Текст книги "Чайный Мастер. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

Рау тихо зарычал, распушив хвост так, что серебристая шерсть встала дыбом. Между волосками пробежали слабые искры, одна сорвалась на стойку и тут же погасла, а потом зверёк качнулся.

Лепесток всё ещё был зажат у него в зубах.

Рау попытался переставить здоровую лапу, но она подломилась, и он упал мордочкой прямо на обледеневшую столешницу.

Через Связку меня ударило холодом.

Не тем, что до сих пор сидел в правой руке, а другим – глубоким, тянущимся изнутри, когда кровь будто перестаёт двигаться и само тело уже не понимает, как согреться. Рау проваливался куда-то, теряя сознание, а вместе с ним поплыл и зал в моём зрении.

– Рау!

Я бросился к стойке, вытянув левую руку, потому что правая висела плетью и болталась при каждом шаге, будто чужая.

– Не трожь! – рявкнул Марвин.

Он врезался мне плечом в бок, отталкивая от стойки. Я не удержался на покрытых инеем досках, поскользнулся и тяжело рухнул на пол, ударившись локтем. Перед глазами на миг потемнело, но я тут же попытался подняться.

Рован оказался рядом раньше. Опустился на одно колено, перехватил меня за плечо здоровой рукой и прижал к полу.

– Успокойся. Не дёргайся, – произнёс он. – Лепесток всё ещё опасен. Схватишь голой рукой – второй лишишься. Дай ему растерять часть энергии.

– Рау замерзает, – прохрипел я, пытаясь вырваться. Правая рука не слушалась совсем, а левую держал Рован. – Рован, он замерзает!

– Вижу я!

Марвин уже добрался до зверька. Подхватил его под передние лапы, стараясь не касаться обмороженной конечности, и резко потянул на себя.

Из разжавшихся зубов Рау выпал голубой лепесток.

Он ударился о стойку, скользнул по заледеневшему дереву и замер возле края, продолжая светиться изнутри. Вокруг него сразу пополз тонкий иней, так что Марвин отдёрнул локоть и выругался, но отвлекаться не стал.

На другом краю стойки заранее стояла широкая глиняная миска с тёплой водой. Ещё до начала всей этой безумной затеи Марвин приготовил и воду, и тряпки, и мазь, хотя тогда я считал, что старик просто перестраховывается. Теперь же он одним движением опустил Рау в миску, оставив снаружи только голову, и выхватил баночку с разогревающим составом.

Зверёк даже не пискнул.

– Дышит? – спросил Рован, удерживая меня.

– Пока да, – огрызнулся Марвин.

Он зачерпнул двумя пальцами густую красноватую мазь и принялся втирать её в замёрзшую лапу Рау – жёстко, быстро, не обращая внимания на то, как крошится под пальцами лёд. Через Связку меня тут же полоснуло новым ощущением, похожим, наверное, на то, если бы мне под кожу запустили тысячу муравьёв.

Жжение пошло от пальцев вверх, впилось в запястье, а затем добралось до локтя. Я зашипел и дёрнулся, но Рован только сильнее сжал моё плечо.

– Терпи, это кровь разгоняется, – бросил он.

– Тебе хорошо, а у меня рука сейчас сгорит, – выдохнул я облачко пара.

Рован отпустил меня, полез за пазуху и вытащил узкую склянку. Внутри плескалась мутная оранжевая жидкость, оставляя на стенках масляные потёки.

Он выдернул пробку зубами и сунул склянку мне в левую руку.

– Пей.

– Что это?

– Разогревающее. Пей, Тинг, не время спорить.

Я запрокинул склянку и сделал несколько глотков. Жидкость оказалась пряной до горечи, обожгла язык, горло, а потом тяжёлым комом провалилась в желудок.

Несколько вдохов ничего не происходило, а затем во мне разгорелся пожар. «Огонь» рванул от живота к груди, прокатился по плечам и ударил в замёрзшую руку. Я согнулся, прижимая её к себе, хотя всё равно почти не чувствовал пальцев. Сердце забилось быстрее, на лбу выступил пот, а изо рта вместе с дыханием ещё шёл пар.

На стойке Рау судорожно втянул воздух.

Чёрные глаза распахнулись, зверёк рыкнул и попытался выбраться из миски, но Марвин крепко держал его за загривок.

