В воздухе начался настоящий кавардак! Жертвы драконьего ужаса сталкивались между собой, панически каркали, пух и перья летели во все стороны. Почти с ощутимым для Эльки звоном лопнула сеть злых чар, удерживающих птиц. Летучие паникеры прыснули во все стороны, «строй смешался».

– Они улетают прочь! – восторженно улыбнулся Нал.

– Кукуруза уцелеет, – довольно заулыбался Лумал.

– Кто про что, а трогг про кукурузу, – изобрела Элька новый вариант старой пословицы, ориентированной на местный колорит.

Выбрав подходящее мгновение, Лукас послал к воронам пелену заклинания-внушения, обратившее их бегство в отступление на покинутые ранее позиции. Птицы утратили всякий интерес к кукурузным просторам и ощутили настоятельное стремление вернуться в родные пенаты. Подгоняемые заклинанием, отвечающим их внутреннему инстинктивному желанию и ревом Амбилара, они окончательно освободили воздушное пространство над Гулином. А янтарный дракон, проревев им вдогонку что-то грозное, сделал вид, что собирается продолжить преследование, отчего скорость «улетания» ворон еще более возросла. Исполнив задание, оборотень заложил крутой вираж и пошел на посадку. Опустившись на траву, Амбилар взмахнул громадными, заслоняющими небо крыльями, словно отразившими лучи солнца, и вновь принял человеческий облик.

– Все получилось! Теперь устроим охоту на птичьих провокаторов? – азартно предложила Элька, подскакивая в седле.

– Не выйдет, – почти довольно, с не свойственной ей мстительностью, ответила эмпатка Мирей, нежно перебирая тонкими пальцами шерстку довольного крыса. – Когда чары принуждения утратили власть над стаей птиц, заклятие обратилось против самих магов. Я больше не чувствую их злобного излучения. Последним до меня донеслось лишь желание улететь поклевать зерна и поискать свежих червяков.

– Самоуверенность – не лучшее качество волшебника, – самодовольно заявил Лукас, покачав головой так, что длинные кудри расположились по воротнику рубашки в живописном и весьма вероятно тщательно смоделированном, если не отрепетированном перед зеркалом, беспорядке.

– Да неужто? Вот новость! – громко и весьма ехидно удивился Рэнд.

– Наши противники наказали сами себя за черные дела, – словно не слыша ни словечка от вора, продолжил мосье, делясь информацией с алторанцами. А с чего бы в самом деле ему было принимать мудрое заявление о самоуверенности на личный счет. – Заклятие принуждения извратилось, когда утратило свою целостность, и ударило по накладывавшим его колдунам, принудив их считать себя птицами. Весьма забавный рикошет. Нам нет нужды начинать преследование врагов, достаточно будет сообщить о них в ближайшем поселении.

– Обнаружить того, кто себя ни с того ни с сего вороной возомнил? – весело хохотнул Нал, хлопнув рукой по луке седла. – Да уж, с такой задачей и деревенское ополчение справится. Как услышишь в ответ вместо «День к радости!» – «Карр!», так хватай и вяжи, не ошибешься! А уж если таких птичек целая куча будет, то и вовсе сыскать труда не составит.

Последние фразы Гал, возвращающийся к компании после полетов, уже слышал и согласно кивнул, позволив себе короткую довольную усмешку. Воин вообще не любил магию, а уж магию, обращенную во зло, – тем более и наказание, обрушившееся на головы мерзавцев-колдунов, пришлось ему по душе не меньше, чем Мирей. Элька торжественно вручила воину поводья и отчиталась:

– Конь – одна штука, меч в ножнах – одна штука – все по описи. Ничего не пропало, все в исправном состоянии! Получите и распишитесь!

– Где и чем? – поинтересовался Гал не то в шутку, не то всерьез.

– Можно благодарственным поцелуем, – лукаво улыбнулась Элька, ткнув пальцем в розовую ямочку на щеке.

Воин пристегнул меч на привычное место, легко вскочил в седло и, крепко обняв Эльку, без следа стеснения и скованности, прослеживавшихся в его действиях еще несколько месяцев назад, сердечно чмокнул в щеку. Элька в ответ почти украдкой погладила его по светлым и мягким волосам.

