Текст книги "Чайный Мастер. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Рован наклонился над столом.

– Я знаю только одно: Перерождение случается на грани жизни и смерти. И теперь ещё знаю, что его можно вызвать твоим чаем.

Я отмахнулся левой рукой.

– Не выйдет. Этот чай нельзя приготовить, не отведя избыток Ледяной энергии. Боюсь, и прочие, более мелкие каналы в этой руке я теперь не открою.

Минк уставился на моё предплечье. А Рован почесал бороду, потом выбил остатки табака из трубки о край пустой чашки и убрал её в свою сумку.

– Да, это и правда не то, что можно повторить больше двух раз.

– Второго раза не будет, – поправил я.

– Может, есть другой способ, – возразил Рован.

– Найдёшь – расскажешь. Но пока это не рецепт. Один раз получившийся чай, за который я отдал канал и едва не отравил Родник, нельзя считать рабочей техникой.

В этот момент из комнаты раздался треск, и мы одновременно замолчали. По промёрзшей двери пробежала новая линия. Где-то внутри осыпался лёд, Минк уже приподнялся со стула, но я вскинул ладонь.

Рау у порога повёл ушами.

Через Связку я услышал спокойный голос Марвина. Старик продолжал говорить с Лирой, размеренно и твёрдо. Значит, ничего не произошло. Или произошло именно то, что должно было.

Я медленно выдохнул.

– А старик справится? – спросил я. – Сам не замёрзнет рядом с ней?

– Он знает побольше моего, – Рован кивнул в сторону двери. – А умеет ещё больше. Да и Лира очень талантлива. Она поняла, что происходит, раньше, чем мы с Марвином.

Минк медленно опустился обратно на стул.

– Они справятся, – уверенно закончил Рован.

А я мрачно кивнул и сжал кулаки под столом, продолжая смотреть на покрытую инеем дверь.

Очень на тебя рассчитываю, старик.

* * *

К вечеру мы убрали лёд из зала. Рован отодрал примёрзшие ножки столов от пола, я вылил три ведра тёплой воды на доски, а Минк, прихрамывая, собрал осколки ещё двух треснувших пиал. Столы вернули на места, стулья расставили, пол кое-как вытерли. Только лавку так и не открыли.

Я стоял за стойкой перед тремя пустыми пиалами. В первой заваривал простой согревающий сбор с терпкоцветом. Во вторую добавил Жарницу. В третьей попробовал усилить горячую воду левой рукой и прогнать тепло через Циркуляцию.

Выпил всё по очереди, и тело согрелось, под рубахой выступил пот, а во рту осталась такая смесь корицы, горечи и трав, что на чай больше смотреть не хотелось. Только правый канал не оттаял. Как я его не чувствовал от ладони до плеча, так и не чувствовал. Благо, что саму руку я начал ощущать, правда, она теперь выглядела страшно – голубые линии мороза под кожей мало кого могут привлечь.

Минк устроился возле комнаты Лиры и теперь клевал носом, привалившись затылком к стене. Стоило из-за двери донестись голосу Марвина, как он сразу вскидывался, прислушивался, но через несколько вдохов снова закрывал глаза.

Что там происходило за дверью, я плохо представлял, но наверняка примерно то же, что и в тот раз, когда старик учил меня Циркуляции.

Рован сидел у окна, подперев щёку кулаком. Хмурился, смотрел куда-то в темноту, но взгляд у него был странный – не тревожный, как у Минка, а задумчивый и почти мечтательный. Похоже, алхимик уже перебирал в уме свойства чая «Стазис», Перерождение и всё то, что можно было бы понять из случившегося.

Я перевёл взгляд с него на небольшой сундучок, стоящий на стойке.

Не так давно я пересчитал (да, снова) все наши деньги. Четыреста шестьдесят пять средних, если учесть те «два десятка», которые Марвин занял у Бера и его товарища. И ещё была мелочь, которую считать сейчас не имело смысла.

До долга не хватало тридцати пяти средних. Немного, если смотреть на всю сумму. Почти ничего. Только взять их было негде. Срок истекает уже завтра.

Я ведь с самого начала понимал, что собрать десять высоких за месяц почти невозможно. Поэтому искал не только деньги. Нужен был кто-то, чьё имя остановит Мирей и заставит Торговую Гильдию хотя бы задуматься.

