Текст книги "Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Юлия Фирсанова

Глава 14
ПЛОДЫ ЛЮБВИ И НЕМНОГО УЧЕБЫ

Утро следующего дня мало чем отличалось от предыдущих. Разве что звуками. В дверь девичьей комнаты осторожно постучали примерно за полчасика до того, как соседки собрались на завтрак.

Девушки переглянулись. Поскольку тактичный напарник Иоле по утрам никогда не навещал комнату, а жених пребывал в городе и, если посещал АПП, то исключительно во второй половине дня, ближе к вечеру, открывать отправилась Яна. На пороге топтался Машьелис с новой прической. Половину его лица прикрывала светлая завеса кудрей. Едва створка распахнулась, дракончик просочился внутрь и тоном умирающего котика, которого может спасти лишь глоток бензина, простонал:

– Ма-а-азь! Да-а-ай!

Жадно простертая рука напомнила персонажа уже другого рода. Хорошо еще жест не сопровождался утробным завыванием: «Мозги-и-и!»

Янка без лишних слов двинулась в ванную и вернулась с маленькой баночкой целебной мази. Она выручала всю команду уже третий год и до сих пор каким-то чудом не опустела. Лис жадно выхватил подношение из пальцев подруги и живо открутил крышку. Пока добирался до содержимого, тряхнул головой, и завеса кудрей распалась, демонстрируя живописное сине-зеленое украшение, занимающее почти всю правую половину смазливой физиономии дракончика, включая заплывший глаз.

– Отдай, садись, запрокинь голову, – безапелляционно скомандовала Янка, отобрала мазь и почти толкнула пострадавшего в кресло.

Тот, что удивительно, спорить не стал и четко выполнил все инструкции. Быстрыми, экономными и одновременно бережными движениями девушка нанесла тонкий слой лекарства на лицо напарника. Закончив, велела:

– Сиди смирно, не елозь, чтобы волосы не испачкались. Мази надо впитаться. Кто его знает, вдруг оно не только синяки убирает, а еще и эпиляцию проводит?

Местной эпиляции в области головы верткий напарник не желал категорически, потому застыл в кресле статуей – жертвой василиска. Яна вернула банку на место, помыла руки и только потом со вздохом спросила:

– Где тебя угораздило-то, болезный?

– Ночью в косяк врезался спросонья, – забегали глазки Лиса.

Иоле тихохонько хихикнула. Уж больно смешно выглядел сконфуженный дракончик с зеленеющей половиной лица и откровенно лживыми оправданиями.

– Ты тут? – В комнату без стука вошел Хаг и громогласно объяснил девушкам: – Простите, девчата, Стефа в комнате нет, он в Саду Игиды пропадает, сами мы целители аховые, знаки подрастратили, вот Лис к вам и явился на лечение. Еле до утра дотерпел.

– Ты в следующий раз аккуратнее, свет, что ли, включай, чтобы об косяк не шибануться, – попросила Яна, сочувственно погладив напарника по бедовой головушке.

– А лучше завязывай на свиданья с чужими девушками бегать, тогда и косяки тебя преследовать не станут. – Тролль безжалостно разоблачил вранье напарника.

Избавившийся от ноющей боли и снова бодрый Лис фыркнул и пробурчал себе под нос:

– Кто ж знал, что у рыжули такие косяки имеются, которые шуток не понимают!

– Ты еще и издевался над парнем чужой девушки?! – уперев руки в бока, возмутилась Яна, причем не столько попытке Лиса обмануть ее с происхождением подозрительного синяка, сколько причине его получения. (До истинных причин получения увечья Яна все равно докапываться не стала бы.) – Я сейчас тебе по праву невесты другую половину лица разукрашу и скажу, что так и было!

– Да ладно тебе, Ян, я ж не думал, что он так взбеленится. Шутка-то совсем невинная была, – принялся оправдываться бесстыжий парень.

– Ага-ага, – иронично поддержал дракончика Хаг и поведал девушкам: – Этот балбес сказал ревнивому орку нечто вроде того, что цвет его лица сейчас очень напоминает цвет волос его же девушки при свете зажженной в полночь свечи.