Минтана, Нал и Лумал с некоторой робостью взирали на того, кто еще несколько минут назад пребывал в обличье могущественного дракона. Но поскольку Гал не рычал, не пытался укусить и не делал иных оригинальных попыток напугать своих спутников, опаска быстро сменилась искренним восторгом, родственным восхищению Эльки, и любопытством. Но града вопросов на Эсгала пораженные воздушным шоу люди обрушить не успели. Внимание компании привлекли крики спешащей к ним троицы.

К всадникам по дороге, вьющейся от деревни среди полей кукурузы, приближались три человека, два низеньких и весьма пухлых мужичка что-то восторженно кричали и размахивали руками, будто семафорили. А за ними едва поспевал нескладный и худощавый, успевший вытянуться, но не нарастить на кости хоть немного мышц, не говоря уж о капле жира, юноша.

– Нал, бродяга! Минтана, дорогуша! Наконец-то решили заглянуть! Да как вовремя! Слава Свету Лучезарному! – слаженно, будто тренировались петь дуэтом, вопили мужички. Забавный облик их казался Эльке до ужаса знакомым, но она никак не могла поймать ассоциацию за хвост.

– Люсин! Телам! Черви книжные! – радостно осклабился Нал, соскочил с коня и побежал навстречу приятелям.

Последовали сердечные объятия, приходившиеся коротышкам где-то на уровень шеи, а защитнику чуть выше пояса. При ближайшем рассмотрении Люсин и Телам вовсе не оказались чрезмерно толстыми, просто улыбчивыми, от чего лица походили на полные луны, крепко сбитыми и низенькими, словно имели в роду хоббитов. У Эльки даже возникло желание вытащить их ноги из раздолбанных сапог и проверить пятки на предмет шерстистости. Одинакового покроя сюртуки темно-оливкового и коричневого оттенка делали их похожими, как братьев, а пухлые руки, мелькающие в воздухе со скоростью ветряных мельниц в бурю, не давали разглядеть лиц.

– Эй, Минтана, а Нал, что тоже, как и все даны-спутники, на мужиках повернут? – протянула Элька, обозревая неказистых существ противоположного пола, которых в ее родном мире именовали по-простому – педиками. И, если не брать в пример вконец заполиткорректившиеся страны со смещенной системой ценностей, нормальными не считали. Если б матушке-природе вздумалось сделать такое поведение нормой, люди б наверняка вымерли.

– Нет, – тихо промолвила женщина, но Эльке почудилось в голосе колдуньи какое-то долго скрываемое даже от самой себя разочарование. – У него нет таланта к магии, только тлеющая искра дара, которая помогает Налу чувствовать колдовство и заодно отбивает у него всякий интерес к любовным играм с любым партнером. В путешествиях это даже удобно. Он не отвлекается ни на что, кроме азартных игр.

– Бедный парень! – посочувствовал воину от всей души Рэнд, обожавший свою профессию, вернее даже, призвание, но никогда не пропускавший возможности поглазеть на смазливую мордашку и закинуть удочку.

Ответив Эльке, Минтана тоже поспешила к магам Гулина и, приветствовав их как старых друзей, получила свою порцию объятий и поцелуев, даже на взгляд неискушенной девушки, несколько менее горячих, чем те, что достались Налу.

– Минтана, милочка, как же вы кстати подоспели и с птицами этими шальными разобрались! Познакомьте же нас со своими друзьями! Где же вы по нашу сторону гор трогга повстречали?.. – наперебой говорили Люсин и Телам, чуть ли не подскакивая от жажды узнать все и сразу.

– Гал, дан Лукас, дана Элька и Лумал, – выбрав из кучи слов простой и самый нужный вопрос, Нал поочередно ткнул пальцем в каждого из названных членов компании.

– Люсин и Телам к вашим услугам, – поклонились мужички, улыбаясь, но глаза их, истинные глаза данов, цепко, с пытливым интересом обшаривали новых знакомых от макушки до пяток. – А это тощее создание, – Телам небрежно махнул рукой назад, – наш ученик Териалуман, короче Теря.