Нагия помогла. Приняла чай, заплатила, дала понять Совету, что я работаю на её обоз. Но что её слово против целого Совета и Гильдии? Важное мнение, к которому прислушаются. Не больше.

Оставалась известность лавки.

Я надеялся, что, когда по тракту пойдут люди, когда о чае заговорят торговцы, ватажники и обозники, отобрать «Приют Ветров» станет не так просто. Савелия заходила к нам. Эрдан. Хорк. Даже Варг почти каждый вечер сидел в своём углу.

Не помогло.

Мирей просто дождалась конца срока, объявленного Гильдией Торговцев. Вроде и обман с их стороны, подмена договора, но они всегда могут сказать, что у меня был шанс, был целый месяц, а сколько там они затребовали за обветшалую лавку – это, скажут, вопрос десятый.

Я закрыл сундучок и положил ладонь на крышку. Утром придёт Варг. Я чувствовал это затылком, как чувствуют чужой взгляд за спиной.

Придёт, положит передо мной договор и потребует десять высоких камней. А если не получит – заберёт лавку в счёт долга. Ведь такова воля Гильдии, а потом эта земля окажется в руках Мирей, которая выкупит её у Гильдии за эти же десять высоких.

И всё.

Я сжал пальцы на краю сундучка и упрямо мотнул головой.

Нет. Не всё.

Пусть Варг приходит. Пусть тащит бумаги, людей Гильдии и хоть саму Мирей. Я не собираюсь отдавать им дом молча. Буду спорить, требовать отсрочку, цепляться за договор с Нагией, за гостей, за «Волков»… да за что угодно! Дойду до конца, а там посмотрим, кому первому надоест.

Из комнаты раздался ледяной скрежет.

Минк подскочил так резко, что едва не упал, забыв про раненую ногу. Рован выпрямился возле окна. Я убрал руку с сундучка и повернулся.

Дверь медленно открылась. С неё посыпалась ледяная крошка и застучала по полу, разлетаясь на кусочки. А из комнаты вышел Марвин.

Старик с головы до сапог был покрыт инеем. Борода побелела полностью, волосы слиплись замёрзшими прядями, на бровях висели маленькие льдинки.

Только глаза остались прежними. Тяжёлыми, суровыми и красными от усталости.

Но смотрел я не на него.

Марвин нёс Лиру на руках.

Её волосы стали белыми. Не светлыми, не выгоревшими, какими были прежде, а совершенно белыми, без прежней солнечной теплоты. Глаза оставались закрыты, руки лежали поверх живота, а грудь медленно поднималась.

Она дышала. И, в отличие от него, инеем не покрылась.

– Спит, – прохрипел Марвин, перехватив мой взволнованный взгляд.

Он прошёл мимо меня за стойку. От сапог на полу оставались мокрые следы с ледяной крошкой.

Марвин унёс её на кухню, осторожно уложил на мою циновку возле уже горящего очага и накрыл одеялом. Я сразу шагнул следом, но старик, возвращаясь, положил ладонь мне на грудь.

Не толкнул, а скорее просто остановил.

– Пусть поспит. Ей нужен отдых.

Я посмотрел через его плечо на белые волосы, рассыпавшиеся по циновке.

– Она… – Горло перехватило, пришлось сглотнуть. – Марвин, она…

– Будет жить.

Ноги сразу стали ватными. Я ухватился левой рукой за край стойки, потому что пол будто качнулся. Минк протяжно выдохнул, привалился спиной к стене и сполз по ней на пол. Сначала закрыл лицо ладонями, а потом вдруг тихо засмеялся, не поднимая головы.

– Лёд? – спросил Рован, подходя ближе.

Марвин покосился на него из-под обледеневших бровей.

– А что же ещё?

Потом повернулся ко мне и заворчал, привычно так, тепло:

– Чего застыл? Не видишь, твоя сестра меня чуть до костей не проморозила? Завари чаю горячего, что ли…

Он отряхнул рукав от льдинок, вышел из-за стойки и опустился на скрипнувший стул за ближайший стол, бормоча себе под нос что-то про какую-то защитную технику, которой его научила жена…

[Смена Дыхания суток: Дыхание Ночи] – высветилось перед глазами сообщение.

А я усмехнулся себе под нос.

– Сейчас будет вам чай, но без энергии, – улыбнулся я старику.

