Текст книги "Чайный Мастер. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Чайный Мастер. Том 3

Глава 1

– Сейчас будет, госпожа, – ответил я с дежурной улыбкой и повёл рукой. – Присаживайтесь.

Мирей даже не обернулась, а через миг возле неё оказался стул – её охранник, сделав неуловимый шаг, поставил его ей – и она села.

После она положила руки на стойку, чуть склонив голову, и стала смотреть, как я снимаю с полки гайвань – не расколотую старую, а одну из тех, что прислала Савелия, гладкую, с ровным ободком. Её охранник встал в шаге позади, слева, так, чтобы держать в поле зрения и меня, и зал разом. Профессионально встал, ничего не скажешь. Меч он не трогал, но руку держал рядом с рукоятью так, как привык. Наверняка, если понадобится, он выхватит свой меч-дао за полвздоха.

Я прошёл в кухню, где повесил над очагом котелок.

И вот тут встал вопрос: какую воду использовать? Колодезную или родниковую? И что я вообще могу использовать, чтобы не сделать себе хуже?

Старое титестерское чутьё, с наросшим на него звериным от Рау, вопило одно: не показывай ей воду. Она пришла за колодцем. За водой. За Дыханием, что поднималось со дна. И самое глупое, что я мог сделать, – это заварить ей чай на той самой воде, которую она хочет отобрать, и вложить готовый ответ прямо ей в руки. Но вот был ли у меня выбор сделать иначе?

Я мог взять родниковую воду, но что тогда за чай получится? Я даже не уверен, что за последние несколько дней ко мне не заходил один из её людей, скрытый под видом обычного возчика или торговца средней руки. А значит, он наверняка был, и Мирей знает, чего ждать.

В чайник пошла не обычная вода, не та, которой я поил Иглиса – её помощника – в прошлый раз, а вполне себе колодезная, с энергией.

– Она? – наконец спросил Марвин, который всё это время прислушивался к тому, что происходило в зале, держа при этом в руках тетрадь своей жены.

Я только угрюмо кивнул, чувствуя, как в груди нарастает напряжение.

– Говорят, нынче «Волки» в Лесу оживились, – сказала Мирей из-за стойки, будто продолжая какой-то разговор со своим охранником. Сказала так, чтобы услышали все. – Слышал о таком, Дуган?

– Я в Лесу давно не был, госпожа, – ответил он. – Но слышал, что они в этом году прочие ватаги обошли по добыче.

– Странно это, – протянула Мирей с какой-то насмешкой.

Стоя у очага, я заметил в кухонном проёме, как она обвела взглядом зал – неторопливо, по-хозяйски, будто прикидывала, где что переставить. Задержалась на новой стойке – масло на дереве ещё держало запах, – на полках с посудой, на дощечке с меню, где Лира вывела каждый чай своим ровным почерком. Мельком – на Варге в углу. На Роване. На двух ватажниках у двери, которые так замерли, как телята у входа, услышав про свою ватагу.

Я разжёг огонь под котелком и стал ждать, когда вода дойдёт до нужной температуры.

Марвин сидел в углу, нахмурившись, и разглядывал свои перебинтованные руки, а когда было поднялся – неважно зачем: выйти ли в зал или просто прогуляться, – я его остановил одним взглядом.

Молча покачал головой, мол, не надо, Марвин, я тебя знаю – ты не сдержишься, когда увидишь в лицо эту женщину, и тогда дела наши станут ещё хуже. Он и сам это понимал, а потому, видимо, поджав губы, медленно сел обратно и до хруста сжал кулаки, играя желваками.

В этот раз ждать было тяжелее, чем когда бы то ни было. Потому что Мирей сидела так, чтобы видеть в кухонный проход, что я делаю, а в зале только глухо скрипнула дверь за ватажниками, и снова повисла тяжёлая тишина.

Если Догл давил силой, Хорк – старым рау за прилавком, то эта женщина не давила ничем. Просто сидела за стойкой и смотрела, как я выбираю травы для её чая, и от этого спокойного взгляда хотелось поторопиться, сделать быстрее, лишь бы скорее нарушить эту паузу.

Хитрый приём, психологический. Сам, бывало, такое использовал – молчал и ждал, пока собеседник заполнит тишину какой-нибудь глупостью.

