Текст книги "Чайный Мастер. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

Легче стало только под утро, да и то не сразу.

Всю ночь меня то и дело выдёргивало из вязкой дрёмы – не то чтобы боль, скорее лёгкие толчки жара где-то в самой глубине груди, будто там, на дне Родника, время от времени вскипала энергия, обдавая изнутри теплом. Я просыпался, лежал, слушал своё хриплое дыхание, чувствовал под боком беспокойно ворочающегося Рау, который тоже маялся, и снова проваливался в тяжёлый сон.

И это при том, что весь предыдущий день я, по сути, только и делал, что медитировал у колодца, гоняя энергию по кругу и остужая её прохладой источника из колодца. Это помогало, но, видать, медленно.

А под утро, когда пришёл хмурый, как обычно, Марвин, отпустило.

– Медитируй. Рассвет уже. Охлаждай, – бросил он.

Меня дважды упрашивать не надо. Не без усилий я сел на циновке, сложил ладони и запустил Циркуляцию – осторожно, тонкой струйкой, как учил старик, – и провёл в ней, наверное, с полчаса, пока за окном сереть не начало. И вот тут наконец почувствовал, что становлюсь похож на человека.

Родник в груди уже не напоминал кипящий чайник. Энергия там всё ещё была «горячей», но это уже походило не на бурление, а на лёгкое жжение, какое остаётся в ладонях, когда подержишь их слишком близко к очагу. Терпимо. Жить можно.

[Резерв Родника: 80/125] – оповестила меня система.

Вчера за весь день поднял только до половины, а тут за одну короткую предрассветную медитацию поднялся до восьмидесяти. Я протяжно выдохнул и погладил Рау у себя на коленях. Зверёк только перевернулся на другой бок и снова затих.

– Ну что, попробуем чай заваривать? – улыбнулся я Рау, сжимая кулак.

– Я тебе дам чай заварить, бестолочь! – вошёл в кухню со ступкой Марвин. – На вот, перетирай Трикорень. Буду тебя учить новому способу сушки. Слайсы твои эти хороши, но порошок лучше будет.

А старик как всегда… будто и не было вчерашнего разговора.

* * *

– Ладно, ладно, – донёсся из зала знакомый голос, когда я, умывшись у бочки и закончив с Трикорнем, который ну никак не хотел перемалываться, будто я дерево пытался измельчить, вышел наконец из кухни. – Достал уже! – в сердцах выругался Рован. – Будь по-твоему, упрямый ты чёрт, но придётся тебе доказать, что ты и вправду на что-то годен.

Алхимик сидел за центральным столом, упершись локтями в столешницу, и смотрел на Минка тяжёлым, оценивающим взглядом, из-под которого тому явно было неуютно.

Значит, дожал-таки его наш рыжий. Я усмехнулся про себя, вставая за стойку и снимая с полки чайник. Нет, всё-таки непробиваемых стен на свете не бывает, – надо только долбить в одно и то же место достаточно долго, и любая треснет. Рован продержался дольше многих, но и его хватило не навечно.

– Ха-ха, – раскатисто хохотнул за соседним столом Рол, торговец, который последние дни повадился заглядывать к нам за чаем чуть ли не через день. – Что, здоровяк, замучили они тебя своими просьбами? Да я и сам, признаться, устал их слушать, хоть они мне и не предназначены. Ещё день-другой такого, и я бы, пожалуй, сам взял парня в ученики, лишь бы вы угомонились. – Он отпил из пиалы и добавил с довольной ухмылкой: – Правда, я торговец, а не ватажник, так что толку с меня в Лесу немного.

– Боюсь, уважаемый Рол, – улыбнулся я, заваривая себе Чай Тишины, а то мало ли кто зайдёт, – наш рыжий друг к вам в ученики не пошёл бы. У него мечта другая.

Минк, до того сидевший смурным, осторожно приподнял взгляд, привстал даже из-за стола и уставился на Рована так, будто не поверил своим ушам.

– Ты… ты серьёзно? – выдавил он. – Правда возьмёшь? Да я всё что угодно сделаю, только скажи!

