Текст книги "Чайный Мастер. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Рау тихо заурчал и ткнулся носом мне в щёку. Через Связку пришла тёплая волна привязанности, от которой злиться дальше уже не получалось.

Я дёрнул его за второе ухо, потом отпустил и почесал под подбородком.

– И что мне с тобой делать, засранец? В клетке запереть?

Зверёк прикрыл глаза, удобно устроившись на плече, и замурчал. Что с ним делать, я и правда не знал. Одна надежда на Хорка и его помощь.

В этот момент мне на глаза попался Лунный колокольчик. Он стоял возле занавески, слабо подсвеченный голубым светом.

Резерв за последние недели вырос благодаря постоянной Циркуляции. Энергии для полноценной проверки должно было хватить.

Я подошёл ближе и поднял ладонь к цветку.

– Пора выяснить, что ты за чудо, – прошептал я.

После этого сосредоточился на Лунном колокольчике и активировал Продвинутый Анализ.

Глава 8

Продвинутый Анализ активировался мгновенно.

И тут же перед глазами потемнело, ноги подломились, а сам я опустился на колени, успев ухватиться за подоконник. Пальцы соскользнули по старому дереву, плечо задело стену, а Рау спрыгнул на пол и завертелся рядом, попискивая и пытаясь заглянуть мне в лицо.

Лира шевельнулась под одеялом, пробормотала что-то и снова затихла, повернувшись к стене.

Я остался на коленях, придерживаясь за подоконник и пережидая слабость, пока тёмные круги перед глазами понемногу расходились. В висках тяжело стучало, а во рту пересохло.

Что-то тёплое коснулось губы и скользнуло к подбородку. Я провёл пальцами под носом, посмотрел на тёмное пятно крови и досадливо выдохнул. Вот тебе и выросший резерв. Система сожрала половину за один раз, а тело отозвалось сразу.

– Вот ведь зараза, – прошептал я хрипло.

Рау встал передними лапами мне на бедро, снова пискнул, а через Связку пришло беспокойство, от которого и без того гудящая голова разболелась сильнее.

– Живой я, – прошептал я, погладив его по спине. – Тихо ты.

Вставать пришлось медленно, опираясь ладонью о стену. Меня качнуло, и я снова ухватился за подоконник. Но постепенно круги перед глазами понемногу разошлись, и я наконец увидел сообщения.

[Лунный колокольчик. Ранг: 4]

[Тип Дыхания: Лёд / Вода / Ветер]

[Свойства: абсолютная статика, вечная мерзлота]

[Особенность: кристаллизация]

[Предупреждение: при повреждении растения возможен выброс сверхвысокой концентрации Ледяного элемента]

Пол под ногами ещё покачивался, поэтому пришлось сильнее упереться ладонью в дерево.

Я перечитал всё дважды, чтобы уложить в голове и осознать.

С рангом и типами Дыхания было понятно хотя бы в общих чертах. Вода удерживала холод, Лёд давал основной эффект, а Ветер, возможно, помогал пыльце расходиться по комнате. Вот только абсолютная статика с вечной мерзлотой ничего мне толком не объясняли.

Статика чего именно? Энергии? Тела? Родника?

Кристаллизация тоже могла означать что угодно. В прошлый раз настой превратился в прозрачный лёд, хотя до этого был зеленоватым, значит, пыльца каким-то образом перестроила весь состав. Возможно, она отделила лишнее и оставила только Ледяной элемент. Возможно, происходило что-то ещё, до чего я пока попросту не дорос.

От последней мысли я поморщился и снова посмотрел на цветок. Голубые лепестки слабо светились, а на краю одного из них блестела крохотная капля влаги.

Можно ли вообще использовать такое растение в чае?

Лире оно помогало. Пыльца охлаждала жар и облегчала медитацию, значит, часть свойств можно было перенести в напиток. К тому же жена Марвина работала с травами разных рангов и оставила записи. Только она явно понимала больше моего и энергий, судя по всему, управляла лучше.

Ну и ещё момент… как подступиться к траве четвёртого ранга, если большую часть времени я работал с первым и иногда брался за второй?

Рау тихо пискнул с пола, однако приближаться к подоконнику не стал. Он смотрел на цветок, прижав уши, и через Связку я чувствовал его настороженность. Да и система подтвердила слова старика.