Худой паренек, вылупившийся на посланцев богов и трогга, так резко сложился в поклоне, что Элька испугалась за его кости, вдруг сломаются? Но, к счастью, обошлось. Лумал широко улыбался и помахивал ушами, довольный тем, что эти люди сразу узнали его видовую принадлежность.

– Какие блестящие чары и оригинальное плетение, клянемся Высоким Табуретом! Мы уж думали, птиц только аннигиляцией извести можно будет, да за поля боялись, а ну как затронет по касательной, что спасали, то и погубить могли! Но дракон и чары возвратного внушения, такое нам бы и в голову не пришло! – наперебой принялись восхищаться Люсин и Телам. И тут же, спохватившись, прибавили: – Ой, что мы за ерунду городим, вы ж с дороги и после творения заклинаний устали! Все потом, все разговоры, все вопросы, а тем более дела потом! А сейчас в «Сломанную подкову» пойдем! Или лучше поедем? Лошадки не устанут пяток минут нас повезти?

– «Сломанная подкова» – это тамошний трактир и постоялый двор заодно! – поделился с обществом дельными сведениями Нал, подсаживая к себе радостного Люсина. Тот тут же крепко обнял рыцаря за талию, куда крепче, чем нужно для того, чтобы удержаться за спиной всадника даже на несущейся галопом лошади. Защитник привычно шлепнул приятеля по рукам, и тот ослабил хватку.

Телам, принятый в седло Минтаной, ревниво засопел. Лукас поспешно предложил массивному троггу место на своем коне. Каурка покосилась на существенное дополнение к прежнему весу, но бунтовать не стала, должно быть, тоже слышала про пять минут езды. Гал смерил хмурым взглядом задохлика Терю и решительно протянул ему руку, чтобы Эльке, как самой неопытной всаднице, не пришлось мучиться со вторым седоком. Паренек подбежал и, забравшись на лошадь, проворно умостился в седле позади воина. Губы его растянулись в блаженной улыбке, когда он, раздув тонкие ноздри, вдохнул запах волос Эсгала, маячивших перед его носом. Элька только хмыкнула, но не стала привлекать внимание к инциденту во избежание конфликта, ссаживания с седла и увеличения общего времени на транспортировку.

– Похоже, у вас не работа, а экскурсия по трактирам Алторана намечается, – ностальгически вздохнул Рэнд, но в компанию почему-то не попросился, должно быть, тоже заметил, как Теря запал на Гала и вовсе не хотел выставлять свою кандидатуру на выбор.

Глава 8
Краткий экскурс в историю и мир любовной поэзии

Видный с холма, а потом исчезнувший было из глаз при спуске в низину, Гулин вынырнул из-за поворота дороги, петляющей, точно пьяница, неожиданно и резко. Вот еще ничего не было над высокими стеблями, гнущимися под весом гигантских початков кукурузы, а в следующую секунду показались крыши домов, крытых серой и красной черепицей, уложенной в шахматном порядке. Деревня не бедствовала, видно, сладкая кукуруза, прихваченная первым морозцем и сохраненная чарами, пользовалась на Алторане большим спросом. Постоялый двор, стоящий не в центре поселения, а у хорошо наезженной дороги, привлекая внимание голодных и страждущих путешественников, был побольше «Трактира» в Луговине Эда и даже имел собственное название, которое уже озвучили спутники.

– А почему «Сломанная подкова»? – издалека перечитав название на флюгере заведения, заинтересовалась Элька. Суп из топора был русской сказочной традицией, и девушке очень хотелось надеяться, что на Алторане не нашлось продолжателей этого славного дела, готовящего кашу из подков. Конная прогулка по лесу и Старым Путям раздразнила аппетит.

– Говорят, когда место под фундамент у дороги выбирали, лошадь будущего трактирщика аккурат на этом месте подкову потеряла, – отозвался Люсин из-за спины Нала.

– Только, когда бродячий мазилка мимо Гулина проходил, он названию иное толкование дал, – с добродушным смешком подхватил Телам.