* * *

Ночь прошла в томительном ожидании, когда же наконец Лира придёт в себя. Никто не спал, а точнее, спали урывками. И в конечном итоге я так и уснул за стойкой, сжимая в руке пиалу.

Проснулся в тот момент, когда ощутил, что с плеча сползла накидка и тихо упала на пол.

Вздрогнул, поднял голову со стойки и не сразу понял, почему в зале так светло. А затем в голову ударила одна-единственная мысль: Лира!

И я подорвался, едва не опрокинув стул, дёрнулся к проходу в кухню, где слышался разговор Марвина и Рована, но тут же замер, наконец сообразив, что меня разбудил смех.

Звонкий и такой родной, что я несколько вдохов просто стоял, вцепившись левой рукой в край стойки. А потом повернул голову и заметил её…

Лира сидела за ближайшим столом и смеялась, прижав ладонь к губам. Голубые глаза светились в первых лучах восходящего солнца, бьющих через окна. А её белоснежные волосы рассыпались по плечам. Она провела по ним ладонью, и Рау, устроившийся у неё на плече, тут же полез следом, копошась в прядях и недовольно фыркая, когда они щекотали ему нос.

Напротив сидел Минк. Бледный, взъерошенный, но счастливый. Он что-то увлечённо ей рассказывал, то и дело взмахивая руками.

– Тинг! – крикнул он радостно, заметив меня.

И Лира повернулась ко мне.

– Брат, – произнесла она тихо, прикрыв глаза, а на лице у неё появилась такая нежная, ослепительная улыбка, что у меня перехватило дыхание. – Спасибо… Мой Родник Души больше не горит.

Она положила ладонь на грудь. Подержала немного, прислушиваясь к себе, а потом медленно провела рукой по воздуху, и в нём закружились… крохотные снежинки.

Они мерцали в утреннем свете, падали на стол и тут же таяли. Рау попытался поймать одну лапой, промахнулся и возмущённо пискнул, отчего Лира снова звонко рассмеялась. И от одного только её смеха чайная наполнилась жизнью.

И только тогда я понял, что тоже улыбаюсь. Широко и, наверняка, по-глупому. А боль, тревога, переживания – все плохие чувства, к которым я уже почти привык, наконец отпустили. Наконец мы победили. Мы справились.

– С добрым утром, сестра, – произнёс я искренне, чувствуя, как в груди разливается радость и тепло.

От автора:

Моя клиника – заброшенная лавка, мои пациенты – монстры из бестиариев. Я не знаю этого мира, но я вылечу их всех. Попаданчество со скальпелем в руке. /reader/542619/5121426

Глава 19

К обеду солнце поднялось высоко, и лёд в комнате Лиры наконец начал поддаваться.

Рован, который за последние несколько дней спал, кажется, часа четыре – и то урывками, – открыл окно настежь и теперь выламывал наледь кусками, передавая её Минку. Тот, прихрамывая, складывал куски в старый таз, потом тащил и вываливал во дворе.

За стеной то и дело что-нибудь грохотало, следом ругался Рован, а Минк огрызался, что у него вообще-то одна нога ещё толком не работает.

На кухне Лира тихо напевала себе под нос какую-то незнакомую мелодию, поглаживая Рау, устроившегося у неё на коленях. Зверёк развалился там с видом полного хозяина, прикрыл глаза и время от времени подставлял под пальцы то одно ухо, то другое.

Выглядела сестра совершенно живой.

Слабой – да. Но никаких тебе впавших глаз, потрескавшихся белых губ и жара, от которого воздух начинал дрожать. Щёки снова порозовели, дыхание оставалось ровным, а глаза смотрели ясно.

Только к новому цвету её глаз и волос я никак не мог привыкнуть. Прежде они были светлыми, с тёплым солнечным оттенком. Теперь стали белыми. Именно белыми, как самый настоящий снег.

Да и глаза изменились сильнее, чем я ожидал. Раньше Лира в гневе могла прожечь человека своим янтарным взглядом, а сейчас, наверное, могла бы заморозить.

Я невольно усмехнулся и отвернулся к рабочему столу, где уже стоял чайник.

– Чего улыбаешься? – спросила она.

– Просто так.

– Ты с утра уже в четвёртый раз на меня смотришь и улыбаешься, брат. Это начинает пугать, – прищурилась она.

Я взял со стола чистую пиалу, ополоснул горячей водой и в который раз спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

Лира прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Рау сразу поднял голову, решив, видимо, что с ней что-то случилось, но девушка почесала его под подбородком, успокаивая.