Стоя за стойкой, я едва сдержал улыбку, глядя на них.

А сдержать её было непросто, потому что зрелище выходило и впрямь занятное. Даже Марвин, который пристроился в углу и отмерял на латунных весах граммовку для очередного сухого сбора, и тот нет-нет да поглядывал в их сторону с интересом. Лира тоже была здесь, – сидела за стойкой, придерживая обеими руками пиалу со Спокойной гладью, отпивала маленькими глотками и прятала за краешком чашки улыбку, которую ей, впрочем, скрыть не очень-то удавалось.

– Не спеши, – осадил его Рован, откинувшись на спинку стула. – Учеником сначала стать надо. А для этого – первым делом расскажи-ка мне, что ты вообще знаешь о травах.

Минк подорвался с места так, что стул под ним скрипнул.

И начал торопливо, глотая слова, запинаясь на середине фраз, пересказывать всё то, что успел за эту неделю вызубрить из тетради Марвина. Про Семицвет, про Холодянку, про то, где искать женьшень, про Кислолист, – сыпал названиями, свойствами, рангами, иногда путался, обрывал себя и начинал заново.

А я стоял и смотрел, как Рован его гоняет.

– Так, – перебил он на очередном слове. – Расскажи мне лучше, где Ветропух добыть можно?

– Ветропух, – Минк скривился, выдохнул, собираясь, и заговорил уже чуть ровнее, – чаще на открытых местах растёт, в полях или на пологих склонах, где деревьев с кустами мало. Но там обязательно должен быть какой-нибудь укрытый угол – поваленное дерево, старый пень, груда камней, – чтобы ветром не сдувало. Иначе он не приживётся.

– Верно, – кивнул Рован без всякого выражения и тут же выпалил новый вопрос: – А Кровохлёб знаешь, что делает?

Минк на миг завис, потрогал бок, где три недели назад у него и сидела эта зараза, и ответил:

– Да как не знать? Это же паразит лесной! Кровь может остановить, но если в ране оставить, то по телу корни пустит…

Лира не удержалась и прыснула со смеху, да и я тоже, вспоминая те дни.

Рован же только хмыкнул и стал спрашивать дальше – про время сбора, про то, где именно резать стебель, почему у одного растения три лепестка, а не четыре, отчего его так прозвали, – и с каждым разом мне становилось всё яснее, что вопросы эти он подбирает не как попало. Где-то Минк отвечал бойко, чуть ли не с ходу. А где-то мялся, тянул, чесал затылок, вспоминал по полминуты, и один раз я заметил, как он вопросительно косится на Лиру, – но та только строго качнула головой, мол, сам.

А ещё пару раз я поймал себя на том, что и сам не знаю ответа. И понял отчего: этих трав в тетради Марвина попросту не было. Рован спрашивал про растения, о которых старик либо не писал вовсе, либо писал слишком скупо.

– Ну что ж, – протянул наконец Рован, откидываясь и потирая бороду. – Травы ты знаешь. Более-менее. Хотя для полноценного ватажника этого, скажем прямо, маловато.

– Не будь ты к нему так строг, – вставил я из-за стойки, уже отхлёбывая свой чай. – За неделю парень вызубрил всю тетрадь Марвина от корки до корки. А это, я тебе скажу, дело не из простых.

Марвин, отмерявший в этот момент очередную порцию на весах, только хмыкнул себе в бороду, – не то соглашаясь, не то возражая.

– В уважаемом Марвине я не сомневаюсь, – усмехнулся Рован, и усмешка эта вышла не обидной. – Только ты сам-то, хозяин, должен понимать: в Лесу любая ошибка может стоить дорого. Иной раз и головы. А знать, как травы собирать, по тетрадке – это тебе не то же самое, что делать это на деле, когда Дыхание вокруг нестабильное, руки от него подрагивают, а рядом что-нибудь голодное в кустах шевелится. – Он помолчал, глядя на меня, и добавил серьезнее: – Одно с другим и рядом не стояло.