В это время подул ветерок, и большой флюгер на крыше лениво повернулся к гостям другой стороной, на которой пьяно покачивался на трех копытах довольный гнедой жеребец. В четвертой конечности коняга зажал большую кружку, над которой шапкой вздымалась пена. Элька рассмеялась, любуясь комичным рисунком.

Люсина и Телама в «Сломанной подкове» знали превосходно. Стоило только магам показаться со старыми и новыми знакомыми на пороге уже изрядно заполненного заведения, как тут же отыскалось несколько свободных столов в углу трактира. Там и умостилась вся честная компания. Не дожидаясь заказа, пара пышнотелых девиц обнесла гостей пивом и плюхнула на стол несколько блюд, источающих восхитительные ароматы тушеного мяса, и, конечно, чугунки с горячей мягкой кукурузой, приправленной ароматными травками. Все это даже на вкус переборчивого в еде Лукаса и Эльки, безжалостно избалованной самобранкой, оказалось вполне съедобно. Последним на стол шлепнулся поднос с еще горячими булочками. Две пухлые ручки Люсина и Телама тут же устремились к сдобе. Глядя, как гулинские маги уплетают булочки, Элька едва не расхохоталась вслух, сообразив, наконец, на кого похожи ее новые знакомые и теперь жалела только о том, что не с кем поделиться идеей:

«Точно, не хоббиты, а пара Карлсонов! Так вот где их разводят, а пропеллеры, наверное, уже в Швеции приделывают!»

К разочарованию любопытного трактирного люда, даны и их гости, уединившиеся за столами, сотворили какие-то чары, лишив деревню возможности подслушать, о чем идет речь, а потом всласть посудачить о данских делах. Впрочем, пищи для сплетен все равно хватило с лихвой. Во-первых, в кои веки Люсин и Телам, ребята, свойские в доску, не чета зазнайкам из Зада, делали тайну из болтовни. Во-вторых, кроме гостей обычного человеческого облика они принимали какое-то загадочное лопоухое создание. И, в-третьих, не стали заказывать деревенской «Белухи», что гнали из все той же кукурузы и очень уважали в Гулине и окрестностях. По всем этим веским поводам можно было высказать и было высказано немало самых сумасбродных догадок, но никакая из них даже близко не подобралась к истине.

На строгом лице Минтаны играла легкая, приветливая полуулыбка, женщина действительно дорожила дружбой магов из Гулина и радовалась встрече, даровавшей возможность перемолвиться словечком и посоветоваться. Внешне расслабленный Нал, развалившись на стуле в углу, так, чтобы держать в поле зрения всех и дверь, с наслаждением прихлебывал любимое пиво, но настороженности не терял. Лумал, принятый в компанию и посвящаемый в тайны заодно с Люсином, Теламом и Терей (не гнать же ученика), слушая историю, восторженно топорщил уши и временами прижимал их к голове, когда речь шла о чем-нибудь драматическом. Трогг целиком и полностью принял сторону людей, которые готовы были нанять всех представителей почтенного рода троггов и платить им блестящими монетками.

Лукас и Минтана поведали об отряде хрялков и мордодрале, напавших на Луговину Эда, о Старых Путях и о битве за урожай кукурузы.

– Значит, мы не ошиблись. До Гулина добралась Черная Братия, – горестно вздохнул Люсин, услышав о «вороньих магах».

– Кто? – переспросила Элька.

– До заточения Темного никто из данов и помыслить не мог о том, чтобы встать на сторону Зла. Сила Мира отказывалась повиноваться тому, кто таил в своем сердце скверну и жаждал обладать могуществом, – с ностальгией о светлом прошлом объяснил Телам. – Теперь истоки испоганены Владыкой Сумерек. До нас доходили слухи о данах, ради власти и продления жизни поклявшихся в верности Темному и творящих злые чары во славу его, но мы, глупцы, надеялись, что это лишь слухи. Значит, новая правда пришла в наш несчастный мир. А тот знак – клык или капля, что составили в воздухе птицы, – это символ горы Арродрима, где заточен Темный Недруг, тот, кому поклоняется Черная Братия.