– Балбес, – припечатала землянка, глянула на часы и решительно объявила: – Пошли завтракать!

– А я так и пойду? – закапризничал полузеленый Лис.

– В воспитательных целях будешь ходить так целый день, а в следующий раз подумаешь не только с кем гулять, а когда лучше промолчать и не шутить! Хотя за глупые шутки тебя бы еще на голодном пайке денек подержать, да жалко твой растущий организм, он ведь не виноват, что хозяин – балбес, – пробурчала девушка. Однако сжалилась, вытащила салфетку и осторожно вытерла лицо дракончика. Чудесная мазь помогла: дивно-зеленый цвет лица сменился здоровым телесным с оттенком легкого загара.

За завтраком уже ничто не напоминало о косметических дефектах физиономии Машьелиса. Никакое чувство вины, стыда и прочие негативные эмоции не мешали ему уписывать тройную порцию омлета с сосисками, заедать все это калорийное безобразие кашей, сладким пирогом и булочками с кремом.

Кажется, регенерировавший организм стремился восполнить потраченные на исцеление ресурсы, исключив душевные муки из категории допустимых переживаний. Яна, Иоле, Хаг и Стефаль, присоединившийся к друзьям, – все вместе взятые ели втрое меньше ненасытного обормота.

Лис как раз затолкал в рот целую сосиску и жмурился, пережевывая, едва не давился мясным соком, когда к столику подошел громадный татуированный орк. (Великан, презентовавший Янке в прошлом году алмаз, был лишь на треть крупнее.) Этого студента с четвертого курса девушка видела неоднократно на играх в дван и каждый раз восхищалась пестрыми и яркими рисунками, разукрасившими тело летописца.

Орк смерил жующего дракончика недобрым взглядом и прогудел:

– Мы вчера недоговорили.

– Ты еще про какой-нибудь цвет в ночи хочешь услышать? – сглотнув сосиску, лениво приоткрыл один глаз Машьелис. Но Янка-то видела, как друг напрягся, готовясь то ли драться, то ли дать стрекача. Кажется, что именно будет лучше, пока не решило даже чутье о Либеларо.

– Балбес, – одними губами шепнул Хаг напарнице, разглядывая стремительно наливающегося багровым орка.

– Я тебе дам цвета в ночи, дам и еще добавлю, – прогудела Яна, сводя брови. – Будешь знать, как при живой невесте оттенки чужих девиц разглядывать!

Словно невзначай девушка тряхнула запястьем, демонстрируя браслет на руке. Орк засек действие, кровь отхлынула от лица гневливого студента, он глумливо заржал и пожелал:

– Удачи в тяжком труде, госпожа, если нужна будет помощь с раздачей, зовите, – затем вразвалочку двинулся прочь.

– Спасибо, конечно, но я бы и сам, – принялся хорохориться о Либеларо, когда соперник отошел на достаточное расстояние.

– Я это сделала не для тебя, а для сохранения нервов твоей почтенной бабушки – леди Левьерис, которой достался такой внучок, – проворчала Яна, возвращаясь к каше.

Хаг только хмыкнул, а Иоле со Стефалем сочли за лучшее промолчать. Первая в сердечные дела друзей вообще никогда не вмешивалась, а эльфу не позволяло воспитание, потому что цензурных слов, характеризующих поведение дракончика, юноша подобрать не сумел. Как можно, будучи связанным узами с достойнейшей девушкой в храме Ветров, заигрывать даже не с другой – с ДРУГИМИ? Пусть даже эта связь – не более чем формальность. Негодование юного представителя Дивного Народа в мирные речевые формы преобразоваться не могло, драться с другом Стеф тоже не считал возможным, потому отступил и оставил процесс воспитания негодника на усмотрение великодушной Яны.

Из-за неуемного дракончика, жаждавшего как можно скорее избавиться от синяка на половину лица, друзья сегодня явились в столовую раньше обычного, вот и не торопились на занятия. К тому же Быстрый Ветер, если кому из студентов случалось опоздать на семинары и лекции, входить дозволял, хоть и одаривал неодобрительным фырком. А уж если опоздания становились системой, мастер награждал счастливцев, не наблюдающих часов, дополнительными вопросами на экзамене или бонусными заданиями по пропущенным темам. Опять-таки справедливо высчитывая коэффициент опозданий, приходящийся на количество явок.