– Поверь, Рован, – сказал я, – Минк тебя не разочарует.

– Ты меня уже знаешь, Тинг, – он повёл плечом.

– Да, – согласился я, и это было чистой правдой. – За последние дни, пожалуй, лучше, чем кого другого.

Что немудрено, ведь виделись мы с ним чаще, чем я бы того хотел, потому что торговался он за свой Настой Укрепления, как самый прожжённый скупщик на рынке, и каждый такой торг растягивался на добрых полчаса.

– Вот потому, – Рован постучал пальцем по столу, – судить, готов ли твой Минк к Лесу, а тем паче ко Второй Границе, я буду сам. И только после того, как проверю дар твой.

Минк, который до того сиял, разом посерьёзнел.

– Вторая… Граница? – переспросил он и сглотнул.

Марвин снова хмыкнул в бороду, – на этот раз с явным весельем, – а вот Лира напряглась. Я видел, как побелели у неё пальцы, стиснувшие пиалу.

– Уважаемый Рован, – произнесла она ровно, но за этой ровностью пряталось что-то натянутое. – А есть ли вообще смысл проверять его дар? Минк ведь Родник не открыл. И… не опасно ли ему будет за Вторую Границу?

– Конечно есть смысл, – Рован улыбнулся ей мягко, даже как-то по-доброму. – И за Вторую Границу ему ходить придётся, если он взаправду хочет быть моим учеником. Потому что мне не нужен ученик, за которого потом стыдно будет. – Он развёл руками. – Правда, для начала до ученика ещё дорасти надо.

Минк засопел, набычился, но промолчал.

Лира перевела взгляд с него на Рована, потом на меня, – и в глазах её читалась откровенная тревога за друга. Я поймал этот взгляд и еле заметно качнул головой: мол, не переживай, не потащит он его в самое пекло раньше времени. Рован хоть и хитрец, но не дурак, и парня зазря губить не станет.

– И как же ты собираешься проверять его дар? – спросил я, расставляя под столешницей пиалы, – как раз пришла новая партия от Савелии, гладкая, ровная, любо-дорого смотреть. – Ты же сам сказал, что и шагу в Лес не сделаешь, пока не убедишься, что Минк для этого годится.

– А для этого, хозяин, – Рован сложил руки на груди, – мне понадобятся кое-какие травы. Первого и второго ранга. Желательно свежие – вчерашние, позавчерашние, не старее.

Я на миг замер с пиалой в руке, выглянул из-за стойки, а потом до меня дошло.

Ну конечно. Свежие травы, ещё не растерявшие силу, фонят Дыханием сильнее сушёных, – вот он и хочет проверить, чует ли Минк это Дыхание, ловит ли тонкую его нотку от каждого растения. Хитро. И, если подумать, – единственно верно, потому что дар следопыта в том и состоит, чтобы различать не просто общий фон Леса, а конкретный отзвук от конкретной травы.

– Я тебя понял, Рован, – сказал я.

Лира глядела то на меня, то на Минка, то на Рована, и во взгляде её всё ещё стояло беспокойство, – то самое, что бывает, когда за близкого человека боишься, а помочь ничем не можешь.

Я улыбнулся ей ободряюще и тихо, одними губами, сказал:

– Всё будет хорошо.

– Только Лист Жизни не трогай, – заворчал вдруг из своего угла Марвин, не отрываясь от сортировки. – Слышишь? Возьми Живосил там, Ясноцвет, – этого за глаза хватит. Они свежие, вчера щенки Зорга притащили.

Я кивнул и ушёл на кухню.

Выбрал быстро, – Живосил, Ветропух, пару листьев Холодянки, и взял Семицвет. Вынес всё это, разложил перед Рованом на столе.

– Вот. Второго ранга, извини, нет, чтобы играться с ним. Пойдёт?

Рован перебрал травы пальцами и кивнул.

– Пойдёт. – Он собрал их в горсть и поднялся.

Во двор высыпали, считай, все.