– Лежи, скотина! – прорычал старик, продолжая втирать мазь. – Сам полез, теперь терпи!

Рау зашипел и дёрнулся ещё раз. Лёд на лапе темнел, покрываясь трещинами, а потом начал отпадать небольшими кусками прямо в воду. Под ним показалась мокрая серебристая шерсть, слипшаяся и белая у самых пальцев. Выглядела лапа паршиво, но хотя бы не превратилась в сплошной кусок льда.

Через Связку я почувствовал новый толчок боли, зато следом пришло тепло. И дыхание Рау стало выровниваться.

– Тихо, дружок, – позвал я его. – Всё уже. Всё хорошо.

Зверёк перестал вырываться лишь на пару мгновений, повернул ко мне морду, а потом всё-таки извернулся в руках Марвина. Старик не удержал мокрое скользкое тело. Рау оттолкнулся здоровыми лапами от края миски, опрокинув её на стойку. И тёплая вода хлынула на пол, смывая иней с досок.

Рау перелетел через зал и вцепился мне в плечо. Когти прошли сквозь рубаху, но я даже не поморщился. Он прижался мордой к шее, часто дыша и всё ещё мелко дрожа, а через Связку на меня навалились тревога и страх.

Но только не за себя, а за меня.

– Всё хорошо, – прошептал я, поглаживая его левой рукой по мокрой спине. – Всё хорошо, дружище. Ты большой молодец. Ты справился.

Рау тихо заурчал и крепче обхватил мою шею хвостом.

Рован стоял напротив, удерживая раненое плечо, и улыбался во весь рот, будто только что не прикрывал нас от ледяного удара, а наблюдал удачный алхимический опыт.

Марвин же тяжело опёрся о стойку. Борода у него покрылась инеем, руки дрожали сильнее обычного, а на рукаве застыла ледяная корка.

– Да чтоб я ещё раз согласился на твои безумные затеи, – мрачно бросил он.

Я не ответил. Продолжая гладить Рау, посмотрел на голубой лепесток, лежавший посреди обледеневшей стойки.

Он был цел.

– Всё получилось, – произнёс я.

– Да как же всё⁈ – взревел Марвин. – Ты на руку свою посмотри, щенок!

Правая рука по-прежнему висела вдоль тела. Я поднял её левой, осмотрел побелевшие пальцы и осторожно попытался ими пошевелить – мизинец дрогнул. Следом чуть согнулся безымянный палец.

Я улыбнулся.

– У всего есть своя цена. Если цена чая, который поможет Лире, – моя рука, значит, так тому и быть.

– Идиот, – выдохнул Марвин.

– К тому же она всё ещё работает, – добавил я, снова шевельнув пальцами.

Рован медленно оглядел зал. Обледеневший стол, примёрзшие к полу ножки стульев, затвердевшие занавеси и лопнувшие от холода пиалы на дальней полке.

Потом покачал головой.

– Да, друг, цена тут не только обмороженная рука.

* * *

Утром правая рука уже слушалась.

Плохо, с неохотой, будто за ночь её разобрали, а собрали кое-как, перепутав половину деталей, но я хотя бы мог поднять её до груди и сжать пальцы в кулак. Правда, сгибались они медленно, через тянущую боль, и после каждого движения по предплечью проходило неприятное покалывание.

У Рау дела обстояли не лучше.

Зверёк сидел у меня на плече, обхватив хвостом шею, а пострадавшую переднюю лапу держал на весу, прижав к груди. Наступать на неё он почти не пытался, только изредка забывался, опирался – и тут же отдёргивал с жалобным писком. Стоило мне коснуться пальцев, как по Связке приходила резкая боль, а Рау прижимал уши и недовольно косился на меня.

Марвин заверял, что духовные звери восстанавливаются быстрее людей, особенно если Родник цел и связь не повреждена. Лапа, по его словам, отойдёт буквально за пару дней – он успел вчера использовать разогревающую мазь и не дать тканям отмереть. Моя рука тоже должна была восстановиться, потому что настоящее обморожение досталось Рау, а мне передалось через Связку лишь его отражение.

– Потерпи, дружок, – сказал я, почесав Рау под подбородком левой рукой. – Вчера ты был героем, а сегодня побудешь калекой. Ничего, бывает.