А потому молчать я тоже умел и получше Мирей. Двадцать с лишним лет за чайным прилавком чему-то да научили.

Наконец-то, когда я уже устал перебирать травы и делать вид, что выбираю, что сделать, пузырьки пошли по дну мелкой цепочкой, поднялись к стенкам и встали ниткой жемчуга. В тот же момент я снял котелок с огня.

В гайвань лёг «Лесной мотив» – женьшень, цедра, терпкоцвет, золотарник, – тот самый сбор, что оценили Савелия с Эрданом. Да, это не то, что было нужно на ночь глядя, но это был лучший чай из того, что я мог показать чужому человеку, замаскировав воду с Дыханием качественными ингредиентами. Хотя каналы, возможно, придётся раскрыть ей. Может, это даже к лучшему. Пусть думает, что я талантливый парень и что дело только в моей энергии.

Проливы делать не стал, просто заварил сбор прямо в чайнике. Сейчас не до экономии и церемоний.

И вот тут я сделал то, ради чего, наверное, она и пришла посмотреть.

Не стал ждать, пока сбор раскроется в чайнике сам. Вместо этого пустил тонкую нить энергии через правый канал прямо в воду. Как в тот раз, с пиалой, когда энергия прошла сквозь глину и взялась греть чай изнутри. С помощью неё я стягивал разные элементы вместе, удерживая баланс. Как и любой мастер, я придавал чаю свою неповторимую вкусовую форму.

Пальцы дрогнули. По каналу прокатилась знакомая тянущая боль. Резерв просел – я почувствовал это, как чувствуешь, что из бочки убыло на два ковша.

Зато дело было сделано. И чай готов, и любопытный взгляд Мирей всё зафиксировал.

Я вернулся к стойке, провожаемый тяжёлым взглядом Марвина, который явно хотел вмешаться, но так и не посмел, продолжая сжимать в руках тетрадь, и под оглушительную тишину и множество взглядов налил чаю Мирей в маленькую пиалу, даже не подумав предложить её охраннику.

Алхимик взяла пиалу двумя пальцами, поднесла к лицу, вдохнула. Не поморщилась, но и не изобразила восторга. Профессионально вдохнула – так, как я сам вдыхал сотни раз над сотнями чашек. Отпила маленький глоток, подержала во рту.

И вот тут её лицо на миг переменилось.

Не смотри я так пристально, и не увидел бы даже этой заминки. Но я смотрел – и увидел, как чуть дрогнули брови, как взгляд на мгновение скользнул по пиале, как она едва уловимо прислушалась к своим ощущениям. Да, прилив ясности и тепло, растекающееся от груди, нельзя было не ощутить, и она это почувствовала. А ещё поняла – откуда такой эффект.

– Занятно, – сказала она, ставя пиалу. – Ты вливаешь энергию прямо в чай, будто алхимик…

Я промолчал. Признавать было нечего, отрицать – глупо.

– Но алхимики так не делают, – продолжила она мягко, словно размышляя вслух. – Мы работаем с составом. Дробим, вывариваем, удерживаем свойства, гасим побочки. У неопытных или у стариков, как Марвин, руки трясутся от этого, ты знал?

В кухне этот самый старик поперхнулся воздухом и зашёлся кашлем. Но я даже не шелохнулся. Ну знает она, что Марвин помогает мне с чайной – а кто сейчас этого не знает? Пусть её.

Мирей уголком губ изобразила улыбку и добавила:

– Потому что некоторые растения сопротивляются нашей энергии. А у тебя тут… – она обвела пальцем пиалу, – чисто и мягко. И слабее, конечно, чем любое приличное зелье. Но чисто.

– Я просто завариваю чай, госпожа.

– Я знаю, знаю, – расплылась она в милой улыбке, что никак не вязалось с тем, что о ней рассказывал мне Марвин. По его словам, это должна была быть волевая и жёсткая женщина, а эта больше похожа на интриганку. Или она играет со мной?

– И именно поэтому я здесь, – произнесла она вдобавок.

Началось.

– Не понимаю, о чём вы, госпожа, – улыбнулся я и развёл руками, следя за тем, как недовольно буравит меня взглядом её охранник Дуган.