Люсин и Телам попросили гостей немного обождать и отлучились к столу в другом углу заведения, где наскоро перебросились несколькими словами с жилистым, уже начавшим лысеть кряжистым мужичком, крепким, хоть и не таким внушительным как кузнец Перн. Мужичок внимательно выслушал толстячков-данов, уважительно кивнул, встал, прошелся по залу трактира, хлопнул по плечам нескольких дюжих парней. Вся компания без споров покинула «Сломанную подкову» во главе со своим малорослым, но авторитетным командиром.

– Это Ликрус, помощник старосты, за порядком в Гулине присматривает. Он со своими ребятушками зимой на волков и медведей ходит, ворон ли ему не сыскать, – просветил команду Нал.

Исполнив свой долг блюстителей общественной безопасности, гулинские маги вернулись к гостям. И Тере тут же было дано ответственное поручение. Ученику магов велели побеседовать о важнейших обычаях троггов, чтобы потом составить подробный конспект беседы для данов и защитников Твердыни Зад. Словом, молодежь – бедолагу-парня вместе с Лумалом – услали за стол на другом конце трактира. Пусть от большого и добродушного трогга с большими ушами и иммунитетом к колдовству нельзя было отгородиться заклятием, зато можно было настолько увлечь его другим занятием, чтобы он позабыл обо всем прочем. А что для любого живого, разумного и самолюбивого существа может быть более привлекательным, нежели рассказ о себе любимом и сородичах? Теря бросил на учителей и Нала красноречивый печальный взгляд, но черствые сердца данов и защитника остались неприступны, юноше осталось только подчиниться произволу старших.

Теперь настал черед для серьезной беседы. Даны Гулина словно скинули маски безобидных глуповатых толстячков и с маниакальной жадностью истинных ученых буквально впитывали каждое слово, мгновенно сортируя информацию и перекладывая ее на нужную полочку. Рассказ, изредка прерываемый вдумчивыми вопросами данов, да появлением служанок с очередными кувшинами пива, уходящими в Нала, как в бездонную прорву, по сравнению с которой бочка Данаид не выдерживала никакой критики, длился и длился. В конце концов, Люсин и Телам уяснили не только суть уникальных событий, водоворотом завертевшихся вокруг посланцев Совета богов, но и то, почему Минтана, никогда не разбрасывающаяся тайнами направо и налево, копившая их как иная знатная леди украшения, была до такой степени откровенна с пришельцами из другого мира и почему рассчитывала на их помощь.

– Я мыслю, дарована вам немалая сила. Вопрос лишь в том, к чему ее приложить и нуждается ли Алторан в ее применении. Вам нужно знать, истинно ли Темный Недруг виновен во всех наших невзгодах или могут быть иные причины, – подытожил Люсин после всех уточняющих вопросов, на которые ему дали честные, хоть и не пространные ответы.

– Именно так, – снова поворачивая перстень-символ Совета богов, чтобы он не бросался в глаза, подтвердил на редкость коротко, не впадая по обычаю в демагогию, мосье Лукас, к своему удовольствию делегированный командой для ведения переговоров.

А как же иначе? За время контрактной службы на Совет богов Элька успела убедиться, что маг способен если не уговорить, то заговорить кого угодно, а заговоренный субъект, обмотанный лапшой словес Д’Агара от кончиков ушей по самые пятки, очень скоро переходит в разряд уговоренных. Вот тогда можно подключаться к обработке и остальным, менее красноречивым, членам команды.

– Что ж, кое в чем мы поможем вам разобраться, – признал Телам, и у Эльки еще более окрепло ощущение того, что эти два человечка живут, мыслят и действуют как одно существо. Может, они и были любовниками, но, что куда более важно, они были друг для друга соратниками и сомыслителями, сделавшими целью своей жизни поиск истины, а не плотских наслаждений.

– Мы долго изучали старые архивные записи в здешних хранилищах, к которым уже не считают нужным обращаться даны в Твердыне, а с некоторых пор получили возможность сравнить их с новыми данными. Вырисовывается страшная закономерность… – продолжил Люсин.

«Статистика знает все, даже если тут за нее всего два Карлсона», – про себя прокомментировала Элька.