Сегодняшний семинар был посвящен косякам студентов. То есть не гипотетической части дверной коробки ванной комнаты, с которой якобы поспорил дракончик, и иным ее «сестрам», а несданным за последние циклады заданиям. Потому обсуждалось сразу несколько рас. Янка и ее друзья, в срок сдававшие все по несложному – если учить систематически, а не в ночь перед экзаменом – предмету, отдыхали и почти наслаждались процессом мучений однокурсников.

Ясное дело, вопросы Быстрого Ветра, касающиеся особенностей отдельных рас, никакого удовольствия студентам не доставляли. Зато исполнение художественных произведений – этот вид заданий кентавр еще на первом курсе ввел в систему и очень жаловал – воспринималось как концертные номера. С той лишь разницей, что кое-кто из исполнителей фальшивил и забывал слова. Картен, к примеру, сегодня почти наверняка заработал себе несколько дополнительных минут задушевной беседы с кентавром, зато Пит, частенько просыпавший первые пары расоведения, каким-то чудом выкрутился с наводящими вопросами и блеснул своим главным талантом – вокалом.

Цицелир, принявший картинную изящную позу, выдал на гора длинную-предлинную проникновенную трагическую песнь. Она посвящалась триксам – оборотням-русалкам, обитателям соленых вод, способным принимать обличья китов или дельфинов. Душераздирающая история трагической любви обычного русала и его возлюбленной триксы, начавшаяся с первой встречи, непонимания, преследований, слезливых встреч и разлук, закончилась, как и полагается трагическим песням, плохо. Русал случайно поймал в сеть свою возлюбленную деву-триксу в дельфиньей форме и смертельно ранил ее. И все было бы ничего, если бы не длилась песня так долго. За время пения лично Яна успела сначала от души проникнуться и посочувствовать бедным влюбленным, но ближе к середине начала уставать от их бесконечных страданий, а финал и вовсе встретила с нескрываемым облегчением. Отмучились, бедолаги!

Справедливости ради стоит сказать, что душевную черствость вроде Янкиной проявили большая часть парней группы, не склонных к романтике, Ириаль и Тита. Зато Ольса, Юнина и Таата всхлипывали, не скрывая, и утирали слезы платочками.

– Ты чего? – пихнул дракончик подругу в бок. – Вроде вам, девчонкам, про несчастную любовь песенки по душе!

– Не знаю, – задумалась над своим отношением к песне Яна, обыкновенно слушавшая пение Цицелира с благоговейным наслаждением и прощавшая ему за дивный голос почти все выкрутасы. Потом тихонько пожаловалась: – Устала слушать, очень долго. У нас есть чем-то похожая короткая песенка на эту тему, у меня ее бабушка почему-то любит.

В качестве иллюстрации девушка тихонько напела: «Дельфин и русалка, сюжет этой песни…»

– Ну-ка, ну-ка! – оживленно заржал кентавр, отпуская довольного Пита восвояси. – Не исполните ли нам ее, Яна? Будет интересно ознакомиться с точкой зрения людей на подобные взаимоотношения.

– У нас триксы и русалки не водятся, они – герои сказок, – сразу предупредила девушка. – А песенка простенькая, для развлечения.

– Тем лучше, – затряс гривой волос преподаватель и притопнул копытом: – Прошу!

Яна пожала плечами, вышла к кафедре и а капелла исполнила старую попсовую песенку. Взбодрились под ритмичные звуки парни, заскучавшие от тягомотной трагедии. Цицелир демонстративно фыркнул и поморщился:

– Примитивная, грубая песня!

– Песенка обычная, а грубо – это анекдот «Если сварить русалку, будет мясной суп или уха?» – недолго думая возразила Яна и недоуменно нахмурилась.