– Я не буду ходить вокруг, Тинг, у меня нет на это времени, – сказала она, бросив беглый взгляд за окно, где сгущалась тьма. – Земля, на которой ты стоишь, интересна мне. Дом, лавка, участок. Я готова их выкупить.

– Очень жаль, но лавка не продаётся, госпожа, – грустно вздохнул я.

– Ты торопишься, – в её голосе прорезалась нотка стали. – Я ещё не назвала цену.

– И всё равно она не продаётся, – настоял я на своём.

Мирей не рассердилась. Наоборот – чуть улыбнулась, будто я сказал именно то, чего она ждала, и теперь можно перейти к настоящему разговору.

– Я слышала, у тебя долг. Десять высоких камней. – Она сказала это без нажима, как говорят о погоде. – Полтысячи средних, если переводить на простые деньги. Годовой доход хорошего мастера. У тебя был вроде месяц… – она постучала пальцем по губам, словно в раздумьях, а потом ехидно прищурилась. – Точнее, уже недели полторы-две, верно? Скажи мне честно, между нами – ты успеваешь?

Я не ответил. Не потому что не знал ответа, а потому что ответ был ей и без меня известен.

– Не успеваешь, – мягко закончила она за меня. – Никто бы не успел. И вот тут я предлагаю не покупку, а… скажем так, союз. Ты остаёшься в лавке. Хозяином, если тебе так важно это слово. Земля переходит ко мне – только на бумаге, – а я выкупаю твой долг перед Гильдией. Разом. Дам тебе помещение в городе, если захочешь расширяться. Выведу на клиентов, которым твой чай был бы в новинку – а поверь, таких много, и платят они не низкими монетами. Улажу вопрос с Гильдиями, и, если потребуется, то дам охрану. Не этих грязных ватажников, а приличных восходящих.

Она сделала паузу, давая мне представить всё это. И надо признать – звучало красиво. Впрочем, могло ли быть иначе? Красиво звучит любая ловушка, иначе кто бы в неё лез.

– Взамен, – продолжила она, – земля моя. И рецепты твои – очень уж они… – она замялась на миг, подбирая слово.

– Уникальные, – помог я ей, подливая чаю.

– Я бы сказала, необычные, – поправила она меня. – А ещё мне нужно право распоряжаться тем, что ты делаешь.

Вот оно.

Земля – значит колодец. Колодец – значит вода с Дыханием, без которой мой чай теряет добрую половину силы. Рецепты – значит она узнает, что вся моя магия держится на воде да на технике вливания, а узнав, что она тогда со мной сделает? Да что со мной! Что тогда с Лирой будет? А с Марвином и Минком? Они все мне небезразличны. В лучшем случае она выделит им место для жилья, а в худшем – выкинет на улицу, пока я буду у неё за жалкого подмастерья. Я к Нагии под руку идти не стал, а к Мирей тем более.

И всё дело хитро, умно. Ничего не отбирает силой. Всё дарит. А в итоге забирает всё.

– Мои рецепты стоят дороже, – сказал я без тени улыбки.

Мирей посмотрела на меня чуть внимательнее, словно на диковинную игрушку. Хорошо, что вчера я приоделся в более приличное и не сидел сейчас в обносках.

– Дороже своей жизни?

Я покачал головой.

– Вам нужна земля, а лавка с чаем – так, довесок, чтобы я не упирался. Только меня это не устраивает. И да, чай для меня дороже жизни, – признался я честно, вспоминая, как делал свой последний глоток в прошлой жизни.

– Ты либо глуп, либо чрезмерно упрям, – ровно сказала она. – Подумай о том, что я оставляю тебе больше, чем оставил бы любой другой на моём месте.

И тут её взгляд ушёл мимо меня к стене, что выходила на задний двор.

Я даже без поворота головы знал, что она там расслышала. Между домом и колодцем, у самой стены, разбили себе угол «Волки» – не лагерь, конечно, а так, пара навесов из шкур, козлы для сушки трав, ящики с сырьём да пятно кострища. Днём там всегда кто-то возился, сортировал добычу, промывал коренья. Сейчас, к вечеру, там сидели трое и бурно обсуждали кое-какую гостью…

– А слухи про ватажников Зорга не лгали, да, Дуган? – спросила она с новым, будничным интересом.