Наверняка стоит мне сорвать лепесток, и цветок выплеснет столько Льда, что одной замёрзшей гайванью дело уже не ограничится.

Я поправил одеяло на Лире, выбрался из комнаты и прикрыл за собой дверь. До циновки в зале дошёл, держась за стену, после чего лёг и почти сразу провалился в сон.

* * *

С утра Минк и Рован ушли в Лес, а Рау, как у него водится, не послушав моего приказа сидеть дома, последовал следом.

Но в этот раз я даже и не старался его удержать – понял, что это бесполезно. Да и мысли у меня были сегодня совсем о другом. Весь день прошёл в постоянных раздумьях о Лунном колокольчике, из-за чего даже работа давалась хуже обычного.

Я дважды пересыпал Живосил в баночку с Ясноцветом, один раз чуть не залил кипятком холодный сбор, а ближе к обеду поставил перед возчиком пустую пиалу и несколько секунд ждал, пока он сам кашлем не напомнил про чай.

Марвин заметил это первым.

– Ты сегодня головой где ходишь? – проворчал он, выхватывая у меня из рук чайник. – Дай сюда, пока людей кипятком не ошпарил.

– Думаю над одним рецептом, – ответил я, переставляя баночки на полке.

– Думать надо до работы или после, – старик налил возчику чай и недовольно покосился на меня. – А за стойкой руками работай.

Я кивнул и снова взялся за посуду, хотя мысли почти сразу вернулись к результату Анализа.

За обедом Лира поблагодарила меня за книгу. Она держала толстый трактат на коленях и время от времени поглаживала потёртый переплёт ладонью.

– Здесь многое объясняется совсем просто. Часть я уже знаю, но и нового довольно много, – сказала она, перелистывая страницу. – Я уже нашла раздел про повреждения каналов. Про Трещину пока только несколько строк.

– Потом найдём ещё книги, – пообещал я, подвигая к ней миску с кашей.

Лира прищурилась.

– Ты меня вообще слышишь?

– Конечно, слышу.

– Тогда скажи, что я сейчас рассказывала.

Я замер с ложкой в руке, а Марвин, сидевший напротив, ехидно хмыкнул.

– Вот и я ему говорю, что голова сегодня где-то бродит.

Пришлось отложить ложку и потереть переносицу.

– Извини, сестра. Я думаю о Лунном колокольчике и пытаюсь понять, как его использовать.

Лира сразу посерьёзнела и закрыла книгу.

– Ты обещал его не трогать.

– И не буду, – ответил я, подняв ладонь. – Пыльца иногда остаётся на подоконнике и листьях, её можно собрать, совсем немного.

Она несколько мгновений смотрела мне в глаза, после чего поджала губы.

– Только будь осторожен, прошу тебя.

– Хорошо.

Она ещё несколько секунд смотрела на меня, после чего вернулась к еде. Марвин, сидевший у края стола, коротко хмыкнул и промолчал, хотя по его лицу было видно, что разговор ему совсем не понравился.

Свободная минута появилась ближе к полудню, когда Марвин остался за стойкой, а Лира ушла в зал разбираться с книгой. Я собрал с блюдца возле горшка крохотную щепоть голубоватой пыльцы, принёс её на кухню.

Пора было продолжать эксперименты.

В этот раз я решил усилить Золотую лозу, а не пыльцу. Размял тонкий стебель между пальцами, нагрел его в воде, пока волокна не стали мягче, и прогнал через небольшую порцию энергии. После этого добавил слабый отвар Листа Жизни и осторожно смешал их в гайвани.

Пыльцу я всыпал последней, когда связка уже держалась.

Вместо Льда усилил внутренней энергией свойства Листа Жизни и Золотой лозы, направляя поток через обе ладони. Стенки гайвани сначала остались тёплыми, и я даже успел обрадоваться, однако через несколько вдохов по крышке пошёл иней.

Я оборвал поток и отдёрнул руки.

Внутри чаши снова застыл мутный ледяной комок, а древесный элемент Золотой лозы даже виднелся в нём тонкой тёмной полосой.

– Да что ж тебе нужно-то? – прошептал я, глядя на испорченную пробу.

Ответа, понятно, не было.

– Тинг! – раздался из зала голос Марвина. – Два чайника Усиливающего для ватажников!

– Сейчас!

Я убрал ледяной кусок в старую чашу и взялся за привычные рецепты. Пришлось отложить Лунный колокольчик до вечера, хотя к тому времени думать предстояло уже совсем о другом.