– Минтана рассказала вам о постепенном усугублении темного начала на Алторане, на свою беду изолированного от всех миров заклятием, пленившим Темного. Вы – первые, кто пришел в наш мир из-за запертых границ, первые, кто может взглянуть на все происходящее со стороны и, возможно, разглядеть то, что не видим мы, и вынести верный вердикт, – заявил Телам.

– Это начиналось совершенно незаметно, почти исподволь, – покашлял Люсин. – В течение столетия, после заточения Темного изменились характеристики магической силы нашего мира и магов и сердечные склонности обладателей дара. По-настоящему сильные даны прежде рождались лишь от союза двух магов, когда переплеталось мужское и женское начало и силы. Они один за другим ушли из жизни. Теперь тех, кто помнит времена сотворения Узилища, не сыскать. Следующее поколение данов оказалось не способно и на четверть того, что творили их предки, а там и того хуже. Горько, что из магического искусства ушло истинное вдохновение, позволявшее импровизировать, создавая новые чары. Ныне мы пользуемся лишь жалкими крохами наследия предков, словно пытаемся зачерпнуть водопад дырявой чашей. По сути, мы деградируем, но самое ужасное в том, что еще и вымираем. Подтверждение тому значительно сократившаяся за последние сотни лет продолжительность жизни данов. Мы стали жить меньше обычных людей. Списки смертей и рождений из архива за три века слишком явное тому доказательство. – Маг полез за пазуху и извлек оттуда весьма потрепанную, будто сопровождавшую его всюду (а, может, так оно и было) тетрадь.

Все листы ее были испещрены схемами, диаграммами и столбиками шокирующей цифири. Пододвинув тетрадь к Лукасу, Люсин и Телам наперебой принялись объяснять гостям значение своих записей, ставших математическим подтверждением их гипотезы.

Элька сунула нос в заветную тетрадочку и только присвистнула: уже успевшая привыкнуть к тому, что люди в магических мирах живут не одно столетие, девушка была не по-хорошему изумлена: здешние маги доживали едва ли до шестидесяти пяти – семидесяти лет, если не гибли от болезней, наводнивших Алторан, или глупейших несчастных случаев. И это вместо того, чтоб жить дольше простого народа, лет эдак семьсот – девятьсот, совершенствуясь в избранном искусстве. За какие-то четыреста пятьдесят лет магическая мощь мира ослабла более чем существенно.

– Но даже это можно было бы счесть естественным поворотом в развитии мира, отрезающем те нити с прялки Мироздания, которые сочтены гнилыми или порченными, если б не сопутствующие перемены к худшему, – вздохнул Люсин, печально обкусывая булочку. Горести, похоже, были столь привычны дану, что на аппетит не влияли, или он, как некоторые Элькины знакомые, привык заедать свои проблемы, оттого и приобрел столь округлый вид. – С каждым годом все больше скверны рождается в нашем мире. Все начиналось общим ожесточением нравов, мрачными слухами о грядущей черной године, неурожаях, море, а закончилось появлением кошмарных тварей, видящих смысл своего бытия лишь в кровавых убийствах и сокрушении созидательного начала Алторана…

– Особенно резкий поворот к худшему, – едва прожевав сдобный кусок, подхватил нить повествования Телам, – отмечен в последние семьдесят лет, когда одна за другой треснули вторая и третья печати на Узилище Властелина Беспорядка. А теперь, после того как в прошлом году трещина прочертила четвертую из шести печатей, мордодралы и хрялки, бывшие раньше лишь ужасными легендами и снами, стали являться въяве и чинить кровавые побоища. Тогда же и средь людей нашлись те, кто назвался Черной Братией, творящей злодеяния во славу Темного Недруга. Они слабее чудовищ, но хитрее и прячутся лучше, защитникам Твердыни и войскам короля не извести их всех.

– А почему трескаются печати? – ввинтилась с вопросом Элька, катая по тарелке остатки кукурузы. – Что происходит вначале: явление нового зла или разрушение магических затворов на этом вашем Узилище – вы не путаете причины и следствия?