– Верно, госпожа, – бесстрастно ответил ей он, – там трое ватажников из «Волков», обсуждают вас. Мне их проучить? – положил он руку на рукоять дао, и в зале сразу стало тяжело дышать.

Рован с Минком в углу напряглись. Здоровяк даже подался немного вперёд.

– Нет, – махнула рукой Мирей и обратилась ко мне: – Ты пускаешь наёмников ставить стан прямо на участке?

– У нас кое-какой уговор, поэтому да.

– Пусть так, – склонила она голову набок, и в голосе появилась лёгкая, вкрадчивая нотка. – Совет не разрешает держать станы вооружённых людей у самой Границы Леса. Скопление народа и магических трав притягивает зверей. Такое уже кончалось кровью. Ты не можешь этого не знать и всё равно внаглую нарушаешь это правило…

Я подождал, пока она договорит, и покачал головой.

– У самой Границы – да, нельзя. Об этом мне и «Волки» говорили, потому и просились сюда, а не на опушку. Но моя земля – не Граница. Это участок с домом, стеной и… – я запнулся на слове «колодцем» и, опершись ладонями о стойку, сказал совсем другое: – И за половину поприща до опушки. Нет закона, который запрещает людям отдыхать во дворе частной лавки. Гостей я вправе пускать любых. А кто у меня гость – сборщик, возчик или ватажник, – это, при всём уважении, не Совет решает.

Рован даже хрюкнул под нос.

Я скосил на него злой взгляд, когда Дуган снова положил руку на свой меч. Ну, Рован, нашёл же, чёрт тебя дери, время смеяться!

Мирей же не обратила внимания, помолчала пару мгновений. Потом уголок её губ дрогнул – не то с досадой, не то с невольным одобрением.

– Складно, – сказала она. – Марвин научил или сам додумался?

– Да есть знающие знакомые, которые и делом, и словом помогают, – закинул я намёк, что я не один.

– Вот как, значит. – Она постучала ногтем по стойке. – Ладно. Пусть будет по-твоему. Но знаешь, – подалась она чуть вперёд, из-за чего пряди её волос скользнули с плеча, – я спрошу последний раз: ты хорошо подумал?

– Я благодарен вам за такое щедрое предложение, госпожа Мирей, – сказал я, и это была почти правда, потому что человек, который приходит сам, а не присылает бандитов ломать мебель, всё же заслуживает вежливости. – Но лавку я не отдам. Ни землю, ни рецепты.

В тот же миг у меня сбилось дыхание, а на плечи легла знакомая тяжесть.

Охранник за спиной Мирей чуть перенёс вес с ноги на ногу – самую малость, но Рау, затаившийся сейчас вместе с Лирой в её комнате, ощутил угрозу от этого человека и передал мне предупреждение раньше, чем я сам это понял.

Он повёл плечом, сдвинулся ещё на ладонь вбок, будто ему просто так удобнее стоять было. Лицом он не изменился, всё так же выглядел хмурым и злым, но воздух вокруг него загустел. Мне на плечи словно медленно, помаленьку стали складывать кирпичи. Воздух поплыл лёгким маревом от переизбытка энергии – такое происходит, когда восходящий готовится выпустить своё давление в полную силу.

Я не двинулся. Двинуться сейчас – значило признать, что мне страшно. А мне было страшно, чего уж там, но показывать это в собственной лавке я не собирался.

Но тут из тёмного угла зала раздался тихий, почти неслышный хлюпающий звук, когда человек делает глоток чая. А следом послышался стук пиалы о дерево, который в тишине прокатился по залу, словно гром, отчего напряжение только выросло.

– Дуган, – раздался ровный и севший голос, с той хрипотцой, что бывает у человека, который устал и хочет просто отдохнуть. Но столько власти и силы прозвучало в нём, что я невольно покрылся мурашками.

Дуган замер, как и все в этом зале. Минк, кажется, даже дышать перестал.

Варг, который и произнёс имя охранника, повторил глоток и добавил:

– Если ты хочешь проверить, кто сильнее: два восходящих третьего ранга, – он скосил взгляд на Рована, сейчас похожего на медведя, – или один четвёртого, то это гиблая затея.