* * *

К закату погода испортилась.

Ветер бросал капли дождя в окна, ставни время от времени стучали о стены, а над Лесом гремело так, что пиалы на столе едва заметно вздрагивали. Светляки горели тускло, и Марвин не стал добавлять им энергии, решив поберечь старые камни.

Посетителей не было. Тракт размок, «Волки» забились под свой навес, а в зале сидели только мы с Минком и Рованом.

Лира ушла в свою комнату вместе с новой книгой и Рау. Зверёк в дождь становился сонным, забирался к ней под одеяло и часами лежал там, грея лапы.

Рован с Минком вернулись из второго совместного похода промокшими до нитки, поэтому сейчас сушили одежду возле очага и пили горячий «Лесной мотив». От здоровяка пахло мокрой кожей, а Минк то и дело растирал ладони над пиалой.

– Откройте мне Родник, – вдруг произнёс он, глядя в чай.

Я поперхнулся чаем и закашлялся.

Рован замер, после чего медленно поставил пиалу на стол и задал вопрос:

– Чего?

– Родник мне откройте, – повторил Минк и вскинул глаза. – Ты умеешь готовить стабилизирующие зелья, Тинг знает Циркуляцию, Марвин вообще всё про каналы знает. Я готов. У меня получится.

Рован откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

– Открытие Родника тебе не забава, Минк. Ошибёмся с подготовкой, и получишь Трещину. Можешь вообще не пережить раскрытие.

– Я понимаю.

– Ничего ты пока не понимаешь, – Рован нахмурился и постучал пальцем по столу. – Справочник выучил и два раза в Лес со мной сходил, поэтому уже решил, что готов?

Минк стиснул пиалу обеими руками.

– Все здесь с открытым Родником. Вы знаете, что делать, и можете подготовить меня лучше любого городского мастера. Зелья я потом отработаю, хоть год у тебя травы таскать буду.

– В деньгах дело не стоит, – глухо ответил Рован.

По его лицу было видно, что отказ уже не такой твёрдый. Он отводил глаза к окну, тёр большим пальцем край пиалы и всё никак не делал очередной глоток.

Я понимал, чего он боялся. В Минке Рован видел своего старого друга, погибшего из-за Трещины, и теперь любой шаг парня к Роднику снова тянул здоровяка в те воспоминания.

– Без Родника мой дар работает вполсилы, – продолжил Минк. – Ты сам говорил.

– Я говорил, что дар пока не раскрылся как следует, – поправил его Рован. – Это разные вещи.

– А толку от меня сейчас сколько? – Минк дёрнул щекой. – Дальше Первой Границы один не сунусь, а возле Второй ты всё время следишь, чтобы я под ноги тебе не лез. Вчера сам сказал, что хожу я хорошо и опасные места заранее чую.

– Сказал, – согласился Рован. – Ещё я сказал, что учиться тебе долго.

– Учиться я буду, – упрямо произнёс парень. – Только с закрытым Родником я навсегда останусь сборщиком возле опушки.

Я протёр стол тряпкой и подвинул чайник ближе к себе, и посмотрел на друга.

С первого дня моего появления здесь Минк говорил о Роднике. Он хотел стать ватажником, чтобы вытащить стариков из нищеты и самому перестать жить случайными заработками. Теперь у него появились хорошие инструменты, а за спиной стоял опытный наставник. Марвин учил его обращению с травами, где, что и как собирать, а Лира помогла разобрать справочник.

Для него всё это уже выглядело подготовкой к следующему шагу. По сути, он её прошёл. А в Лес, на Первую Границу, он ходил ещё задолго до появления здесь Рована.

Я тяжело вздохнул. Его понять можно, только цена ошибки оставалась слишком высокой.

– Я понимаю тебя, Минк, – произнёс я, опираясь локтями о стол. – Ты к этому давно идёшь. Но Рован прав: при раскрытии можно умереть, и вот этого никому не надо.

– Мне нужен Родник, – упрямо ответил он.

– А если что-то пойдёт плохо, кто о твоих стариках позаботится? – вклинился Рован. – Об этом ты подумал?

Минк опустил взгляд и сжал губы. За окном громыхнуло, после чего дождь сильнее застучал по крыше.