Зверёк фыркнул мне в ухо и уложил подбородок на плечо.

Я тоже устал так, будто до утра разгружал телеги.

Вчера, едва Рау пришёл в себя, я хотел сразу заняться чаем. Лира ждать не могла, лепесток у нас был один, Янтарная слеза уже разделена, Лист Жизни хранился в воде. Что ещё нужно?

Рабочие руки, как выяснилось.

Рован тогда поймал меня возле кухни, одним взглядом оценил висевшую плетью правую руку и заявил, что в таком состоянии я могу только дров наломать. Марвин его поддержал, добавив крепкое словцо про мою голову и отсутствие в ней мозгов.

Да я и сам понимал, что они правы. С одной рабочей рукой управлять сразу двумя потоками энергии было невозможно. А делать всё левой, надеясь, что Янтарная слеза сама справится со связкой, – это уже не ремесло, а гадание.

Поэтому вечер мы потратили на то, чтобы отскрести зал ото льда.

Центральный стол примёрз к полу намертво, и его пришлось отливать тёплой водой, понемногу раскачивая за ножки. Со стойки лёд сдирали ножами. Две пиалы треснули, одна занавеска порвалась, когда Марвин попытался отлепить её от стены, но зато пол выглядел теперь ещё чище.

Сам Лунный колокольчик трогать не стали. Он так и простоял всю ночь на центральном столе, покрытый тонкой коркой льда. Горшок примёрз к столешнице, а голубые лепестки закрылись. Отнести цветок обратно к Лире мы не рискнули. Слишком уж непонятно было, успокоился он после нападения Рау или ждёт, когда кто-нибудь подойдёт поближе.

Марвин с Рованом остались ночевать в зале. Старик устроился на стуле, подложив под спину свёрнутое одеяло, а Рован просто сдвинул два стола, улёгся сверху и захрапел так, что несколько раз просыпался даже Рау.

А с самого утра они о чём-то переговаривались за стойкой, говорили тихо, чтобы не разбудить Лиру и Минка. Я же возился на кухне.

Очаг за ночь почти прогорел. Под серой золой ещё держались красноватые угли, и я, опустившись перед ними на корточки, подложил щепок, несколько раз подул, пока в лицо не потянуло дымом. Затянувшийся было огонёк лизнул сухое дерево, перебрался на тонкое полено, и вскоре в очаге уже трещало нормальное пламя.

Залил колодезной воды в котелок и повесил на железный крюк над огнём. Рау при каждом моём движении покачивался на плече, но спускаться не хотел.

Пока вода нагревалась, достал всё необходимое.

Лист Жизни второго ранга лежал в небольшой глиняной чаше, целиком погружённый в холодную воду. Менял я её утром и вечером, не давая нагреваться или застаиваться, поэтому синий стебель всё ещё выглядел свежим, а мясистые листья оставались плотными и холодными.

Рядом поставил пиалу с лепестком Лунного колокольчика. За ночь иней на нём не растаял. Сам лепесток выглядел совсем небольшим, пару сантиметров вширь, но холод от него всё ещё ощущался.

Последним я достал из баночки крохотный осколок Янтарной слезы. Полупрозрачный, тёплый, с золотистыми линиями внутри. И вот тут я задумался, а что с ним, собственно, делать дальше?

Рован вчера обронил, что яд можно попытаться нейтрализовать моей энергией. Но каким образом? Алхимики подготавливали сырьё ещё до того, как опускали его в котёл: сушили энергией, размягчали, вытягивали лишнее Дыхание или, наоборот, запирали нужное внутри. Марвин несколько раз показывал подобную обработку. Только мне она не давалась.

Я ведь работал с водой. И мог разве что вливать её в растения, наполняя их «жизнью». На большее я был не способен.

Поэтому, выглянув в зал, я позвал.

– Марвин. Рован. Подойдите сюда.

– Что у тебя? – спросил Марвин, заходя первым и потирая красные глаза.

Я показал осколок Слезы.

– Мне нужно понять, как правильно её обработать?

Старик взял кусочек двумя пальцами и поднёс к свету.

– Очистить можно. Выгнать яд, закрепить основу и только потом пускать в состав.

– Нельзя, – сразу возразил Рован.

Марвин медленно повернул к нему голову и вздёрнул бровь.

– Чего это нельзя?