Он не встал. Так и сидел с пиалой в руке, чуть развернувшись к нам плечом, и смотрел на охранника поверх ободка чашки – тем тяжёлым, усталым взглядом, каким смотрят люди, которым до смерти надоели чужие представления с оружием.

– Здесь пьют чай, – сказал он. – Убери руку.

Охранник глянул на него, оценил Рована. Прикинул. Что он там конкретно прикинул – не знаю, но Варг был из Гильдии Торговцев, а Рован из Гильдии Алхимиков. Сам же Дуган, видимо, был из Совета, и всё это – разные вожжи, за которые тянут разные люди, и устраивать поножовщину в чайной на границе двух чужих владений было не тем, за что похвалит хозяйка.

Он медленно повёл головой, но давление, которое он оказывал на меня, сошло на нет, и я снова задышал полной грудью, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Мирей на всё это даже не обернулась. Будто и не заметила, что за её спиной Дуган едва не обнажил меч и не схлестнулся в драке с двумя восходящими, где, если верить словам Варга, погиб бы. Только чуть заметно повела бровью, отмечая слова Варга, – и, кажется, отложила это где-то у себя в голове на потом.

– Ну что ж. – Она поднялась, одёрнула рукав. – Ты упрямее, чем я ожидала.

Достала из-за пояса две монеты – средние, не низкие, – и положила их на стойку рядом с пустой пиалой, ровно, одну к одной.

– За чай, – посмотрела она на меня почти по-доброму, и от этой доброты пробрало сильнее, чем от угрозы. – Только чай долг не закроет, Тинг. Ни за месяц, ни за два. А я подожду. Подожду, пока Гильдия придёт за своим, а она придёт, не так ли, Варг? – спросила она, не оборачиваясь на него.

Из угла донеслось приглушённое:

– Несомненно, госпожа Мирей Арден. Я лично приду к хозяину чайной за десятью высокими камнями. Гильдия Торговцев держит своё слово.

Мирей кивнула.

– При следующей нашей встрече условия будут уже не такими щедрыми, учти, Мастер, – с иронией обронила она уже мне.

И пошла к выходу – тем же ровным, отбивающим ритм шагом, каким вошла. Охранник двинулся следом, напоследок задержав на мне свой скошенный взгляд, будто запоминал, отчего у меня в горле встал ком.

Уже открыв двери, Мирей остановилась.

– И вот ещё, – сказала она в дверной проём, глядя на далёкий Сумеречный Лес, откуда доносился вой зверей. – Подумай о сестре своей – как её, Лира? – впрочем, забудь.

После её ухода в зале ещё с полминуты стояла тишина. Потом Минк шумно выдохнул, будто всё это время не дышал. Рован медленно откинулся обратно на спинку стула, смотря перед собой и катая желваки.

Я стоял за стойкой и смотрел на две монеты. Ровные, одна к одной. Ситуация вырисовывалась дерьмовая.

Про долг она сказала правду. Это и злило больше всего – что в её словах не было ни капли вранья. Чай долг не закроет. Ни за месяц, ни за два. Одна надежда – Нагия да слухи, а слухи камнями не платят.

А про Лиру она сказала так, чтобы засело, чтобы в груди болело, чтобы я думать нормально не мог… И ведь у неё получилось. Я до скрипа сжал зубы.

Затем смахнул монеты в ладонь, ощутив их тяжесть, и швырнул под стойку.

– Идиот, отдал бы лавку и дело с концом, – тихо сказал Варг из своего угла, неспешно допивая свой чай.

Я вскинул на него злой взгляд. Вот он ещё один человек, которого я уже видеть не могу, но который только что помог мне. Варг и помог! Остановил Дугана! Пригрозил тому, кто сильнее его, не зная, действительно ли в драку сунется Рован и поможет победить Дугана.

И вопрос – зачем Варг это сделал – застрял у меня в горле. Он словно кот, который делает что хочет, и что он выкинет в следующий раз, я уже не решаюсь предугадать.

– Допивай свой чай и проваливай, – вырвалось у меня на нервах.

Варг поднялся – как всегда, молча, – поставил пустую пиалу на стол. А следом туда полетели монеты. У порога он чуть задержался, будто хотел что-то сказать, но передумал и вышел в сумерки следом за теми, кто едва не устроил в лавке резню.