Первым, само собой, Рован с Минком, за ними – Лира, накинувшая на плечи шаль, следом я, а последним, ворча что-то под нос, выбрался Марвин, так и не выпустивший из рук мешочек с сухим сбором. Даже Рол, торговец, оставил свою пиалу и притащился за нами, – всем без исключения было любопытно, что за испытание задумал наш алхимик.

Утренний двор ещё держал ночную свежесть, трава была мокрой от росы, и от родника тянуло приятной прохладой, которой мне последние сутки так недоставало.

И вот тут я почувствовал через Связку, что Рау – этот наглец – как-то выскользнул через окно в сад и сейчас затаился на крыше.

Сидит, паршивец, распластавшись у самого конька, смотрит на всё это своими глазами-бусинами и в ус не дует, хотя внизу народу целая толпа. Я нахмурился, мысленно надавил, послал ему образ густой травы в саду, куда следовало бы немедленно спрятаться, но зверёк только повёл ухом и остался где был.

«Ну погоди у меня», – пообещал я ему про себя. Совсем от рук отбился за последние дни. Хотя понимал, что угроза взбучки на Рау не действовала. Что ему мои угрозы, если наказать его я всё равно не могу как следует?

Рован тем временем поставил Минка лицом к стене дома.

– Закрой глаза, – велел он. – И не подглядывай. Отвернись вон, к стене, и стой.

Минк выполнил всё беспрекословно. Зажмурившись, отвернулся и застыл.

Один из «Волков», тащивший от родника ведро с водой, притормозил рядом, заинтересовавшись.

– Эт чего у вас тут, хозяин? – спросил он, кивнув на застывшего у стены Минка.

– Дар у друга нашего особый, следопытский, – пояснил я вполголоса. – Вот алхимик его и проверить хочет.

Ватажник понимающе кивнул, поставил ведро прямо на траву и остался стоять, – тоже, значит, поглазеть.

А Рован занялся травами.

Раскладывал он их не абы как, а с толком, разнося подальше друг от друга: Живосил пристроил у самого родника, что тёк вдоль забора, в мокрой траве; Ветропух отнёс к дальнему углу дома и положил под свес крыши; Холодянку – те два листа – сунул за каменную ограду, так что через стену её и не видно было. А цветок Семицвета… он повернулся, отыскал глазами Лиру и, ухмыльнувшись, шагнул к ней.

– Позволите?

И, не дожидаясь толком ответа, аккуратно заправил веточку цедры ей в волосы, над самым ухом.

Щёки у Лиры мгновенно вспыхнули, не то от неожиданности, не то от смущения, но она смолчала, только зыркнула на Рована странно. А я не удержался, усмехнулся: хитро придумано, ничего не скажешь.

Управившись, здоровяк вернулся к Минку и завязал ему глаза тряпицей поверх зажмуренных век.

– Ну, – сказал он, отступая на шаг, – сообразил уже, что тебе делать?

– Ты растения спрятал, – не оборачиваясь, отозвался Минк. – Хочешь, чтоб я их нашёл.

– Верно, – Рован добродушно хлопнул его по плечу. – А теперь давай, Следопыт. Найди все. Только глазами не смотри – их у тебя нет. На Дыхание ориентируйся.

Минк постоял, собираясь, повёл головой из стороны в сторону, – и вдруг замер, ссутулился.

– Но… – начал он растерянно. – Тут же у ватажников лагерь. С травами. Я чувствую от них фон, он не сильный, но… но его столько, что всё остальное забивает.

И вот тут я всё понял окончательно.

Так вот оно что. Не просто так Рован попросил свежие травы, не просто так устроил всё это именно здесь, во дворе, где в двух шагах «Волки» разложили свою добычу, пусть и не богатую. Он с самого начала подстроил так, чтобы Минку было тяжело. Я опустился на единственную ступеньку у порога, – ноги ещё держали неважно после вчерашнего, – и покачал головой.

Нет, всё-таки от торговца в Роване куда больше, чем от алхимика. Хитёр да умён он.

Здоровяк почесал бороду.