– Бабушка уже почти ничего не видит, – выговорил он наконец. – Дед иной раз с кровати подняться не может из-за ноги. Я договорился с Тимом, Савелииным посыльным, и он теперь заходит к ним в обед, когда меня нет. Но что это за жизнь такая⁈ – вскинулся он.

Потом замолчал, провёл ладонью по мокрым волосам и продолжил уже тише:

– Мне поэтому Родник и нужен. Если смогу ходить дальше в Лес, то буду больше зарабатывать и куплю им лекарства.

Рован поднял на него тяжёлый взгляд.

– Почему ты у меня зелий для них не попросишь?

– Тогда я тебе до смерти долг не отдам, – Минк покачал головой. – Так и останусь мальчишкой, которого все содержат. А если открою Родник, начну зарабатывать нормальные деньги, и тогда расплачусь с тобой за обучение, за зелья. Старикам тоже сам всё куплю. Мне уже объяснили, что бабушкины глаза одним зельем не вылечить.

– Тут ты прав, – Рован потёр бороду. – Лекарства подбирать придётся долго, и пить их надо по порядку.

Минк упрямо вскинул подбородок.

– Мне шестнадцать. Ещё год, и шанс почувствовать Родник сильно уменьшится. А к восемнадцати…

– Ты уже не сможешь стать Восходящим обычным путём, – закончил Рован. – Останется случайное раскрытие от сильного давления, а там выживает далеко не каждый.

Я замер, переваривая услышанное.

Об этом я раньше не задумывался. Хотя мог бы. Ведь большинство встреченных мной восходящих были ещё молоды, хотя уже успели подняться до второго или третьего ранга. Догл выглядел немногим старше Рована и Варга, а стоял на четвёртом ранге. И среди ватажников почти все молодые. Это, конечно, не совсем показатель, но получается, начинали все они совсем рано, ещё будучи подростками.

– Может, не стоит, Минк? – тихо произнёс я. – Ты и без Родника много добьёшься. Да и…

– Нет! – прихлопнул он по столу. – Я так или иначе буду открывать Родник, Тинг. И ни ты, ни Рован, ни даже мои старики меня не остановят.

Вот же ж! Ну что за максимализм…

– Неужели ты не понимаешь, что…

– Да всё я понимаю, Тинг!

Рован только хмыкнул и отпил чаю. Я же уставился на парня, не понимая, что на него нашло.

– Что… – сощурился я, – что у вас там в Лесу случилось?

Посмотрел на Рована. Но тот отмахнулся.

– Ерундовая встреча с Духовным ежом.

Я мгновенно вспомнил, как ещё в первый свой поход в Лес увидел эту тварь, усыпанную иглами. Худую и жутко уродливую, похожую на псину.

– Это тебе, Рован, она ерундовая. А меня она чуть не подловила, – прошипел Минк.

– О том я тебе и говорю. Учиться тебе ещё и учиться, – наставительно произнёс алхимик. – Но у меня всё было под контролем.

Я только головой покачал.

Входная дверь распахнулась, пустив в зал дождь и холодный воздух.

Марвин вошёл с охапкой дров, прижимая их к груди одной рукой, а второй пытался стянуть промокший плащ. Вода стекала с его сапог на пол, и старик сразу недовольно покосился на образовавшуюся лужу.

– Решился наконец, – сказал он, глядя на Минка.

– В каком смысле решился? – спросил я.

Рован тоже повернулся к старику и прищурился.

Марвин положил дрова возле стены, снял плащ и повесил его на крюк.

– Ладно, Тинг, у него ещё молоко на губах не обсохло, – проворчал он. – Но ты-то, Рован, давно должен был понять.

Уголок рта здоровяка едва заметно дёрнулся.

– Думал об этом, только не был уверен. Обычно ещё глаза выделяются.

– Стоп, – я поднял ладонь. – Вы сейчас о чём?

Марвин посмотрел на меня с таким выражением, с каким обычно смотрел на испорченную траву.

– Много ты людей встречал с необычным цветом волос?

Я уже хотел ответить, что много, однако вовремя вспомнил, что речь идёт об этом мире, а не о моём прошлом.

– Ну, несколько, – протянул я, греясь о пиалу и вспоминая.

– Пятерых хотя бы назови тогда, – предложил Марвин, встав рядом.

Минк осторожно потрогал свои рыжие вихры, всё ещё не понимая, почему разговор вдруг свернул к его голове.

А я задумался.