Эффект от незамысловатого бородатого анекдота оказался феерическим. Парни грохнули разом и все, кроме Пита. Хаг и Лис катались по парте, Авзугар стучал по ней кулаками, бедный староста, привыкший к сдержанности, прикрыл лицо ушами-лопухами, чтобы никто не заметил истинной причины, по которой сотрясаются его плечи. Смеялись или тщетно пытались подавить улыбки даже самые трепетные девы курса. Да что студенты, откровенно заржал Быстрый Ветер, обнажив крупные зубы.

– Отличный музыкальный спор у нас вышел, – благосклонно ржанул кентавр, когда аудитория утихла, и предложил: – Сами увидели, как отличается восприятие одной и той же истории у разных рас. Понимание разности менталитетов очень важно для блюстителей. Предлагаю следующий семинар посвятить трагическим песням разных разумных. В выборе вас не ограничиваю: можете брать как уже изученные, так и редкие расы, до изучения которых мы пока не дошли. Заодно сравним и проанализируем само понятие трагичности в мировоззрении.

Янка только задумчиво покивала. Все-таки душещипательные песни она любила выборочно и никогда не могла сказать наверняка, ляжет на сердце иная или нет.

Следующее занятие мастера Ясмера по технологии блюдения пророчеств началось странно: мастер пришел в кабинет не один, а в компании здоровенного кудрявого блондина с очень знакомым, как показалось Янке, шкодливо-лукавым выражением глаз. Мужчина выглядел молодо, лишь несколько морщинок в уголках губ и единственная складка на лбу свидетельствовали о том, что перед студентами не ровесник.

– Ого, дядюшка, – выпалил Лис при виде блондина. Тот, показывая, что узнал племянничка, махнул родственнику рукой и подмигнул.

– Ясного дня, блюстители, – начал мастер Ясмер, дождавшись, пока студенты затихнут. – Мы с вами изучили ключевые моменты курса, теперь предлагаю обратиться к частностям. Для этого я буду пользоваться помощью приглашенных мастеров. Сегодня занятие для вас проведет Кинтэор о Либеларо.

Выдав ценные указания, Ясмер покинул кабинет, оставив третьекурсников в обществе дракона.

– А у Тайсы сейчас окно, – тихонько, одними губами, шепнул Машьелис друзьям.

Яна одарила друга укоризненным взглядом: неужели тот считает, будто мастер Ясмер спихнул курс на другого мастера только для того, чтобы посвятить освободившееся время свиданию с сильфидой? Не может же такого быть, а?!

– Ясного дня, ребятки, – весело поздоровался с коллективом Кинтэор, присаживаясь на угол первой парты. – Ясмер попросил меня с вами парой словечек перекинуться. Кому интересно, я – двоюродный дед Машьелиса. Мы поговорим с вами об одном важном средстве, зачастую помогающем в работе блюстителя пророчеств не хуже знаков на листьях Игиды. А теперь вопрос: какое средство я имею в виду? Эй, кудрявая девушка, сидящая рядом с моим племяшом, о чем я речь веду?

Хитрые, цепкие, веселые и одновременно прохладно-испытующие глаза впились в лицо Янки. Обычно мастера, зная натуру девушки, не требовали у нее мгновенных устных ответов на вопросы с подковыркой. Землянке всегда проще было сделать, чем объяснять, что и как она хотела бы сделать.

Встав из-за парты, чтобы выиграть хоть несколько секунд на размышления, Донская попробовала уточнить:

– Я не знаю точно, мастер, вас устроит предположение?

– Валяй, – щедро дозволил дядюшка-дедушка, развалившись на парте.

– Кроме магии есть физическая сила и деньги, – начала рассуждать девушка. – На Земле Аль Капоне, главарь одной банды, говорил, что добрым словом и оружием можно сделать больше, чем просто добрым словом.

Дракон одобрительно ухмыльнулся, оценив меткое высказывание.

– Про деньги я тоже думала как про средство решения проблем, – после небольшой паузы продолжила Яна. – Но сила и монеты, в отличие от знаков Игиды, не являются универсальным средством. Мне кажется, выбирать нужное и применять – тоже искусство. Если не умеешь – можно угодить в неприятности и нарушить ход исполнения пророчества.

– Какая осторожная девочка, – цокнул языком дракон, то ли одобряя, то ли сетуя.

– Какая есть, – спокойно ответила Донская.