– Ну как же? Если сделать, как вы говорите, по-нашему, по-алхимически, тогда она приобретёт другие свойства, – Рован забрал у старика осколок, покрутил в пальцах и положил на стол. – Янтарная слеза сама по себе сильная связка из-за количества энергии. Если её «выгнать», то что останется?

Марвин нахмурился, потрепал бороду, но через несколько вдохов всё-таки кивнул.

– Дело говоришь. Только про третий ранг не забывай. Это концентрат древесной энергии. По сути, в ней сама энергия и есть яд и связка.

Я перевёл взгляд с одного на другого.

– То есть как это?

Марвин фыркнул, вернул осколок на стол и кивнул Ровану:

– Объясни ему.

Рован опёрся боком о рабочий стол.

– Ты разве не знал? Любая энергия – вот с чем работают алхимики. Чем выше растение в ранге, тем больше в нём Дыхания, а значит, сильнее и его свойства. Иногда состав ядовит сам по себе. Иногда трава безопасная, но энергии в ней столько, что это становится духовным ядом. Вчера ты это видел сам. – Он кивнул на Рау.

Зверёк к тому времени спустился с моего плеча, развалился на краю стола и грыз какой-то подсохший корешок, придерживая его одной здоровой лапой. Услышав разговор, Рау замер, посмотрел на Рована и демонстративно отвернулся.

Подозрения у меня были и раньше. Тот же Ясноцвет помогал сосредоточиться, но в больших дозах мог вызвать сильные галлюцинации.

Но одно дело подозревать, другое – услышать объяснение от алхимика.

– Получается, из Слезы нужно выгнать лишнюю энергию, – медленно произнёс я, складывая всё в голове. – Но не слишком много, чтобы она сохранила свои свойства и перестала быть ядом. Так?

– На лету схватываешь, – усмехнулся Рован. – Не то что Минк. Тому три раза объяснишь, а он на четвёртый спросит, с какого края нож держать.

– Понятно, – я постучал пальцем по краю стола. – Теперь с чаями проще будет. Но как в итоге обработать этот кусок?

Марвин подошёл к котелку, проверил воду и снял его с крюка.

– Дай пиалу.

Я подвинул одну из старых, которую не жалко было испортить.

Старик плеснул туда немного горячей колодезной воды, поднимая пар, а затем бросил внутрь осколок Янтарной слезы. Тот опустился на дно, вспыхнул золотистым светом и сразу начал медленно размягчаться.

Марвин вернул пиалу мне.

– Бери двумя руками. Распределяй своей энергией элемент Дерева по воде. Поток гони через каплю, понемногу растапливая её. Излишки должны выйти в воду.

– Это разве не алхимическая обработка?

– Не совсем, – Рован повёл плечом. – Но и на чайную не похоже. Будешь делать то, что умеешь, только в обратном порядке. Обычно же ты вытягиваешь свойства из травы и удерживаешь их в напитке?

Я кивнул.

– А теперь часть вытянутого придётся разрушить.

Я посмотрел на светящийся осколок.

– А это не опасно?

– Нет, если не пустишь чужой элемент в свои каналы, – ответил Марвин. – Работай только наружу. Ничего из пиалы в себя не тяни.

Рован почесал бороду.

– Это и правда может сработать. Колодезная вода и твоя энергия… Древесный элемент не уйдёт во внешний мир, задержится в воде, которая одновременно усилит его и сдержит. Останется только убрать лишнее.

Пиалу пришлось взять обеими руками.

Пальцы правой руки сжались на горячей глине не до конца, а по предплечью прошла тянущая боль. Да и канал… он вроде есть, но ощущается так, будто «онемевший».

Я прикрыл глаза и запустил поток, который стремительно и легко хлынул по левому, а по правому скользнул нехотя, но я дотянул его до воды и закрутил вдоль стенок пиалы, вливая в другие потоки энергии и подхватывая движение.

Два потока столкнулись в воде. Приходилось удерживать их раздельно, чтобы один не задавил другой, а затем понемногу подводить к Янтарной слезе.

Дыхание осколка напоминало древесную смолу, только плотнее, тяжелее. Оно будто живое тянулось туда, где через стенки пиалы вливалась моя энергия. Будто стремилось проникнуть в каналы. Пришлось ускорить потоки и направить их вдоль золотистых прожилок внутри капли.