– Ты ведь в Лесу как-то ориентируешься на Дыхании, – сказал он ровно. – И травы находишь. Иногда и второго ранга.

Я замер, скосил на него взгляд. Это он что, намекает, что знает, что Минк не сам эти травы находит?

– А там, – он кивнул в сторону Сумеречного Леса, темневшего за забором, – там нет ничего стабильного. Так в чём беда, следопыт? Али нет у тебя никакого дара?

И, договорив, повернул голову ко мне.

Посмотрел внимательно, с прищуром, и в этом взгляде я прочёл невысказанный вопрос «Как это он травы такие находит?». Про Рау он знать не мог, – тут я был почти спокоен. Но вот то, что кто-то или что-то помогает Минку с травами в Лесу, – это он, похоже, унюхал давно, и молчал только оттого, что схватить меня за руку не мог.

А ещё я понял главное.

Рован ведь с самого начала не хотел брать Минка. Не хотел – и точка. И всё это испытание он затеял вовсе не для того, чтобы дать парню шанс, а ровно наоборот – чтобы тот его провалил. Потому что без открытого Родника дар у Минка работает вполсилы. И Рован это знал лучше кого бы то ни было, – он ведь и сам таким даром владел.

– А ты тот ещё хитрец, Рован, – усмехнулся я, глядя, как Минк топчется на месте, поворачивается то туда, то сюда, силясь ухватить хоть что-нибудь сквозь этот гул.

– Такова жизнь, друг, – обронил Рован, разведя руками.

Лира, стоявшая чуть поодаль, не поняла ещё, к чему всё идёт, – вскинула на меня одну бровь, вопросительно. Я только качнул головой: ничего, мол, страшного, потом.

А сам произнёс:

– Но зря ты, Рован, парня недооцениваешь.

– Посмотрим, – ответил он.

Моё сердце вдруг пропустило удар, когда я даже не увидел, а почувствовал, что Рау, этот серый паршивец, соскользнул с крыши. Сделал он это плавно, беззвучно, серой каплей стёк по скату, и, никем не замеченный в общей суете, перемахнул через забор туда, где Рован спрятал за оградой листья Холодянки.

Я закатил глаза.

«Не смей», – толкнул я через Связку изо всех сил, вкладывая в мысль всё раздражение, что накопилось на непослушного зверя.

Он замер. На один только миг застыл за каменной кладкой, прижав уши, – и я уже было решил, что достучался.

Ага. Как же.

В следующее мгновение Рау всё-таки сцапал листья Холодянки в зубы и, довольный собой, шмыгнул куда-то в кусты, тут же начав их есть. Я мысленно зашипел: «Не смей! Верни на место! Уши надеру, паршивец!»

Бесполезно.

Не удержавшись, я потёр переносицу.

Рован, стоявший спиной, ничего не заметил. Усмехался себе в бороду, глядя, как мучается Минк. А Лира заметила.

– Брат, – она тут же оказалась рядом, присела на корточки, тронула прохладной ладонью мой лоб. – Тебе снова плохо?

– Нет-нет, – я мотнул головой и отвёл её руку. – Всё хорошо, родная.

А про себя обложил зверька крепким словом.

Теперь всё, Минку попросту нереально отыскать все растения, ведь одного из них больше не существовало, его дожёвывал сейчас где-то в кустах наглый серебристый вор.

– Бесполезно, – холодно пробубнил Марвин, поглядев ещё немного, и ушёл в лавку, унося свой сбор.

– Кажется, я понял, – важно кивнул сам себе ватажник у ведра и обернулся к Минку. – Тебе бы, парень, делом заняться каким. Без Родника твой дар и низкой монеты не стоит. – Он подхватил ведро и, довольный собственной мудростью, потопал дальше по своим делам.

Минк заскрипел зубами от досады, выругался под нос, но продолжил пытаться что-то ощутить.

А Лира сжала кулаки, и губы её вытянулись в одну тонкую линию. Она шагнула вперёд, явно собралась подсказать, шепнуть, в какую сторону Минку повернуться, но, поймав мой взгляд, осеклась. Постояла секунду, борясь с собой. А потом молча развернулась и ушла в лавку.