– Но права, говорить мы с вами будем сегодня о деньгах и самых распространенных методах их применения для достижения цели. Смотрим! – Дракон легко соскочил с парты и подкинул блеснувшую в воздухе маленькую серебряную монетку. Поймал в ладонь, подкинул еще раз. – Что я хочу этим сказать, если стою на улице города?

– Вам нужна информация или проводник, и вы готовы заплатить, – ответил Еремил.

– А если так? Условия те же. – В руке дракона как по волшебству возникла монета покрупнее – характерного желтого цвета.

– Вы нуждаетесь в услуге посерьезнее, – моментально сориентировался Надалик.

– А так? – На ладони Кинтэора появился позвякивающий при подбрасывании мешочек.

– Вы идиот и ищете приключений на свою шею! – выкрикнул с места Картен.

– Грубовато, но метко, – ухмыльнулся дракон. – Заметьте, друзья мои, я не сказал ни слова, но меня поняло большинство из вас! Теперь, мои птенчики, я познакомлю вас с иными, не столь широко известными возможностями звонких монеток!

Дядюшка Машьелиса начал вещать. Его рассказ был не столько лекцией, сколько набором ухваток и приемов с использованием денег. Каждый прием наглядно демонстрировался, объяснялся его смысл, а заодно мимоходом упоминались те расы, с представителями которых прием не сработает, затем следовало предостережение о тех, кто «шутки» не поймет или истолкует превратно. Байки и остроты щедро пересыпали речь дракона. Умолк он только после удара колокола, подававшего сигнал об окончании лекции.

Вроде бы все было настолько весело, что аж живот болел от смеха, однако рука ныла от скорости записывания, а от объема информации пухла голова. То, что Ясмер запихивал едва ли не силой, Кинтэор раскладывал на «красивой скатерти» и подавал так аппетитно, что студенты жадно заглатывали данные сами, не жуя. И теперь им предстояло мучиться несварением мозгов, переполненных информацией.

– Машьелис, на секунду, – окликнул племяша старший дракон, когда весь курс потянулся к дверям.

Тот охотно остался действительно на пару-тройку минут. Но если до разговора с дядюшкой Лис улыбался, то к друзьям выходил каким-то не то задумчивым, не то расстроенным. И объяснять свое настроение не стал. Лишь головой покрутил и тут же нашел повод сменить тему. Дракончик глянул вверх на лестницу, тихо присвистнул и гордо протянул:

– Ха, а ты мне не верила!

Сверху рука об руку спускались Ясмер и Тайса. Мастера улыбались и смотрели друг на друга так, что любому становилось ясно: они не только покушали в «Тихом уголке», а как минимум… мм, ходят в этот ресторанчик вместе каждый день с того момента, как прочли записочку о Либеларо. И проблема «первых шагов» никого из них уже не волнует.

Глава 15
УБОРКА, ИЛИ ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ

Обед, лекарское дело и физкультура ничем экстраординарным вроде очередного покушения или нового преподавателя не ознаменовались. Потому Яна с чистой совестью оставила друзей на фехтовании и отправилась к Башне Судеб за инструментом.

Дверь в святая святых, согласно правилам, заведенным мастерами, распахнулась ровно в четыре часа дня. Сейчас девушка спокойно зашла внутрь, чтобы вооружиться всем необходимым. Не зная наверняка, насколько в апартаментах дейсора грязно, прилежная студентка захватила порошок, ведро, несколько тряпок, щетку и швабру. А потом применила знак портала. Топать через всю академию «при оружии» и отвечать каждому любопытствующему, куда она, такая красивая, собралась, не хотелось.

Знак сработал безукоризненно точно. Как всегда. Яна оказалась в полутемном коридоре близ ритуального зала и отыскала взглядом синюю дверь. Постучала и отступила, не дождавшись ответа. Про себя девушка задумалась: как быть, если сам демон сейчас следит за отработками других студентов? Входить, если открыто, коль ее звали вчера, или это будет нарушением демонической этики?

Над головой хрипло кашлянули, повеяло ветерком. Янка вскинулась и с удивлением уставилась в открытую дверь. Демон в своем живом плаще с капюшоном стоял на пороге и ждал, пока его заметят. Неужели стеснялся?