Из кухни, шаркая, показался Марвин с тетрадью под мышкой. Его слегка потряхивало, и я его понимал. Он оглядел притихший зал.

– Ушла эта ст…? – проглотил он ругательство и посмотрел на меня налитыми кровью глазами.

– Ушла, – потер я переносицу.

Марвин выдохнул, тяжело, протяжно, и положил тетрадь на стойку – раскрытую на том рецепте, над которым сидел.

– Ну, раз ушла ни с чем, – сказал он, сжимая кулаки, – значит, пора разбираться, как моя жена делала эти рецепты.

Глава 2

Неделя прошла с того утра, как я оставил у Нагии десять бурдюков и потащился домой налегке, растирая ноющее плечо и кляня себя за то, что не взял тачку. Пять дней я то ждал вестей от обоза, то напрочь о нем забывал, потому что дел в лавке хватало по горло, а в голове, словно заноза, всё это время свербила одна и та же мысль: почему Мирей затихла?

После её визита прошло уже прилично, а от неё – ничего. Ни Иглиса, ни другого посыльного, ни намека на новое предложение, ни даже угрозы. И вот это ее молчание, точно затишье перед бурей, тревожило меня куда сильнее, чем сам её приход, и давящая аура ее охранника Дугана.

Все-таки человек, который уходит с отказом, но при этом спокоен – будто столкнулся лишь с небольшой заминкой, – такой человек не отступает. Скорее, выжидает, готовится.

Я это чуял всем своим нутром. Мирей ждала, пока долг и запущенный ею механизм изъятия моей лавки через Совет сделают за неё всю грязную работу. И, надо отдать ей должное, придумано было ловко – ничего не отбирать, ничего не ломать, просто сидеть в городе и смотреть, как гнилая верёвка над моей головой перетирается сама.

Марвин, кстати, это чуял не хуже моего.

– Выжидает, стерва, – обронил он как-то вечером, ни к кому не обращаясь, растирая в ступке сушёный корень. – А ты не радуйся. Когда такие, как она, с виду бездействуют – самое паскудное и затевают. Я эту породу знаю.

Я тогда только кивнул. Спорить было не о чем.

А на следующий день, ближе к полудню, прибыл посыльный мальчишка от Нагии.

Я как раз возился в кухне с очередной партией Холодянки – перебирал листья, откладывая потемневшие в сторону, – когда в зал заглянул щуплый парнишка в дорожной куртке, весь пропыленный, и спросил у Марвина, который устанавливал светляки в зале.

– Господин, тут ли живёт чайный мастер Тинг?

А следом послышалось ворчание Марвина и окрик:

– Тинг!

Я вытер руки о тряпку и вышел из кухни.

– Обоз госпожи Нагии вернулся, – выпалил парнишка, едва я встал за стойку. – Велено передать, чтобы вы пришли, как сможете.

– Сейчас соберусь, – кивнул я.

* * *

На этот раз лагерь выглядел совсем не так, как в то суматошное утро отправки, когда там всё бурлило, ржало и мельтешило перед глазами. Телег стало меньше, палаток тоже, а те, что остались, стояли ровными рядами, и над всем лагерем висела тишина. Никто не торговался и не спорил, не метался от телег к шатрам. Люди, которые вернулись из долгой дороги, теперь только и хотели, что отоспаться да привести себя в порядок.

Но вот запах здесь стоял привычный. В нём смешались дым, лошадиный пот и пыль. Пару раз чихнув, я продолжил петлять между телег.

Догла я не встретил, зато охранник у входа – всё тот же, на всё той же перевёрнутой бочке – на этот раз даже кивнул мне почти по-приятельски.

Нагия сидела за круглым столом с картой, только фишки на этот раз были сдвинуты как попало, а рядом громоздилась стопка исписанных дощечек. Сама она выглядела уставшей. Марвин оказался не прав – она явно сама ходила с обозом. Видимо, из-за Сдвига Границ. Но, несмотря на усталый вид, смотрела она жестко и цепко.

– Пришёл, – сказала она вместо приветствия, перебирая дощечки, и кивнула на табурет. – Садись.

– Доброе утро, – сказал я, присаживаясь.