Минк всё кружил. И тут уже Рол вернулся в лавку со словами «скука».

А парень вроде брал верный след, шёл, куда надо, а потом вдруг разворачивался, катал желваки и снова замирал, прислушиваясь. Пот выступил у него на лбу, дыхание сбилось, показывая, что нелёгкое это дело, «вслушиваться» в потоки Дыхания.

Рован подошёл, опустился рядом со мной на землю, вытянул ноги.

– Не со зла я, друг, – сказал он негромко. – Не могу я его взять, пойми ты.

– Не можешь или не хочешь? – сорвал я травинку, покрутил в пальцах.

Рован вздохнул, но промолчал.

Я посмотрел на него.

– Дай ему шанс. Как в своё время кто-то давал такую возможность тебе.

Рован мгновенно переменился в лице.

Добродушная складка у губ пропала, черты будто загрубели, отвердели. Он повернул ко мне голову медленно и посмотрел очень внимательно.

– Я тебе говорил, что глаза у тебя, как у старика? – спросил он глухо.

– Говорил, – просто ответил я.

– Все видишь, да?

– Вижу, как не видеть, – вздохнул уже я, глядя, как мучается Минк. – Вот смотрю я на него, и вижу тебя, а смотрю на тебя, – перевёл я взгляд, – и вижу твоего… Старого друга, наверное. Хотя и не знаю его. Да и метод проверки дара, поди, его?

Рован помолчал и кивнул.

– Его.

И снова я попал в то, что болит и не заживает, – как у Марвина его тетрадь, как у меня – мой последний глоток из прошлой жизни. У каждого своё, но болит одинаково.

Я не стал ворошить прошлое Рована. Хватит с меня и Марвина. А Рован, если захочет, сам поведает о своём друге, который умер от Трещины. Вместо этого я сунул травинку в зубы, поднялся кое-как со ступеньки и окликнул:

– Не суетись, друг! – Минк вздрогнул от моего голоса. – Вспомни, как мы с тобой в Лес ходили. Помнишь, что ты мне тогда сказал? Дар твой тебе позволяет зоны с разным Дыханием в Лесу определять. Тут то же самое. Расслабься. Дыши ровно. Слейся с потоками, а не воюй с ними. И всё у тебя получится.

Минк, который уже почти завёлся, уже почти сорвал повязку в сердцах, замер посреди двора. Опустил плечи. Глубоко вдохнул и протяжно выдохнул, словно выпуская из себя всю накопившуюся злость. А потом, там же, где стоял, медленно опустился на траву, подобрал под себя ноги и застыл.

Пару минут не происходило ровным счётом ничего.

Рован рядом со мной молчал. Рол, торговец, притих в дверях, боясь, кажется, дышать. Даже «Волки» за углом как-то поутихли.

А потом рыжий парень вдруг резко поднялся и уверенно, не сбиваясь, зашагал прямо к роднику, туда, где в мокрой траве лежал спрятанный Живосил.

Наклонился. Пошарил рукой. И вытащил мешочек.

Рован вскинул брови.

– Однако, – обронил он тихо, а потом громче, стараясь, чтоб вышло буднично: – Отлично. Теперь следующее.

Ветропух Минк нашёл минут через десять, – под свесом крыши, в дальнем углу, – и к тому времени по лицу его в три ручья катился пот, а рубаха на спине потемнела. Рован смотрел на это, а я не мог понять, чего в нём больше: довольства или досады, оттого что парень не спотыкается там, где должен был споткнуться.

А ещё через какое-то время, вымотанный вконец, Минк отыскал Семицвет в волосах у Лиры, которая как раз выглянула из лавки поглядеть. Он подошёл к ней, аккуратно провёл рукой над самой головой, замер, а в следующий миг вытащил семилепестковую ромашку, чем вогнал сестру в краску второй раз за это утро.

– Всё, – выдохнул он, привалившись к стене. – Больше ничего не чую. Если ты, Рован, последнее у ватажников где-то спрятал, то тут уже даже опытный Следопыт не разберёт.