– Ясного вечера, я пришла вымыть у вас пол, – бодро отрапортовала студентка, тряхнув в демонстрационных целях ведром.

Дейсор отступил и приглашающе повел рукавом. Яна хотела было шагнуть, но спохватилась:

– Ой, а у вас горячая вода есть, в ведро налить?

– Ес-ш-сть, – прошелестел чистоплотный демон.

Студентка вошла и огляделась. Комната оказалось единственной, зато большой и очень светлой, с окном в треть стены, купальней – углублением в полу в левом верхнем от двери углу. Никакой мебели внутри не имелось. С одной стороны, мыть удобно, а с другой – демона стало жалко. Пусть он вызванный, но ведь с академией, наверное, что-то вроде контракта заключал. Неужели ему совсем не платят и даже какой-никакой кровати приобрести не на что?

– У вас тут так пусто, – растерянно брякнула Яна.

– Тс-ш-гш. – Кажется, дейсор скрежещуще рассмеялся. – Ты меня пожалела? Глупысш-гша. Я не нуждаюсь в материальных предметах, я сам творю любой по своему желанию.

В доказательство сказанного он сел в глубокое кресло, форму которого принял живой плащ, и снисходительно велел:

– Исполни договор!

Яна открыла самый обычный кран в самой обычной купальне – та же ванна, только в пол вмурована, – наполнила ведро и приступила к работе. Много ли надо времени и сил, чтобы помыть пустую чистую комнату семь на девять метров? Ректор Шаортан не соврала, помещение действительно убирали, ни следа грязи или пыли на каменном полу или стенах не было, убиралась Янка скорее для проформы ну и, наверное, для того, чтобы смыть эти незримые и вездесущие частицы листьев Игиды, от которых у демона чесалась чешуя. Чуть больше времени и порошка потратила, чтобы вымыть ванну.

– Хорос-шо, – довольно прошелестел дейсор, наблюдавший за процессом из своего сотворенного кресла. Быть может, не только людям, как утверждала ехидная поговорка, свойственно получать удовольствие от созерцания чужой работы? – Хочшеш-шь награду?

– А можно? – оживилась студентка.

– Мозс-шно, – подтвердил демон снисходительно и с какой-то застарелой насмешкой, – все вы, люди, никак не угомонитесь, все чего-то просите, требуете, жаждете… – Ч-шо ты желаесш-ш-ш?

– Скажите, у вас, дейсоров, есть трагические песни о любви? – поинтересовалась Яна, сноровисто складывая инструменты в ведро.

– Естш. – К высокомерным интонациям «черного плаща» прибавилась растерянность.

– Спойте одну, если можно, мне для расоведения очень надо! – выпалила Яна. Ну а что? Наглеть так наглеть! Сам же спросил, чего она хочет!

Демон несколько секунд размышлял, выбирал песню или решал, а не издевается ли над ним девушка, потом ответил безо всякого зловещего пришептывания неожиданно звонким тенором:

– Спою! Садись!

В ноги Донской толкнулось такое же удобное кресло, как то, на котором восседал дейсор.

– Ой, а у вас голос почему-то поменялся, – удивилась слушательница, без всякого предубеждения с комфортом устраиваясь в кресле. Сотворил его демон или мебельщик сделал – какая разница, если удобно? Не на пол же каменный и жесткий из принципа садиться?

– Таков мой первый истинный голос, – усмехнулся демон. – Только второй больше подходит для работы.

– Да, точно, от вашего шепота-скрежета мурашки по коже табунами бегают, – уважительно кивнула девушка.

– Для того и выбран, – довольно подтвердил дейсор, откашлялся, как самый обычный человек, готовящийся выступать, и запел:

 
Два крыла – обрывка тьмы,
Что витали до созданья,
Сотворенья и признанья,
Были все ж разделены…
 

Далее следовала, как и заказывала Яна, трагическая история пары дейсоров, один из которых оказался во власти злобного колдуна, по повелению коего должен был обратить в прах мир, где обитала его возлюбленная. Чтобы сохранить любимой жизнь, демон отказался исполнять приказ и погиб. Его уничтожила магическая сила рабских оков. Возлюбленная и ее род узнали об этом, и жизнь колдуна превратилась в сплошной кошмар. Так был отомщен герой.