– У Лиры очень светлые волосы, и похожих я здесь не видел. Рыжих, как Минк, тоже пока не встречал. У Нагии коса пепельная, хотя сама она для седины слишком молодо выглядит.

– Ты на лицо её не смотри. Она постарше меня будет. А волосы у неё такие с рождения, – подтвердил Марвин. – У меня когда-то был почти такой же оттенок, но после сожжения каналов потемнел.

Он указал на свою макушку и фыркнул.

До меня наконец дошло, к чему клонит старик. Рован ещё при первой встрече говорил, что у талантливых людей часто меняется цвет волос или глаз.

Я повернулся к Минку и усмехнулся тому, что сам не сообразил давно.

– Получается, Минк талант, как Лира?

Минк посмотрел на нас по очереди и растерянно ткнул пальцем в собственную грудь.

– Я?

– Ты, – серьёзно подтвердил Марвин. – Рыжий цвет редкий, особенно такой яркий. Вместе с чутьём к Дыханию это уже вполне понятный признак.

Рован протяжно выдохнул и провёл ладонью по бороде.

– Убедили вы меня, Марвин.

Старик только цокнул языком, подхватил дрова и понёс их на кухню. Уже из прохода донёсся его голос:

– Тогда готовь на завтра стабилизирующие зелья. Гроза ещё дня полтора простоит, так что всё сделаем без лишних глаз.

Минк расплылся в такой улыбке, что лицо у него стало совсем мальчишеским.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается тревога, но вместе с тем понимал, что переубедить парня не выйдет. И лучше пусть он будет открывать Родник под присмотром опытных людей, нежели один, как когда-то Лира.

Хорошо ещё, кстати, что она сейчас у себя и разговора не слышала. Узнай она, что мы собрались открывать Минку Родник, спор затянулся бы до утра.

Мы ещё посидели какое-то время молча, каждый, обдумывая своё, пока в кухне Марвин снова занимался своими сборами. Что-то экспериментировал и звенел пиалами.

Рован с Минком ушли в город, когда дождь немного ослаб. Здоровяк, несмотря на то, что я предложил ему остаться на ночь, заявил, что у него заказ к утру горит, нужно доделать, а теперь ещё и зелья для Минка. А парень вспомнил о стариках, которые могли просидеть без горячей еды до самой ночи.

А когда проводил их до калитки и вернулся обратно, заметил, как Марвин сидел за стойкой и снова считал деньги.

Три высоких камня Нагии лежали отдельно, завёрнутые в тряпицу. Рядом старик сложил средние монеты, собранные лавкой за последние дни, после чего пересчитал их ещё раз и недовольно засопел.

– Четыре с копейками… До десяти всё равно далеко, – произнёс он, сдвигая монеты ладонью и хмурясь. – Можно продать травы второго ранга. У нас уже несколько пучков накопилось.

– Они нужны для чая, – покачал я головой, подойдя к нему. – И для опытов тоже. Продадим сейчас, потом будем покупать втридорога у ватажников. Они и так уже почти чай за так пьют за эти травы второго ранга.

– У нас долг горит, – хмыкнул старик. – Это первое, что тебя заботить должно.

– Вы, конечно, правы, но мне ещё и для Нагии чаи придумывать. И вот тут без этих трав никак. Да и не хватит всё равно их. Там может на один высокий только набежит, и то, если цена ещё не упала, а она упала.

Марвин потёр переносицу и посмотрел на тёмное окно, по которому текла вода.

– Значит, Нагия и её обоз, который вернётся через неделю, – последний вариант.

– Как раз к сроку выплаты, – устало кивнул я. – У меня есть идея восстанавливающего сбора для дороги. Если он получится и Нагия даст аванс за следующую партию, шанс ещё останется.

– А если не даст?

Я поджал губы и побарабанил пальцами по столешнице, разглядывая монеты, которые для обычной чайной выглядели бы состоянием.

– Тогда будем думать дальше.

Старик собрал деньги в мешочек и крепко затянул шнурок.

– Ладно, – бросил он. – Что на ночь об этом говорить. Я по старым знакомым пройдусь, попробую занять, сколько получится.

Я прекрасно понимал, что это называется «хвататься за соломинку».

– Может, у кого старый долг за мной остался, – добавил старик глухо. – Но ничего не обещаю.

– Спасибо, – просто ответил я.