– Со мной правда всё хорошо, брат. Поверь. Даже Рован сказал, что больше не ощущает Трещины в моём Роднике.

– И всё же я попрошу лекаря Эрдана, чтобы он сам проверил твоё состояние, – сказал я, подцепляя ножом два семени Сладкой капли и беря чайник. – Рован одно скажет, Марвин другое, а Эрдан, как ты ни крути, – уважаемый лекарь.

Лира только закатила теперь уже голубые глаза и продолжила гладить Рау.

Из зала послышался стук пиалы о стойку, а следом рявкнул Марвин:

– Тинг! Два «Двойных пролива» на третий столик!

За ночь лёд со старика сошёл полностью. А утром он уже выглядел почти как прежде: вредная физиономия, растрепанная борода и привычно дрожащие руки. Разве что голос немного сел, но орать это ему не мешало.

– Пять минут! – крикнул я, сняв чайник с огня.

Лира проследила за моей рукой и тихо спросила:

– Как она?

– Рука-то?

Она кивнула.

Я поднял правую, медленно сжал пальцы в кулак и разжал. Двигались они уже получше, чувствительность вернулась, и я различал тепло чайника и шероховатость глины. Но самого канала больше не ощущал. Будто и не было его у меня.

– Всё нормально, – ответил я. – Канала не чувствую, но сама рука работает.

Лира перестала гладить Рау. Зверёк недовольно толкнул её ладонь носом, требуя продолжения, но она не заметила.

– Брат, теперь нам не обязательно держаться за эту лавку.

Она обвела взглядом кухню: полки, заставленные баночками, два чайника над очагом, сушившиеся под потолком травы, старые весы возле тетради Самелии. А на рабочем столе темнели следы от опытов.

– Мы можем уехать в другой город, – продолжила Лира. – Пойти в Академию. Там тебе, возможно, помогут восстановить канал. И Рау не придётся всё время прятать. У нас будет больше возможностей. Книги, наставники, другие Связные…

Я покачал головой, прислушиваясь к тому, как Марвин в зале объясняет гостю разницу между Хвойным мотивом и Лесным мотивом, как из комнаты Лиры снова донёсся грохот, а после и ругань Рована и оправдания Минка.

Лавка жила.

Мой взгляд упал на чайник в руке, на пиалы, травы, мешочки с готовыми смесями. Ещё месяц назад здесь не было ничего, кроме пыли, хлама, дырявой крыши и нескольких старых чашек. Теперь за стеной сидели гости, во дворе работали «Волки», а на стойке лежало меню, написанное Лирой.

– Это наш дом, – сказал я, невольно улыбнувшись. – И я действительно люблю чай. К тому же хочу вернуть долг Марвину – сохранить чайную… Этот вредный старик слишком много для нас сделал. Рован тоже. Да и Минк. Без них ничего бы не получилось.

Лира медленно отвернулась к окну, наблюдая, как на ветке в саду встряхнулась какая-то небольшая серая птица и начала петь…

– Ты всё-таки изменился, – произнесла Лира. – Иногда мне кажется, что ты стал старше даже Марвина.

Мои пальцы на крышке чайника дрогнули, но я не позволил себе проронить ни слова.

– И от этого мне почему-то становится очень грустно, – добавила она.

Я медленно поставил чайник на стол. Сказать было нечего. Не рассказывать же ей сейчас, что настоящего Тинга, возможно, давно нет, а в его теле живёт старик, умерший возле последней чашки чая в совершенно другом мире.

Лира повернулась ко мне.

– Но когда я вижу, как ты завариваешь чай, мне становится спокойнее. Спасибо, брат.

Пусть я и оказался в теле её брата не по своей воле. Не выбирал ни это место, ни этот мир, ни чужую жизнь с долгами и больной сестрой. Но вот остаться рядом с ней решил сам. А значит, и ответственность лежит на мне.

– Я не привык сидеть без дела, – сказал я серьёзно. – И оставлять долги за собой.

В кухонный проход заглянул Марвин. Старик посмотрел сначала на меня, потом на Лиру, задержался взглядом на Рау и коротко произнёс:

– Явился.

У меня внутри всё ухнуло, хотя я ждал этого с самого утра.

– Закончите за меня «Двойной пролив», – сказал я, подвигая к нему чайник. – Первый уже прошёл.