– Тебе понравилось? – после паузы как-то неуверенно спросил демон молчащую девушку.

– Ой, да, очень. – Янка утерла ладошкой выступившие слезы. – Жестоко, но справедливо и очень трогательно! Можно мне сейчас записать вашу песню, я ее исполню на расоведении?

– Пиши, продиктую, – дозволил дейсор.

Студентка открыла предусмотрительно прихваченную тетрадь и навострилась записывать. Вот это песня, настоящая, а не слезливое нытье, которое не украсило даже мастерское исполнение Цицелира!

Расставались демон и девушка спустя десяток минут если не друзьями, то приятелями точно. Если у Яны и был где-то в глубине души остаток страха перед демоном-дейсором, то сейчас он исчез окончательно.

Донская, весело помахивая ведром и постукивая по камням тропинки шваброй, возвращалась к Башне Судеб. Конечно, перенестись было бы куда быстрее, но на пути к цели стояло два препятствия. Во-первых, мастера не одобряли бесконтрольного использования знаков перемещения на территории АПП. (Возможно, опасались, что ленивые студиозы вообще разучатся ходить.) А во-вторых, больше знаков портала в кошеле не осталось.

Так всегда бывает: кажется, вот всего еще навалом, а как нужно, сунулась – и пусто! Да уж, на следующей лабораторной работе следует основательно пополнить запас или вовсе не дожидаться занятия, а посетить лабораторный кабинет во внеурочное время.

С другой стороны, после тренировок Теобаля и Леоры не то что прогулка – пробежка по всей территории АПП от корпуса до башни для Яны не была в тягость. Как-то сам собой незаметно сошел лишний жирок, сменившись упругими мускулами, налилось силой тело. Ясное дело, стройной, тонкой и звонкой, как эльфы или дриада, землянка не стала, да и не стремилась к подобному. Это же если бы она вдруг похудела, пришлось бы менять весь гардероб – где таких деньжищ набраться?!

– Эй, Яна, да? – окликнул звонкий голосок.

Симпатичная девушка в форме пророчицы-третьекурсницы с темно-медовой косой, уложенной вокруг головы, поднялась со скамейки.

– Да, – миролюбиво откликнулась Янка, подходя к лавочке.

– Ответь, пожалуйста, твой напарник Машьелис действительно помолвлен? – искательно заглянула в глаза блюстительнице пророчица.

Кажется, сведения о помолвке Лиса успели просочиться к студенткам АПП через орка-ревнивца, но личность невесты пока оставалась для поклонниц дракончика тайной. Воспоминания о фингале вполлица на физиономии нахального друга были еще свежи. Потому Донская решила подтвердить информацию и ответила прямо, страхуя непутевого дракончика от подобных ситуаций.

– Да, он заключил ритуальную помолвку в храме Ветров, и ее одобрила старшая родственница о Либеларо – леди Левьерис, – осторожно ответила Яна.

– У-у-у, – разочарованно протянула девица и сморщила нос. – Значит, это истинная связь. Спасибо, пойду девчатам скажу, чтобы ни на что не рассчитывали.

– Если кто погулять и повеселиться хочет, то лучше Машьелиса парня не найдешь, а на что-то серьезное и впрямь лучше губу не раскатывать, – согласилась землянка, не понимая, почему так странно – то ли тревожно, то ли, напротив, приятно стало на душе, и осторожно уточнила: – Слушай, а что, с храмом все действительно так строго?

– Конечно! – широко распахнула васильковые глаза медовокосая дева. – Это храм Сил! Если они дают свое благословение, значит, видят совместный путь двух сердец и одобряют его!

– О как, – крякнула Яна, от неожиданности едва не выронив ведро.

Ей ничего такого ни сам женишок, ни его бабушка не рассказывали, да что драконы, даже декан, всегда обо всем предупреждавший и все объяснявший, насчет ритуала, связавшего студентов, промолчал. В прошлом году, когда Янка и Лис подходили поговорить о неснимаемых браслетах, от которых не удалось избавиться, Гад лишь таинственно улыбнулся и только не отмахнулся от парочки: дескать, не парьтесь, время все на свои места расставит.