Но и он, и я понимали, что у Марвина почти ничего не осталось от прежней жизни, кроме имени и нескольких знакомых, которые ещё помнили его главой Гильдии. Чайная только начала приносить деньги, а сам старик даже владельцем здесь уже не считался. Много под такое дело ему никто не одолжит.

Сегодня Марвин домой не ушёл, лёг в зале, а я запер входную дверь и вернулся на кухню.

В очаге ещё держался жар, а дождь стучал по крыше и время от времени заливал стекло открывающегося окна. Я прикрыл ставню, поставил на стол пустой бурдюк и достал ферментированную серебристую цедру.

Часть листьев Марвин высушил своим способом. Они стали плотными и ломкими, сохранив запах влажной земли с хвоей. Я растёр один лист пальцами, попробовал крошку на язык и почувствовал знакомую терпкость.

Для основы подходило.

Затем набрал колодезной воды и поставил кувшин в таз с холодной родниковой, чтобы температура опустилась ещё сильнее. Пока вода охлаждалась, нарезал лесной женьшень тонкими прозрачными пластинками, после чего придавил каждый слайс плоской стороной ножа, слегка разрушая волокна.

В горячей воде женьшень раскрывался легче. Здесь приходилось помогать энергией.

Я высыпал слайсы в маленькую гайвань, добавил несколько ложек холодной воды и обхватил посуду ладонями. Энергию пустил тонко, направляя её в сами кусочки корня. Через несколько минут они стали мягче, а вода окрасилась в слабый золотистый цвет.

Ферментированную цедру я уложил на дно бурдюка и залил частью охлаждённой воды. Следом пошёл женьшень вместе с настоем. Золотую лозу долго разминал между пальцами, пока она не начала гнуться, после чего разделил вдоль волокон и добавил сверху.

Ну и куда же без основы для холодного чая.

Холодянки взял один небольшой лист.

Её запас снова подходил к концу, но на днях ватажник Бер обещал занести ещё. Лист я размял пестиком, собрал выступивший сок и капнул его в бурдюк – как выяснилось, так свойства Холодянки сохранялись и активизировались быстрее. Вода сразу стала холоднее, а от горловины потянуло свежестью.

Теперь требовалось связать всё внутренней энергией.

Я поставил бурдюк между коленями, положил ладони на плотную кожу и запустил поток через оба канала, пока ещё не наступило Дыхание Ночи. Холодная вода принимала его, как обычно, медленно и неохотно. Энергия скользила по стенкам, срывалась и уходила в одну сторону, поэтому приходилось возвращать её и заново проводить через настой.

Древесный элемент цедры отзывался лучше всех, но элемент Земли Женьшеня пытался перетянуть поток к себе, а Золотая лоза удерживала его, постепенно распределяясь по воде. Холодянка мешала работе, замедляя всё сильнее, однако без неё чай быстро согреется в дороге.

Через четверть часа пальцы начали неметь.

Я встряхнул кистями, проверил резерв и продолжил, уменьшив поток. Постепенно запах цедры стал мягче, а резкая нота женьшеня ушла. Я закупорил бурдюк, перевернул его несколько раз и налил немного в пиалу.

Чай вышел мутным, светло-коричневым. На вкус первым чувствовался женьшень, после него появлялась терпкость цедры, а холод оставался во рту ещё несколько вдохов.

Я выпил половину пиалы и прислушался к себе.

Усталость после долгого дня немного отступила. Энергия в Роднике пошла ровнее, хотя сильного прилива сил я не почувствовал. Для первого раза результат получился вполне рабочим.

Система откликнулась через несколько секунд.

[Открыт новый рецепт в ответвлении Чайный Мастер: «Холодный привал»]

[Качество: низкое]

[Свойства: восстановление сил, стабилизация энергетических потоков, слабое охлаждение]

[Предупреждение: срок сохранения свойств не определён]

Я записал пропорции на дощечке, отлил половину настоя во второй бурдюк и затянул обе пробки.

Один убрал в холодную бочку, а второй оставил в кладовой на нижней полке. Теперь предстояло каждый день пробовать обе партии и смотреть, когда чай настоится окончательно и когда он начнёт терять силу.

Утром следовало проверить вкус, потом снова садиться за работу, ведь «низкое» качество никуда не годилось. А после, когда вернутся Минк и Рован, начать молиться местным богам-Бессмертным, чтобы Родник у Минка открылся как надо.