Марвин подошёл, хлопнул меня по левому плечу и буркнул:

– Рассчитываю на тебя, Тинг.

Под пристальным взглядом Лиры я нагнулся, вытащил из-под стола небольшой сундучок и прижал к боку. Внутри тяжело перекатились монеты.

– Варг? – коротко спросила она.

– Он самый.

Лира кивнула и ободряюще улыбнулась, а я вышел в зал.

Редкие посетители спокойно ждали свой чай. За третьим столиком сидели двое возчиков, один из которых уже нетерпеливо постукивал пальцами по доскам.

А возле входа стоял Варг. На нём была официальная накидка Торговой Гильдии с вышивкой на груди. Меч висел на поясе, а из сумки выглядывал край свёрнутых документов.

Он не кричал. Не давил аурой и не называл меня мальчишкой, как при первой встрече. Просто ждал, глядя на меня усталым, тяжёлым взглядом. И от него тянуло чем-то… чем-то знакомым. Стоило мне задуматься, как я понял: Варг шагнул на четвёртый ранг Развития.

А когда я подошёл, то убедился в этом. Сила от него была куда насыщеннее, чем прежде.

Он кивнул мне.

– Видел у тебя во дворе беседку. Пойдём поговорим. Поставишь подпись, заверим всё кровью и закроем уже вопрос этой лавки.

Я крепче прижал сундучок.

– Пойдём.

Мы вышли во двор.

Солнце светило вовсю, и после холодной полутьмы лавки я невольно зажмурился. В углу участка «Волки» перебирали травы, но при виде Варга затихли и отвернулись к своим ящикам.

До беседки дошли молча. Крыша над ней по-прежнему держалась кое-как, зато стол и скамьи были хоть куда. Варг сел напротив меня, открыл сумку и выложил документ с печатью от, видимо, Совета.

– Собрал? – бесстрастно спросил он, мазнув взглядом по сундучку.

Я поставил его на стол, откинул крышку и выложил мешочки на стол. Произнёс:

– Здесь четыреста шестьдесят пять средних.

Варг даже не шевельнулся. Даже не посмотрел на деньги толком. Только продолжал ждать, будто ждал, что я скажу что-то ещё. И я сказал.

– Но я хочу попросить дать мне несколько дней, – продолжил я. – Если это решаешь не ты, проведи к тому, кто решает. Взамен… любой чай для тебя будет бесплатным, в любое время.

Варг перевёл взгляд на мою правую руку. Голубые линии под кожей уже побледнели, но всё ещё были заметны. Потом посмотрел на промёрзшее окно комнаты Лиры.

– Это невозможно, – помедлив несколько секунд, сказал Варг и постучал пальцем по документу. – Срок закончился сегодня. Я и так задержался с выполнением этой работы, придя к обеду.

Я невольно нахмурился и потёр переносицу. Как же с ним тяжело! Можно было сколько угодно спорить, торговаться, говорить про Нагию, людей на тракте и договор с «Волками». Только бумага уже лежала передо мной, заверенная Советом, а вместо требуемых пятисот средних на столе лежало четыреста шестьдесят пять.

– Думаю, скоро сюда явится госпожа Мирей Арден, – добавил Варг мрачно.

Он выглядел усталым. Не злым, не довольным выполненной работой, а просто вымотанным человеком, которому поручили дело, и он обязан его закончить.

– Дай мне хотя бы поговорить с твоим начальством, – начал я. – Один сегодняшний день, Варг. Всего…

Варг посмотрел на меня так, что я сразу осёкся, поняв, что нет, не будет мне ни дня, ни даже часа свободного времени.

Повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Кажется, даже птицы затихли в саду. Да что там птицы! Мир словно замер. А Варг всё молчал и смотрел на меня. Тяжело, неотрывно, давяще.

Я открыл было рот, чтобы попытаться ещё раз узнать хотя бы, к кому я могу обратиться, кто занимается этим делом, но осёкся, когда он достал собственный кошель, развязал его и с глухим стуком положил поверх документа высокий духовный камень.

Переведя взгляд на него, я замер, не понимая, что это значит. Сердце заколотилось быстрее. А Варг уже достал магическое перо. Провёл большим пальцем по алой вставке у основания, и наконечник загорелся слабым красноватым светом. После чего он склонился над документом и начал быстро что-то вписывать на бумагу.