– Мы не погрязли окончательно в архивной пыли и внимательно наблюдаем за происходящим. Информация о бесчинствах мордодралов пришла в Гулин позже, чем сведения о последней сломанной печати. Я не назову эту случайность счастливой, но среди стражей Узилища и в Меддоке близ Хрялковых пустошей – одном из первых мест, подвергнувшихся нашествию нежити, у нас с Люсином есть хорошие знакомые. Мы смогли сопоставить даты, – пояснил Телам, вздохнув всем телом, и осушил кружку пива, словно надеялся смыть горечь своих слов.

– Все дело в том, что мы догадываемся, почему трескаются печати, – неожиданно решившись, признался Люсин, почему-то бросив на Минтану виноватый взгляд, руки мага пришли в движение, пальцы то сжимались, то разжимались, словно мечтали убежать от владельца, ступившего на откровенно опасный путь. – Но ничего не можем с этим поделать! Изучая описи из уцелевших при пожаре архивов, мы наткнулись на подробные генеалогические древа шести данов. Кое-какие пометки дали понять нам, почему столь пристальное внимание было уделено этой теме. Сотворившие печати, разумеется, никогда не были нам известны и нигде сих записей не оставлено. Но метод их привязки к шестигранникам теурита, из которых сделана материальная форма печати, сравнительно прост. Они сотворены несколькими сотнями могущественных данов, однако держатся именем крови лишь шести магов, накладывавших печати на Узилище. Чем выше магическая сила дана или его потомка, тем прочнее печать.

– Печати рушатся из-за вырождения данов, их сила не в состоянии выдержать напора могущественного пленника, – резюмировал догадливый Лукас.

– Или потому, что не осталось ни одного прямого потомка в роду. Списки смертей и рождений и родословные, находящиеся в нашем распоряжении, рисуют удручающую картину, – открывая новые страницы тетради, где, как сообразила Элька, были прочерчены родословные линии, закивал Телам. В глазах его стоял свет искренней боли за будущее мира и неприкрытый страх. – Маги умирают своей или насильственной смертью, мы не знаем, ведома ли тайна печатей Недругу или Черной Братии, но даже если нет, это лишь ненадолго сможет отсрочить неизбежный конец. Первая из печатей начала крошиться двести пятьдесят шесть лет назад, когда трагически погиб бездетный дан Ашаран, чихнув во время составления огненного заклятия… – Люсин углубился в дебри из родословных древ, поневоле увлекая за собой слушателей.

– Пока держатся нерушимыми лишь две печати: одна сотворена словом матери Высокого Табурета, а вторая прабабкой Минтаны, – закончил открытием последней тайны, почерпнутой в пыльных архивах Твердыни Зад, Телам, вцепившись в свою кружку, словно в последний якорь мира. – Но время играет на руку лишь Темному Недругу. Та, что восседает в Твердыне Зад, уже очень стара и не имеет прямых потомков. Даже если предполагаемые наследники даны Минтаны будут обладать небывалой силой, одна целая печать не удержит Зло в Узилище. А если трещины покроют все печати, то заклятие, удерживающее Темного Властелина в недрах Арродрима, рухнет. Печати разобьются окончательно, и двери в Узилище распахнутся. Это будет концом Алторана. Страшным концом.

– Выходит, лишь два замка пока не заржавели. Неужели, кроме вас, это никому сна не портит? – в очередной раз удивилась Элька обычной людской слепоте.

– Мы были в Твердыне Зад, – хором вздохнули гулинские маги. – Нас выслушали, забрали доклад и велели возвращаться к заботам о кукурузе, а прочие дела оставить тем, кто в них истинно сведущ.

– Если не можешь решить проблему, сделай вид, что ее нет? – выгнул бровь Лукас.

– Это было еще одной из причин, заставившей нас с Налом покинуть Ильмокар, – вставила Минтана, сцепив руки. Она знала многое из того, о чем рассказали друзья, но теперь, когда пара ученых свела все данные в цельную и ужасающую картину, была потрясена, почти убита. Она и защитник пытались действовать, чтобы делать хоть что-то, но сейчас стало ясно, все ее труды не просто ничтожны, они вовсе бесполезны. От рухнувших печатей жалкими крохами магии и мечом Нала не заслониться.