– Твой чай работает, – начала она без предисловий, и я мысленно выдохнул, потому что почти всю дорогу гадал, с чего начнётся этот разговор. – Люди в дороге распробовали и остались довольны. А главное, – она посмотрела на меня, – нет у него дрянных побочек, как у зелий. Меньше возни теперь будет с этими слабосилками. А то что ни день, так кого-нибудь вывернет после долгого перехода от бодрящих микстур.

– Знаю, – кивнул я. – Потому и делаю чай, а не зелья.

– Особенно охлаждающий чай пригодился, – постучала она ногтем по столу. – Жара на тракте стояла – не приведи Бессмертные, а твой сбор освежал так, что народ оживал прямо на глазах.

Я слушал и ждал продолжения. Похвала – это, конечно, штука хорошая, но явно же не просто так она мне это говорит. Или просто так?

– Одно только мне не понравилось, – она чуть прищурилась, а я понял, что нет, не просто так. – На третий день чай почти выдохся. Освежающий тёплым стал, будто простая вода, да еще и горькая, а Ледяная крепь свойства свои растеряла. Проясни мне этот момент, Тинг.

Ну, этого я ждал.

– На это и был уговор, госпожа, – начал я ровно и поспешно добавил, когда она вскинула бровь, а меня обдало жаром ее силы: – Я вам пробную партию за так, а оплата только после вашего возвращения.

Опаляющее давление Нагии откатилось, и я незаметно выдохнул и добавил:

– Это нормально, госпожа. Чай – не алхимия. Вот скажите мне – вы горячий чай пьёте, когда он остыл?

Нагия чуть склонила голову набок, постучала пальцем, требуя, чтобы я продолжал.

– Никто не пьёт остывший чай, – заговорил я снова. – Он теряет вкус, аромат, теряет половину того, ради чего его вообще заваривали. С холодным сбором ровно наоборот, но суть та же. Пока он свежий да холодный – он полон силы. Но стоит под солнцем постоять, нагреться, как все свойства и уходят. Природа у него такая, и нельзя это называть браком.

Она помолчала, обкатывая это в голове, потом медленно кивнула.

– Складно говоришь, – выдала она, потерев шрам над бровью. – И, что меня удивляет, – честно. Я уже и отвыкла от такого среди торговцев.

– Врать вам себе дороже, – усмехнулся я.

– Это верно, – уголок её рта чуть дёрнулся, что у неё, кажется, считалось за улыбку. Она подтянула к себе одну из дощечек, пробежала глазами. – Теперь о деле. Чай твой дело свое сделал, поэтому за ту партию плачу так: три средних камня за бурдюк Освежающего, десять – за Ледяную крепь.

Я мысленно прикинул. Пятнадцать за освежающий, пятьдесят за крепь. Шестьдесят пять средних камней. Чуть больше, чем один высокий. Десятая часть моего долга – вот так, за одну пробную партию. Да это же отличная новость!

Внутренне порадовался, но лицо я постарался удержать серьезным и деловым. Негоже мне, старику, радоваться, как мальчишке перед деловым партнером. Но Нагия, видимо, поняла мое молчание по-своему и добавила холодно:

– Хранился бы он у тебя не три дня, а неделю, тогда бы и место торгу было бы.

– Справедливо, – только и сказал я.

После чего она выложила из сундучка на краю стола мешочек монет и пододвинула ко мне.

Я аккуратно взял теплый, увесистый мешочек и убрал его в заплечную суму.

– И вот ещё что. – Нагия закрыла сундучок и посмотрела на меня прямо, сложив руки в замок. – Есть у тебя другие чаи?

– Смотря для чего, – ответил я уклончиво.

– Для восстановления после тяжелого дня.

Я задумался на миг. В голове тут же завертелись комбинации трав, которые могли бы раскрыться в холодной заварке, и которые при этом дали бы эффект восстановления… Что-то стало складываться, но это нужно пробовать.

– Может, и сделаю такое, – ответил я осторожно, не желая обещать того, в чём не уверен. – Надо подумать, что с чем сочетать. Холодный чай – штука капризная, не всякая трава в нём раскроется.

– Подумай, – кивнула она. – Если получится, то о цене договоримся отдельно.

Подтянув к себе толстую тетрадь в кожаном переплете, она что-то черкнула в ней и, не поднимая головы, обронила:

– Теперь о новом заказе. Через неделю уходит следующий небольшой обоз. Мне нужно… – она заглянула в записи, – полтора десятка бурдюков Ледяной крепи и четыре десятка Освежающего.