Вода начала медленно закручиваться, ускоряясь с каждым вдохом. Над пиалой поднялся пар, а осколок начал размягчаться и вытягиваться, теряя неровные края.

Через несколько минут я ощутил ещё один тяжёлый элемент, возникший будто из ниоткуда. Даже на миг сбился с потока, но быстро вернул контроль.

Это была Земля.

Видимо, Вода и Дерево, перемешиваясь под давлением моей энергии, будто оседали, превращаясь в новый элемент.

Правая рука разболелась сильнее. Канал то и дело исчезал из ощущений, пальцы дрожали на горячей глине, а Рау рядом нервно водил хвостом. Но бросать начатое было нельзя.

Воды в пиале становилось меньше, пар поднимался всё гуще, а «Слеза» на дне темнела. Золотистые прожилки исчезли. Полупрозрачная янтарная поверхность сделалась коричневой, почти чёрной по краям.

Последняя вода испарилась с тихим шипением. И я оборвал поток, поставив пиалу на стол и едва не выронив её.

На дне лежала маленькая тёмно-коричневая капля. Уже не осколок «Слезы» с острыми краями, а ровная и аккуратная.

Перед глазами появились строки.

[Зафиксирована новая техника обработки сырья: «Энергетическая перестройка»]

[Преобразованная Янтарная слеза]

[Вероятный тип Дыхания: Земля / Дерево]

[Свойства: связующее вещество, гасит энергетический дисбаланс]

[Особенность: концентрированная субстанция]

Я мысленно подметил, что из описания «особенностей» исчезла приставка «сверх». И предупреждения об отравлении при неправильной обработке тоже больше не было.

– Кажется, получилось, – произнёс я хрипло.

Марвин осторожно наклонил пиалу, постучал ногтем по краю и выкатил каплю на сложенную вдвое тряпицу. Взял двумя пальцами, поднёс к свету и долго рассматривал.

– Возможно, – пробормотал он и протянул Ровану. – Проверь.

– Похоже, что и правда получилось, – Рован заглянул ему через плечо и аккуратно взял крошечную каплю, после чего провёл над ней рукой.

– Что ты делаешь? – спросил я заинтересованно.

– Проверяю энергетическую структуру, – отозвался тот.

Понятно. Сканирует с помощью энергии, если говорить обычным языком. Интересный способ. Жаль, что мне такой недоступен ввиду невозможности работать с ингредиентами напрямую.

– Получилось, – сообщил он через минуту.

А я, выдохнув, кивнул и взялся за Лист Жизни.

Промыл в свежей воде, положил на доску и разрезал вдоль прожилок, стараясь не раздавить плотную ткань. Синий сок сразу выступил на срезах, собравшись мелкими каплями. Их я не потерял – соскоблил ножом прямо в небольшой чайник.

Воду довёл до белого ключа, когда мелкие пузырьки только начинают подниматься от дна, и забросил туда нарезанный лист. Кипятить его было нельзя, но отварить нужно было.

Через несколько минут вода окрасилась в сине-зелёный цвет, закручиваясь по краям в спиральки. От чайника потянуло сырой землёй и чем-то травяным, почти лекарственным.

Отвар Укрепления был готов.

Я перелил его в гайвань и взялся за лепесток Лунного колокольчика. Хотел надрезать его пополам, чтобы для первой попытки использовать меньше, но Марвин перехватил меня за запястье.

– Не смей.

– Почему?

– Это не та трава, которую можно делить ножом. Разрежешь – получишь выброс Льда прямо в лицо. Клади целиком и работай энергией. Самелия в тетради именно так писала.

Он кивнул на раскрытую тетрадь, лежавшую у края стола. Там и правда была короткая пометка о растениях высокого ранга: не разрушать до погружения, раскрывать только в воде, удерживая поток снаружи.

Но лепесток был всего один, а значит, и шанс тоже один… Я выдохнул, сосредоточился и опустил лепесток в гайвань. Выбора не было.

Он лёг на поверхность, несколько мгновений покачался, а потом начал медленно тонуть. По воде тут же разбежались белые линии. Стенки гайвани покрылись испариной, а воздух над столом похолодел. Странное дело… вода горячая, а пар прохладный…

Но восхищаться было не время. Поэтому следом я добавил преобразованную Янтарную слезу, которая сразу ушла на дно. А настой мгновенно закрутился сам собой. Сине-зелёная вода пошла привычными спиралями, лепесток начал таять с краёв, оставляя в воде голубой след, а тёмная Слеза размягчилась и вытянулась тонкими нитями.