Разузнавшая все необходимое пророчица уже давно исчезла с лавочки, а Яна еще минуту-другую постояла, соображая, чем ей грозит такое специфическое благословение Сил на брак с безалаберным напарником. Отдельно Яна представила грозную бабушку и обильные матримониальные планы последней, вздрогнула, а потом мысленно отмахнулась от проблемы. Леди Левьерис в подборе достойной пары для внука и против Сил пойдет, не чихнет, а скорее всего, по их воле подберет девицу, во всех отношениях отвечающую не только требованиям высших созданий, но и собственным представлениям о знатности и достатке претендентки.

Зато теперь можно было не волноваться за напарника: никакого крокодила в юбке ему точно не навяжут, у Сил это понимания не найдет. Можно было не… А почему-то все равно что-то скребло внутри, будто маленький червячок нидхёг украдкой грыз душу.

Не без усилия отогнав досадный рой мыслей, Яна перехватила ведро поудобнее и двинулась к Башне Судеб. Плиток на площади сегодня никто не мыл, изнутри башни звяканий и шлепанья тряпок тоже не слышалось, наверное, никто не успел заслужить почетного права прикоснуться тряпкой к местным достопримечательностям.

Ан нет, все-таки какое-то звяканье, бумканье и погромыхивание из недр башни донеслось. Донская шагнула через порожек и увидела в приоткрытой двери подсобки знакомую щуплую лопоухую фигурку первокурсника-летописца.

Веснушчатый домовичи сражался с инструментами, пытаясь вытащить одновременно ведро, швабру, тряпку и выйти через узкую дверь. Яна, добрая душа, оставила свои вещи в уголке и ринулась на помощь первокурснику. У-ух – цепко ухватилась за ведро, э-эх – вцепилась пальцами в щетку, а-ах – поднатужилась и дернула! И вот уже, как неформатная пробка из бутылки, парень вылетел наружу.

– Ой, добро… ясного дня, – растерянно хлопая глазищами, поздоровался бедолага с девушкой. – А зачем ты это сделала?

– Ясного дня, Ясек, просто так, помочь захотела, – пожала плечами Яна, всегда помогавшая по зову души и сердца. – Ты же никак выйти не мог.

– А-а-а, – заулыбался домовичи и, не удержавшись, прыснул. – Спасибо, только я не выйти, а зайти не мог. Но все равно спасибо.

Теперь настал черед Яны сконфуженно ойкать. После чего студенты хором весело рассмеялись. Девушка сочувственно уточнила:

– Неужели ты все еще отрабатываешь шутку в общежитии?

– Нет, – покаянно вздохнул и скромно потупился лопоухий паренек. – Теперь работаю за шутку на лекции мастера Ясмера.

– Как тебя угораздило? – пораженно выдохнула Донская. Она не представляла, кем это надо быть, чтобы шутить на лекции по основам мироздания, и уж тем более над мастером Ясмером, который, может, и понимал шутки, но не в отношениях преподаватель – студент. Как оказалось, чтобы шутить, нужно было быть мелким домовичи с причудливо устроенной головой.

О чем Ясек и поведал сочувствующей слушательнице. В тот первый раз, когда домовичи и Лис оказались в лавке фееры, в число покупок, кроме красок, каким-то волшебным образом затесался еще и пузырек универсального бесцветного и невидимого, если верить надписи на этикетке, клея. Сосед по комнате случайно обнаружил клей на рабочем столе домовичи. Слово за слово, и приятели заспорили, насколько клей универсален и невидим. Решили проверить свойства средства, которое для большей надежности предлагалось продержать на приклеиваемом предмете не менее пятнадцати минут. Никакого другого места, где предметы пребывают в максимальной неподвижности, кроме зала лектория по основам мироздания, домовичи в голову не пришло. Так что чудо-гений умудрился просочиться в запертое помещение за пару минут до лекции и накапать клея на все скамьи. Никто ничего не заметил.