Я выпрямился на табурете так, будто мне за шиворот кипятку плеснули.

– Пятьдесят пять бурдюков? За неделю? – вырвалось у меня против воли.

– Именно столько, – спокойно подтвердила она, будто речь шла о трёх.

– Госпожа Нагия, – потёр я переносицу, собираясь с мыслями. – При всём уважении – у меня одна пара рук. И те не казённые. К тому же у меня лавка, в ней бывают посетители, и я не могу бросить их на неделю и только и делать, что готовить ваши чаи. Пять с половиной десятков штук – это невозможно.

– Деньги за это хорошие выйдут, – сказала она ровно, что-то помечая в тетради, а потом подняла на меня взгляд. – Сколько там у тебя долг?

Я устало вздохнул, даже не пытаясь гадать, откуда она узнала о долге. Все-таки она не последний человек в городе.

– Не важно, – отмахнулся я, и вот тут земной торгаш во мне заскрипел зубами.

Хорошие деньги – это она так говорит, глядя со своей стороны стола. А с моей стороны за этими бурдюками стоит совсем другое.

Это время – часы за балансировкой элементов Дыхания, до ломоты в спине и жжения в руках. Это силы – потому что после пяти бурдюков меня уже качает от усталости. Это энергия Родника, которую надо восстанавливать медитацией по утрам и вечерам, ведь по ночам восстанавливать нельзя, иначе можно выжечь каналы. Это травы – Холодянка, Живосил, Ветропух, которых у меня попросту не хватит на столько бурдюков, сколько бы Минк и Рау ни таскали их из Леса.

И это вода. Колодезная. Та самая, без которой всё это пусть и не просто подкрашенная водичка, но чай с «низким» качеством. Про воду я, конечно, промолчал.

– Вы правы, это хорошие деньги, – сказал я, тщательно подбирая слова. – И я бы рад. Но дело не только в руках и даже не в усталости. Дело в травах. У меня их попросту не хватит на такой заказ, да и сил тоже, – развел я руками. – А те травы, что есть, я не могу извести под ноль – мне ещё лавку держать, ещё лекарства сестре искать.

Нагия чуть подалась вперёд, и в голосе прорезалась знакомая сталь.

– Ты уже забыл? У нас с тобой контракт, Тинг. Крупный заказ – выполняешь в срок, что бы у тебя ни творилось. Сам под этим кровью подписался.

– Забыл? – прокаркал я, потому что горло вдруг пересохло, и сощурился на Нагию.

Что-то во мне взбеленилось. То ли я просто вымотался за последние дни, то ли слова Мирей «подумай о сестре» все еще жгли изнутри, то ли просто осточертело, что все вокруг думают, будто со слабым мальчишкой можно вести себя по-скотски.

– Крупный заказ – да, – произнес я холодно. – Но не пять десятков бурдюков, которые физически неоткуда взять. Я сделаю столько, сколько успею. Ровно столько. У нас с вами договор на условиях, госпожа Нагия, а не рабство.

Прозвучало это резко, и глава обоза дернулась как от удара кнутом. Самую малость, но я заметил. Она напряглась, непроизвольно выпрямила спину, приподняла подбородок, а между бровей залегла складка, и по лицу пробежала тень. Но не гнева даже, а чего-то такого, что она явно не хотела показывать мне.

Нагия поморщилась, отвела взгляд к карте, помолчала. А я слегка струхнул, понял, что сам того не желая, ткнул ее в какую-то незажившую до сих пор рану.

Что там у неё было в прошлом, я не знал и, честно говоря, не хотел знать. Но что-то точно было.

– Рабство, значит, – глухо обронила она наконец, а лицо ее снова стало деловым, только жёстче прежнего. – Ты прав. Пятьдесят пять – это много для одного начинающего чайного алхимика.

– Для чайного мастера, – поправил я, сам не зная зачем. Наверное, из-за усталости.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом хмыкнула – коротко, без веселья.

– Ладно, мастер, – сказала она, и в слове уже не было насмешки. – Тогда так. Не меньше десяти бурдюков Ледяной крепи и не меньше двадцати пяти Освежающего. Это моё последнее слово.