Я положил ладони на гайвань и закрыл глаза.

Ледяной элемент уже начал давить другие, поэтому я сразу пустил энергию через оба канала. Левый откликнулся уверенно, а правый прострелило болью, пальцы дрогнули, но энергию я по нему всё равно провёл.

Сначала нащупал Древесный элемент Листа Жизни и только за ним, что удивительно, ощутил Лунный лепесток, который занимал почти весь состав своим объёмом энергии. Из-за этого прочие элементы замедлились. А Янтарная слеза, которую я уловил последней, распускалась и стягивала два разных элемента в один.

Я направил больше энергии в Лист Жизни, усиливая восстановительную основу, и почувствовал, как Древесный элемент набирает силу. И на несколько мгновений мне показалось, что всё получится. Даже иней на стенках гайвани начал таять, а настой посветлел, в нём, словно в танце, закружились голубые и золотисто-коричневые линии.

Мне почти удалось выстроить баланс. А потом Лист Жизни не выдержал. Сколько бы я ни вливал в него энергии, он больше не усиливался. Второй ранг дошёл до своего предела и начал распадаться под давлением четвёртого.

Потоки в воде замедлились и остановились вовсе. Прямо внутри гайвани за доли секунды сформировался мутный ледяной кристалл. И в тот же миг я оборвал поток энергии и отдёрнул руки прочь, ощутив, как по пальцам пополз холод.

Открыв глаза, заметил, как гайвань примёрзла к столу, а в воздух взмыло ледяное облако, в котором раскрылся маленький голубой цветок – точная копия Лунного колокольчика.

Несколько секунд я просто смотрел на ледяной цветок, выросший из пиалы, не в силах отвести взгляд. Первый лепесток, за который Рау едва не лишился лапы. Осколок Янтарной слезы, единственный обработанный правильно. Лист Жизни второго ранга.

Всё потеряно.

Я дёрнул гайвань на себя. Та не поддалась. Дёрнул сильнее, и по правой руке прошла такая боль, что пальцы разжались сами.

– Да чтоб тебя! – рявкнул я и ударил левой ладонью по столу.

Посуда подпрыгнула. Рау прижал уши и отодвинулся к стене.

Обе руки горели. Каналы жгло от бесконечного вливания, а пальцы правой дрожали почти как у Марвина. Хотелось схватить замёрзшую гайвань и швырнуть в стену, но даже для этого пришлось бы сначала отодрать её от столешницы.

Марвин и Рован молча смотрели на испорченный настой и, кажется, не решались открыть рот. Даже Рован, который обычно находил, что сказать в любой ситуации, только тёр бороду и хмурился.

Наконец Марвин прокашлялся.

– Что пошло не так?

Я бросил на него злой взгляд, но старик не отступил. Стоял, опершись ладонями о край стола, и ждал.

Пришлось закрыть глаза, медленно вдохнуть, затем выдохнуть и потереть переносицу левой рукой. Ответ я уже знал. Именно поэтому и злился.

Времени не было, а нужного сырья – тем более.

– Лист Жизни второго ранга слаб, – произнёс я, заставляя себя говорить ровно. – Нужен третий. Возможно, даже четвёртый.

Я опёрся на стол и ещё несколько вдохов просто стоял, успокаивая нервы.

– Ваша жена – Самелия – была талантливее меня, Марвин. Намного лучше управляла энергией в воде. Поэтому могла связать третий ранг с первым, даже без травы-моста. Без связки. Я так не могу. Если бы лепесток был третьего ранга, может, справился бы. Но четвёртый… нет, – я поджал губы и покачал головой.

Рован ничем не выдал, что узнал очередную тайну. Только его взгляд на мгновение скользнул к тетради Самелии, после чего здоровяк пожал плечами.

– Значит, надо просто найти Лист Жизни третьего ранга.

– Просто? – фыркнул Марвин и обернулся. – Давно ты видел такой Лист? Это тебе не Махровик, который зверью и даром не нужен. Лист Жизни на первых рангах – мусор, зато духовные звери его обожают. Едва до второго дорастает – уже кто-нибудь сжирает. А до третьего и вовсе единицы дотягивают.