Я успел разобрать только одну строку:

«Долг погашен. Претензии Торговой Гильдии к участку и лавке „Приют Ветров“ прекращены. Земля переходит в полное владение Тинга».

Варг поставил подпись. Затем большой алой печаткой на среднем пальце оставил тёмно-красную печать на бумаге и протянул мне договор вместе с пером.

Я взял их молча. Как и сам Варг, я только что провёл пальцем по алой вставке у основания и приложил выступившую кровь туда, куда он показал.

Бумага немедленно вспыхнула. Голубоватый свет прошёл по строкам и погас. Печати Гильдии и Совета коротко сверкнули в последний раз.

– Поздравляю, лавка твоя. К вечеру жди посыльного, – сказал Варг, поднимаясь. – Он принесёт документы на лавку. И излишек в виде пятнадцати средних монет пойдёт на оформление этих самых бумаг.

После чего сгреб монеты обратно в сундучок, забрал договор и перо, уложив их в сумку.

А я всё ещё сидел, глядя на Варга, но уже совсем другими глазами.

– И готовься, – добавил он спокойно, даже лениво. – Мирей так просто не отступит.

Сделав несколько шагов к калитке, он остановился и обернулся.

– Проследи, чтобы столик в углу к вечеру был свободен. Попробую твой бесплатный чай.

После чего коротко кивнул Ровану, который вместе с Минком наблюдал за нами из промёрзшего окна комнаты Лиры, и вышел со двора.

– Это чего только что было? – обронил алхимик.

– Самому бы понять… – пробормотал я.

А Минк поковырялся в ушах и ошалело добавил:

– Мне не послышалось? Он сказал, что лавка твоя?

– Да… – протянул я, не зная, как на такое реагировать.

Вроде и радоваться надо, но… как-то оно всё неожиданно. Варг, конечно, давно уже себя странно вёл. И даже в тот раз, когда пришла Мирей, он осадил её головореза, который надавил на меня силой. Но сейчас… Сейчас он открылся мне совершенно с новой стороны.

Рован, не удержавшись, взорвался хохотом, от которого заложило уши. А отсмеявшись, рявкнул:

– А он мне нравится! Хороший человек!

– Марвина с Лирой обрадуйте, что ли, – попросил я задумчиво, и Минк тут же рванул в зал.

Сам я поднялся, пытаясь переосмыслить случившееся и найти скрытое дно в действиях Варга, но не находил… как не находил и выгоды, кроме чая и того, что ему, возможно, полюбилось это спокойное место.

Пока я думал, считая шаги перед беседкой, из лавки выскочил взъерошенный Марвин. Он заполошно огляделся.

– Это правда⁈ – словно вихрь подлетел он ко мне и схватил за плечи. – Где бумаги? Дай всё проверю! Ну же! Где они?

– Успокойтесь, – улыбнулся я, и старик замер. – Всё в порядке. Я подписал договор и заверил его кровью. А документы… они будут вечером.

Марвин сглотнул, отпустил мои плечи и сделал пару шагов назад.

– Лавка… наша, – прошептал он, смотря перед собой. Потом его взгляд сфокусировался на мне, и он выдохнул: – Твоя! О Бессмертные! – вскинул он руки к небу и рассмеялся, как Рован только что.

Кажется, это был первый раз на памяти Тинга и на моей памяти, когда старик смеялся, а точнее хохотал. Рован даже усмехнулся, видя это.

Но себе я расслабиться не позволил. Это я сделаю только тогда, когда собственными глазами увижу документы на землю у себя на столе.

Марвин вдруг закашлялся, а Рован по-товарищески ужалил:

– Вы бы поменьше так радовались, а то, глядишь, и сердце не выдержит.

– Хах! Да я ещё тебя переживу, мальчишка! – осклабился довольный старик. – Ну, чего встали? Пора работать!

И первым вернулся в лавку, то и дело посмеиваясь в бороду.

* * *

Бумаги мне принесли вечером. И не абы кто, а сама Мирей Арден.

В лавке к этому моменту уже никого не было.

Мирей вошла в зал уверенно и нагло, так, будто пришла к себе домой. Марвин, в это время довольно напевающий что-то под нос (а это ещё более редкое зрелище, чем его смех), замер у стойки, впившись тяжёлым взглядом в женщину в дорогих одеждах.