– Ошибаешься, Минк. – Рован поднялся, отряхнул колени, и голос его снова стал наставительным. – Опытный Следопыт и в куче чужих трав отличит тип Дыхания любого растения. В этом и весь их дар. Общий фон Леса чует любой захудалый восходящий, – а вот уловить нотку каждой отдельной травы, различить, где Вода, где Дерево, где Лёд, – это единицы могут. В этом и должна быть твоя особость. Ты мне уже доказал, что парень ты и вправду с задатками. Осталось найти последнее. И если не найдёшь – то…

Он вдруг осёкся.

Замолчал на полуслове, повёл головой, будто сам прислушиваясь, – и брови у него медленно поползли вверх.

– Что? – я поднялся со ступеньки, напрягшись.

Он бросил на меня острый взгляд.

– Не чую, – протянул он неуверенно. – То есть… совсем не чую. Но оно ведь там, за калиткой, я сам…

– Его там уже нет, – сказал я мягко.

Не хотелось мне раскрывать про Рау, – да и нельзя было, – но и мучить дальше Минка, который и без того уже качался от усталости, я не мог.

Рован напрягся.

– Как это нет? Куда же оно делось, хозяин?

Лира у двери закатила глаза, мгновенно поняв, кто виновен в потере, а точнее в краже, растения.

Алхимик медленно повернулся ко мне, и взгляд у него сделался такой тяжёлый, такой цепкий и опасный, что у меня по спине побежали мурашки, несмотря на всю мою браваду. Да, он явно давно подозревал что-то и вот только что получил тому косвенное, но подтверждение.

Я выдержал этот взгляд.

– Будет время – расскажу, – сказал я тихо, только для него. – Обещаю. А сейчас лучше подумай о другом. Минк твоё задание выполнил. Нашёл всё, что было можно найти. Так что пора и тебе исполнить своё слово.

Рован молчал ещё долгую секунду, буравя меня. Потом медленно выдохнул и покачал головой.

А Минк в этот момент покачнулся и присел у стены.

Я глянул – и увидел, что из носа у него потекла кровь, тонкой струйкой по губе. Он торопливо, зло утерся рукавом…

– И этот туда же, – устало вздохнула Лира и подсела к Минку, достав свой платок и вытирая кровь с губы парня. – Не дёргайся.

А до меня дошло: даже такой дар, как у него, не даётся даром. Чтобы уловить поток Дыхания одной-единственной травы, особенно первого ранга, где оно совсем слабое, парню пришлось выложиться так, что организм не выдержал. А ведь есть, если верить Марвину, и растения высоких рангов, которые нарочно прячут своё Дыхание, чтоб их не сожрало зверьё, и попробуй-ка учуй такое.

Рован смотрел на него.

Долго смотрел, – на потное, злое, вымотанное, но упрямое лицо, на рыжие мокрые вихры, прилипшие ко лбу, на кровь, которую Лира вытирала. Смотрел и молчал.

А потом вдруг запрокинул голову, усмехнулся, гоготнул и раскатисто, от души захохотал, да так, что «Волки» за углом снова притихли.

– Ох… – выдавил он сквозь смех, вытирая уголок глаза. – Вот смотрю я на тебя, парень, и его вижу. Вот хоть убей – его. Взгляд его. Упрямство это ослиное. И дар. Всё от него, до последней чёрточки, – покачал он головой, и смех его понемногу стих, оставив на лице что-то другое – тёплое и горькое разом. – Понимаю ведь, что ты не он. Умом понимаю. А как гляну – вижу его, и всё тут.

Минк осторожно, исподлобья, покосился на меня, мол, нормально с ним всё? А затем сглотнул.

Я же только добродушно улыбнулся ему и, шагнув к Ровану, хлопнул его по широкому плечу. Ничего не сказал. Да и что тут скажешь.

– Так я… справился? – выдавил Минк, всё ещё не веря.

– Ой, глупый, – улыбнулась Лира. – Иди хоть умойся, победитель.