– Это вы про Вторую Границу говорите, – Рован усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. – А на Третьей чего только нет.

Я медленно повернулся к нему.

– Третья Граница… – произнёс почти шёпотом и сразу покачал головой. – Я не могу тебя о таком просить. Ты сильный Восходящий, опытный алхимик, но…

– А меня и не нужно просить.

Марвин молчал. Жевал губы, глядя на Рована, после чего едва заметно покачал головой.

– Нет, – сказал я, чувствуя, как в груди что-то сжимается.

Одно короткое слово далось тяжелее, чем весь сегодняшний чай.

Мне был необходим этот Лист. Не желателен, не полезен для очередной пробы, а необходим. Без него я снова получу ледяной кристалл, потеряю второй лепесток – который ещё и добыть надо! – и ещё один кусок Слезы. А потом концентрат Рована перестанет действовать, Трещина снова возьмётся за Лиру, и…

Я стиснул зубы.

– Я не могу рисковать и тобой, друг. Хватит. Вчера уже рискнул Рау, – я посмотрел на зверька, который сразу поднялся и, прихрамывая, подошёл ко мне. – А сегодня одной попыткой, считай, вылил его жертву в помойное ведро.

Рау встал здоровой лапой мне на грудь, потёрся мордой о подбородок и передал образ Лунного колокольчика.

Новый прыжок. Ледяное облако. Ещё один лепесток в зубах.

– Да, я знаю, что ты способный у меня, – потрепал я его за ухом. – Но сначала нам нужно восстановиться.

– Я не пойду один, – произнёс Рован. – Мне понадобится твой зверь. У него особый «нюх» на такие растения, да и способности пригодятся.

– Рован… – тихо начал я.

Он шагнул ближе, грубо схватил меня за плечи и заглянул прямо в глаза.

– Помнишь, что я сказал в нашу первую встречу, Тинг? – спросил он. – «Я знать не знаю ни тебя, ни твою сестру». Вот что сказал.

Я помнил.

Тогда он стоял в моей полуразрушенной лавке, торговался за Настой Укрепления и прямо заявил, что помогать незнакомым детям бесплатно не собирается.

– Но с тех пор многое изменилось, – продолжил Рован. – Теперь вы мои друзья. А я своих не бросаю.

Я смотрел ему в глаза, не моргая и не отводя взгляда. Вдох, второй, третий… а потом кивнул.

Не потому, что перестал бояться за него. И не потому, что Третья Граница внезапно стала безопаснее. Просто решение Рован уже принял. Спорить с ним сейчас означало бы то же самое, что и плюнуть в лицо.

– И не переживай так, – Рован хлопнул меня по плечу, да так, что правая рука сразу заныла. – Я пару раз ходил по Третьей Границе. Опасно, но не настолько, чтобы не справиться. Особенно с Рау.

– Ты бы ещё сильнее ударил, – процедил я, прижимая руку к груди.

– Потерпишь, – широко улыбнулся он.

И тут из кухонного прохода неожиданно раздался голос Минка:

– Я пойду с тобой.

Уверенный, злой и такой упрямый.

Парень стоял, опираясь одной рукой о косяк. Перебинтованную ногу держал чуть в стороне, но смотрел прямо на Рована. Рыжие волосы торчали во все стороны после сна, лицо оставалось бледным, зато глаза были ясными.

– Окстись! – Марвин рявкнул раньше всех и взмахнул руками. – Куда ты собрался, щенок? Молоко на губах не обсохло, а всё туда же, где сдохнуть проще, чем воды из колодца достать!

– Я не хочу смотреть, как Лира… – Минк сглотнул и замолчал.

– Сиди дома! – повысил голос Марвин.

Рован медленно покачал головой.

– Марвин прав. Ты ранен, только открыл Родник и ни одного канала не имеешь. А на Третьей Границе без боевых техник ты не помощник, Минк. Почти гарантированный труп, которого мне ещё тащить обратно.

Минк стиснул челюсти.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Рован – тяжело и спокойно, Минк – зло, с такой решимостью, будто готов прямо сейчас доказывать свою полезность на кулаках.

Потом друг перевёл взгляд на меня.