Рован уже был у себя в лавке, пообещав мне, что займётся улучшением зелья «Согласования». А Минк с Лирой сейчас где-то гуляли за пределами лавки – таково было желание Лиры, которая наконец могла свободно ходить где хочет.

Но Мирей прибыла не одна и не пешком, так как за ней следом шли и Дуган, и Иглис – два её верных помощника. А где-то с улицы доносилось ржание лошадей. Видимо, карета.

– Старый глава, – она склонила голову на ходу, скорее даже кивнула, но не без уважения, что старику пришлось по душе, и он кивнул ей в ответ, а вот приветствия её помощников старик проигнорировал.

– Госпожа, – поприветствовал я её. – Горячего чаю или холодного? Восстанавливающего или успокаивающего?

– Сегодня без чая, Тинг, – положила она конверт мне на стол. – Ко мне сегодня заходил Варг. А по пути сюда я встретила посыльного из Гильдии. Решила, что ты будешь не против, если я сама доставлю тебе эти бумаги.

Я, стараясь держать лицо, с серьёзным видом взял в руки конверт, разрезал бечёвку, которой он был перетянут, и достал оттуда стопку плотных листов. Быстро пробежался по ним глазами и внутренне выдохнул. Всё было верно. Это были документы, подтверждающие, что лавка теперь моя. Варг не обманул. Гильдия в этот раз выполнила свою часть договора.

– Полагаю, теперь у вас нет ко мне вопросов касательно этой земли? – я обвёл рукой зал.

Дуган, Восходящий четвёртого ранга, сделал шаг в мою сторону.

– Повежливее, парень, а не то…

Мирей вскинула руку, веля заткнуться Дугану, оглянулась, выхватывая взглядом всё до мелочей: новую посуду, множество баночек со сборами, каждая из которых имела своё название на табличках и свойства, столы и стулья из свежей древесины, заказанные у братьев Ворс, которые делали стойку. А затем женщина вернулась взглядом ко мне.

– Признаю, – постучала она пальцем по стойке, – ты меня впечатлил.

Марвин, сложивший руки на груди в стороне, фыркнул.

– Впечатлил, или ты нас недооценила?

– Да как ты смеешь! – взвился Иглис своим тонким голоском, а Дуган положил руку на рукоять меча.

– При всём моём уважении к вам, старый глава, – совершенно спокойно произнесла она, перебивая Иглиса, – вы не могли всё это организовать. А значит, я недооценила именно Тинга. Его талант договариваться и собирать вокруг себя людей. Именно он смог сделать то, что когда-то не смогли вы. Он повторно возродил чайную. Возможно, что именно он и является тем, благодаря кому ожил источник.

Я похолодел, услышав это, но потом пожал плечами, хотя внутри всё сжалось в комок.

Мирей прошлась вдоль стойки, проведя по ней рукой и отбивая ритм каблуками по полу.

– Каково же было моё удивление, когда мне тонко намекнули, что сама Огненная фея Нагия посоветовала Совету не мешать «её человеку» вести дела. Наглость, которую могли простить в этом городе, пожалуй, только ей, – усмехнулась она.

– Госпожа Нагия высоко оценила моё мастерство и чай, – улыбнулся я в ответ, фиксируя то, что у неё есть такое необычное прозвище.

– Или её заинтересовал колодец? – Мирей снова замерла напротив меня, взяв в руки мои документы.

– Как знать, госпожа Мирей, но без этих рук, – я поднял обе, оголив на одной синие вены, – колодец – это просто колодец, а чай – это вкусная вода.

Она помолчала какое-то время. Потом ослепительно улыбнулась. Махнула рукой и развернулась, бросив уже на ходу:

– С тобой будет интересно поиграть, Чайный Мастер. Надеюсь, ты и дальше будешь таким же умелым управленцем. До встречи.

После чего скрылась за дверью вместе со своими помощниками. Но Дуган замер на миг на выходе и провёл большим пальцем по шее, а затем сплюнул на пол и растаял в сумерках.

Марвин от такого побагровел и процедил:

– Щенок. Взял четвёртый ранг и задрал нос.

– Это пустое, – улыбнулся я и, проведя рукой по бумагам, добавил: – Главное – вот это.

– Она не сдастся так просто, – мрачно заметил старик.

– Не сдастся, – согласно кивнул я и расплылся в широкой ухмылке, уперев руки в столешницу, – но пусть только попробует отобрать то, что теперь по закону принадлежит мне!