Я тоже покачал головой, придерживая правую руку.

– Ты нужен мне здесь, Минк. Кто-то должен следить за Лирой и помогать ей, пока я и Марвин заняты.

– Но я могу найти растение, – упрямо произнёс он. – Мой дар…

– На Третьей Границе твой дар тебя и погубит, – перебил Рован. – Тебе ещё учиться и учиться.

Минк открыл рот, но ничего не сказал. Плечи у него опустились, пальцы разжались на косяке.

Молча пройдя на кухню, он взял со стола кувшин с водой и, прихрамывая, направился обратно в комнату Лиры.

* * *

К обеду Лунный колокольчик вернули на подоконник.

Цветок всё ещё покрывала ледяная корка. А сам горшок пришлось отливать тёплой водой, ведь он примёрз к столу, но самому растению, похоже, это нисколько не повредило. Уже возле Лиры колокольчик понемногу раскрыл лепестки и снова начал отдавать в комнату прохладу.

Правда, теперь голубые лепестки держались плотнее друг к другу, а пыльца почти не появлялась.

Видимо, растение запомнило нападение и следующий лепесток Рау так просто уже не достанет.

Сама Лира спала. Концентрат Рована пока действовал, поэтому жар не возвращался, но дышала она тяжело. Минк сидел рядом с циновкой, прислушивался к каждому вдоху, менял компрессы и понемногу поил её водой, когда Лира начинала шевелиться.

А лавка… наша чайная работала. К Дыханию Дня в зале сидело человек пять. Трое возчиков делили большой чайник «Лесного мотива», возле окна устроились двое сборщиков с простым Луговым сбором. С утра, как уже завелось, заходили и «Волки».

Марвин стоял за стойкой и спорил с пришедшим Хорком из-за оплаты.

А я расставил пиалы перед возчиками, забрал со стола грязный поднос и как раз направился на кухню, когда входная дверь открылась, из-за чего разговоры в зале стихли.

Рована я сначала не узнал.

Вместо привычного дорожного плаща на нём была серая кожаная броня из широких пластин, закрывавшая грудь, плечи и бока. На поясе висел настоящий меч, длинный и тяжёлый, почти как у Варга, а через здоровое плечо алхимик перекинул сумку с ножами, щипцами, склянками и другими инструментами. За спиной покоилась пустая корзина.

Рован коротко оглядел зал. Люди же, поглазев, отвели глаза, снова заговорили, и вскоре лёгкий гомон вернулся, хотя двое сборщиков продолжали украдкой посматривать на меч Рована.

– Серьёзно собрался, – сказал я, подходя.

– За Третью Границу с одним ножом не ходят, – ответил он. – Поговорить надо.

Мы прошли на кухню. Рован прикрыл за собой занавеску, которую мы недавно повесили, достал из-за пазухи маленький кожаный мешочек и протянул мне.

Внутри лежало тридцать средних камней. Половина высокого.

– Бери, – потребовал здоровяк. – Если бы не нужно было за лавку аренду платить, обработанные компоненты под заказы покупать, то, может, и больше бы собрал, а так… мелочь, но сколько есть.

Я тяжело вздохнул, убрал мешок на стол и крепко сжал широкую ладонь Рована. Отказываться из гордости, когда до выплаты долга оставалось всего ничего, было бы глупо. Поэтому я искренне произнёс:

– Я верну. Обязательно верну.

– Ты об этом не думай, сочтёмся, – Рован поправил ремень сумки. – Не знаю, сколько пробуду в Лесу, но постараюсь вернуться как можно быстрее и найти то, что нужно.

– Главное, будь осторожен. И Рау береги. Он ещё прихрамывает.

– Я принёс ему зелье, – Рован похлопал по сумке. – Снимет ледяной ожог часов за полдня. А где он, кстати?

Я прислушался к Связке и усмехнулся.

– Ждёт тебя у Первой Границы.

Рован тяжело вздохнул и покачал головой и, выходя, обронил:

– Хоть бы раз этот зверь сделал то, что от него ждут.

Через несколько минут дверь лавки хлопнула, а ещё немного погодя я почувствовал, как Рау радостно носится вокруг Рована, пока тот пытается заставить зверька выпить лекарство.

После ухода Рована я вернулся к «Холодному привалу». Нужно было уже покончить с ним.